Табу

      Несколько занятий прошли довольно спокойно.       Я замечал, что многие ученицы купили себе мои ветровки и с гордостью их демонстрировали. Я удовлетворённо кивал и одаривал девушек комплиментами. Кажется, Хосок был прав в том, что обиды быстро пройдут. Я снова был любимым учителем Паком для всех. Снова был нарасхват. Бесконечно консультировал учениц и больше не чувствовал одиночества.       Но львиную долю внимания от меня получали, конечно же, мои Эсмеральды. И в этом действительно была необходимость.       Дахён раздражала меня своим деревянным лицом. Она идеально повторяла за мной движения, но не могла передать никаких эмоций. Я даже отчаялся и в какой-то момент сел напротив неё и попросил только мимикой изобразить то или иное чувство. И это было также нелепо, как и её попытки ходить на каблуках. Непонятно, как можно быть настолько одарённой и обделённой одновременно? Мне кажется, что я не отказался от Дахён только из уважения к Хосоку. Какой бы упорной ни была девушка, порой таланту просто неоткуда взяться.       — Пожалуйста, возьми дополнительно пару уроков актёрского мастерства и подиумной походки, — отчаянно молил я её, держа за руки. — Даже если ты не станцуешь со мной в итоге, это точно пригодится тебе в жизни. Воспринимай это как личный вызов. Как точку роста. В конце концов, порадуешь учителя Чона расширившимся диапазоном.       Кажется, что только последний аргумент и возымел влияние на Дахён. Её щёки чуть заалели при упоминании Хосока. Я вовсю старался быть с девушкой обходительным, но всякий раз чувствовал, что закипаю. Потому что, даже спустя десяток занятий, особого прогресса я у неё не замечал. Утешало лишь то, что Дахён занимала позицию дублёрши и не было особой необходимости переживать о том, как мы с ней будем смотреться на сцене.       Арым была моей отрадой. Я не чувствовал к ней никакого влечения. И не ощущал от неё никакого интереса ко мне, как к мужчине. Я не боялся прикасаться к ней и наш танец действительно был искусством, а не эротическим напряжением. Это позволяло сохранять общение комфортным и дружеским. Арым обладала лёгким характером и понимала меня с полу-слова. И даже первому показала своё помолвочное кольцо от жениха из другого города, а также заранее пригласила на свадьбу. Я был искренне рад за неё. И очень благодарен Юнги с Хосоком за то, что они настояли на её кандидатуре в своё время.       Но вот Эшли… Как бы я ни хотел спрятаться от неё — не выходило.       Казалось, что она раскусила мой план по её игнорированию и намеренно искала возможности мелькнуть передо мной. На занятиях я легко мог избегать её взгляда или прикосновений к ней. Достаточно поставить их в пару с Дахён, самому уделить внимание Арым, и всё шло нормально. Но проблема заключалась в том, что Эшли теперь регулярно появлялась у меня дома. А там спрятаться было сложнее.       Одним утром я проснулся и сел в кровати. С моего ракурса в зале было видно стоящую Эшли в чертовски красивом платье с открытой спиной. Юнги уже практически поселил девушку у себя, так что я теперь часто просыпался и видел то, как Эшли любуется видом утреннего города. А я был тем, кто тихо любовался утренним видом Эшли… И зачем она всегда так красиво наряжается? Юнги уже полностью поглощён ею и будет обожать даже в старой растянутой футболке. Но Эшли всё равно всегда выглядела роскошно. Даже с утра. Истинная Эсмеральда…       Юнги вышел из своей комнаты и прошёл к девушке, не сводя с неё влюблённых глаз. Он коснулся ладонью её открытой спины и медленно провёл сверху вниз, обводя пальцами мельчайшие изгибы. Я видел, что Эшли чуть улыбнулась. Юнги склонился и прикоснулся губами к её позвоночнику, наслаждаясь ароматом кожи. Даже с расстояния я знал, чем пахнет Эшли. Легко мог представить, что чувствует в тот момент Юнги. Легко мог представить, как сам веду дорожку из поцелуев вдоль спины к шее девушки. Как зарываюсь лицом в её волосы и мягко поворачиваю к себе, чтобы насладиться первым поцелуем этого дня.       Им двоим было настолько хорошо, что они совсем не думали обо мне. Я словно смотрел невероятно романтичный фильм прямиком с первого ряда. Юнги был настолько увлечён, что, казалось, будто он готов овладеть Эшли прямо в гостиной. Они страстно обвивали друг друга руками и бесконечно обменивались ласками. В тот момент я осознал, что пора хотя бы закрыть дверь в свою комнату, чтобы не смотреть на влюблённую парочку.       Но когда я подошёл к порогу и взялся за ручку, произошло нечто неожиданное. Эшли поймала мой взгляд… Меня сразу же словно пригвоздило к месту. Юнги впивался поцелуями в шею девушки, а она, запустив руку в его волосы, смотрела прямо мне в глаза. Неотрывно, с поволокой. Словно компенсировала все те взгляды, что недополучила от меня на занятиях.       Я не мог понять: играет она со мной сейчас или что? И, если да, то зачем? Мстит за мою холодность? Пытается вызвать ревность? Или намекает на что-то? Я не мог понять и не мог оторвать взгляд. Эшли выглядела так, словно вот-вот пригласит меня присоединиться к ним третьим. Приоткроет свободную половину шеи и предоставит её мне. Пойду ли я в таком случае? Тяжесть в низу живота говорила… Нет. Кричала, что да. Не просто пойду, а побегу. Приму ту шутку от Юнги о том, что мы поделим Эшли по-братски, за чистую монету.       Моя рука заныла от того, как крепко я сжал дверную ручку. Юнги оторвался от шеи Эшли и повернул к себе её подбородок, чтобы впиться поцелуем в губы. Это вынудило девушку перестать смотреть на меня и уделить внимание своему парню. Я воспользовался моментом и тут же тихо, но быстро закрыл дверь своей комнаты.       Сердце билось, как у загнанного зверя. Я отошёл к окну и приоткрыл его, впуская внутрь свежий воздух. Сознание было настолько взбудоражено, что, казалось, пары ласковых прикосновений занавесок к моему телу будет достаточно, чтобы я взорвался. Мне было жарко. Томно. Я буквально дрожал и плавился от осознания неправильности происходящего и от того, насколько всё это ощущалось притягательным и волнующим. Разум переполнился громкими противоречиями. Я путал и одновременно оправдывал сам себя.       Я люблю своего друга. Я не причиню ему боль. Мои фантазии — это только моя проблема. Никому не станет лучше от их реализации. Я не должен желать девушку своего друга. Не должен желать свою ученицу. Не должен смотреть на неё с вожделением. И не должен сейчас закусывать губу в попытке скрыть стон от ублажения самого себя. Не должен чувствовать такое возбуждение. Не должен потакать своим фантазиям. Не должен прикасаться к себе. Но всё это я делал… И не мог остановиться.       После наспех полученного удовлетворения ненадолго сделалось легче. Вновь воспользовавшись своим платком из тумбочки, я сидел на краю кровати, затуманено смотрел на лёгкий танец занавесок и пытался проанализировать всё.       Тянется ли Эшли ко мне? Может ей просто нравится, когда кто-то смотрит или подслушивает? Я — чертовски подходящая жертва для такого. Всегда неподалёку, что дома, что на тренировках. Если в этом её фетиш, то устроилась она идеально, конечно. В отличие от меня, кто теперь не может выйти из своей комнаты, чтобы не нарушить интимный момент единения. Ночью, конечно, теперь спится спокойнее с берушами и в маске, но если подобные сюрпризы будут отныне ждать меня и днём, то и впрямь придётся искать себе новый угол для жилья…       В тот момент я начал бесить самого себя. За то, что допускаю порочные мысли. За то, что вижу провокации там, где их, возможно, нет. Я не хотел так легко терять голову от одного случайного взгляда. Что это, если не слабость? Быть в уязвимом и зависимом положении мне хотелось меньше всего. Оставалось лишь придумать, как взять ситуацию под контроль. Не разрушить давнюю дружбу, сдержаться в рамках «учитель\ученик», найти способ развеяться в конце концов…       Дождавшись, пока парочка уйдёт из гостиной, я быстро умчался из квартиры. Хотелось прогуляться и освежить голову.       Ноги привели меня к любимому тату-салону. Я попросил мастера подправить мои луны на спине и уточнил, что сегодня мне не нужны обезболивающие. Татуировщик был опытным мужчиной и не задавал лишних вопросов. Я лежал на животе, пока игла царапала мою кожу, грыз собственное запястье и таким образом получал придуманное для себя наказание.       Видимо, у меня был слишком удовлетворённый вид в конце, раз тату-мастер решил тихонько посоветовать мне одно место.       — Там выполняют любые фантазии на тему боли и подчинения. Причём всегда с заботой о физическом и ментальном здоровье. Можно выбрать желаемый уровень получаемой боли и открыть новые грани себя.       Я взял визитку только из вежливости. Дойдя до ближайшей урны на улице, я безжалостно выбросил чёрную картонку. Не хватало ещё в БДСМ-тусовки погружаться… И объяснять татуировщику то, что мне просто разово понадобилось наказать себя за несдержанность, тоже не хотелось. К тому же, я более-менее публичная личность для того, чтобы светиться в сомнительных заведениях.       На улице вечерело. Я решил, что пора понемногу возвращаться домой. Стоит поговорить с Юнги. Рассказать о том, что его девушка меня смущает. Но я тут же осёкся… Это же звучит, как полная чушь. У меня нет ни одного убедительного доказательства того, что Эшли намеренно меня преследует. Пара совпадений не в счёт. Я вполне мог сам всё додумать и поверить в то, чего нет. Прежде, чем ошарашивать друга, надо самому во всём убедиться.       Зайдя в квартиру, я услышал звуки игры на синтезаторе из комнаты Юнги. Хотелось тут же пойти туда и расспросить всё о новинке. Но я затормозил, поняв, что Эшли тоже всё ещё там.       Тихонько заглянув через дверную щель, я увидел, что Юнги играет на синтезаторе, пока девушка сидит у него на коленях и обвивает руками за шею.       — Может мне всё-таки слезть? Неудобно же наверное, — хихикнула Эшли.       — Не смей считать себя неудобной. Лучше послушай и скажи, что думаешь.       Я стиснул зубы. Обычно право стать первым слушателем у Юнги всегда доставалось мне. Эшли хочет и это забрать?       — Мне нравится этот переход от нежного ритма к страстному.       — Не слишком резкий?       — Разве это не твоя фишка? Сбивать с ног музыкой и удивлять.       — Льстишь… — промурчал Юнги.       — Констатирую факт.       — Я тебя сожру живьём.       — Угрожаешь?       — Констатирую факт. Перестань быть столь аппетитной. Сейчас же. Я и так выбился из всех рабочих графиков, пока не мог оторваться от тебя.       — Уверена, что все будут ждать тебя столько, сколько нужно.       — Боюсь, что у всего есть дэдлайн. Например, этот трек мне надо дописать до момента выступления Чимина.       — Так это для нашего номера?       Я мысленно взвыл. Моё выступление! Моя музыка! Я должен был слушать и оценивать этот вариант! Я!       — Угу. Всё думаю, стоит ли добавить сюда вокал. Есть пара крутых певцов на примете, но не уверен, что здесь это необходимо.       — Тогда они перетянут всю славу на себя. Я хочу, чтобы все знали, что именно ты создал этот шедевр.       — До шедевра ему пока далеко…       — Неправда. Вот эта часть, которая повторяется в начале и в конце, просто превосходна. И знаешь, почему? Эта мелодия — двойственная. Она звучит одновременно и нежно, и тревожно. Как это и надо по сюжету танца. Нежность, которая поначалу кажется сладкой, в итоге оказывается жестокой. Ты словно знаешь сюжет наизусть, Ги.       — Ну конечно знаю, — улыбнулся Юнги. — Ведь мы с Чимином подробно его обсудили, прежде, чем я начал писать музыку. Сейчас вы учите, так называемый, скелет движений по черновику ритма, который я дал Чиму, а потом будете дорабатывать танец с уже готовой аранжировкой. И мне надо успеть закончить сводить трек как можно быстрее.       — Ты — идеальный друг, Ги. Я уверена, что Чимин будет полностью доволен твоей работой. Жаль, что я не смогу станцевать с ним на сцене под твою музыку. Но кто знает… Может однажды.       — Я бы не расстраивался на твоём месте. Пусть Арым и станцует с ним в этот раз на сцене, ты всегда можешь записать с Чимином видео под этот трек. А это может даже эффектнее выглядеть в твоём портфолио.       — С чего ты взял, что он согласится записывать со мной видео?       — С того, что я его попрошу. Уверен, Чим не откажет мне.       — Ги…       — М?       — Ты извини, но я вновь срочно отвлеку тебя от работы.       Послышалось хихиканье, смешанное с поцелуями. Я мрачно развернулся и ушёл в свою комнату.       То есть я должен буду сделать одолжение для них, а благодарный секс за это получит Юнги? Где же тут справедливость? Возьму и откажу… Посмотрим, как запоют.       Я опять злился. Но на этот раз на то, что знал о пустоте и бессмысленности своих угроз. У Юнги миллион рычагов давления на меня. Как мой лучший друг, он никогда их не использует. Но если того захочет его девушка… Выбора у меня не будет.       На следующий день Эшли подошла ко мне после занятий и попросила об индивидуальном уроке.       — Я хочу съездить навестить родителей и боюсь, что отстану за это время. Пожалуйста, закрепите со мной материал.       Мне пришлось согласиться. Я даже особо не сопротивлялся. Может думал, что наедине с ней, смогу вывести Эшли на чистую воду. Узнаю, что происходит у неё в голове. А заодно проверю, смогу ли держать себя в руках, оставшись с ней наедине.       Впервые за всё время мы вдвоём отрабатывали движения, прикасались друг к другу и смотрели в глаза. Я всё надеялся что-то разглядеть во взгляде Эшли. Но она ничем не выдавала себя. Сейчас передо мной была Эсмеральда, которая позволяла прикоснуться к своему бедру, в следующее мгновение отталкивала, а затем вновь дразнила меня своим танцем. Словно бесконечные догонялки, в которых я безуспешно пытался выйти победителем.       В один момент я поймал Эшли в объятия со спины. Но не ослабил хватку, как это требовалось по дальнейшему сюжету. Казалось, что это был идеальный момент для того, чтобы прямо задать все волнующие меня вопросы. Однако… Язык почему-то не поворачивался. Возможно, я всё ещё не был до конца уверен в своих подозрениях, а потому боялся напугать или оттолкнуть Эшли. Не хотел испортить налаженное после неловкости общение. Или может это всё красивые слова, а на деле я просто трус.       Девушка чуть поёрзала.       — Учитель Пак… Кажется, что вы слишком крепко меня обнимаете. Так я не смогу вырваться для следующего движения.       — Прости, задумался. Но может так будет даже реалистичнее? Если ты приложишь усилия, чтобы вырваться из объятий.       — Моё мнение не имеет особого значения. Вам нужно обсуждать это с Арым.       — Сейчас я спрашиваю тебя.       Эшли подняла взгляд на зеркало, где мы отражались вдвоём. Мне было странно и в то же время чуть грустно. Возможно из-за того, что обновлённая татуировка бесконечно ныла на спине в тот день. Хотелось хотя бы эфемерной поддержки. Хотя бы призрачных утешительных объятий. А ещё не хотелось отпускать девушку без ответа.       — Безразличная особа так бы и сделала, — тихо сказала Эшли, глядя мне в глаза. — Оттолкнула без малейших колебаний. И не беспокоилась бы о чувствах другого человека.       — И насколько Эсмеральда безразлична на твой взгляд?       — Полностью. Она жестокая и играет с сердцем влюблённого мужчины.       — Знаешь… Именно жестокий конец я и задумал для этого танца. Ты верно уловила суть.       — Вы красноречиво преподносите историю даже без слов.       — Может только ты и способна понять мой истинный замысел.       Эшли чуть смущённо осмотрела мои руки, по-прежнему обвивающие её плечи. Я же думал о том, что мы великолепно смотримся вместе в отражении. Время шло. Давно надо было отпустить девушку. Решиться прервать объятия. Однако, я бесконечно оттягивал этот момент.       — Если честно, мне не хочется быть к вам жестокой. Даже в танце, — сказала Эшли.       Я склонился к её уху и шепнул.       — Ты должна. Оттолкни меня изо всех сил. Оттолкни и не подпускай. Разорви объятия без жалости. Как истинная Эсмеральда.       Я чувствовал, как высоко вздымалась грудь девушки от волнения. Видел, как колышутся прядки её волос от моего дыхания. Это было красиво и одновременно в чём-то трагично для меня.       Получил ли я ответ? Был ли наш разговор двусмысленным? Или Эшли отвечала, не вкладывая ничего лишнего в свои слова? Я не мог понять… Всё, что было у меня в душе в тот момент — невероятное опустошение.       Когда девушка и впрямь вырвалась из моих объятий, я почувствовал некоторое облегчение. Оттолкнуть друг друга — самое правильное решение в нашей запутанной ситуации. Впрочем, опять же я не знал, насколько запутанной была ситуация для Эшли. Возможно, она вообще ничего странного не видела. Только учителя, задавшего вопрос по композиции.       Мы продолжали репетицию и я старался сосредоточиться только на танце. Когда за окном уже полностью стемнело, а с нас ручьём лился пот, мы закончили.       Эшли достала бутылку воды и, сделав несколько глотков, протянула её мне.       — Не брезгуешь? — спросил я.       — Вы мне уже как родной, — улыбнулась девушка.       Я ухмыльнулся и отпил столь желанной после изнуряющей репетиции жидкости.       — Это правда, — продолжила Эшли. — Я даже представить не могла, что однажды буду танцевать вместе с вами или делить иногда утренний кофе.       Я закрыл крышку и вернул бутылку девушке.       — Жизнь — непредсказуемая штука.       — Пожалуй. — Эшли окинула меня взглядом и развернулась на выход. — Арым очень повезло с вами.       Я ничего не ответил. Но про себя подумал: «А Юнги очень повезло с тобой.»       На следующий день Эшли уехала и я надеялся хотя бы пару дней провести в спокойствии и тишине. Тогда я ещё не подозревал, что в дальнейшем переживания и тревоги будут всё стремительнее захватывать мою жизнь.