Выбор Силы

Он стоял посреди низкой равнины, изрезанной выступами валунов. Над серебристым озером медленно поднимался плотный туман, не пропуская тусклый свет солнца. Словно оно здесь вообще никогда не появлялось. — Мастер? — позвал он, но звук вышел слишком сиплым. Горло саднило, как после долгого крика, которого он не помнил. Он знал, что мастер не мог уйти далеко. Ах да, вот же он. За теми валунами. Он вскочил, спотыкаясь об острые камни и ринулся к поблёскивающей воде. Ноги подкашивались, но он заставлял их двигаться, переставлял, почти волочил по земле. Холодная трава хлестала по ногам, намокшие от росы края штанин неприятно тянули вниз. Холод пробирал до костей. Он обогнул серые камни раз, другой, третий. Никого. Не может быть. Ему не верилось, что мастер мог намеренно его оставить. Он закричал, громко, изо всех сил напрягая горло, до боли в висках, пока не почувствовал жжение в груди, но услышал только лишь натужный хрип, идущий откуда-то сверху. Он попытался снова. И снова. Пока не почувствовал, как искажается его лицо и горячие слёзы заструились по щекам. Он открывал рот шире и шире, раздирая связки, но звук не хотел выходить. Тишина давила на барабанные перепонки. И тогда он услышал в голове чей-то голос. Оби-Ван, это всего-лишь сон. Он замер. Кто это? Что он знает об Оби-Ване? Он огляделся, но никого не увидел. Лишь туман дышал ему в лицо и равнодушно смотрели камни. Осев на мокрую траву, он плотно прижал кулаки к глазам, так сильно, что под веками заплясали алые пятна. Боли было так много, что она не умещалась в груди, распирала рёбра, душила. Тело затряслось в беззвучных рыданиях. Мастер бросил его. Навсегда. Мастер… Воздуха не хватало. Лёгкие жгло, будто он глотнул ледяной воды. И вдруг он почувствовал тепло. Чужая ладонь коснулась его плеча. Она была живой, слишком… настоящей для этого промёрзшего хрупкого мира. Он вздрогнул так резко, что голова пошла кругом, и чуть не упал, заваливаясь на бок. Сердце на миг остановилось, а потом дико забилось где-то в горле. Над ним стоял высокий мужчина. Он смотрел на него и ласково улыбался, словно хотел утешить потерянного ребёнка. В глазах его плескалось почти нежное любопытство, но что-то в глубине зрачков дрожало, мерцало, не давая покоя. — Мой мальчик, — голос шелестел, как весенний ветер, — почему ты плачешь? Он сглотнул. Горло саднило, язык не слушался. Он смущённо вытер лицо мокрым рукавом, пахнущим тиной. — Я… не могу найти его. Мужчина склонил голову чуть набок. В этом настороженном движении он уловил чужое беспокойство. — Кого ты потерял, любимый? — голос струился, лаская слух, от него хотелось закрыть глаза и провалиться в сон. — Давай поищем его вместе. Слёзы высохли мгновенно, будто их и не было. Он нахмурился, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то неприятно липкое и отталкивающее. Почему он так называет его? Почему смотрит так? Он поднялся, отступая на шаг. Трава под ногами противно чавкнула. — Я ищу мастера. Квай-Гон кивнул, но в глазах мелькнуло что-то новое. Он не понимал, кто это, но знал, что от него могла исходить угроза. — А кто твой мастер? — Оби-Ван. Квай-Гон растерянно моргнул. Он окинул его долгим цепким взглядом, от мокрых волос до белых ступней, задержался на лице. И протянул руку. Сухие, чуть шероховатые пальцы нашли запястье. Сжали, нащупывая пульс. Слушая. Дышать стало сложнее. Где-то над озером медленно, тяжело повернулся туман, отсчитывая последние секунды. — Интересно… — тихо произнёс он. Голос рассёк тишину. — Но ведь ты Оби-Ван. Он тупо уставился на него, не понимая. Не желая понимать. А затем нервно рассмеялся коротким и надстреснутым смехом, словно мир сошёл с ума, а он был просто последним, кто это заметил. — Я? Я не могу быть Оби-Ваном. — Тогда кто ты? Вопрос повис между ними. Он смотрел на незнакомца со светящимися голубыми глазами, и внутри всё сжималось от необъяснимого чувства. Собственный голос зазвучал издалека, словно не принадлежал ему: — Меня зовут Энакин Скайуокер. Я ищу своего мастера. Оби-Вана. Рука в его ладони дрогнула, точно по ней ударили. Мужчина медленно провёл большим пальцем по его запястью, сжимая чуть сильнее, словно боялся что тот может исчезнуть, если перестать держать. — Энакин… — повторил он внезапно низким голосом, пробуя имя на вкус. И тут в его глазах вспыхнуло что-то. Всего на мгновение. Он поднял глаза. Прежней мягкости в них не осталось, только пристальное наблюдение. Квай-Гон потянулся за грань сна, нащупывая. Вот она. Линия. Она пульсировала, вилась, затягивалась в узел. Самый крепкий, самый страшный, самый прекрасный узел, который он когда-либо видел в Силе. Узел, в котором было лишь двое. — Где он? — голос Энакина прозвучал глухо, почти угрожающе. Он был уверен: этот мужчина знает. Знает, где искать. Знает, почему мастер ушёл. — Я не знаю, — ответ прозвучал тихо, слишком стянуто. — Почему он ушёл? Энакин почувствовал, как внутри всё обрывается, как снова подступают унизительные детские слёзы, как хочется зареветь в голос, уткнуться в чьи-то колени и ждать, пока всё станет как раньше. — Потому что… — голос дрогнул, сорвался, он еле сдерживался, чтобы не размазать по лицу новые слёзы, — потому что я огорчил мастера. Он и ушёл. Пальцы, сжимавшие его руку, дрогнули снова, но теперь иначе. От того чужого, нестерпимого горя, которое вдруг пронзило Квай-Гона. — Что мне передать твоему мастеру, если я увижу его? И вдруг что-то изменилось. Туман в голове Энакина начал рассеиваться. Глаза прояснились, плечи расправились, голос обрёл новую, пугающую силу. Взрослую. Тяжёлую. Безумную. Он посмотрел прямо в глаза Квай-Гону и в этом взгляде плескалась всего одна мысль. Одна эмоция. — Передайте ему, — начал он низким, вибрирующим шёпотом, от которого по коже побежали мурашки, — если он не вернётся сейчас же… я умру. Лицо Квай-Гона задрожало. Всё поплыло, побледнело, стремительно теряя очертания, как на выцветающей фотографии. Последнее, что он услышал, был беспокойный голос, отчаянно пытающийся удержать границы сна. — Энакин, стой… Скажи мне, где ты? Как найти тебя? Ответа Квай-Гон уже не дождался. Он остался стоять посреди тумана, сжимая в ладони пустоту, и чувствуя, как его грубо выкидывает из чужого сознания. Он видел, как тают последние нити сна и прислушивался к тому, как тревожно стучало в груди. Там, в будущем, Оби-Вана уже ждёт кто-то другой. Тот, кто будет звать его так, как Квай-Гон уже не посмеет. Он прижал ладонь к сердцу, пытаясь унять боль. Оби-Ван в ужасе распахнул глаза, судорожно глотая воздух.