Bunny Style

— Хён, — Сонхва, падая на кровать рядом, заглядывает в глаза, — прости, что молча ушёл. Я просто... — Всё нормально, — омега зарывается ладонью в волосы младшего, успокаивающе поглаживая голову. Сонхва, придвигаясь ближе, прячет лицо в чужой шее и обнимает за талию, ища поддержки. Пак ищет в нём поддержку довольно часто, а за последний год, что они живут вместе, вечера, проводимые в объятиях друг друга, стали традицией. Они стали жить вместе по предложению старшего. Сонхва позвонил ему в слезах в тот вечер, плача, что альфа выставил его на улицу, и ему больше некуда идти. Старший попросил дождаться, а уже через час помогал складывать сумки с вещами — которые удалось забрать только после скандала — в машину. Они договорились о ведении быта довольно быстро: уборка и готовка была на Сонхва, который до обеда был на парах, а после занимался чем хотел, а Сан, разрываясь между фирмами, занимался финансовой стороной их жизни. Он приезжал в чистую квартиру ко вкусному ужину и даже жаловаться не смел, а Сонхва, которому старший периодически скидывал деньги, даже не думал возникать, потому что жить он начал намного лучше и свободнее, чем с бывшим. А вечерами они проводили время вместе, ходили в красивые места и рестораны или просто смотрели сериалы, пока Сонхва готовился к семинарам, а Сан изображал крайнюю заинтересованность, хотя засыпал каждый раз уже через двадцать минут. — Хонджун сказал, он видел тебя вчера, — он шепчет в чужое ухо, — ты ходил к кому-то? — Тряпьё, — Чхве смеётся. — Решил посмотреть, что тебе там так нравится. — И как? Сан переводит взгляд на чужие голые колени и задумывается. Как? О, определённо плодотворно. Он уже готов подготовить несколько исков, за которые Джей уйдёт на пожизненное. Жалко ли ему этого тупоголового альфу? Ни капли. Он презирает каждого, кто смеет трогать беззащитных, и он готов запрячься по полной, чтобы выдрать эту дрянь с корнем. — Мерзко. Сонхва шумно выдыхает, но не спорит. Скорее всего, догадывается о чужих мыслях, возможно, сам знает, что эта "добровольность", о которой говорил бельчонок, лишь фарс. Они одновременно вздрагивают, когда звонит телефон. Сан, нахмурившись, принимает вызов, а после, скинув с себя чужие руки, поднимается с кровати и, ответив "скоро буду", сбрасывает. — Что случилось? — В центре проблемы, — он стягивает с себя футболку и натягивает водолазку. — Чей-то конченный бывший всё никак не успокоится. — Ты же не поедешь один? — Пак присаживается на кровати, протягивая старшему его сумку. Тот, накидывая пальто на плечи, усмехается. — Парни вызвали группу. Посмотрю на месте. — Аккуратнее, — омега успевает сжать на прощание чужую ладонь. — Конечно, жёнушка, — Сан смеётся, — лишь бы ты не волновался.

***

Сан проходит в здание, кивнув охраннику, и приподнимает брови, когда видит сидящего на полу альфу с наручниками за спиной. Он кидается на него, как только видит, точнее пытается, но альфа в полной загрузке и с автоматом в руках берцом впечатывает его в стену, не позволяя сдвинуться. — Камеры зафиксировали? — Сан кивает подошедшему персоналу, а после кидает взгляд на макушки омег, торчащие из прохода. Омеги в этом кризисном центре, от восемнадцати до сорока лет, оказались намеренно. Кто-то ушёл от мужа, кто-то бежал из семьи, а кто-то просто просил приюта, прилетев с другого конца страны и бежав из ада. — Да, — омега протягивает ему флешку, — он здесь и до этого ошивался, но не решался даже подходить. Сан с отвращением смотрит на альфу, что продолжает жалкие попытки подняться, кроя его отборным матом, пока бойцы группы реагирования продолжают вжимать его в пол. — Полицию вызвали, но я не знаю, когда они приедут, — администратор хмурится. — Иди передохни, — Сан подталкивает омегу в спину, а после, кинув ещё один полный отвращения взгляд на альфу, отходит в сторону. — Сам не думал передохнуть? — один из альф оказывается рядом, поднимает защитное стекло на шлеме, открывая вид на глаза, и склоняет голову к плечу. Сан на это хмыкает, строит альфе глазки, и ухмыляется. — Понятия не имею, о чём ты. — Выглядишь херово. — Какой ты джентльмен, — Чхве облокачивается плечом о стену. — Что ты хочешь? — Предложение расслабиться всё ещё в силе. — Капитан, — омега усмехается, — меня от одного твоего вида напряжение сковывает. — Могу раздеться, — альфа приподнимает брови. — Лучше заткнись, — закатывает глаза. Они продолжают уже привычную флирт-перепалку, пока дожидаются патрульной машины. Внезапно Сану в голове приходит идиотская мысль. Он наклоняется чуть ближе, заглядывая в глаза, и закусывает губу. — Вы ведь охраняете клубы? — Что ты опять задумал? — альфа хмыкает. — Тебе опять угрожают? — Мне всегда угрожают, — он закатывает глаза. — Хотел узнать, не расширил ли Джей список объектов. Мужчина молчит, смотря на него. Сан, поджав губы, кивает. Они поворачиваются в сторону зашедшего мужчины синхронно, и омега уходит для разговора и дачи показаний.

***

— А я Вас знаю, — полицейский, сощурившись, смотрит сначала на него, а после в подписанные бумаги, выискивая имя. — Вряд ли, — Сан улыбается однобоко, а после, поклонившись, извиняется и уходит. Он чувствует взгляды, прожигающие спину, но даже не думает оборачиваться. Он стучит в комнату, дожидаясь, пока откроют дверь, и, оглянув напуганные лица, старается разрядить атмосферу улыбкой. — Как вы себя чувствуете? — он присаживается на стул и осматривает всех омег, чтобы убедиться, что ни один не пострадал. В этой комнате в основном молодняк: все младше двадцати пяти. — Сильно испугались? — Сейчас нормально, — самый младший подаёт голос, и Чхве улыбается ему, стараясь не опускать взгляд на чужие обезображенные руки. Он знает каждого омегу здесь поимённо. Знает каждую историю, знает лица, которые эти парни видят в кошмарах, и делает всё, чтобы они больше никогда их не встретили на улице. — У меня к вам вопрос, — он склоняет голову, — вы знаете явно больше меня. Кто-нибудь из вас видел гибридов? — Я жил с одним, — один из омег, что живёт здесь дольше всех, опускает взгляд. — Муж покупал. — Зачем они их покупают? Сан с этим омегой из одних кругов. Они видели друг друга пару раз ещё до того, как кризисный центр стал существовать, и Чхве знал этого парня как омегу какого-то политика и бизнесмена. Омега же знал Сана как продажную суку. — Иногда, чтобы смотрели за детьми или убирались дома, — он вздыхает. — Им можно не платить, так что это выгоднее, чем нанимать персонал. Да и они никуда не пожалуются — всем плевать на кучку лабораторных выродков. Остальные — ради развлечений. — Сколько ему было лет, когда его купили? — Шестнадцать или семнадцать, — омега поджимает губы. — Я уже не помню точно. Но он был несовершеннолетним. — Ты знаешь, где его купили? — Я не знаю, Сан, я никогда в это не лез, — он качает головой, — Для меня это было нормой — сейчас у каждого в доме по гибриду. — Почему Вы спрашиваете? — младший снова подаёт голос. — Задумался, — он хмыкает и поднимается. — Отдыхайте. Если будут проблемы — звоните.

***

— Всё нормально? — Сонхва растрёпанный и со следами от подушки на щеке. Но он стоит у порога, переступая босыми ногами на холодном полу, и выглядит на самом деле обеспокоенно. Ждал. — Да. Рядовой случай, ничего криминального, — Сан отмахивается, взъерошив чужие волосы. — Чего подорвался? Иди отдыхай. — Хотел убедиться, что ты в порядке. — Спасибо, — Чхве притирается носом к чужому виску, а после слабо улыбается, стоит Сонхва прильнуть к его шее. — Сколько завтра пар? — Три, — младший вздыхает. — Я надеялся, что магистратура будет легче, — он дует губы. — А я там времени провожу столько же, сколько на первом курсе. — Учись давай, — младший пихает его бедром. — Я в душ — и спать. Иди ложись. Завтра поговорим.

***

Омега встречается с ещё несколькими приближёнными, собирая информацию о гибридах по крупицам. Ему удаётся узнать пару имён, занимающих не последнее место в этой торговле, и несколько закрытых клубов, где можно снять гибридов. Через неделю он возвращается в клуб Джея и, встретившись взглядом с тем же котом-администратором, однобоко улыбается. — Здравствуйте, — он лепечет. — Вы хотите приват? — С Ёсаном на два часа. — К сожалению, он занят. — Чем? — Чхве выгибает бровь. — Его уже заняли на три часа. — Я плачу больше, — омега наклоняется, встречаясь с котом взглядом. — Вдвое. — Но политика нашего заведения... — В вашем заведении трахают несовершеннолетних, — он переходит на шёпот, не отводя взгляда. Он говорит тихо, но размеренно и чётко, а такие котики больше всего боятся тех, у кого есть власть. — И будет очень грустно, если информация об этом утечёт в сеть. А я очень соскучился по зайчику, — он видит, как омега сглатывает. — Так что я жду десять минут. Если увижу на нём след от верёвки — привяжу тебя к тому столику следующим, услышал меня? Кот судорожно кивает, дрожащими руками протягивает договор и просит оплатить, а затем убегает. Сан, растирая лицо, тяжело вздыхает. Он ненавидит этот цирк с угрозами, но уверенно ими пользуется, особенно с теми, кто не знает о нём ничего. За чужие угрозы, после переквалифицированные в планирование убийства, он получает миллионы. За свои угрозы он обычно получает разбитую машину и спущенные шины. Но не останавливается.

***

Ёсан не привязан в этот раз, но у него на лице... намордник. Сан хмурится, встречаясь с чужими покрасневшими глазами, и закрывает дверь изнутри. — Привет, — он подходит ближе, останавливаясь около кровати, и смотрит на парня. На том как будто собачья морда, и омега даже знать не хочет, где её нашли и почему она на на чужом лице. Гибрид молчит, наблюдая за омегой. Он прикрывает глаза, когда Сан, протянув руки, находит ремешки и ловкими движениями пальцев расстёгивает их, а после стягивает эту дрянь с лица. Он жмурится скорее по привычке, когда чужая ладонь накрывает распухшую щёку. Он шумно сглатывает, стараясь не поддаваться, но омега гладит кожу большим пальцем, и он прижимает уши к макушке, подаваясь вперёд. — Привет, — он шепчет с опозданием, открывая глаза и смотря снизу-вверх. — Ты ушёл в прошлый раз. — Прости, — Чхве поджимает губы, присаживаясь на кровать. Он даже не знает, зачем извиняется — он не привык: извинений от него не слышали даже близкие. А тут гибрид с разбитым лицом в блядушнике под видом добродетеля — и вина за то, что в прошлый раз ушёл молча, накрывает с головой. — Мне сказали, что ты меня перекупил, — он шепчет, а ушки встают на голове. Сан не уверен, как ответить, поэтому только кивает. — Что с щекой? Ёсан пожимает плечами, опуская взгляд на свои ноги, и молчит. Омега, вздохнув, осматривает комнату. Напротив двухместной кровати, на которой они сидят, стоит зеркало в полный рост. В углу комнаты есть столик, на котором лежат несколько тюбиков, но Сан без очков, и он только прищуривается, но всё равно не различает букв. Ёсан, проследивший за его взглядом, поджимает губы. Переводит взгляд на чужое лицо, но решает не комментировать, отводя взгляд в сторону. — Ты правда омега? Сан, сбросив наваждение, возвращает взгляд к гибриду. — Не похож? — он однобоко ухмыляется. Эта тема не то чтобы больная, но неприятный осадок каждый раз остаётся. В ресторанах и кафе, которые они посещают с Сонхва, его всегда принимают за альфу: с ним ведут диалог, ему дают меню с ценами, ему предлагают оплатить. Он привык. Почти. — Если бы ты был гибридом, это была бы пантера, — он укладывает подбородок на колени. — Альфы обычно хищники. Ты хоть не альфа, но... — Но ты зайчик, хотя и альфа, — Чхве чуть улыбается. — Как это... работает? — Так же, как с внутренней сущностью. Как ты чувствуешь своего омегу, я чувствую так свою животную сущность. А животные черты даются при рождении в зависимости от характера. Сан кивает, рассматривая чужие уши, и закусывает щёку изнутри. Мех на чужой голове выглядит нереально, и омега до сих пор ловит себя на мысли о том, что это может быть просто ободок. Но чужие уши двигаются, выдают настроение альфы, и руки начинают чесаться от желания их потрогать. — Зачем ты опять приехал? — Поговорить. — О чём? — Каким было твоё детство? — Сан закидывает ногу на ногу, склоняя голову к плечу. Гибрид, сидящий у его бока, приподнимает брови. — Ты из полиции? — он напрягается. Сан закусывает губу: значит, есть, что скрывать. — Нет. Я адвокат. Альфа меняется в лице. Он впивается взглядом в свои руки, продолжая раздирать в кровь кожу на большом пальце. Шумно сглатывает, поджимая губы, несколько раз открывает рот, набирая побольше воздуха в грудь, но замолкает, сжимая зубы. — Скажи. Кан отводит взгляд, вжимая ноготь в разодранную кожу до упора, а после встречается с омегой взглядом. — Забери меня, — у него горло резко пересыхает, когда он произносит это вслух. Он резко подрывается с постели, падает на колени перед омегой и вцепляется в рукава чужой рубашки. — Я сделаю всё, что хочешь. Пожалуйста. — Ёсан, это... — Сан теряется, пытаясь поднять альфу с пола, но тот упирается, прижимаясь головой к чужой коленке. — Ёсан! Ты что делаешь? — он шипит. — Это недорого, — он жмурится и сжимает чужие ноги до синяков. — Я отдам тебе эти деньги, но я очень прошу, хочешь, я... — он отстраняется и тянется к чужому ремню, но, получив по рукам, отстраняется, сглатывая. Сан поднимается на ноги, отходя к окну, и смотрит на сидящего на коленях альфу. Тот, опустив голову, сжимает кулаки, положив руки на колени. Уши прижаты к голове. — Что значит "недорого"? Вы тут... продаётесь? — спустя несколько минут Чхве приходит в себя. — Ты и так покупаешь меня, — гибрид шепчет. — Можно выкупить гибрида в... — "личное пользование" хочется сказать, но омега вовремя приходит в себя, — себе? — Да, — Ёсан смотрит исподлобья, уши всё ещё прижаты к волосам. — Я... — Сколько? — Сан растирает лицо ладонью. — Я не знаю, за сколько меня отдадут. Сан закрывает лицо руками. Он тяжело дышит, пока старается уговорить себя мыслить здраво. Но он не может: не может смотреть в эти грустные глаза, на распухшую щёку. Сердце начинает болеть от одного взгляда на чужие руки — только сейчас Чхве замечает содранные костяшки. Несмотря на ненависть к обществу в котором он вырос, несмотря на ненависть к деньгам и людям в целом, эмпатия в нём не умерла. Наоборот, он, пробившись в свет, разучился закрывать глаза на проблемы тех, кто не может помочь себе сам. Помимо основной фирмы, которую он учредил десять лет назад и довольно быстро набрал штат сотрудников, он владеет ещё одной, о которой никогда не распространяется, что удаётся довольно легко: он не получает с неё прибыли, и вопросов ни у кого не возникает. Половина его юристов, особенно омеги, иногда подрабатывают и там. Сан платит им из своего кармана, потому что совесть не позволит ему брать с обезображенных и забитых морально и физически омег деньги на оплату услуг адвоката. Он никогда не берётся за дела сам, прячась за спинами своих сотрудников, хоть и работает над делами вместе с ними. Он не хочет разрушать свой образ. Не хочет показывать своё слабое место. Не хочет терять миллионы, получаемые после закрытия дела и доказанной невиновности подсудимого — очередного бизнесмена или политика, укравшего миллиарды или устранившего конкурента. — Прости, — Сан качает головой и, оттолкнувшись, едва ли не выбегает из комнаты, мимо сидящего на полу гибрида. Он сбегает по лестнице, едва не споткнувшись и не навернувшись, и, сев в машину, всё ещё не позволяет себе вдохнуть. Он трясущимися руками заводит авто, выруливает с парковки, не соображая, пешком поднимается на свой этаж и падает на пуфик в коридоре, даже не скинув обувь. Сонхва, вышедший на шум, вскрикивает. — Хён! Что случилось? Хён? — он обхватывает чужое лицо, присаживаясь на корточки, и начинает паниковать ещё сильнее, заметив чужое искривлённое лицо. — Хён, — он едва не плачет, — что случилось? — Я был в клубе, — он начинает побольше воздуха в грудь. — Я взял приват с каким-то альфой, у него были отвратительные отзывы, даже фото не было, и я, — он резко вдыхает, — он попросил его забрать. Выкупить. На коленях стоял, — он прижимается лицом к чужой шее, — а я ушёл. Я просто сбежал, — Чхве переходит на шёпот. — Хён, — Сонхва, шумно выдыхая, зарывается пальцами в чужие волосы. — Ты не можешь помочь... всем. Ты и так делаешь так много. Ты помогаешь стольким омегам и детям, и делаешь это всё безвозмездно. Хён, ты такой молодец, — он обнимает старшего за талию, прижимая к себе. — У них там есть крыша над головой. Их кормят, им платят... — Это бордель, Сонхва, — Сан резко выдыхает, — их насилуют за деньги, за огромный ценник, потому что у них на голове блядские уши. Пак жмурится, прижимаясь к старшему, и качает головой. Не спорит как обычно, не возражает: знает; соглашается. — Я не рассказывал тебе, но я так сильно хочу забрать Хонджуна, — младший шепчет, — он такой хороший альфа, я... Я не могу смотреть, как он остаётся там. Но у меня у самого ничего нет, — он хмыкает, — я живу за твой счёт, мне самому помощь нужна, а Хонджун... — Сколько? — Миллион, — Сонхва отводит взгляд. — Я... — В центре сейчас свободны две комнаты, — Сан сам не верит в то, что говорит. Его буквально трясёт от пережитых эмоций. — Забрать одного гибрида — бессмысленно. Они заменят его другим. Нужно закрыть их к чёртовой матери. — Хён, их там десяток, — Сонхва сжимает его рубашку. — Ты не сможешь... — Смогу, — он качает головой, — на меня выходил представитель мэра с предложением защищать его в суде... Там огромный гонорар, — он поднимается. — Мы можем сейчас... — Нет, хён, — Сонхва снова хватает его за руки и тянет прочь от двери. — Мы сейчас ляжем спать, а утром ты ещё раз над этим подумаешь. Ты сейчас не в себе, давай, — он опускается, стягивая с омеги обувь и снимая пальто с плеч.

***

Сонхва, тяжело вздыхая, смотрит на беспокойно спящего Сана. Его желание помочь всем и каждому каждый раз превращает омегу в нерациональную массу. Сан, аналитик, известный своим холодным расчётом, становится снова пятилетним мальчиком, у которого на глазах отец избивает папу. Он снова не думая кидается вперёд, защищая собой, своим телом, снова плачет и сжимается на постели, обнимая одеяло. Он снова пытается помочь. Но забывает помочь самому себе.

***

— Опять забыл про таблетки, — Сонхва вздыхает. Сан, цыкая, выпивает положенное количество за завтраком. — И не цыкай. Что, собрался отключиться где-то? Мир так не спасёшь. — Его в любом случае не спасти, — он хмыкает. — Хён, — младший цыкает. — Прекращай. — Я ничего такого не сказал. Они завтракают в тишине, пока Сан копается в телефоне, а Сонхва - в яичнице. Старший складывает посуду в посудомойку, а после, потянувшись, тяжело вздыхает. — Собирайся, через полчаса в город поедем. — Зачем? — Спасать мир, полагаю. Или хотя бы два, — он хмыкает. Сонхва, замерев посреди кухни, сглатывает. Сан усмехается. — Не смотри на меня такими глазами. — Хён, это, — он, не сдержавшись, начинает... плакать. — Пока не реви, — старший стягивает с себя домашнюю футболку и уходит в комнату. — Если получится, тогда будешь реветь. — Хонджуна тоже? — Сонхва шепчет. — Попробуем. — Хён, это... — Прекрати реветь! — он цыкает, но в ответ обнимает. — Всё, давай, иначе останешься реветь и опухать в машине. Одевайся.

***

Сонхва прячется за спиной старшего, боясь, что Хонджун его увидит. Они не виделись очень долго: совесть не позволяла тратить деньги хёна на приваты, хотя тот не был особо против. Сан разговаривает с администратором-волком, а после подзывает Сонхва и просит назвать имя и фамилию белки. — Выкуп возможен, но Вам необходимо поговорить с владельцем клуба лично, — альфа прижимает уши в голове. — Когда у Вашего босса есть время для ближайшей встречи? — Пять минут, — тот отходит в сторону, чтобы поговорить по телефону, а после, вернувшись, криво улыбается. — Через двадцать минут. Хотите что-нибудь выпить? — Нет, — Сонхва качает головой, а после тянет старшего в сторону диванчиков. Его начинает трясти как при лихорадке. — Ну-ка дыши, — Чхве массирует чужой затылок. — Ещё ничего не решилось. — Я наверное... Лучше выпить. Он потягивает вино, пока ждёт эти бесконечные двадцать минут. Они решают, что на разговор пойдёт только Сан, потому что Пак сейчас представляет из себя сумасшедший клочок нервов. Сан, осматриваясь в кабинете, скучающе мотая ногой. — Кого я вижу, —Джей, хмыкая, падает в своё кресло. — Решил развлечься? — В жизни надо попробовать всё, — он криво ухмыляется. — Сколько за двоих? — Ты уверен, что тебе нужен Ёсан? — Джей выгибает бровь. — Он неадекватный. — Люблю пожёстче. — Ну, тогда как пожелаешь, — альфа ухмыляется. — Сколько за каждого? — Чхве кладёт на стол чемодан со стопками наличных, замечая искру, которая зажигается в чужих глазах при виде долларов. — Белка — миллион. Ёсана отдам за половину. Оптом дешевле, — он хмыкает. — Здесь полтора. В долларах. — Я подготовлю их к отправке, вечером можешь забирать. — Я плачу тебе зелёными, Джей, — Чхве выгибает бровь, поправляя очки. — Я хочу их сейчас. Обоих. — Хорошо, господин адвокат, — он закатывает глаза, — подожди десять минут у администратора. Приведу туда.

***

— Ну что? — Сонхва только хлопает глазами, но не встаёт, и Чхве усмехается: напился. Отчего-то возникает желание подразнить — растерянный Сонхва всегда крайне милый. — Сказали подождать. — Не получилось, да? — он вздыхает. — Но ты всё равно молодец, хён, знаешь, я так тебя люблю, — он протягивает руки, прижимает омегу к себе и зажмуривается. — Ты самый лучший человек, которого я знаю, ты такой добрый и... — Чхве Сан, — их окликают и, повернувшись, они видят Джея и стоящие у него за спиной две фигуры. — Забирай. — Не реви, — Чхве шепчет Сонхва на ухо и, проведя по чужим волосам ладонью, помогает ему подняться. Он видит, с каким шоком Сонхва смотрит на своего бельчонка, а тот, вцепившись в пакет с, видимо пожитками, поджимает губы и опускает глаза, пряча формирующиеся слёзы. Сан смотрит на Ёсана, который, видимо, не понимает, что происходит. Он потерянно озирается, смотрит то на второго гибрида, то на омегу, то на хозяина. Уже бывшего. — Любезности закончились? На выход, — он кивает в сторону двери, подталкивает Сонхва, а после кивает и гибридам. Те остаются на месте, переглядываясь, а омега снимает очки, прищуриваясь. — Вы домой не хотите? Могу вас здесь оставить. — Но здесь... — Уже нет, — Сан переводит взгляд на Сонхва, с обеспокоенным лицом ждущего у двери. — Пойдём. Домой. Хонджун делает шаг вперёд первым. Он проходит мимо Сана, едва не подбегая к Сонхва, и его хвост моментально обвивает чужое бедро. Ёсан ведёт себя куда неуверенней, останавливается напротив омеги и, посмотрев на парочку у выхода, сглатывает. — Мне тоже можно? — Нужно. Пойдём. Не хочу в этом дерьме находиться, — он морщит нос и, взяв альфу под локоть, выводит наружу. Он усаживает гибридов на задние сиденья, помогает пристегнуться, а, сев за руль, молча протягивает ревущему Сонхва салфетки. Посчитав до трёх, он заводит машину и выезжает с парковки, поглядывая в зеркало заднего вида на шепчущихся о чём-то гибридов. В голове пустота и ни единой мысли. А альфам ещё придётся объяснить, что выкупили их не домой. А на волю.