Искры в урагане

      Когда Аои окончательно отпустила Тамару, та направилась в лагерь бывшего Столпа Звука. Место встретило её хаотичной, но чёткой энергией. — Новоприбывшая, мой Тенген! — оповестила Макио, едва завидев фигуру у ворот. Тенген Узуй, впечатляющий своим ростом и яркой внешностью, развернулся. — И кто это у нас тут? — Тамара Уэда, — чётко представилась она, делая почтительный поклон. — Приветствую вас, уважаемый Столп Звука. — Меня зовут Тенген Узуй. Присоединяйся к тренировке. Ребята бегают с грузом на спине. Тебе нет напарника, поэтому беги без груза. Но дистанция — в два раза больше. Поняла? — Да! — не раздумывая, бросила Тамара, оставив вещи на бревне, и рванула в лес, догоняя удаляющиеся силуэты других учеников. Несмотря на отличную подготовку, к вечеру первого дня она валилась с ног. Каждая мышца горела, а мысли путались от усталости. Она была готова пропустить ужин, лишь бы рухнуть и отключиться, но Тенген строго следил за порядком: пока тарелка не чиста — никто не отдыхает. За ужином она с радостью обнаружила Танджиро. Они весело обсуждали изнурительный день, и Тамара вновь поймала себя на мысли, как с ним легко и просто. Он ушёл из лагеря раньше неё, а она осталась, чтобы продолжить погружение в дисциплину Звука.       Ещё несколько дней у Тенгена закалили её дух и тело. В крайнем их поединке, когда ей наконец удалось, пусть и ценой синяка, коснуться тренировочным мечом его бока, он широко и довольно ухмыльнулся. — Неплохо! Можешь идти дальше.       Следующей остановкой стал лагерь Столпа Тумана. Танджиро, уже побывавший там, успел её представить. — Токито-сама, это Тамара Уэда. Муичиро Токито, с его отстранённым, почти пустым взглядом, первые несколько дней явно не был доволен присутствием ещё одного ученика, да ещё и девушки. Но Тамара не рвалась вперёд. Она молча впитывала каждое его движение, каждую демонстрацию техники, слушала с благоговением. Его мастерство было потрясающим — холодным, точным, неумолимым. Такие знания упускать было нельзя. Постепенно его взгляд смягчился, когда он понял, что она не просто упряма, а способна: быстро схватывает, может отразить его выпады и даже, преодолевая страх, идти в контратаку. Вскоре он коротко кивнул: — Достаточно. Ты можешь идти дальше.       Санеми шагал к поместью Узуя, давя подошвой гравий, и злился на самого себя. «На кой чёрт мне это надо?» — проносилось в голове. Он убеждал себя, что это чисто профессиональный интерес ответственного Столпа. Ему нужно знать уровень подготовки тех, кто скоро притащится в его лагерь, чтобы не тратить время на слабаков. Информационная разведка, не более. Так он себе это объяснил. Тенген, как обычно, сидел с максимально пафосным видом. — Ну, Узуй, выкладывай, — буркнул Санеми, скрестив руки. — Кто из новобранцев чего стоит? Мне не нужны балласты, которые задохнутся на первой же миле моего маршрута. Тенген усмехнулся, сверкнув камнями: — О, у меня есть список настоящих самородков. Танджиро Камадо... Санеми тут же перекосило, его лицо дернулось в гримасе дикой ярости и брезгливости. — Даже не произноси имя этого отродья! — прорычал он. — Мальчишка, который таскает на спине демоническую тварь и называет её сестрой... Это оскорбление для всех нас. Он — мусор, который я с огромным удовольствием вышвырну из своего додзё, как только он посмеет там показаться. Тенген лишь хмыкнул, не став спорить, и продолжил: — Ладно, опустим Камадо. Есть еще кабан Иноске, желтоволосый малец и... Тамара Уэда. Санеми так и перекосило. Его лицо исказила гримаса такого отвращения, будто он лимон целиком проглотил. Имя прозвучало, и Санеми почувствовал знакомое, едкое раздражение. — Уэда, — он произнёс это слово с плохо скрываемым презрением. — Та самая, что чуть не испустила дух у меня на руках? Её место не на поле боя, а в самой глубокой хижине в самой дальней деревне. Единственное, что она умеет — это истекать и орать. Тенген перестал вертеть в пальцах нож для фруктов. Его взгляд, обычно полный напускного веселья, стал острым и пристальным. — Твои данные устарели, Ветер. Грубо и безнадёжно. Она прошла мои тренировки. И знаешь, что самое интересное? Она не просто выжила. Она адаптировалась. — К чему? К боли? — язвительно бросил Санеми. — К реальности, — без тени улыбки ответил Узуй. — Её истеричная ярость, которую ты видел, куда-то испарилась. Вернее, не испарилась. Она её спрессовала. В холодную, молчаливую точность. Она больше не мечется. Она наблюдает. Высчитывает. Её удары сейчас — не слепые вспышки гнева. Это контролируемые разряды. Она научилась экономить каждую каплю силы, каждую искру. Потому что знает цену их растраты — цену своей былой слабости. Санеми промолчал, но внутри всё напряглось. Это противоречило всему, что он знал о ней. Слабые ломаются. Не становятся... расчётливыми. — У Токито, — продолжал Тенген, будто читая его мысли, — она не гонялась за скоростью. Она отрабатывала один-единственный удар. Цель — горло, основание черепа, сердце. Ничего лишнего. Максимальный эффект при минимальных затратах. Мурата-то едва успел заметить, как она уже закончила упражнение. Это не упрямство дурочки, Санеми. Это тактика. Тактика того, кто прекрасно понимает, что не обладает безграничной мощью, и потому превратил каждый свой грамм силы в лезвие. Объяснение висело в воздухе, неприятное и логичное. Санеми ненавидел логику, когда она шла вразрез с его убеждениями. Санеми промолчал, но внутри всё закипело. Он объяснил себе это так: «Если Токито и Узуй ослепли и принимают за мастерство обычное упрямство и желание сдохнуть покрасивее, я обязан лично проверить эту девку. Она придет ко мне, и я вытрясу из неё эту "тишину". Если она всё ещё ищет смерти — я устрою ей такой ад, что она взмолится о пощаде. Либо она станет бойцом, либо я докажу, что она — всё та же слабая дура». — У Токито, значит... — пробормотал он, разворачиваясь к выходу. — Пусть наслаждается последними спокойными днями. В моем лагере её ждет настоящий шторм. И её, и этого любителя демонов Камадо.       Следующим этапом для Тамары стало поместье Мицури Канроджи. Столп Любви была невероятно рада видеть другую девушку, да ещё и своего возраста. Тамара, слышавшая о её нечеловеческой силе, испытывала к ней глубочайшее уважение. — О, какая прелесть! — воскликнула Мицури, хлопая в ладоши. — Пойдём, выпьем чаю! Мне так не хватает девичьих посиделок! Тамара, сама тосковавшая по простому женскому общению после недель среди суровых мужчин, конечно, не смогла отказать. Через пару дней, убедившись, что Тамара более чем подготовлена, Мицури с лёгкой грустью отпустила её, отправив с вороном письмо Обанаю Игуро: «В твой лагерь направляется Тамара Уэда. Очень способная ученица. Обрати на неё внимание». Игуро в это время был занят своим обычным делом — методичным «избиением» Танджиро и других истребителей, пытавшихся постичь путь Змеи. Вечером того же дня, как обычно, Игуро и Санеми встретились для совместной тренировки. Их спарринги были безмолвными и яростными диалогами. — Твоя Тамара завтра к утру будет у меня в лагере, — негромко сообщил Игуро, уворачиваясь от резкого удара. — Посмотрим, на что она способна. — С чего ты решил, что она «моя»? — рявкнул Санеми, атакуя с новой силой. — Ну как же, — змеиный голос Игуро звучал ехидно. — Канроджи пишет о ней только положительное. Я думал, ты ждёшь её в своём додзё. — О ком это вы? — в ворота тренировочной площадки вошёл Муичиро Токито. — Ни о ком, — сдавлено прошипел Санеми. — О Тамаре Уэда, — перебил его Игуро, наслаждаясь моментом. — А, — Токито кивнул. — Она недавно ушла из моего лагеря. — И как? — спросил Игуро, косясь на Санеми. — Неплохо справилась. А что, у вас к ней претензии? — удивился Токито. Игуро прищурился, и под бинтами угадывалась ухмылка. — Претензия на руку и сердце, — прошипел он и тут же отпрыгнул, уворачиваясь от яростного взмаха Санеми, который пронёсся в воздухе со свистом. — Ты несешь чушь, дорогой друг! — злобно проскрежетал Санеми, глаза его горели. — Ну что ж, видимо, сегодня двое на тебя одного, Санеми, — невозмутимо констатировал Муичиро, занимая позицию. — Ну давай! Нападай! — Санеми встал в стойку, и в его глазах вспыхнул нездоровый, ликующий блеск готовности к разрушению. И до самого утра стены лагеря сотрясались от ударов, а воздух разрывался яркими всполохами Дыханий — Ветра, Змеи и Тумана, сплетающихся в бесконечном, яростном танце. А тем временем, на тропе, ведущей к лагерю Змеи, шла девушка, не подозревавшая, что стала причиной этой ночной бури.