Bunny Style

Сан, почёсывая затылок, думает, как правильно поступить. Сонхва, решивший не отсвечивать, не помогает: он заметно нервничает, а белка, которая уже начала к нему прирастать, раздражает рецепторы горьким запахом. Один Ёсан выглядит так, будто не понимает, где он вообще оказался. Он не смотрит на хозяина квартиры, гипнотизирует взглядом колени, раздирая пальцами дырки в джинсах. Сан, смотря на состояние вещи, поджимает губы: очевидно, дырки в ней не были дизайнерским решением. — Вы голодные? — Сан переводит взгляд с одного ушастого на другого. Те молчат, не поднимая взгляда, и ситуацию спасает Сонхва. — Голодные, — он прочищает горло. — Там все голодные. Чхве шумно выдыхает, прикрывая глаза, а после кивает. — Что вы хотите? Хонджун, сжимаясь, качает головой. — Не нужно. Это лишнее, — он вцепляется в Сонхва, прижимаясь ближе. Взгляд омеги падает на Ёсана, который продолжает, нахмурившись, рвать и без того поношенные джинсы. — Мы завтракали и... — Я уже заказал, — он отмахивается. Зайчика становится жаль: совсем одинокий и такой потерянный. В клубе он вёл себя похожим образом, разве что отчаянно просил помощи, а, получив её, забился в угол окончательно. — Сонхва, — Чхве старший перевод взгляд на омегу, — поставьте пока чайник. Белка, прицепившаяся к Паку, исчезает вместе с ним. Сан присаживается рядом, накрывая ладонью чужую и слегка сжимая. Гибрид, вздрогнув, резко переводит на него взгляд, сглатывая, а после покорно опускает голову, оголяя шею. Он вздрагивает, почувствовав на холке холодные пальцы, но не сопротивляется, когда его тянут на себя, а наоборот — утыкается носом в чужую кофту, глубоко вдыхая. — Выдохни, Ёсан, — Сан кладёт ладонь на чужое плечо, чуть сжимая. — Скажи что-нибудь. — Спасибо, — он хрипло шепчет, сжимая ладони в кулаки. Он не прикасается к омеге, опирается на диван, только прерывисто дышит. Он не хочет двигаться, тем более не хочет вставать. Этот омега пахнет так притягательно и уютно, Ёсан может поклясться, что ничего и никого приятнее в жизни не чувствовал. Он хочет прижаться, хочет обнять и просто заплакать от переполняющих его чувств, но только шумно дышит через рот, зажмурившись. Он завидует Хонджуну, потому что он может так легко прижаться к тому омеге и получить объятия в ответ. А он не может — Сан ясно дал понять, что прикосновения ему неприятны. — Давай пойдём на кухню, — омега гладит его по затылку, не прикасаясь к ушам. — У тебя в животе урчит. Альфа, отстранившись, шумно сглатывает. Он прячет глаза с расширившимися зрачками и снова принимается раздирать свои джинсы.

***

— Искупаетесь, приведёте себя в порядок и поедем, — Сан, так и не прикоснувшись к еде, опирается бёдрами на столешницу. Он вздрагивает от неожиданности из-за металлического лязга. Хонджун, вцепившись пальцами в свои штаны, впивается в него умоляющим взглядом. — Куда? Почему? — шёпотом. — В кризисный центр, — он отводит взгляд. — Будете жить там. — Почему?! — он подрывается, останавливаясь напротив, и хватается за чужие руки. — Пожалуйста, мы всё сделаем, мы не хотим снова... — Хонджун, — Ёсан продолжает рассматривать свои колени, — сядь. — Хён, — он шепчет, — но... — Сядь. Ким, поджимая губы, отходит на несколько шагов назад, а после переводит взгляд на Сонхва, который, поджав губы, опускает взгляд. — Это просто общежитие, — Чхве сжимает чужое плечо, привлекая внимание. — Это не... не работа. Вы будете жить там. Просто жить. — Но вы же нас забрали, — он шепчет, — почему вы отдаёте нас, Сонхва? — Так, хватит, — Сан, растирая лицо руками, качает головой. — Доедайте. После в душ, и дальше обсудим. Спокойно, — он переводит взгляд на Хонджуна. Белка, прижав уши к голове, поджимает губы, бросая виноватый взгляд на Сонхва. Старший бубнит себе что-то под нос, уходя в спальню, и оборачивается, когда Пак, зайдя следом, закрывает дверь. — Сан... — Нет. — Пожалуйста, — он подходит ближе, обхватывая чужие ладони пальцами. — Хотя бы одну ночь. Им страшно, хён. — Сонхва, они альфы, — Чхве, осторожно отстранив от себя чужие руки, лезет в шкаф, скидывая на кровать чистые футболки и шорты для гибридов. Один комплект он отдаёт младшему. — И ты хочешь поселить их в общежитие к омегам, которые пережили насилие! — Там есть охрана, — хмурится, — а я хочу спать спокойно. Твою белку никто трогать не будет. Будешь навещать его в любое время. — Тебе не жалко Ёсана? Сан замирает у двери. — Сонхва, ты переходишь границу. И возвращается на кухню. Сонхва бредёт за ним с низко опущенной головой. — Переоденетесь в свежее, — Сан протягивает комплект одежды рыжему гибриду. Тот, только начав тянуть руки, одёргивает их, услышав рычание. Омега переводит шокированный взгляд на второго гибрида. Ёсан, тихо поблагодарив, забирает комплект одежды и прижимает его к груди, незаметно принюхиваясь. Хонджун замечает, но решает предусмотрительно промолчать.

***

Хонджун проводит в душе не так много времени: уже через пятнадцать минут он сидит на кухне с накинутым на голову полотенцем и сушит хвост феном. Сан отводит взгляд, когда видит ладонь друга на худом бедре — не его дело. — Сан-хён, — омега слышит тихий голос. — Что такое? — он останавливается у двери в ванную. — Полотенец больше нет, — по голосу слышно, что тому неловко. Сан переводит взгляд на Хонджуна и вздыхает. — Прости, что... — Я принесу ещё. Омега, вернувшись, протягивает альфе банное полотенце в небольшую щель между дверью и стеной. Он хмурится, отчего-то ожидая хватку мокрых пальцев на запястье, но махровая ткань исчезает из рук незаметно, а после тихого "спасибо" дверь закрывается, а после щёлкает замок. Омега, выдохнув, возвращается на кухню.

***

Ёсан возвращается через час. У него покрасневшее лицо и шея, а одежда на нём висит. Несмотря на то, что даже через одежду проглядываются мышцы на руках, сам по себе гибрид ужасно худой — тощий, можно сказать. — Эту ночь проведёте здесь, — Сан, скрестив руки на груди, оглядывает гибридов. — Будете спать в зале. Можете пользоваться кухней и ванной — только ничего не сожгите и не утопите, — но к нашей комнате приближаться не смейте. Почувствую чей-то запах рядом — вылетите оба в подъезд. — Спасибо, — они отвечают синхронно. Хонджун, заглядывая в глаза, а Ёсан — разглядывая свои уже голые колени. — Благодарите Сонхва, — он отмахивается. — Он поручился за вашу воспитанность. Омеги одновременно фыркают, увидев, как встают ушки на чужих головах. Настроение Кана, который старается лишний раз даже взгляд не поднимать, выдают два пушистых комочка на макушке, а белка даже скрываться не пытается: у него на лице всё написано. — Можно узнать? — Ёсан, хоть и подаёт голос, головы не поднимает — только переводит взгляд на ноги омеги. — Почему вы нас забрали? Сан хмурится. Ответ прост: жалость. Сонхва говорит, что ему жалко всех, кроме себя, и это однажды его погубит. Омега знает, что он прав, но ничего поделать с собой не может. У него есть деньги, есть власть, есть влияние, и если он может помочь хоть кому-то... Почему бы и нет? Почему бы не исправить то, что другие десятилетиями разрушали? Почему бы не искупить чужие грехи? — Обычно гибридов выкупают, чтобы выполняли работу по дому, — он хмурится, — или ради секса. Вы нас просто... я не понимаю, — он всё же поднимает взгляд, глаза бегают от омеги к омеге. — Вы встречаетесь? — Нет! — Нет, — Сонхва едва с места не прыгает, а Сан устало зажимает пальцами переносицу. Он уже не раз говорил Сонхва, что они похожи на гомиков, и многие их знакомые думают, что у них отношения папика и сахарной детки, но младший на подобные заявления только улыбается и в очередной раз распускается руки. Вот, дораспускался, что люди, которые видят их второй раз в жизни, уже принимают их за парочку. — Если есть возможность помочь — я помогаю. Вот и всё. Кан, приподняв брови, смотрит на него как на умалишённого, но, стушевавшись, кивает и опускает голову. — Развлекайтесь до ночи, — он отмахивается. — Я по делам. Что-то будет не так, Сонхва мне сразу позвонит, — он прищуривается, оглядывая парочку. Те, потрясывая ушами, кивают.

***

Он поправляет очки, удобнее располагаясь на стуле. В здании администрации довольно уютно: мягкие стулья, тёплый свет и тишина, если не считать редких шепотков между работниками. — Сан-щи, извините, задержался, — мэр улыбается, заходя в кабинет, и пожимает руку кланяющемуся омеге. — Рад знать, что вы всё же согласились на дело. Боюсь, без Вас справедливости не восторжествовать, — он криво улыбается и получает такую же улыбку в ответ. — Рад быть полезным, — он кивает. — Секретарь сказал, у Вас какая-то просьба ко мне? — мужчина, расслабив галстук, откидывается на спинку кресла. — Не хочу Вас напрягать, — омега, сдержанно улыбнувшись, опускает взгляд. — Если у Вас будет время... — Что вы такое говорите, — он усмехается, — Вы не раз выручали моих друзей, я Вам очень благодарен, — он тянется вперёд, накрывая ладонь омеги своей и сжимая. — Я буду рад помочь такому привлекательному омеге. Сан, проследив взглядом за чужой рукой, криво улыбается. Потерпеть. Нужно просто немного потерпеть.

***

Он возвращается домой к ночи. Слегка пьяный и с испорченным в край настроением. Встреча в итоге закончилась походом в караоке, и Сану пришлось несколько раз убирать с себя чужие руки, всё пытающие сжать ногу. Он терпеть не может телесный контакт, а от альф, которые так и норовят залезть погаными пальцами под одежду, просто ненавидит, поэтому для него попытки облапать и шепнуть на ушко "красивый" кажутся крайней степенью извращения. Он сжимает зубы, пока думает о чужих руках, и совсем забывает, что дома не только Сонхва. Скинув обувь, он тихо идёт в ванную, стараясь не создавать лишнего шума, и едва сдерживает крик, когда нос к носу сталкивается с чем-то мягким. Он быстро бьёт ладонью по выключателю и шумно выдыхает, встретившись взглядом с таким же напуганным Ёсаном. — Чего не спишь? — Хонджун дерётся во сне, — он щурит глаза от яркого света. — Ты тут спать собирался? — Тут мягкий ковёр, — он пожимает плечами. — Ерундой не занимайся. На подоконнике есть длинная подушка, положишь между вами. Давай, мне нужно в душ. И прекрати меня нюхать! Кан вздрагивает, выпрямляясь, и только сейчас замечает, что едва не прижался носом к омеге вплотную, пытаясь разобраться, сколько на омеге чужих запахов. Он чётко уловил запах табака и спирта, и ещё несколько терпких запахов, принадлежащих явно альфам. — Прости, — он снова опускает голову, прошмыгивая в коридор. Сан устало выдыхает и закрывается на замок. Со всем остальным он разберётся завтра: единственное, чего он хочет сейчас — смыть с себя чужие запахи и прикосновения. Сонхва, вцепившийся в него ночью, помогает отвлечься. Сан, погладив его по голове, выдыхает шумно, а после прикрывает глаза. Всё завтра.

***

Сан просыпается к завтраку. К горячей яичнице и пожаренному бекону. Он, умывшись, косится на Сонхва, но тот, уплетая свою тарелку, качает головой. — Не смотри на меня. Это Ёсан приготовил. Скажи, божественно! Сан переводит взгляд в коридор, но успевает только заметить белый пушистый хвостик — Ёсан скрывается в комнате. Он хмыкает. — Выглядит хорошо, — он говорит чуть громче обычного.

***

На удивление Сана, альфы переносят новость об отъезде спокойнее. У них на лицах отпечаток глубокой скорби и обиды, но они больше не спорят и не просят: молча собираются и уходят ждать в коридор. Сонхва переплетает пальцы с Хонджуном, пока ждёт старшего, и Чхве на эту картину поджимает губы. Ему не нравится происходящее: для него привязанность друга к гибриду — проблема. Тем более в положении Сонхва. Ёсан рядом с ним стоит молча. Он осматривается, сморщивая нос от порывов ветра, и подходит ещё ближе, когда мимо проходит группа подростков, а один из них тянет руки к пушистому хвосту. — Я тебе сейчас руки отобью, — Сану достаточно рыкнуть, обернувшись, чтобы мелких засранцев и след простыл. Он недовольно смотрит им вслед, а после подталкивает гибрида к машине. — Садись.

***

Хонджун хочет плакать. Он смотрит на одноэтажное здание за высоким забором и чувствует разрастающуюся в груди боль. Он хочет остаться с Сонхва, не хочет уходить. Он не хочет снова пресмыкаться и подчиняться, он просто хочет, чтобы чужие ладони успокаивающе гладили щёки. Сонхва утащил его в комнату вчера, пока старший омега уехал, и целовал до потемнения в глазах. Хонджун снова хочет прижаться к омеге вплотную и надышаться сладким запахом. Но ему приходится закрыть рот и, опустив голову, проглотить обиду. Он и так должен быть благодарен: этот молчаливый и вечно недовольным омега избавил его от страха быть выкупленным на ночь. Он должен быть благодарным за Ёсана: на чужой коже больше не появится шрамов. Но... — Мы приехали, — Сан, заглушив машину, выходит. Альфы, сглотнув, переглядываются, но выходят следом. Сан обводит взглядом вышедших омег, и атмосфера ему не нравится. — Это Ёсан и Хонджун, — он кивает в сторону гибридов. — Ваши новые соседи. Омеги молчат, поджав губы, и мужчина не может понять причины. Он осматривает альф, но те исчезают в комнате моментально, стоило Сонхва сказать, где именно их кровати. — Что-то не так? — А они здесь... зачем? Сан, переведя взгляд на некогда знакомого, приподнимает брови. — За тем же, за чем и вы. Им нужна помощь. — Это же гибриды, — он кривит губы. — Не заставляй меня разочаровываться в тебе, — Чхве хмурится. — Вы все здесь на равных правах, — и уходит в комнату, закрывая за собой дверь. Он обводит глазами гибридов, сидящих на кроватях, и смотрит на Сонхва, который едва ли не плачет. — К вам позже подойдёт один из работников и объяснит систему. Если будут вопросы, мне позвонят, и я приеду. Выходить с территории в одиночку запрещено. Гибриды понуро кивают, и Сан, вдохнув поглубже, хватает Пака под локоть и тянет на выход. — Обживайтесь. Я приеду через несколько дней, посмотрю, как вы тут. И буквально вытаскивает Сонхва в коридор, захлопывая дверь. Тот, опустив голову, отталкивает руку и молча идёт следом. Чёрт возьми, как же он устал.

***

Сан возвращается домой только на ночь на протяжении нескольких дней, мотаясь на встречи в администрацию и с юристами, и Сонхва делает вид, что спит, чтобы лишний раз не пересекаться. На пятую ночь Сан, промаргиваясь, открывает бутылку вина. Он наливает себе полный бокал, устало вздыхая, но не успевает и глотка сделать, как на телефоне высвечивается звонок от охранника. — Сан-щи, доброй ночи, — у беты дрожит голос, — мальчики, которых вы привезли... — Что такое? — он хмурится, замирая. — Их нет, — он опускается до шёпота. — Они пропали. Вещей их тоже нет. — Когда? — он, сорвавшись в коридор, хватает пальто с вешалки и быстро обувается. — Утром. — Я сейчас буду. Он сбрасывает и, матерясь себе под нос, вылетает в подъезд. Закрывает дверь на два оборота и бегом спускается на первый этаж. Он не помнит, как доезжает до центра, как после едет к клубу и, бросив машину, забегает внутрь. Охранник, посмотрев на него как на идиота, говорит, что новых работников у них за последние полгода не появлялось. Он садится в машину и, зажмурившись, прижимается лбом к рулю. Твою мать. Ему впервые становится так страшно: он даже представить не может, что ему делать. Он переводит взгляд на телефон и вздрагивает. Звонок от Сонхва прерывается. Четыре пропущенных. — Хён, хен, — он шепчет. — Ты где? — Я... в городе. Ты почему не спишь? — Ты можешь приехать? — он говорит тихо. — Всё нормально? — в ответ тишина. — Пятнадцать минут.

***

Сан забегает на свой этаж, едва не выдирая дверь с петель. Он тяжело дышит, скидывая ботинки как попало, и забегает в комнату Сонхва, осматриваясь. Но впадает в ступор моментально, потому что на его кровати сидят две фигуры. Фигуры, у которых уши прижаты вплотную к голове. — Я вас прикончу, — Сан шумно выдыхает, зачёсывая назад влажные волосы. Он опирается спиной о стену и, зажмурившись, глубоко дышит, восстанавливая дыхание. — Я вас ночью ищу по городу! А вы! Боже, — он сгибается пополам, хватаясь за сердце, и Сонхва моментально оказывается рядом, протягивая воды. Приходя в себя, он замечает стоящего рядом на коленях Ёсана, который перепугано заглядывает в лицо и осторожно гладит по плечу. — Какого чёрта? — Прости, — альфа шепчет, убирая руку. — Это... я придумал. Это моя идея, — он сглатывает. — Не ругай Хонджуна. Я сам предложил сбежать. Сан, отвернувшись, зажмуривается. Он делает дыхательную гимнастику, успокаиваясь, и поднимается, опираясь на Сонхва. Он возвращается на кухню и молча делает несколько глотков, жмурясь от крепкости. — Сели. Оба. Альфы, переглянувшись, садятся. Сан, опираясь бёдрами о подоконник, растирает ладонями лицо. Вдыхает и выдыхает. Считает до трёх. Цепляется за самое важное: — Почему вы сбежали? Хонджун отводит взгляд. Ёсан, смотря в глаза, сглатывает. — Они обижали Хонджуна. — Кто обижал? — Те омеги, — Ёсан хмурится. — Они... трогали его. Сан промаргивается. — В смысла трогали? Ёсан отворачивается. — Я ушёл помочь на кухне, а когда вернулся, они лапали его за хвост и хватали за уши. Хонджун издаёт что-то между вскриком и всхлипом, шмыгая носом, и закрывает лицо. Сан, выругавшись себе под нос, жмурится. — Поэтому я предложил уйти, — Кан продолжает смотреть в глаза. Бросает вызов. — Они не трогают меня, потому что я раздеру им руки, но Хонджун не умеет защищаться. Хотя слишком много говорит. — Что случилось, Хонджун? Что произошло до этого? Белка, шумно выдохнув, сглатывает. — Они кинули мне грязные вещи в комнату, — он смотрит на свои руки. — Чтобы я убрался и у них тоже. Но нам сказали, что каждый убирается у себя в комнате, — он дует губы. — Я отказался. Они начали хватать меня за уши и говорить, что нужно отработать за время, которое мы там не были, потому что они убирали всё. Потом пришёл Ёсан, и... всё. Мы сбежали. — Я не хочу ругаться на вас из-за того, что вы сбежали, — Сан старается говорить спокойно. — Но я очень недоволен тем, что вы исчезли и не предупредили охрану. Я ведь сказал, что вы можете в любой момент... — Мы сказали! — Хонджун вытирает лицо. — А он посмеялся! — Боже, — Чхве, сглотнув, опускает руки. Буквально. Всё, что он строил долгие годы, рушится за несколько минут. Потому что для кого-то уши на голове оказываются причиной для травли и унижений. Хотя их самих недавно унижали за то, что не могут за себя постоять. — Идите спать в комнату, — Чхве, отмахнувшись, указывает ладонью в коридор. — Я не хочу больше ничего слышать. Уйдите. Он падает на стул, когда дверь закрывается. Он смотрит невидящим взглядом перед собой и оттягивает волосы у корней. — Сан, — он вздрагивает, оборачиваясь, и смотрит на альфу, который смотрит неуверенно, остановившись в проходе. — Сядь, — омега качает головой. — В чём я так виноват? — он шепчет в пустоту, а после переводит взгляд на альфу. — Почему всегда всё разваливается? — Сан, — Ёсан, не сдержавшись, опускается на пол у стула, прижимаясь щекой к чужому колену. — Пожалуйста, это моя вина... — Встань, — Сан тянет альфу наверх и, ногой подвинув стул ближе, указывает на него гибриду. — Можно тебя обнять? Чхве, замерев ненадолго, медленно кивает. А после, прижавшись лбом к чужой груди, шумно выдыхает, обвивая чужую талию руками в ответ. Зайчик пахнет приятно, отчего-то даже самим Саном. Свою кофту на чужих плечах он старается игнорировать.

***

— Сан-хён, — Ёсан, постучавшись, останавливается в проходе. Он только после душа, как и сам омега, и волосы ещё мокрые. — Там... — Что такое? — омега выдыхает устало. Ещё одного потрясения он не выдержит. Он заглядывает во вторую комнату и замирает, потому что на кровати видит два слипшихся тела. Хонджун и Сонхва спят, прижавшись друг к другу и переплетясь ногами и руками, а хвост белки обвивает чужие бёдра. Сан прикрывает глаза, шумно выдыхая. Он уже понимает, что гибриды останутся в квартире. Но решает оставить это до утра. — Я лягу... — Если ты сейчас скажешь про ванну, я отправлю тебя обратно, — прикрыв дверь, он направляется в комнату. — Ляжешь с другого края. Меня не трогай. — Спасибо, — Ёсан выдыхает, но останавливается в проходе. — Можно? — Заходи. Ёсан укладывается на самому краю, накрываясь выданным одеялом, и смотрит на зашторенное окно. Сан лежит на противоположной стороне спиной к нему. Альфа слышит чужой глубокий вдох. — Как вы нашли дорогу? — Я запомнил. Сан усмехается. — А я думал, чего вы такие тихие в дороге были. Ёсан сглатывает и старается не напрягаться — омега его вроде не ругает. — Ты отвезёшь нас обратно? Чхве шумно вздыхает. — Утром поговорим. Спи.

***

Сонхва, заглянув в спальню, замирает в дверях. Он смотрит на прижавшегося к гибриду лучшего друга, который, уложив голову на чужое плечо, сопит в натянутую на груди футболку. Рука Ёсана обхватывает чужую талию, а нос дёргается из-за щекочущих кожу волос. Сонхва молча закрывает дверь. Хонджун, успевший заглянуть, шокировано отшатывается. — Ого, — всё, что он выдаёт. Пак, проморгавшись, кивает. Действительно, ого.