Выбор Силы

6 глава. Энакин шёл впереди. В коридоре заброшенного комплекса эхом раздавались его шаги. Оби-Ван видел по тому, как он входил в каждый поворот без паузы, как принимал решения мгновенно, не оставляя себе времени на сомнение, лишняя энергия искала выхода и находила облегчение лишь в бою. Оби-Ван шёл следом. За ним двигались двое клонов, держащих дистанцию. Он чувствовал нетерпеливое ожидание Энакина. Уже не падавана, но ещё не равного соратника. Оно ворочалось под кожей, сжималось в груди, уходило в руку, крепко обхватывающую рукоять лайтсайбера. Резкие выстрелы просвистели над их головами. Энакин среагировал мгновенно. Он рванул вперёд, не оглядываясь, не дожидаясь сигнала. Он знал, что за спиной всегда есть точка опоры, та, что не требует и не знает приказов. Оби-Ван прикрыл фланг, даже не ускоряясь, одним жестом останавливая солдат. Он успел заметить, как у Энакина сбилось дыхание от возбуждения. Весь корпус напрягся перед прыжком и, не оборачиваясь, он потянулся туда. Связь дрогнула. Последовал короткий рывок, и Энакин исчез за углом, отражая очередь. Когда Оби-Ван оказался рядом, всё уже было кончено. Звуки стихли, а на полу остались лежать тела контрабандистов. Энакин обернулся. Расширенные зрачки потемнели, грудь вздымалась быстро-быстро, кровь кипела в нём. — Ты сегодня торопишься, — сказал Оби-Ван. Энакин усмехнулся и провёл языком по пересохшим губам. — Просто не люблю, когда мне дышат в спину. — Забавно, — ответил Оби-Ван. — Обычно это ты. Улыбка осталась, но в теле Энакина что-то сместилось. Связь натянулась между ними настойчиво, как рука, ищущая опору. — Левый коридор, — бросил он. — Ты уверен? — Абсолютно. Он шагнул вперёд и снова потянулся, уже не проверяя, а требуя присутствия. Оби-Ван почти незаметно выдохнул и ответил. Новые выстрелы стихли так же быстро. Коридор опустел. Энакин стоял, чуть расставив ноги, словно всё ещё удерживал равновесие. Его пальцы подрагивали, незаметно для других. Но Оби-Ван подмечал всё. — Видел? — спросил Энакин. — Видел, — ответил он. — И всё равно считаю, что ты рисковал. — Но ты не остановил меня. Оби-Ван подошёл ближе. Он почувствовал, как дыхание Энакина начинает выравниваться. Как по телу прокатывается осторожное желание потянуться навстречу. — Я доверяю тебе. Энакин замер. — Я знаю, — сказал он и облегчённо выдохнул. Они продолжили идти дальше, но теперь Энакин двигался плавнее, вся суетливость покинула его. Он пару раз бросил на Оби-Вана быстрый взгляд, прощупывая связь. Ему нравилось касаться её. Осторожно, не углубляясь. Ему хватало самого факта её присутствия. Натянутой, устойчивой, всегда готовой отозваться. — Ты сегодня такой загадочный, мастер, — сказал он, когда коридоры остались позади. — Я наблюдаю. — За врагом? — За тобой. Энакин улыбнулся. Плечи медленно опустились, напряжение отходило. Он замедлил шаг, подстраиваясь под Оби-Вана. Оби-Ван наблюдал за ним давно. Энакин менялся, это было видно. Он научился удерживать внимание на главном, работать без вечной суеты, полностью входить в задачу. Он стал строже к себе, жёстче в самоконтроле, и это закалило его и без того сильный, волевой характер. В бою он по-прежнему был стремителен и опасен, иногда слишком, но именно эта поспешность делала его пугающе эффективным. На Совете же он был собран и сдержан, почти безупречен. Всё выглядело как рост. Почему же Оби-Ван не испытывал гордости за своего ученика? Вместо неё было тревожное ощущение, будто он наблюдает не становление, а смещение центра тяжести. Словно рост Энакина проходил не по сути, а лишь по форме. И Оби-Ван слишком хорошо знал, где пролегала точка опоры. Ни дня не проходило, чтобы Энакин не звал его по связи, не искал внутри. Он не отследил момента, когда Энакин решил поселиться в нём, дёргая и натягивая связь, отпуская на несколько часов лишь затем, чтобы сильнее сжать. Оби-Ван внутренне сопротивлялся, но всё равно каждый раз отвечал. Он был старше, у него была власть. Он не должен был позволять ему. Но в груди всё чаще становилось радостнее после того, как по их связи пробегал огонёк Энакина. Когда опасность миновала и показался выход, он решился попробовать. Он закрыл связь с собой. Собрал её плотнее, убрал тепло, оставив только необходимый минимум для координации. Энакин остановился так резко, что солдат позади едва не врезался в него. — Что? — бросил он, оборачиваясь. — Идём, — как ни в чём не бывало сказал Оби-Ван. — Ты впереди. — Я знаю. Он знал, но не двинулся. — Что я сделал? — спросил Энакин прямо. Слишком уязвимо для вопроса, заданного при других. — Ты всё делаешь правильно. — Тогда почему ты… Он не договорил. Оби-Ван видел, как напряглась челюсть падавана. Как тот выпрямился, словно собирая себя обратно по фрагментам. — Продолжай движение, — сказал он мягче. Энакин подчинился, но теперь шёл иначе, всё в нём выдавало ту отчаянную самодостаточность, которая всегда появлялась, когда он чувствовал себя несправедливо обиженным. Оби-Вану было не по себе от того, что за этой попыткой возвращения к автономности Энакин видел наказание. Он не должен был доводить до этого. Он спрашивал себя, что же он наделал? Энакин больше не тянулся к нему. И Оби-Ван узнал в себе, что тоже скучает по этому ощущению, по вечному лёгкому давлению в связи, по нетерпеливому поиску, по тому, как Энакин нуждался. Мысль была неприемлемой. Он снова вернул связь, осторожно, почти виновато. Ответ пришёл не сразу, словно Энакин сомневался ровно минуту. И, резким всплеском, разгоряченным и крепким, Энакин воссоединился с ним, словно схватился обеими руками и изо всех сил потянул на себя. — Не делай так, — вырвалось у него вполголоса. Оби-Ван смущённо замер. — Как? — Мне… было неприятно. Это слово повисло между ними тяжёлым и слишком личным откровением. Эта была вовсе не привязанность, понял Оби-Ван. То, что начиналось как необходимое присутствие постепенно обретало пугающие черты, пока не разрослось в неконтролируемую, всепоглощающую зависимость. И он, Оби-Ван, знал, что именно он сделал это возможным. Он боялся не только того, что начнётся в случае, если он оступится. Он знал и обратную сторону своего положения. Вскоре он возненавидит меня. — Прости, — сказал он, кладя руку ему на плечо в извиняющемся жесте. Энакин не ответил, лишь кивнул куда-то в сторону, плотнее сжимая связь. И Оби-Ван почувствовал это. Узнал по тому, как тоскливо и желанно зашевелилось под шрамом в сердце. Давно похороненное, но не забытое, оно не имело права возвращаться. Не после той цены, которую он заплатил, чтобы научиться жить без него.