Bunny Style

Сан, ещё не открыв глаза, задыхается. Он вдыхает глубже, с шумом выдыхая через рот, и приподнимается. Хмурится, пока пытается осмыслить присутствие ушастого бедствия в своей кровати. Того самого, чья рука сейчас покоится на его талии, а ушки, уловив шум, подрагивают. Он вспоминает происходящее ровно минуту, а после, шумно выдохнув, выбирается из чужой хватки немного грубо и нервно отшвыривает с талии чужую руку. Он поднимается, обувает мягкие тапки на голые стопы и, проигнорировав копошение сзади, уходит и закрывается в ванной. Омега опирается ладонями на раковину, осматривая себя в зеркале: хмурого, немного отёкшего, но отдохнувшего. У него всё ещё синяки и мешки под глазами, но цвет лица стал немного ровнее и свежее, а обычно опущенные уголки губ больше не показывают вечного недовольства. Сан, зажмурившись, умывается тёплой водой и, скинув с себя одежду, лезет в душ. За дверью слышатся какие-то крики и шум, но он, кинув взгляд в сторону двери, только прикрывает глаза, наслаждаясь стекающими по телу тёплыми струями. Заходя на кухню, первое, что делает Сан — открывает окно. Он с нескрываемым недовольством оглядывает Ёсана и Сонхва, которые, забившись по разным углам, недовольно друг на друга зыркают. Он оглядывает обоих с головы до ног, кидает взгляд в коридор, в котором стоит белка, и, не найдя ни на одном видимых повреждений, садится завтракать. Ёсан с Сонхва снова впиваются друг в друга злобными взглядами, и омега может поклясться, что слышал недовольное урчание. — Меня не было полчаса, — Сан, закидывая в рот кусок омлета, переводит взгляд на Сонхва. — Вкусно. — Это он сделал, — младший омега задирает нос, а после отворачивается, и Сан, проглотив, оглядывает зайца. Тот под пристальным взглядом краснеет и снова опускает взгляд. — Я тебе тосты сделал. Чхве, глянув на вторую тарелку, усмехается. А после закрывает лицо руками, и только подрагивающие от смеха плечи выдают его настроение. — Вы что, переругались из-за завтрака? — Я всегда готовлю завтрак! И вообще готовлю! — Сонхва, набрав побольше воздуха в грудь, хмурится, указывая на гибрида пальцем. — А он начал со мной спорить! — Я умею быть благодарным, — Ёсан хмурится, недовольно зыркая на омегу. — Обойдёшься. Я хочу готовить хёну. — Он вообще-то мой хён! И всегда им был! — Сонхва, прищурившись, тянется за полотенцем. Ёсан в ответ сжимает губы, чтобы не сказать лишнего. Как бы его ни раздражал этот омега, он всё ещё хозяин, пусть и не его. А ругаться с хозяевами нельзя, иначе окажешься на холодной улице в одних боксёрах. Ёсана достаточно раз наказывали, чтобы он хотя бы к двадцати научился вовремя закрывать рот и не доставлять себе же проблем. А теперь он в ответе не только за себя — Хонджун, эта рыжая катастрофа, способен разве что утопиться в кастрюле. За ним тоже нужно постоянно присматривать. Сан, закусывая щёку изнутри, улыбается. Для него то, как Ёсан легко вступает в полемику или драку с любым, кто ему не нравится или досаждает, выглядит комично, хотя с ним зайчик даже разговаривать нормально не может: зажимается и смущается как школьница. Это у него природная избирательность или он правда возвёл Сана в неприкасаемые идолы? — Я могу съесть это всё, — Чхве пожимает плечами, а после возвращает всё внимание завтраку. — Ради бога, займитесь делами и не шумите с утра. Дайте поесть в тишине. Кухня пустеет за несколько секунд. Он слышит, как Сонхва недовольно жалуется Хонджуну в своей комнате, а в ванной включается вода. Действия Ёсана для него хоть и понятны, но не до конца. Чужая благодарность похвальна и приятна, как и попытки угодить, но абсолютно не имеет смысла: Сан ведь не требовал абсолютно ничего в ответ. Он просто принял решение забрать оттуда двух мальчишек и сделал это, но у одного из них почему-то конкретно перемкнуло. Но Сан не идиот, чтобы жаловаться: он, вообще-то, любит плотно поесть. Особенно в выходной.

***

— Мы с Сонхва по выходным обычно куда-то ездим, — омега оглядывает гибридов, которые, распределившись по кухне, убираются. Хонджун моет посуду, пока Ёсан, будучи повыше, протирает влажной тряпкой все поверхности. — Сегодня — в кино. Вы хотите? — Только это ужастик, — встревает Сонхва, — с кровью, убийствами и громкими звуками. Гибриды, обернувшись, переглядываются. Сан видит смятение и неуверенность на чужих лицах, но альфы синхронно кивают, а после возвращаются к делам. У Сонхва, у которого отняли рутину, дёргается глаз. — Выйдем через час, заедем в магазины и купим вам одежды, — Сан, кинув напоследок, разворачивается. — Но у нас есть одежда, — Хонджун возникает. — Я тебе настоятельно не рекомендую ходить в подобном дома, — Сан, обернувшись, тычет пальцем в Сонхва. — У этого спермотоксикоз. Я не собираюсь ловить вас, как кроликов, в самый неподходящий момент. Так что оба избавьтесь от этой дряни. Сан в последний момент успевает понять, что сказал, но исправляться не спешит. Он уверен, что Ёсан, чьи уши резко поднялись, сейчас снова опускает взгляд в пол. Постеснялся ли он сравнения с кроликом — какая вообще степень родства у кроликов и зайцев? — или просто упоминания подобной темы — Сан не знает. Но желание потрогать чужие пушистые ушки с каждый днём только растёт.

***

Ёсан, заходя вслед за омегой в торговый центр, старается не оставлять между ними расстояния. Он едва не наступает омеге на пятки, сдерживая в себе желание вцепиться в чужую толстовку. Ёсан ненавидит взгляды. Но они смотрят, он видит, что едва ли не облизываются, и чувствует, как сердце заходится в бешеном ритме. Он так сильно уходит в себя, что врезается в Сана, когда тот останавливается около магазина. Омега вопросительно приподнимает бровь, а после, схватив Ёсана под локоть, затаскивает его внутрь. — А Хонджун... — Сонхва сам разберётся, — он отмахивается. — Чего ты такой нервный? — Люди смотрят, — он шепчет, оглядывая вещи. — Люди всегда смотрят, — омега хмыкает. — Не обращай внимания. Кто-то начнёт лезть — бей по рукам, понял? — Ладно, — альфа кивает, и уши на его голове качаются следом. Чхве, кинув на них взгляд, усмехается. — Какой у тебя размер? — Сан, взяв футболку в руки, прикладывает к чужим плечам. Маленькая. — Ты вроде худой, но руки крепкие, — он подмечает между прочим, — все гибриды жилистые? — Наоборот, — Кан молча наблюдает за тем, как Сан, прикладывая к нему вещи, половину вешает обратно, а половину отдаёт ему, чтобы держал. — Чаще всего гибридов кормят плохо, так что... — Ты, кстати, сам-то позавтракал? — Сан внезапно замирает, прищуриваясь. Ёсан опускает взгляд. Сан, набрав побольше воздуха в грудь, вздыхает и качает головой. Он пишет Сонхва короткое сообщение, а после подталкивает альфу в сторону раздевалок. — Отложи в сторону всё, что понравится, — и, затолкнув альфу внутрь, присаживается на мягкий диван рядом. Он какое-то время отвечает на сообщения, скрепя сердце договаривается с мэром о деловом ужине, а после докупает ещё два билета для альф. Он даже не уверен, есть ли у них документы и пропустят ли их без удостоверений личности, но всё же надеется, что к гибридам вопросов не возникнет: они выглядят на свой возраст. — Хён. Сан, подняв голову, сталкивается взглядом с выглядывающим из-за шторки Ёсаном. — Все нормально? — А сколько вещей можно взять? — Чем больше, тем лучше, — омега усмехается. Альфа, кивнув, исчезает за шторкой, а через минуту выходит с кучей вещей в руках. — Подошло? — Да, — Ёсан, качая головой, улыбается. Они возвращаются к машине, закидывая пакеты в багажник, а после встречаются с Сонхва и Хонджуном в кафе, дожидаясь за чашкой кофе, пока гибриды позавтракают. Сан недовольно зыркает на детей, крутящихся вокруг гибридов, и накрывает чужой хвост ладонью, заметив в опасной близости проворные маленькие пальчики. Ёсан, у которого уши встают по стойке смирно в ту же секунду, едва сдерживает скулёж. Хонджун прикрывает рот, отводя взгляд в сторону. Сонхва, прочистив горло, наклоняется к чужому уху. — Хён, гибридов нельзя трогать за хвост. Чхве хмурится, но по чужому взгляду понимает, что разговор не для общественного места. Он убирает руку, осматривая зарумянившегося зайца, и продолжает задумчиво пить кофе. Он ему нерв пережал что ли?

***

— Вы когда-нибудь были в кино? — Сан, обернувшись, смотрит на плетущихся позади гибридов. — Мы до этого жили в семьях, — Хонджун кивает, — так что бывали. Им не задают лишних вопросов, пропуская по билетам в зал, и Сан, сев с краю, поглядывает в сторону Сонхва и Хонджуна, которые шепчутся и переплетают пальцы в темноте. Он в очередной раз вздыхает. Хонджун — проблема. А проблемы нужно решать. — Ты выглядишь недовольным, — Ёсан, проследив на чужим взглядом, закидывает в рот горстку попкорна. — Просто задумался, — отмахивается.

***

Ёсан с каждой минутой сползает с кресла в сторону омеги все сильнее. Он вздрагивает на каждом крике и жмурится на моментах убийства, и сам не замечает, как пальцы вцепляются в чужой рукав. Чхве, смотрящий на эту картину с приподнятой бровью, кладёт ладонь на чужое предплечье, успокаивающе поглаживая. И отворачивается, чтобы не пялиться на резко вставшие уши.

***

— Я хочу погулять, — Сонхва тянет Сана за руку прочь от машины. — Давайте, пока не начались дожди. Потом же не выйдем. — Они легко одеты, — старший кивает в сторону альф, но те задирают нос и качают головой, мол, всё в порядке. Сан, глянув на них, вздыхает. — Ладно. Но недолго. Заболеют — будешь лечить их сам. — Да всё будет нормально, — Сонхва подталкивает его в спину. — Не так уж и холодно.

***

Ёсан не отходит от Сана ни на шаг. Он идёт рядом, иногда прикасаясь плечом к чужому, и внимательно осматривается. Он всегда запоминает местность и дорогу, и омега поджимает губы. Он вдыхает прохладный воздух, а после, кинув взгляд на убежавших вперед парней, дёргает альфу за рукав. — Сонхва сказал, вас нельзя трогать за хвост, — он заглядывает в глаза, — извини. Омеге даже смотреть на младшего не нужно, чтобы знать, что ушки на макушке моментально выпрямляются. — Животные части просто чувствительные, — он пожимает плечами. — Поэтому это... смущает. — О, — Сан, приподняв брови, приоткрывает рот. — А ты ими... слышишь? — Да, — он усмехается. — Ты и правда похож на зайца, — Сан смеётся, — а как ты мне врезал ногой! До сих пор болит. — Прости, — он вздыхает. — Просто в момент опасности иногда доминирует животная часть. Хонджун замирает или наоборот удирает со всех ног, — он смотрит на Хонджуна, который, обвив руками Сонхва, довольно машет хвостом. Они идут молча какое-то время, а после Ёсан выдыхает: — Можно остаться у тебя? Сан, вздыхая, поджимает губы. — Я не могу ответить тебе сейчас. Но в ближайшее время — да. Я думаю, месяца два точно, пока всё не решится. Ёсан лишних вопросов не задаёт. Два месяца... это много. За два месяца он успеет насладиться нормальной, человеческой жизнью на годы вперёд. И он будет хранить эти воспоминания как самое дорогое, что есть в его жизни. Потому что Сан — это и правда лучшее, что с ним случалось. Если он предложит остаться хоть на каких-то условиях, Ёсан согласится. Сделает что угодно, лишь бы не потерять шанс на спокойную жизнь. — Когда пойдём обратно? — Замёрз? — Сан обхватывает пальцами чужую кисть и цыкает. — Ледяной. Чего молчишь? — Не хочу уходить, если честно, — он улыбается. — Я впервые за последние годы просто наслаждаюсь. — Давай продолжим дома, — он звонит Сонхва, который ушёл довольно далеко, и говорит, чтобы шли к машине.

***

Сан пьёт кофе на кухне ночью, когда Ёсан присаживается на стул рядом. — Не спится? — Сонхва-хён с Хонджуном опять сплелись, — он подпирает щёку кулаком. — Я пытался разбудить Хонджуна, но он на меня нарычал. — Я не удивлён, — омега смеётся. — Вы друг друга стоите. Альфа просто молча улыбается. Его глаза жадно следят за каждым движением старшего, особенно за тем, как дёргается кадык от каждого глотка. — Хочешь кофе? — Если не сильно крепкий, — он кивает. — Я сделаю сам, только скажи... — Сиди, — Чхве, поднявшись, отмахивается. И пока засыпает в кофемашину зёрна и достаёт молоко, кидает на гибрида взгляд через плечо. — Ты говорил, что ты рос в семье? — Да. Сначала со своими родителями, но когда они поняли, что у меня всё же есть гибридный ген, отдали меня в приют, — он хмыкает. — Оттуда уже меня взяли в семью, а после вернули обратно. А потом меня выкупил клуб. — Как тебе жилось в семье? — Хорошо, — Кан отвечает с небольшой улыбкой. — Пара, у которой я рос, была хорошей. Они взяли меня вместо домработника, но им пришлось со мной попрощаться, потому что их сын начал взрослеть, и они не хотели, чтобы он чувствовал себя в опасности, — он усмехается, опуская взгляд. — Хотя я бы все равно ничего не сделал... — Во сколько лет у тебя был первый гон? Ёсан прижимает уши к голове. — В шестнадцать. Сан кивает, ставя перед ним кружку горячего кофе. — А у тебя? — Что? — Во сколько у тебя была первая течка? Сан замирает, тупо уставившись на гибрида, и тот, смекнув, чешет затылок и сразу же лепечет извинения. — А, прости, я думал... — В двенадцать, — Сан, кинув взгляд на чужие розовые щёки, хмыкает. — Не особо вежливо спрашивать у омег такое. — Я откуда знал, — он бормочет. — Разве это не рано? Чхве только вздыхает, пожимая плечами. Рано, конечно. Ему бы ещё несколько лет до первой течки, и жизнь была бы чуть попроще. Но атмосфера, в которой он жил, не предполагала другого исхода. — Я задам тебе вопрос, можешь на него не отвечать, если не хочешь, — омега поднимается, чтобы помыть грязную кружку. — Но мне нужно понимать, с чем я имею дело, и насколько плохо у гибридов с половой неприкосновенностью. Они молчат какое-то время. — Во сколько у тебя был... первый контакт? — Не было. Сан подвисает, смотря на альфу, у которого даже шея покрывается красными пятнами. — А в клубе... — Хён, — он смотрит как-то обиженно. Сан не понимает, но чужие надутые губы заставляют отстать. Он выдыхает, кивает сам себе, а после проверяет время на телефоне. — Хорошо-хорошо. Давай ложиться, — он кивает в сторону спальни, а после, кинув взгляд в сторону второй комнаты, щурится. — Я куплю этой белке диван.

***

Сан раскрывается во сне, но всё равно ранним утром просыпается весь в поту. Он задирает футболку, полностью оголяя живот, чтобы остыть, и всё ещё не хочет открывать глаза, надеясь провалиться в сон как можно скорее. А потом слышит хриплый выдох — и вскакивает моментально. Он включает ночник и, пока приходит в себя, опускает задранную одежду. Ёсан, покрасневший и зажмуренный, крепко обнимает одеяло, крупно вздрагивая, и омега уже хочет отправить того в ванную, но, прикоснувшись, распахивает глаза. Ёсан просто горит. Пока он находит градусник, в коридоре собираются встревоженные Хонджун и Сонхва. Первый проснулся из-за шума и напугался, а Сонхва проснулся следом, почувствовав, что тёплый хвост исчез. — Что случилось? — Сонхва подходит ближе, заглядывая через плечо Сана, и охает. — Я вызову врача. Но у него нет страховки... — Плевать на страховку, — Сан, подрываясь, через минуту возвращается с мокрым полотенцем, обтирая и чужой лицо — влажный след исчезает почти моментально. — Звони. Ёсан на столько не в себе, что вцепляется в одеяло со всей силы, и Сану приходится задирать чужие штаны, чтобы остудить горящую кожу прохладными полотенцем. Оно высыхает через десять минут. Ещё через десять минут Сонхва запускает в комнату двух медработников, которые, увидит гибрида, только качают головами. — Ему нельзя давать жаропонижающее, иначе пойдёт сильнейшая интоксикация, — омега, измерив ему температуру, цыкает. — Мы не лечим гибридов, извините. — А мне что с ним делать?! — Сан, в очередной раз обтирая чужое лицо, даже не пытается сдерживать истеричные нотки в голосе. — Он сгорит! — Позвоните по этому номеру, — второй омега протягивает Сонхва визитку. — Он занимается лечение гибридов. Не давайте ему таблетки ни в коем случае, иначе будет хуже. Сан, дрожащими пальцами набирая номер, думает, что хуже быть не может. У него на руках гибрид слабеет с каждой секундой, а врачи отказываются его лечить. Что может быть хуже? Сан звонит ровно пять раз. На часах пять тридцать два. Вызов принимают только на шестой раз. — Если не отвечают, значит, не надо, блять, сюда... — на той стороне мужчина хрипит, видимо, только что разбуженный. — Мне сказали, Вы лечите гибридов, — Чхве жмурится. — У него температура сорок два. Он не реагирует. Я не знаю, что с ним делать, — он опускается до шёпота. Тишина на той стороне длится не больше десяти секунд. — Пришлите адрес сообщением. Я приеду. И сбрасывает. А через полчаса он заходит в комнату, быстро оглядывая Хонджуна, который, удивлённо приподняв брови, обнимает Сонхва за руку, и переводит взгляд на Сана, который, сгорбившись, продолжает натирать чужую кожу. — Ну и ну, — он хмыкает, останавливаясь около постели, и кладёт ладонь на чужой лоб. — Давно он так? — Последний час точно. Я не знаю, когда это началось. Чонхо обводит взглядом поникшего омегу, и прищуривается. Он-то думал, что слухи врут, но нет, сам адвокат дьявола стоит на коленях перед кроватью и вытирает пот с чужого лба. Он-то думал, что этот омега и правда такой же безэмоциональный урод, как и на работе, а нет, едва ли не плачет, когда гибрид не откликается на его голос. Чонхо никогда не помогает тем, кто обижает ушастых. А здесь их аж двое, и белка явно не боится спрятаться за хозяина. Вот оно как. — Я сейчас залью ему лекарство, — он лезет в сумку и достаёт оттуда небольшой пузырёк. — Придержите его. — Что это? Нам сказали, ему нельзя лекарства, — Чхве поднимается, хмурясь. — Молодой человек, — Чонхо, щурясь, зачёсывает назад волосы, показывая маленькие ушки гепарда, — я не буду ему вредить. — Что там? Чонхо улыбается. Господи, как интересно. — Травяной настой на спирте, — он открывает колбочку и протягивает её омеге, позволяя понюхать. — Эффект тот же, как у таблетки, но из натуральных ингредиентов. А сейчас, зафиксируйте ему голову. На вкус отвратительно. Сан делает, как было сказано, хоть пальцы и подрагивают. Он приподнимает чужую голову и фиксирует лицо за щёки, а после поднимает взгляд на Сонхва. — Принеси воды. И полотенце смочи. Чонхо заливает Ёсану настойку, но тот только морщится, а после, повернув голову, утыкается носом в чужую футболку и глубоко вдыхает. — Оставайтесь с ним рядом, пока не придёт в себя, — Чонхо, достав из кармана фонарик, заглядывает в заячьи уши Ёсана, а после прощупывает горло. — Запах пары расслабляет и успокаивает, поэтому он, скорее всего, уснёт, когда лихорадка начнёт отступать. — Это... Мы не пара, — Сан, не смотря на Ёсана, поглаживает чужой загривок. Чонхо, смотря на это, выгибает бровь. Раскаивающимся он не выглядит. — Интересное распределение на сон, — он хмыкает и ставит на тумбочку ещё несколько настоек. — Давайте ему раз в шесть часов. Он должен много пить. Перегревать его не стоит. Лучше дайте поношенную вещь, он успокоится. Чхве это никак не комментирует. Он опускает взгляд на задремавшего альфу и, осторожно опустив того на кровать, поднимается, следом за гибридом выходя в коридор. — Сколько с меня? — Я не беру деньги. — Тогда что? — Сан хмурится. — Если слухи не врут, Господин адвокат, Вам очень не безразлична судьба гибридов. Доведите дело до конца, — он однобоко улыбается, а после разворачивается. — Так, а второй гибрид? — Он не болеет... — Белка! — он повышает голос. — Хонджун, — Сан вздыхает, — иди сюда. Вслед за Хонджуном выходит и Сонхва. — Иди сюда, я тебя посмотрю, — он протягивает руку, и Ким, поглядывая на омег, всё же приближается. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. — М-м, — он заглядывает в чужие уши с фонариком. — Уши болят? — Немного. — Когда последний гон был? Хонджун что-то мямлит, опуская взгляд, и Чонхо, нащупывая пальцами чужую запаховую железу, понятливо хмыкает. А после переводит взгляд на Сана. — Двое альф на одной территории во время гона не уживутся, сами знаете. А гибриды тем более. — Разберёмся, — Чхве отмахивается. Сейчас единственное, что его волнует — это Ёсан. С белкой они разберутся позже. — Напишите мне, когда он придёт в себя. — Хорошо, — Сан открывает для мужчины дверь. — Я не узнал, как Вас... — Чонхо. — Спасибо Вам, — он протягивает руку. Гибрид в ответ довольно улыбается и, махнув на прощание, исчезает в подъезде. Через двадцать минут приходит сообщение. "Совсем забыл сказать, животные части, особенно уши, необходимо обрабатывать, особенно внутри и на местах соприкосновения с кожей. Я вышлю список гелей, выберите любой"

***

Ёсан, проснувшись, глаза не открывает. Ему так плохо, будто по голове били, а конечности не слушаются. А комната слишком яркая даже с закрытыми глазами. Но потом всё погружается во тьму, и он осторожно приоткрывает один глаз, встречаясь взглядом с растрёпанным Саном. Тот, сидя на кровати, гладит по лицу, и ещё раньше, чем гибрид успевает хоть что-то осознать, тело простреливает чем-то приятным. Сан либо не замечает, либо делает вид, но помогает подняться и дойти до ванной. Он сам раздевается и опускается в тёплую воду, принюхиваясь к запаху хвои в воде. Он прикрывает глаза, по нос прячась под пену, и наблюдает за тем, как омега закидывает постельное бельё в бак с грязным бельём. Сан на него не смотрит, прекрасно ориентируясь в комнате в полутьме, и выходит из комнаты так же молча. Сонхва с Хонджуном уже постелили чистое постельное и открыли окно на всю, чтобы проветрить. Они сидят на кухне, попивая чай, а Сан думает, куда ему деться. У него просто больше нет спальных мест. "Температура затем будет подниматься ещё, не пугайтесь и поите отваром. Простуда гибридов не опасна для людей, так что вы не заразитесь. А вот второго гибрида желательно изолировать" Сан пробегается глазами по сообщению от Чонхо и прикрывает глаза. Ладно, одной проблемой меньше. — Ёсан, как самочувствие? — он останавливается около двери, спрашивая едва ли не шёпотом. — Получше, — так же тихо в ответ. — Но голова болит. — Доктор сказал, вам нельзя обычные таблетки, поэтому будешь пить отвар. — Он отвратительный на вкус, — недовольное. — Мало ли, — Чхве хмыкает. — Зато действует. Скажи, как захочешь в постель. — Я хочу. И есть хочу, — и в подтверждение урчит чужой желудок. — Я принесу тебе одежду.

***

Сан падает на вторую половину кровати, запыхавшись. Восемь утра. Завтра на работу. Он даже не знает, есть ли смысл сейчас ложиться спать или он просто ляжет пораньше вечером. Он кидает взгляд на вторую половину кровати, на которой, свернувшись в калачик, спит Ёсан, и понимает, что сегодня спать раньше не ляжет. Поэтому, удобнее взбивая подушку, он накрывается одеялом и прикрывает глаза с надеждой поспать хотя бы ещё пару часов. Он просыпается от каких-то копошений и, приоткрыв один глаз, видит, как Сонхва поит Ёсана настойкой. Вздохнув, он отворачивается и снова засыпает. Всё остальное — потом.

***

В обед он находит Ёсана на кухне, жующего яичницу. — Как себя чувствуешь? — Хорошо, — он кивает, а после указывает на вторую тарелку. — Сонхва-хён и тебе приготовил. Сан кивает. Он осматривает Ёсана, подмечая румянец на щеках, и растирает лицо ладонями. — Я завтра вернусь поздно ночью, так что сам выпей все лекарства. — Хорошо, — Ёсан кивает. — Работа? — Встреча по работе, — он кивает. И обращает все внимание на завтрак, а не на альфу, который моментально мрачнеет при упоминании встречи. Потому что с прошлой встречи, Ёсан помнит, омега вернулся с запахами других альф на себе. А ведь сейчас он так хорош пахнет им. И Ёсану придётся постараться, чтобы снова перебить все чужие запахи на этом омеге.