Табу

      Джулия царапала зубами мою шею, а я вытянул лицо в безмолвном изумлении. Нет, это не галлюцинации. Эшли и правда сидела сейчас за стойкой. Она с меланхоличным видом потягивала вино из бокала и наблюдала за всем, что происходило в тот момент в моей постели. Я бросил короткий взгляд на Джулию. Она была полностью увлечена мной и не замечала, что у нас есть зритель. А момент, когда я вздрогнул, приняла за комплимент своим ласкам и усилила напор. Я проморгался и вновь посмотрел на Эшли. Она поймала мой взгляд, но на её лице при этом не дрогнул ни один мускул. Неужели мы настолько увлеклись, что не заметили её в темноте? Очевидно, так и было. Но что Эшли тут забыла? Учитывая её глубокую связь с Юнги, не удивительно, что у неё оказался ключ от нашей квартиры. Но ведь Юнги уехал… Она в курсе? Может пришла по привычке. Из тоски по любимому.       Я сумбурно рассуждал, пока одна девушка занималась со мной любовью, а вторая тайно наблюдала за этим из темноты. Дикий сюр…       Но ещё большим сюром было то, что Эшли явно не собиралась никуда уходить. Она без смущения рассматривала мой секс и изредка отпивала вино. Словно смотрела фильм под попкорн. Мы с ней будто поменялись местами в тот момент. Ведь обычно я был в позиции наблюдателя во время их утех с Юнги. Но… Я был невольным наблюдателем. В то время как Эшли смотрела на меня дерзко и с вызовом. Не скрываясь. Не отводя взгляд. Не смущаясь.       Негрони ещё не до конца покинул моё тело, а потому думаю, что это именно он нашептал о том, что сложившаяся ситуация отнюдь не неловкая, а очень даже возбуждающая. Сердце, что вначале заколотилось от страха, быстро выровняло свой ритм. Я прямо сейчас на сцене и у меня есть голодный зритель. Мои губы слегка растянулись в ухмылке. Что ж, значит, самое время для представления. Готовьте свои аплодисменты. Я перевёл взгляд на Джулию и увлёк её в страстный поцелуй. Нарочитый, демонстративный, яркий.       Проникая языком глубоко в рот Джулии, я чуть косился на Эшли. Она вдыхала аромат вина из своего бокала и, почти не моргая, смотрела на меня. «Ты довольна? Это ты хотела увидеть?» — думал я. Словно прочитав эти мысли, Эшли склонилась в мою сторону, устраиваясь на столешнице поудобнее и внимательнее всматриваясь. Намекает на продолжение? Не проблема.       Я оторвался от Джулии и дотянулся до своей прикроватной тумбочки. Взяв маску для сна, я надел её на глаза девушки. Она не сопротивлялась. Поняла, что пришла очередь отдать контроль. С лёгкой улыбкой Джулия закрыла свои глаза, а я быстрым движением снял её с себя и уложил на живот. Устроившись позади, я повернул Джулию так, чтобы она была лицом к Эшли. Маска великолепно скрывала от моей подруги лишний контекст. Зато открывала невероятный обзор для моей зрительницы. «Ты далеко зашла. Теперь не смей отводить взгляд».       Запретное и порочное наслаждение будоражило меня всё сильнее с каждой секундой. Я мог открыто смотреть в глаза Эшли, пока водил кончиками пальцев по спине Джулии. Не прерывая зрительный контакт с наблюдательницей, я скользил губами и языком вдоль позвоночника своей подруги, убирая её волосы в сторону и полностью ложась сверху. Эшли сделала большой глоток и беззвучно налила себе ещё вина. Я же наслаждался ароматом кожи Джулии. Зарывался носом в её волосы на затылке. Покусывал шею сзади. Сжимал пальцами её плечи.       — Хочешь? — спросил я, подняв глаза на Эшли.       — Безумно, — простонала Джулия.       Я приподнялся и сел на бёдра девушки сверху. Она вытянула руки вперёд, хватаясь за край кровати. Я неторопливо намотал её длинные волосы на свой кулак и чуть потянул назад, заставляя прогнуться в спине. В очередной раз поймав взгляд Эшли, я резко пронзил Джулию сзади. Она громко ахнула и приподняла бёдра мне навстречу. То, что нужно… Можно переходить к основной части представления.       Милый, нежный и заботливый Пак Чимин… Он куда-то исчез в ту ночь. На его месте был голодный парень, который глубоко входил в девушку под собой и всё сильнее тянул её волосы назад, усиливая слияние. Этот парень нарочито красовался перед сидящей в зале девушкой. Демонстративно трахал одну, а взглядом как будто говорил другой: «это могла быть ты».       Пот струился по моему разгорячённому телу. Я был невероятно уверен в себе. Знал, что выгляжу роскошно. Знал, что двигаюсь роскошно. Знал, что «Негрони» отныне — мой любимейший напиток.       Удовольствие переполняло собой моё тело. Держаться было невероятно сложно. Ещё немного, и я до крови искусал бы собственные губы. Не желая больше ждать, я ускорил свои движения. Джулия громче застонала, будоража моё и так нестабильное сознание. Но ещё больше взбудоражила меня Эшли…       Она неторопливо подняла бокал, выпивая всё без остатка. После этого беззвучно отставила его в сторону и слегка облизала губы. Переведя взгляд на меня, она мгновение подумала, а затем тихо поднялась. Я чуть замедлил свои движения, глядя на неё. Эшли расправила плечи и неторопливо пошла прямо ко мне в спальню.       Чем ближе она подходила, тем медленнее я двигался. Когда девушка беззвучно встала рядом с моей кроватью, я застыл. Не моргал, не дышал, не думал. Только ждал её действий. Эшли неторопливо склонилась и коснулась ладонью моей щеки. Мягко, ласково, нежно… По телу тут же пробежала ощутимая дрожь. Я неотрывно смотрел на то, как девушка всё ближе склоняется ко мне. Её губы приоткрылись рядом с моими. Я уже чувствовал её дыхание. Впервые смотрел в глаза Эшли со столько короткого расстояния. Предвкушал, как через мгновение почувствую вкус её вина на своём языке. Приготовился к тому, чтобы получить долгожданную награду…       — Чим… Пожалуйста, чуть легче.       Я невольно опустил взгляд. Джулия слегка подрагивала подо мной. Её волосы всё ещё были намотаны на мою ладонь. И я совершенно забыл об этом. Тело так сильно напряглось, что кулаки сжались изо всех сил, причиняя девушке боль.       Эшли остановилась в жалких миллиметрах от меня и тоже покосилась на Джулию. Мои губы заныли от недополученного прикосновения. Я хотел сам податься вперёд и всё же поймать ускользающий поцелуй, но Эшли быстро выпрямилась и тихо умчалась из комнаты. А затем и из квартиры.       У меня закружилась голова. Казалось, что я сейчас взорвусь. Напряжение было на пике и тело снизу зверски болело от необходимости срочной разрядки. Расфокусированным взглядом я посмотрел на Джулию под собой. Она мягко двигала бёдрами, намекая на продолжение. В висках застучало. Я быстро вышел из девушки и перевернул её на спину. Не давая отдышаться, я тут же впился в неё губами, компенсируя не доставшееся им внимание. Не разрывая поцелуя, я поступил так, как планировал раньше: развёл бёдра Джулии в стороны и овладел ею быстро, жёстко и несдержанно.       Понадобилось всего несколько мгновений, чтобы я с рычанием кончил. Но это был самый отвратительный оргазм в моей жизни. С самым ужасным послевкусием. Не приносящий удовлетворения, как это обычно бывает. Мысли после него не очистились, а только плотнее свились в клубок тёмных разочарований. Казалось, что лучше бы я ещё два года держался на сухом пайке…       Джулия, тяжело дыша, стянула маску со своего лица. Я же больше не мог на неё смотреть. В тот момент я почти что ненавидел её, хотя она была совсем ни при чём. В голове начался такой хаос, что хотелось как можно быстрее спровадить девушку и больше никогда с ней не видеться.       — Ты такой несдержанный, оказывается, — улыбнулась Джулия. — Но я всегда знала, что в тебе это есть. Вне сцены ты милый, но во время танца в твоих глазах горит дикий огонь. Видимо, секс для тебя — тоже своего рода танец.       Не хотелось даже отвечать на это. Мои ладони пронзила мелкая дрожь. Тело покрылось липким потом, а сознание захлестнула неожиданно появившаяся раздражительность. Я встал и поискал на полу своё бельё. Надев его, я кинул одежду Джулии.       — Прости, но я себя кошмарно чувствую. Наверное, коктейли всё ещё бередят желудок. Не сочти за грубость, но… Не могла бы ты пойти к себе?       Я сказал это, не глядя на Джулию. По спине забегали мерзкие мурашки. Казалось, что это от взгляда девушки на меня. Пару минут она молчала. Но надо отдать ей должное. Джулия не стала узнавать причины перемены моего настроения или полоскать мозг.       — Утром пей больше жидкости, — сказала она ровным тоном, надевая одежду. — Прими контрастный душ и не ешь ничего плотнее куриного бульона. Если почувствуешь боль в груди или появится сильная рвота — иди к врачу.       Я слегка покивал, не поднимая на девушку глаз. Джулия вышла в коридор в поисках своей лёгкой куртки. Я пошёл следом. Обувшись, девушка открыла входную дверь и ненадолго задержалась на пороге.       — Если всё-таки передумаешь, то знаешь, где меня найти. Ведь всё было не так уж и плохо, как тебе кажется.       После этого, Джулия без лишних вопросов удалилась. Я закрыл за ней дверь и осел на пол. В другой ситуации, я бы не отпустил такую девушку. Спокойная, проницательная, понимающая… Редкие качества. Но сейчас мне и правда было чертовски хреново. А Джулия просто не в курсе того, насколько на самом деле был плох наш с ней вечер.       Вот что я собирался делать, если бы наш поцелуй с Эшли всё же состоялся? «Знакомься, Джулия, это моя ученица, дальше мы продолжим втроём. Или лучше вообще без тебя.» Так, что ли? Кошмар…       Моя ученица… Чёрт с ней с ученицей! Девушка моего лучшего друга! Что вообще творится у неё в голове? Ладно я. Перебрал с выпивкой и позволил себе лишнего. Но она… Всего пара бокалов вина? Серьёзно? Этого хватило для такой развязности? Я под алкоголем позволил себе то, что запрещал делать и думать. А она? Не могла же она подавлять в себе интерес ко мне? Или могла?..       Девушка. Моего. Лучшего. Друга. Я сойду с ума с ней… Может она сбежала, потому что совесть вовремя проснулась? Осознала, что творит недозволенное? Просто завелась от откровенной картины и чуть переступила грань. А я… Чем я оправдаюсь завтра перед ней?       Я со стоном запустил руки в волосы. Хотелось прибить себя. Прийти с повинной к Хосоку и позволить ему организовать мой расстрел.       Ещё пятнадцать минут назад у меня было сразу две разгорячённые девушки. А теперь две запутавшиеся и смущённые. И посреди них — я. Главный гад, затеявший непонятно что. Как теперь жить и преподавать? Бар я смогу обойти стороной, но вот студию… Арым ушла. Остались только Эшли и Дахён. И с обеими у меня психологический конфликт. Что хуже? Деревянная Дахён или почти пострадавшая от домогательств Эшли?       Ненавижу. До жути ненавижу себя. С этой мыслью я дошёл до мини-бара Юнги и достал оттуда первую попавшуюся бутылку. Кое-как справившись с пробкой, я добрёл до своей кровати и без сил рухнул, глотая горький напиток прямо из горла. Хотелось отравиться настолько, чтобы впасть в кому. Тогда я бы не чувствовал себя таким виноватым.       Минут десять я честно пытался так и сделать. Но быстро накативший рвотный позыв заставил умчаться в ванную. Бутылка осталась где-то на полу в темноте.       Вернувшись опустошённым и без сил, я поковырялся в штанах, валяющихся на полу. Ноги еле держали меня, пока я набирал в телефоне номер Юнги. Глаза начинали слипаться. Голова закружилась. Упав на постель лицом вниз, я всё ждал гудков в трубке. Сквозь накативший тяжёлый сон показалось, что Юнги даже ответил. Я что-то сказал ему, но возможно это мне уже приснилось.       Утром я чувствовал себя омерзительно. Голова трещала по швам, а во рту словно кошки нагадили. Проведя ладонью по опухшему лицу, я взъерошил свои волосы и вяло проморгался. Рядом лежал мобильный. Я попытался посмотреть сколько времени, но телефон оказался выключенным. Безуспешно попытавшись его оживить, я через силу поднялся и вышел на кухню. Часы на микроволновке показывали десять утра. Я чуть не подпрыгнул. Занятия в студии должны были начаться ещё час назад!       Спотыкаясь по дороге, я наспех умылся, причесался и надел первую попавшуюся одежду. Теперь оставалось только бежать изо всех сил.       Перепрыгивая ступеньки в бизнес-центре, я едва не столкнулся со спускавшейся вниз девушкой. За длинной юбкой и каблуками я не сразу узнал Дахён.       — Ты… Ты уходишь? — испугался я. — Прости, у меня телефон сдох. Будильник не сработал. Дай мне пятнадцать минут на кофе и душ, и мы проведём занятие.       — Учитель Чон сказал всем ученикам уйти сегодня домой. Я проверила, чтобы никого не осталось в кабинетах и теперь ухожу сама.       — Что? — оторопел я. — Почему Хосок решил всех выгнать сегодня?       — Вам лучше спросить об этом самого учителя Чона. Он ждёт вас наверху. И настроение у него весьма паршивое.       Дахён многозначительно подняла брови и продолжила аккуратно спускаться по лестнице. Я на секунду восхитился тем, как упорно она учится быть женственной даже вне занятий. Может и правда неплохая Эсмеральда из неё выйдет?.. Вспомнив через мгновение про Хосока, я нервно сглотнул и поднялся в студию.       Мой партнёр подпирал стенку у лестницы и недовольно хмурился.       — Почему ты всех отпустил сегодня? — сходу спросил я.       — Потому что ученики не должны видеть, как их учителя допрашивает следователь, — огрызнулся Хосок.       — Ты о чём? — округлил я глаза.       — Трубку надо брать!       — Телефон сдох. Ты что-то сделал?       — Нет, милый. Он пришёл по твою душу, — съязвил Чон.       Волосы на моём затылке зашевелились. Я попытался вспомнить, где мог натворить дел, но ничего криминального на ум не шло.       — Живее, — скомандовал Хосок и пошёл в кабинет управляющего.       Я сглотнул огромный ком в горле и последовал за ним.       Войдя, я увидел мужчину, попивающего кофе. Обменявшись приветствиями, мы уселись вокруг стола.       — Простите, пока поставлю телефон на зарядку, — слегка нервно сказал я. — Аккумулятор сел, будильник не сработал, из-за этого я и припозднился сегодня.       Следователь понимающе кивнул. Хосок налил мне кружку кофе. Благодарно обхватив её ладонями, я посмотрел на гостя.       — Что вас привело?       — Вы знаете эту девушку? — сразу же спросил он и протянул фотографию.       Я чуть похолодел, моментально узнав Джулию.       — Эм, не то чтобы близко…       — Когда вы видели её в последний раз?       — Этой ночью, — ответил я, решив, что врать сейчас точно не следует.       — Расскажите подробнее.       Хосок хмуро сощурился, прожигая во мне дыру. Я нервно сделал несколько глотков из кружки.       — Простите, мне немного неловко, — попытался я оправдаться.       — Почему? — ничуть не смутился следователь.       — Потому что это касается моей личной жизни.       — Сегодня в четыре утра эта девушка была обнаружена неподалёку от места своей работы с признаками удушения на шее. Рядом с ней лежала вот эта куртка.       Следователь протянул ещё одну фотографию. Я вновь похолодел, узнав свою голубую ветровку «Команда Чимина».       — Камеры на выходе из бара, где работает эта девушка, зафиксировали вас двоих, выходящих вместе в два часа ночи и направляющихся в неизвестную сторону. С этими данными мне глубоко плевать на тайну вашей личной жизни. Так что прокомментируйте всё, пожалуйста.       Хосок уничтожал меня взглядом и стискивал зубы. Я почувствовал, как голова начала гудеть.       — Мы… Я… Я перебрал этой ночью. Моя лучшая ученица внезапно покинула студию, поэтому я отвратительно себя чувствовал.       — Арым ушла?! — шокировано вмешался Хосок.       — Да. Причём без объяснения причин. Хотела тайно сбежать, но я застукал, как она собирает вещи в шкафчике. Пытался остановить её, но тщетно. До выступления осталось несколько дней, а она вот так внезапно меня бросила…       — Это всё прискорбно, но давайте вернёмся к пострадавшей, — помахал ладонью следователь.       — Вы думаете, это я её убил?       — Девушка выжила. Сейчас её состояние критическое, но в больнице оказывают всю необходимую помощь.       — Слава богу… — выдохнул я, расползаясь по стулу.       — Продолжите рассказ, пожалуйста, — строго потребовал следователь, впиваясь в меня взглядом.       Я потёр пальцами переносицу и сделал ещё пару глотков кофе. Весть о том, что Джулия всё же не погибла, значительно успокаивала. Эта девушка определённо не заслужила такого кошмарного конца. Я глубоко вдохнул и взял себя в руки.       — После того, как моя ученица внезапно покинула студию, я оказался в баре, где работала эта девушка. Я много выпил, и она предложила проводить меня до дома. Это была просто вежливая помощь, но в один момент у нас закрутилась интрижка. Мы оказались в моей спальне… Честно говоря, прошло всё не очень хорошо, поэтому я почти сразу попросил девушку уйти. На этом всё.       — Что именно пошло не так?       Я покосился на Хосока и решил, что будет лучше не упоминать Эшли.       — Ну, а как вы думаете? Разве секс в нетрезвом виде может пройти хорошо? — Я постарался изобразить обиду. — Были некоторые физиологические проблемы. Не хотелось чувствовать неловкость, вот мы и решили разойтись. Хотя теперь я чувствую вину за то, что не проводил её.       — Может имел место какой-нибудь конфликт?       — Нет! Та девушка вообще ничего плохого не сделала. Виновата лишь моя нетрезвая голова.       — В чём именно виновата ваша голова? — наседал следователь. — В том, что забыла возле потерпевшей свою куртку?       Я почувствовал злость. Да, я — кретин, но не настолько же!       — О чём вообще речь? — встрял Хосок. — Вон его куртка висит.       Хосок кивнул на вешалку, где висела голубая ветровка. Следователь обернулся на неё и нахмурился.       — Этих курток по городу целая куча. Это же мерч нашей студии.       — А может это ваша? — сощурился мужчина, косясь на Хосока.       — На кой чёрт мне носить его куртку? У меня своя есть.       Чон достал из коробки рядом со столом зелёную ветровку с надписью «Команда Хосока». Я удивлённо смерил друга взглядом. Ведь висевшая здесь в кабинете куртка не была моей. Она была чем-то вроде талисмана и рекламы для приходящих в кабинет новичков. И Хосок точно это знал. Его идея, в конце концов. Моя ветровка осталась дома на вешалке в коридоре. И, честно говоря, она висела там с самого своего появления в моей квартире…       — Кто угодно мог оставить эту куртку. Они продаются в свободном доступе, — резюмировал Хосок.       Следователь задумчиво покачался на стуле, оглядывая меня с ног до головы.       — И всё же это не снимает с вас подозрения.       Я напрягся. Жизнь решила подкинуть мне, помимо всего произошедшего, ещё и арест? Чудно…       — Уж извини, дружище, — повернулся ко мне Хосок. — Но раз такое дело, придётся тебя сдать.       Мой рот раскрылся от шока. Что он несёт? Наша дружба в моих глазах мигом разлетелась на осколки, хотя я даже не понимал о чём в принципе идёт речь. Хосок же невозмутимо достал свой телефон, поковырялся в нём и в итоге положил перед следователем.       — Что это? — спросил мужчина.       — Его алиби.       Нажав на кнопку, Хосок воспроизвёл некую запись. Я со стыдом узнал на ней свой нетрезвый голос.       — «Юнги… Возьми уже трубку. Юнги-и-и-и-и-и… Почему ты исчез, когда так нужен мне? Я так запутался… Юнги, я не понимаю, чего хотят от меня женщины. Почему они то приближаются ко мне, то внезапно уходят? Что им нужно? Почему всем просто не выпить «Негрони» и не расслабиться? Ты пил «Негрони»? Я приготовлю его тебе, когда вернёшься. Уверен, тебе понравится… Ты всегда был так заботлив со мной. Я скучаю… Юнги, ну чего молчишь? Скажи хоть что-нибудь… Почему ты не забрал свою девушку с собой? Она такая странная… Как тебе вообще удаётся ладить с женщинами?.. Юнги… Я люблю тебя. Только тебя…»       Дальше мой голос умолк и вскоре послышалось сопение. Я прикрыл красное лицо ладонями. Дружба с Чоном теперь, вроде как, не исчезла, но…       — Какого чёрта? — тихо спросил я Хосока.       — И правда, — поддакнул следователь.       Хосок указал пальцем на экран телефона.       — Очевидно, этот дурачок по нетрезвости перепутал наши с Юнги номера. Но я ночью ставлю мобильный на беззвучный режим. Так что вместо звонка получил это голосовое сообщение. А он даже не заметил, что находится в этом режиме, а не в разговоре. Как видите, сообщение длится два с половиной часа. Но после пары минут невнятного трёпа дальше слышно лишь сонное сопение и местами храп. Затем сообщение резко обрывается. Видимо, именно тогда у его доблестного телефона не выдержал аккумулятор и сдох. Сообщение пришло без четверти пять. Так что, если девушку нашли в четыре, мой безвольный перед выпивкой товарищ никак не мог быть в том месте рядом с ней.       Ещё никогда в своей жизни я не испытывал такого унижения… Хосок, хоть и спас меня, сделал это самым постыдным образом. Следователь долго слушал мой позорный трёп и храп. Сдавшись и убедившись в подлинности записи, он взял наши контакты и потребовал не покидать город до конца следствия.       — Почему ты соврал ему насчёт куртки? — спросил я Хосока, когда мужчина удалился.       — Потому что у тебя есть алиби. Вот и накинул ещё одно доказательство, чтобы его успокоить. Нам ведь не нужна шумиха.       — Но это же ложь…       — А ты причастен к нападению на ту девушку? Твой храп в голосовом сообщении поддельный? На самом деле ты успел ночью сбегать и придушить подружку?       — Что? Нет, конечно!       — Вот и не выделывайся. Подумаешь, куртка… Иди домой, попей чаю, проспись, приведи себя в порядок. Завтра вернёмся к занятиям. Дел по горло. Оставим это неприятное утро в прошлом. И бога ради обойдись сегодня без свиданий!       Хосок, ворча, уткнулся в рабочие бумаги, демонстрируя этим, что разговор окончен. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.       До дома я добрался в смятении и забытьи. Слишком много событий для одних суток. Мозг кипел и свистел крышечкой.       Я вразвалку прошёлся по квартире, собирая хлам и пустые бутылки. Всё постельное бельё отправилось в стирку. Я вынес мусор и купил еды. Хотя есть совсем не хотелось. Только выпить всю минералку в городе и ещё пару бутылочек сверху.       Открыв дома все окна для проветривания, я прошёлся до комнаты Юнги. С тоской заглянув внутрь, я обнаружил лёгкий хаос. Видно было, что он собирал вещи в спешке. От этого стало ещё печальнее. Что же такого могло случиться?.. Но, в отличие от Арым, Юнги хотя бы не говорил, что уходит навсегда. Так что оставалась надежда получить когда-нибудь объяснения.       Решив слегка навести порядок в комнате друга, я внезапно обнаружил оставленный подарок. На синтезаторе, прямо на клавишах, лежал небольшой конверт. Внутри была флешка с подписью «Эсмеральда». Я дрожащими руками держал подарок и с силой закусывал губу. Он всё-таки успел… Закончил музыку для моего номера. Несмотря на все трудности и отставания. Юнги ни на миг не забывал обо мне. Самый родной мой человек…       Я вышел из комнаты, трепетно сжимая конверт с флешкой. Дойдя до барной стойки, я положил свой подарок на столешницу и перевёл глаза в коридор. Расслабленный взгляд внезапно стал заострённым. Стоп… Как это понимать? Мне не кажется? Я подошёл к вешалке с одеждой и внимательно осмотрел две висящие там вещи. Коричневая кожанка Юнги и мой чёрный пиджак. Где голубая ветровка?       Я быстро заморгал и перебрал всю одежду в гардеробе. Не найдя ветровку и там, метнулся в свою комнату и перерыл шкаф. Пусто. Порывшись в комнате Юнги, я нашёл одну голубую ветровку «Команда Чимина». Но это его ветровка. Я сам ему её подарил. Где же моя? Не может же быть такого, что на месте преступления и в самом деле оказалась именно моя ветровка? Джулия её с собой точно не забирала. Я, хоть и был пьян, но помню, во что она была одета перед уходом. И точно заметил бы на ней свою куртку. Или же… Это возможно? Я и правда мог допиться до такого состояния, что…       Мои мысли прервались неожиданным звонком в дверь. Я взъерошил свои волосы и попытался сдержать нарастающую панику. Было решено пока отложить этот вопрос. На ватных ногах я побрёл в коридор.       Открыв, я увидел, кто стоит на моём пороге, и тут же в страхе захлопнул дверь обратно.       — Пожалуйста, не надо так, — горько проговорила с той стороны Эшли. — Я понимаю ваши чувства. И тоже испытываю неловкость. Нам нужно поговорить и решить все недоразумения.       Моё сердце колотилось. С огромными глазами я стискивал дверную ручку с обратной стороны, словно боялся, что Эшли попытается ворваться внутрь.       — Я умоляю вас. Не отталкивайте меня. Нам же ещё предстоит работать вместе. Я не хочу дальше репетировать в текущем душевном состоянии.       Я прикрыл глаза и медленно вдохнул. Слишком много всего для одних суток. Слишком… Я наверняка потеряю рассудок в ближайшее время.       — Учитель Пак. Пожалуйста…       Тон голоса Эшли резал по живому. Затрагивал самые глубинные мои эмоции. Челюсти сжались так сильно, что стало больно. Мне не хотелось выглядеть трусом в глазах девушки. Но надо было признать, что она права. Все эти неловкости определённо стоит решить. Не на глазах у всей студии, а наедине. Чтобы больше никто не увидел то, как я вдруг теряю сознание от стыда.       И хоть я в тот момент не был уверен в том, что способен принимать взвешенные решения…       — Заходи.