Выбор Силы

Воздух на болотах Дагобы был густым и тяжёлым, как вода в древней заведи, которую никто никогда не тревожил. Всё, что росло, не видя солнца, и умирало здесь же, став навечно частью этого места, теперь настороженно прислушивалось к шагам Оби-Вана. От двухдневной дороги по болотам ныли колени, холод от промокшего подола робы струился наверх. Он ступал по зыбкой почве, ведомый смутным, но неоспоримым присутствием в Силе. Силуэты деревьев тонули в тумане, и только когда одно из них приобрело знакомые очертания, Оби-Ван понял, что наконец дошёл. Йода сидел неподвижно на поросшем мхом возвышении, уложив трость поперёк колен. Туман обтекал его, не касаясь, будто спрашивал разрешения. Оби-Ван остановился в нескольких шагах и склонился в почтении. — Ожидал тебя я, Оби-Ван, — Голос звучал глуше, чем прежде, и паузы между словами стали длиннее. — Магистр, — Оби-Ван кивнул, не находя других слов. Формальности умерли вместе со всем остальным. — Покинул ты падавана своего. — Я дал ему выбор. И время. — Голос Оби-Вана дрогнул. — Я не знаю, какой путь он изберёт. — Избран путь им уже, — Йода медленно покачал головой. — Чувствую это в Силе я. Сильно запутаны нити его. Ослеплён и потерян… — Сможет ли он когда-нибудь вернуться к светлой стороне? Йода сощурил глаза, поглаживая редкую бороду. — Невозможно это, Оби-Ван. Жить с тем, что совершил он будет. Даже если не впустит Вейдера окончательно, вернуть прежнего Энакина не сможешь. Оби-Ван молчал, опустив глаза в землю. Ты бросаешь меня? — прошептал голос внтури, и вина пришла следом, как всегда острая и жгучая. На пятые сутки он перестал торговаться с совестью. Кулаки его сжались, ногти впились в ладони. Не время. Не место. — Что же нам делать? — спросил он с отчаяньем. — Ордена нет. Путь наш… он привёл нас к этому краю. — Не Империя уничтожила Орден, а его собственная слепота. Путь джедаев, каким мы его знали, — закрыл глаза Йода, — окончен. Для нас с тобой. Для всех, кто был верен старинному Кодексу. Голова упала на грудь сама. Это был конец. — Однако, — продолжил Йода, открыв глаза, и в них мелькнуло что-то, — Сила… не исчезает. Отказывается она от своих детей редко. Другой путь увидеть могу я. — Какой путь? — в голосе Оби-Вана прозвучал тихий проблеск надежды. — Выживших ищут многие. Солдаты клоны, чьи умы очистились от пелены. Сломлены предательством. Дети, осиротевшие в войне... Сила в них бьётся, дикая, не направленная никем. Брошены они новой Империей на произвол судьбы. Йода пристально посмотрел на Оби-Вана. — Вести их не по нашему старому пути следует. Не учить делить Силу на свет и тьму. Это деление… к гибели привело нас. Учить слушать Силу. Слушать жизнь внутри и вокруг. Слушать боль свою, не подавляя её, но и не давая ей править. Единственное правило, — он ударил тростью о влажную землю, — вреда другому не причинять. Всё остальное… постепенно приходить будет. Оби-Ван замер, осмысляя сказанное. — Магистр, вы предлагаете мне найти их? — Да. Собери убежище, — Йода медленно поднялся, опираясь на трость, — Место, где можно научиться жить с Силой снова. Тяжёлая это ноша будет. Готов ли ты нести её, Оби-Ван? Оби-Ван смотрел на туман, на болото, на свои руки. В тишине неподалёку треснула ветка и с гулким эхом упала в болото. Когда он заговорил, голос был глухим: — Нет. Йода не шелохнулся. — Я не справился даже с одним. — Оби-Ван поднял глаза, и в них было одно лишь смирение перед правдой. — Я вёл его десятилетиями. И привёл к тому, что случилось. Вы знаете, к чему. — Он выдохнул, украдкой смотря на нахмуренные брови Йоды. — Какое убежище? Я последний человек в Галактике, которому можно доверить чью-то жизнь. Слова кончились. То, что сидело в нём все эти дни, не находя пространства для выхода, теперь начало концентрироваться в одной точке в груди. Йода не спорил, не изменился в лице, но когда он заговорил, голос был иным. Тёплым, как показалось Оби-Вану, и он перевёл потухший взгляд на магистра. — Четверо детей в секторе Тарис. Родители имперским карательным отрядом убиты. Прячутся в руинах старой фермы они. Инквизиция ищет их. Через пять дней. Найдёт. Оби-Ван задышал чаще. — Солдат-клон на Дантуине. Чип деактивирован. Он дезертировал, когда стрелять в людей отказался. Теперь в заброшенном депо сидит и ждёт смерти. Через три дня ополченцы сдадут его имперцам. За вознаграждение. В паузе Йода поднял глаза на Оби-Вана, и в его взгляде не было и намека на укор, лишь боль. — На нижних уровнях Нар-Шаддаа живёт мальчик. Он ворует еду и не знает, кто он. Но Сила уже течёт в нём. Через месяц его найдёт инквизиция. И рядом не будет никого. Оби-Ван сжал пальцы за спиной в замок. Стыд пришёл волной, он сопутствовал ему везде, куда бы он ни шёл, просто иногда, вот как сейчас, поднимался со дна и застилал всё. — Вера не нужна. Иди туда и увидишь сам. Скажешь мне «нет» после этого, Оби-Ван Кеноби? Оби-Ван неподвижно смотрел на туман, медленно переползающий через корни, стирающий очертания в сумерках. Он уже пробовал. Уже вёл за собой. И вот он стоит здесь, с грузом, который никому не передать, но и нести уже больше нет сил. «Нет» было правильным. Честным, в конце концов. Он уже открыл рот, чтобы произнести это… … и увидел перед внутренним взором мальчика. Тень инквизитора легла на его смуглое лицо. Он поднял грязные руки над головой, закрываясь от солнца. Он умрёт, так и не начав жить. Оби-Ван закрыл рот. Что-то дёрнулось в груди. Старая мышца, что срабатывала каждый раз, когда он подставлял своё плечо, защищал собой, не раздумывая, успеет ли. — Я не верю, что у меня получится, — сказал он наконец, и голос его был мёртв. — Я ни во что больше не верю… Он поднял дрожащий взгляд на Йоду. — Но я пойду туда. Я сделаю всё, что смогу. Йода медленно кивнул. — Да пребудет с тобой Сила, — произнёс он, закрывая глаза. Оби-Ван поклонился в последний раз, прощаясь. Йода остался сидеть на мху. Как только Оби-Ван покинул его, он закрыл глаза и медленно опустил голову на грудь. Там, где времени ещё не было, где линии будущего только натягивались, неуверенно дрожа, он искал среди них одну. Она вилась, петляла, почти рвалась, и всё же тянулась вперёд. Йода смотрел на неё и размышлял. Корабль взлетел над Дагобой, и болото внизу сжалось в серое пятно, а ещё через несколько минут растворилось в облаках. Оби-Ван откинулся в кресле пилота и смотрел, как звёзды вытягиваются в линии. В тот день, когда пал Храм, он потерял вместе со своими братьями не только надежду, но и нечто более простое, то, с чего начинается вера. И теперь это возвращалось к нему медленно, отогревая изнутри. Он не заметил, когда это случилось. Может быть, там, на мху, пока Йода говорил. А может, только сейчас, когда корабль лёг на курс. Луга на Дантуине, до войны уходившие зелёным ковром до самого горизонта, теперь были разорваны следами гусениц. Тяжёлая техника вспорола дёрн, перемешала траву с грязью и машинным маслом. Из-за холмов поднимался густой дым, он слоился над землёй, застилая солнце. Оби-Ван остановился на гребне холма и смотрел вниз, на то, во что превратилась старая колониальная застава. Ещё год назад здесь был посёлок на несколько ферм, школа, рынок по воскресеньям. Теперь взгляду открывались лишь остовы зданий и перевёрнутые повозки. Оби-Ван держал путь к старой колониальной заставе. Солдат-клон должен был быть там. Если он ещё был жив. Выстрелы он услышал за полмили. На площади перед депо кипел бой. Пятеро имперских клонов наступали на одинокую фигуру, стоящую за перевёрнутым погрузчиком. Мужчина отстреливался расчётливо, экономя каждый заряд. — Налетайте, суки! — проревел мужчина, перезаряжая бластер на бегу. — Я вас ещё не всех пересчитал! Оби-Ван побежал, рука уже лежала на рукояти. Посреди разрушенной заставы стоял человек. Седые волосы прилипли к лицу, которое пересекали старые шрамы. Один тянулся от виска к подбородку, другой рассекал бровь. На нём была грязная гражданская одежда, но двигался он как солдат. Левая нога кровоточила, и он опирался на погрузчик, но не прятался. За его спиной, в дверном проёме полуразрушенного склада, жались друг к другу женщина и маленький мальчик. Пятеро имперских клонов наступали цепью. Ещё двое лежали на земле, мужчина уже снял их. — Вы хоть когда-нибудь научитесь стрелять? — проорал он. — Или вас только по безоружным тренируют? Очередь ударила в погрузчик. Мужчина пригнулся, дал ответный выстрел, и ещё один клон упал, но оставшиеся четверо уже подходили с флангов. Оби-Ван не раздумывал. Голубой клинок вспыхнул на бегу, ближайший клон обернулся, но поздно. Двумя точными движениями Оби-Ван отбил выстрел, направленный в мужчину, и толкнул Силой второго клона, врезавшегося в остов сгоревшего спидера. Мужчина, не сбавляя темпа, снял третьего. Четвёртый замешкался, и Оби-Ван выбил оружие у него из рук, ударом рукояти отправив в нокаут. Через минуту всё стихло. — Цел? — спросил Оби-Ван, не оборачиваясь. — Жить буду, — ответил он. — Кто…? Он не успел задать вопрос, потому что Оби-Ван погасил меч и повернулся. Мужчина посмотрел на него, и глаза его сузились, узнавая. Тело само вытянулось, как по команде, плечи расправились. — Джедай. Живой… — Пока да, — ответил Оби-Ван. Женщина уже уводила мальчика через задний выход склада. Мужчина проводил их взглядом, потом опустился на ящик, вытянул раненую ногу и начал разряжать бластер. — Я тебя знаю, — сказал он наконец. — Мы с генералом Коди и отрядом солдат сопровождали тебя на Утапау. Ты не помнишь меня… — Тебя зовут Грегор, — перебил его Оби-Ван, — ты вытащил троих раненых из-под обстрела. Грегор хмыкнул, отложил бластер, достал ветошь, и принялся чистить ствол. Движения были точными, почти ласковыми. — Как ты выжил? — спросил Оби-Ван. Грегор помолчал. Ветошь замерла в пальцах. — Когда начался штурм Храма, нам отдали приказ идти и убивать всех, кого встретим. Я дезертировал и сбежал. С тех пор здесь… Он обвёл рукой разрушенную заставу. — Защищаешь людей, — продолжил за него Оби-Ван. — Пытаюсь. Только это ничего не меняет. Завтра здесь будут другие. Послезавтра ещё. — Да, — согласился Оби-Ван. — Но ты всё равно вышел. Грегор поднял на него глаза. В них была глубокая усталость, смешанная с сомнением. — А ты что здесь делаешь, Кеноби? Ордена нет. Война проиграна. — Я ищу одного человека, — сказал Оби-Ван. — Солдата-клона. Он дезертировал, когда отказался стрелять в людей, как и ты. Йода сказал, что он здесь, в заброшенном депо. Грегор нахмурился. — Депо? Это на восточной окраине. Я знаю это место. Там никого не было уже месяц. — Значит, нужно проверить. Грегор посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. — И что потом? Найдёшь его и что дальше? Оби-Ван помолчал. Затем сказал то, что сам от себя не ожидал услышать, слова сами слетели с языка: — Империя охотится на таких, как он. На таких, как ты и я. Осталось много людей, которым нужна помощь. Нужно найти для них безопасное место. Грегор ничего не сказал. Собрал бластер в три движения, защелкнул обойму. Встал, опираясь на погрузчик. — Я пойду с тобой, — сказал он. — До депо. А дальше посмотрим. Оби-Ван кивнул. Грегор подхватил мешок со снаряжением и зашагал к тропе, ведущей через холмы на восток. Оби-Ван пошёл следом. Депо было пустым. Оби-Ван стоял посреди пыльного ангара, глядя на следы колёс, уходящие в сторону гор. Может быть, его уже нет в живых, а может быть, он где-то ещё ждёт. Грегор стоял рядом, смотрел всё на те же следы. — Будешь искать дальше? — Да, — ответил Оби-Ван. — Но сначала мне нужно место, куда можно будет привести выживших. Грегор помолчал. Потом коротко, по-солдатски кивнул. — Тогда у меня на примете есть одно место… И я знаю, где раздобыть провизию. Почти легально. Оби-Ван внимательно заглянул ему в глаза. — Ты идёшь со мной? Грегор выпрямился, насколько позволяла раненая нога, и посмотрел на Оби-Вана серьёзно. — Я служил под разными командирами. Но с тобой… Когда мы выдыхались и хотели лечь прямо в грязь, ты проходил мимо, и мы вставали. Сам не знаю, как. Он помолчал, подбирая слова. — И ты никогда не бросал своих. — Он слегка наклонил голову. — Я с тобой до конца, генерал Кеноби. Оби-Ван отвёл глаза в сторону. Бросал своих. На секунду лицо его дрогнуло, и Грегор, кажется, заметил это, но ничего не сказал. Затем Оби-Ван поднял голову, крепко пожал ему руку, и они пошли к кораблю, ждавшему их на окраине. Оби-Ван и Грегор пробирались через узкие переулки Нар-Шаддаа, перешагивая через груды отходов и уворачиваясь от стаек беспризорников. В глазах рябило от мерцания бесчисленных неоновых вывесок, вечных спутников нижних уровней. — Где-то здесь, — сказал Оби-Ван, останавливаясь у входа в старую насосную станцию. Он чувствовал потоки Силы, исходящие из подвала. Как только они спустились по лестнице, в нос тут же ударил запах сырости и ржавчины. Мальчика Оби-Ван почувствовал сразу, таким мощным был всплеск дикой, зарождающейся Силы в нём. Ребёнок сидел, согнувшись в три погибели, в углу машинного зала. Оби-Ван шагнул к нему. — Мы здесь, чтобы помочь, — сказал он негромко. — Я джедай, у меня есть Сила, такая же, как у тебя. Пойдём с нами. Мальчик даже не поднял взгляд, только сжался сильнее. — Здесь небезопасно, — продолжил Оби-Ван. — Инквизиция ищет тебя. Если мы уйдём сейчас, с тобой всё будет хорошо. — Будет хорошо? — бездумно повторил он, голос был таким тихим, словно не разговаривал несколько дней. — Они говорили как вы… Оби-Ван присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ним. — Кто говорил? — Те, кто пришли до вас. Они увели мою сестру. Я никуда не пойду. — Сестру? — переспросил Оби-Ван. — Она тоже чувствительна к Силе? — Да. Они забрали её первой. Я не успел. — Мы не они, — сказал Оби-Ван. — Посмотри на меня. Мальчик поднял глаза и Оби-Ван увидел в них ровно то, что сам чувствовал последние месяцы. — Ты не можешь обещать, что всё будет хорошо, — сказал ребёнок тихо. — Ты сам не веришь в это. Оби-Ван замолчал. И в этот момент Грегор, стоявший у входа, резко вскинул бластер. — Кеноби. У нас гости. И как только он сказал это, откуда-то сверху донеслось низкое, вибрирующее гудение зажжённого светового меча. С другой стороны, из бокового тоннеля, послышался лязг металла по бетону и быстрое цоканье шагов. — Ловушка, — выдохнул Оби-Ван. Их было шестеро, они входили с двух сторон, перекрывая выходы. Высокий инквизитор, шедший первым, остановился в нескольких шагах от Оби-Вана, и губы на белом лице расползлись в злорадной ухмылке. — Генерал Кеноби, — произнёс он, растягивая слова. — А мы гадали, куда вы исчезли. Оби-Ван зажёг меч и встал между мальчиком и инквизиторами. — Грегор, прикрой ребёнка. — Принято. Но инквизитор уже сделал знак рукой. Один из его подручных метнулся в сторону, обходя с фланга. Грегор развернулся, но не успел. Короткий росчерк красного клинка отсёк ему путь, и в ту же секунду второй инквизитор выбросил руку вперёд. Сила подхватила Грегора и швырнула о стену. Бластер вылетел из рук, Грегор рухнул на пол и остался лежать, не двигаясь. Мальчик вскрикнул, но его тут же схватили за шиворот и потащили в сторону. Оби-Ван рванулся вперёд. — Стоять, — сказал высокий инквизитор. Красный клинок упёрся в горло Грегора. — Ещё шаг и он умрёт. Второй, и мальчик последует за ним. Ты меня понял? Оби-Ван остановился. Грудь вздымалась, меч в руке дрожал. Он взглянул на Грегора, из рассечённого лба текла кровь, но он был в сознании и следил за происходящим. Мальчика держали двое, заломив руки. Инквизитор не сводил взгляда с Оби-Вана. — Опусти. Меч. — Приказал тот. Оби-Ван крепче сжал пальцы на рукояти. Тусклый свет от ржавых ламп дрожал на мокрых стенах. Он снова взглянул на Грегора. На красный клинок, замерший у горла ребёнка. Время замедлилось, распалось на осколки, и в эти осколки хлынуло всё разом. Скольких он уже потерял? Воспоминания замелькали перед ним. Квай-Гон на его руках, запах гари, лица юнлингов, орден, лучи ускользающих в Силу джедаев и… Жёлтые глаза. «Помоги мне, мастер». Дверь. Пустой дом. «Ты меня бросаешь?» Жив? Жив? Жив? Сердце ударило в рёбра и замерло. Оби-Ван загнал всё это обратно, глубже, ещё глубже, оно от него не уйдёт, но только не сейчас. Не сейчас. — Я жду, — сказал инквизитор. — Меч на пол. Медленно. — Отпусти их, — сказал Оби-Ван и голос его не дрогнул, — И я сдамся без боя. Я член Совета джедаев. Этого достаточно, чтобы ты вернулся с повышением. Инквизитор не шелохнулся. Красный клинок по-прежнему парил у горла мальчика, и тот смотрел на Оби-Вана расширенными глазами, в которых не было ни слёз, ни страха, только ожидание. — Ждёшь, что я поверю? — Произнёс инквизитор. — Такие как ты не умеют сдаваться. Вы предпочитаете красивую смерть. — Я даю слово, — сказал Оби-Ван. — Слово джедая ничего не стоит. Вы бросаете слова на ветер. А потом бросаете своих. — Он помолчал. — Кстати, как там твой бывший падаван, Кеноби? Вопрос был задан небрежно, мимоходом, так, будто инквизитор сам не понимал, на что нажал. Но пальцы на рукояти Оби-Вана побелели до дрожи. Что-то прошло между ними на уровне взгляда, и отразилось в пространстве волной, жалящей и неостановимой. И мальчик её поймал. — Бросай меч, — сказал он. — Посмотрим, сдержишь ли ты слово. Оби-Ван медленно опустил меч. Инквизитор отошёл от него, взглянул на Грегора, потом на мальчика, и снова перевёл взгляд на Оби-Вана. Уголок его рта дёрнулся. — Скучно, Кеноби. Я ждал большего. — Он кивнул своим. — Взять его. И вдруг что-то в воздухе изменилось, словно поменяло направление движения. Сначала под ногами прошла лёгкая вибрация, потом послышался глухой гул, нараставший откуда-то из глубины пола, из стен. Инквизитор замер. Остальные переглянулись, не понимая. А Оби-Ван уже понял. Сила, только что дрожавшая в мальчике, рванулась наружу. Неконтролируемая, необученная, она сорвалась с петель и потянулась к потолку, заполняя всё пространство целиком. Огромные бетонные плиты треснули, ржавые балки, трубы, всё это пошло трещинами, заскрежетало и в следующую секунду стена с рёвом понеслась навстречу полу, увлекая за собой вторую. Инквизиторы рванулись врассыпную, но было поздно. Одного из них накрыло плитой, второго отбросило ударной волной. Главарь успел отпрыгнуть, его меч погас, и он, пошатнувшись, схватился за голову, в которую врезался осколок арматуры. В клубах пыли Оби-Ван подхватил мальчика одной рукой, Грегора другой, тот уже поднимался, кашляя и матерясь сквозь зубы. Они побежали по тоннелю, прочь от рушащегося зала. Сзади них всё ещё слышались крики и грохот падающих конструкций. Когда выбрались наружу, Оби-Ван опустил мальчика на землю. Колени его подкосились и он осел на землю, уставившись на свои ладони, он не мог остановить дрожь. — Что я… что я сделал? — прошептал он, поднимая взгляд на Оби-Вана. — Вытащил нас, — сказал Оби-Ван. — Это самое главное. Грегор сплюнул кровь, вытирая пот со лба рукавом. — Криффов мальчишка. Чуть нас не похоронил. — Он помолчал. — Но очень вовремя. — Я не умею, — растерянно проговорил мальчик. — Я не знаю, как это вышло. — Я научу тебя использовать Силу, — сказал Оби-Ван, улыбаясь. — Если захочешь. Мальчик поднял глаза, и лицо его разгладилось. Он коротко кивнул. — Теперь летим домой, — сказал Оби-Ван Грегору. — Я Лиан, — сказал мальчик, догоняя Оби-Вана уже у самого трапа. Оби-Ван остановился, обернулся через плечо. — Хорошо, Лиан. Это Грегор. А меня зовут Оби-Ван Кеноби. Идём. К вечеру лагерь на Аквилисе стал затихать. Несколько человек, которых Грегор успел переправить сюда ещё до их встречи, занимались своими делами, кто-то чинил палатку, кто-то колол дрова, а кто-то занимался провизией. Сейчас настало время, когда все собрались вместе у очага. Лиан съел похлёбку, которую Оби-Ван налил ему из котелка, выпил отвар, а потом просто сидел у огня, завёрнутый в одеяло, и смотрел на пламя. Ночь опустилась на плато медленно. Проводив Лиана до палатки и пожелав всем спокойной ночи, Оби-Ван вернулся обратно, слушать тишину ночного лагеря, в которой было слышно, как ветер трогает траву, и как очаг доедает последние угли, сворачивая их в пепел. Оби-Ван сидел у края обрыва и смотрел на угли, но не видел их. Сколько времени прошло? Месяц? Три? Время на Аквилисе текло не днями, а новыми лицами. Сначала Грегор, Лиан. Потом пара солдат, семья, сбежавшая от гнёта имперцев, потом ещё и ещё. Он мог остаться у этого очага, со своими людьми, в их новом доме. Он мог дать им пусть не надежду, но спокойствие и безопасность. Это было тем, чего он больше всего хотел. Выбор был уже сделан: он не бросит их. Это было правдой, за которую он держался последние недели, как держатся за поручень в шторм. Но была и другая правда, от которой он просыпался по ночам и смотрел в потолок палатки. Он хотел увидеть его. Не просто хотел. С того дня, когда он покинул порог их дома, что-то в глубине, там, куда он не имел доступа, сбилось и не завелось правильно. Тихим перебоем в сердце оно напоминало о себе каждую ночь, каждое утро. Ему нужно быть там. Чтобы убедиться, что ушёл не зря. Чтобы позволить вине захлестнуть себя с головой. Каждый раз, когда он уже намеревался взять курс, подступало другое. Он боялся подумать, что будет. Боялся, что дверь откроется и на пороге будет стоять Вейдер. И тогда всё кончится так, как должно было кончиться на Мустафаре. Острее, стыднее он боялся, что за дверью будет стоять Энакин. Родной. Его. И тогда Оби-Вану придётся решать заново. Или… скорее всего, дом будет пустовать. Оби-Ван хотел, чтобы было именно так. И ненавидел себя за это желание. И эти два чувства одновременно, как два разнонаправленных тока в одной жиле, разрывали его и мешали думать. Он ждал, когда станет легче, яснее с тем, как быть. Когда ослабнут чувства. Время шло, но легче не становилось, он становился только угрюмее наедине с собой. Он поднялся. Постоял, глядя, как последний уголёк в очаге сворачивается, и ветер уносит его за край обрыва. Потом развернулся и пошёл к палатке Грегора. Тот не спал. Сидел, привалившись спиной к камню, и чинил оружие. Поднял глаза, и, увидев лицо Оби-Вана, ничего не спросил. — Присмотри за лагерем. Я ненадолго. — Присмотрю. Возвращайся, Кеноби. Оби-Ван кивнул и пошёл к кораблю. Трап опустился, прохладный воздух кабины коснулся лица. Когда двигатели низко загудели и корабль поднялся над плато, Оби-Ван качнулся назад, запрокинул голову на кресле пилота, крепко закрыл глаза, и больше не открывал их, пока автопилот не сообщил о выходе из гиперпространства. «Отпусти страх. Не борись с ним, просто дай ему быть», — говорил Квай-Гон. Страх был. И он летел навстречу ему.