Бадьян и вишня

Гарри стоял неподвижно, уставившись в проем кухни. В ушах всё ещё звенели последние слова Снейпа — холодные, аккуратные, как точка, поставленная в конце разговора. Первые несколько секунд в голове было пусто.  Гарри казалось, что он стоит на краю обрыва, с которого его только что столкнули — вежливо, почти буднично. Он ведь открылся. Сказал правду. Неуклюже, резко, но — правду.  И Снейп просто перешагнул через это. Как нечто не стоящее внимания. Это было похоже на сильный удар тупым предметом по затылку: сначала ты чувствуешь лишь глухую вибрацию в костях, и только потом понимаешь, что уже лежишь на земле, а мир вокруг начинает вращаться в бешеном ритме. Затем его накрыло. Это была не привычная вспышка — не та горячая ярость, что заставляла звенеть посуду, а нечто иное — тяжёлое, вязкое раздражение, оседающее на языке металлическим привкусом. — Гад... — тихо сказал Гарри. — Какой же ты самовлюблённый гад. Собственный голос показался ему чужим. Он со всей силы ударил ладонью по столешнице. Боль обожгла кожу — резкая, почти приятная. Но облегчение длилось всего секунду. Значит, «театральные формы»?  «Экзотическая манипуляция»? Гарри начал мерить кухню шагами. Каждый поворот давался резким рывком, словно внутри него кипела энергия, которой некуда было деваться. Он рассказал ему о Хижине.  О крови.  О тех последних минутах, которые годами возвращались в кошмарах — липким холодом на затылке.  Он доверил ему правду, которую сам долго учился выносить. А Снейп...  Снейп просто завернул ее в тонкую обёртку сарказма и выбросил в мусорное ведро. «Конечно», — горько подумал Гарри, хватаясь за спинку стула так сильно, что костяшки побелели. Как он мог забыть.  Если что-то не укладывается в идеальную теорию о «паршивом Поттере», значит, этого просто не существует. Гарри трясло.  Не от холода. От унижения.  Чувство было почти физическим — словно его выставили голым на всеобщее обозрение, под ледяным дождём.  Он ведь действительно ждал... чего?  Что Снейп поверит сразу?  Нет. Гарри не был настолько наивным.  Но он ждал хотя бы сомнения.  Хоть тени сомнения. Хоть капли человечности в этих антрацитовых глазах. Вместо этого Снейп просто ушёл. Оставив его одного со всем этим. Гарри опустил взгляд на свои руки. На бледной коже все еще темнели синяки — следы пальцев Снейпа, немые напоминания о том, что вчерашний «инцидент» для профессора был всего лишь досадной помехой. Для вас же лучше, чтобы это оказалось правдой. Фраза прозвучала в голове холодным эхом.  — Да неужели? — Гарри резко развернулся и пнул валявшуюся на полу газету. — А для кого лучше, Снейп? Для тебя? Ответа, разумеется, не последовало. И вдруг Гарри понял, что больше не может находиться в этой кухне. Запах бадьяна, смешанный с ароматом остывшего кофе, стал удушающим. Казалось, стены медленно сдвигаются вокруг него — пытаясь втянуть, впитать, заставить стать частью той жизни, которая ему не принадлежала. Если Снейп хочет проверки — он её получит.  Но Гарри не собирался сидеть и покорно ждать, пока великий мастер зелий соизволит провести очередной допрос. Нет. Он найдет ответы сам. Что это за ритуал? Почему они связаны? И почему его воспоминания говорят о совершенно другом мире? Гарри выскочил из кухни и почти бегом взлетел по лестнице. Ступени под его ногами больше не скрипели — они молчали, словно сам дом затаил дыхание. Он поднялся на второй этаж, едва касаясь перил. Гнев, наконец вытеснивший липкий страх, придавал ему сил. Он чувствовал себя так, словно его только что прополоскали в котле с кипящим зельем: кожа горела, а в груди клокотало почти физическое желание разбить вдребезги этот холодный, безупречный порядок, который Снейп выстраивал вокруг него. У порога «своей» комнаты Гарри на секунду замер.  Ему представилось лицо Снейпа там, внизу — как он наверняка морщится от любого громкого звука, как кривятся его тонкие губы. Он схватился за ручку, резко рванул дверь на себя и с силой швырнул её обратно. БА-БАХ! Грохот получился оглушительным. Дрогнули стены. Где-то в глубине коридора жалобно звякнули подвески на люстре, Эхо от удара прокатилось по дому, словно встряхивая старые балки и выгоняя пыль из половиц.  Это был великолепный звук. Грубый. Настоящий. Единственный честный звук в этом проклятом месте. Захлопнув дверь, Гарри тут же привалился к ней спиной, тяжело дыша. Сердце билось о  ребра, как пойманная птица. — Ну давай… — выдохнул он в пустоту комнаты. — Поднимись и сделай мне замечание. Скажи, что я веду себя как невоспитанный мальчишка. Давай. Он ждал.  Ждал шагов на лестнице. Ледяного голоса за дверью. Очередного «минус десять очков с Гриффиндора» — чего угодно, что вернуло бы все в привычную систему координат, где Снейп — это просто враг, а не загадочный сожитель по магическому контракту. Но за дверью было тихо. Дом поглотил грохот так же быстро, как проглатывает всё остальное.  Снейп не пришел.  Он либо проигнорировал этот выпад с королевским презрением, либо... действительно считал Гарри настолько «сломанным», что даже хлопок дверью не заслуживал ничего, кроме усталого раздражения. Гарри оттолкнулся от двери и сделал шаг вглубь комнаты. Полумрак спальни встретил его привычным, почти неживым спокойствием. Шторы были задернуты, и тусклый серый свет едва пробивался сквозь плотную ткань.  Здесь пахло пылью, сухими травами и — едва уловимо — терпкой сладостью вишни. Гарри дошел до кровати и без сил рухнул на покрывало прямо в одежде.  Гнев начал медленно остывать, оставляя после себя знакомую, выматывающую пустоту. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как под кожей всё ещё вибрирует магия. Она не исчезла. Просто затаилась — как угли под пеплом, готовые вспыхнуть от малейшего сквозняка. Для вас же лучше, чтобы это оказалось правдой. Слова Снейпа не выходили из головы.  Если это правда… то кто тогда Гарри в этом мире?  Если он не тот Поттер, то что случилось с настоящим?  И главное... Гарри поднял руку и внимательно посмотрел на свои пальцы.  Совсем не такие, как его прежние — огрубевшие от квиддича и работы в саду у Дурслей. — Эксперимент… — пробормотал он.  Слово прозвучало чуждо и глухо. — Весь этот мир — какой-то чертов эксперимент. Он перевернулся на бок и прикрывал глаза.  Ему нужно было доказательство.  Не для Снейпа. Для самого себя.  Ему нужно было вспомнить, кто он такой на самом деле. Пальцы сами потянулись к палочке, спрятанной в кармане. Гарри вытащил ее и сел на край кровати. Матрас мягко прогнулся под его весом. В комнате было так тихо, что он слышал собственное прерывистое дыхание. Нужно было проверить.  Если этот мир переписал его жизнь… если привязал его к Снейпу… то залез ли он достаточно глубоко, чтобы изменить самую суть? Гарри закрыл глаза.  Нужно счастливое воспоминание.  Но здесь, в доме Снейпа, счастье казалось чем-то чужим — забытым артефактом из другой эпохи. Он попытался вспомнить лицо Рона, смех Гермионы, ощущение ветра в волосах во время квиддичного матча... но образы блекли, заслоняемые ледяным взглядом Снейпа. — Давай же… — прошептал Гарри, сжимая палочку до боли.  Он заставил себя вспомнить момент, когда впервые узнал, что он волшебник.  Ту ночь в хижине на скале. Треск двери, которую выломал Хагрид. Чувство чуда, чистого и оглушающего. Впервые в жизни он понял тогда, что не один. Что у него есть будущее. Гарри резко поднял палочку. — Expecto Patronum! Голос сорвался на хрип, но магия откликнулась мгновенно. Из кончика палочки вырвался ослепительный серебряный свет.  Не бесформенное облако — нет. Свет вспыхнул ярко, почти болезненным для привыкших к полумраку глаз. Серебряные нити закружились в воздухе, сплетаясь в форму.  И через секунду перед Гарри возник Патронус. Олень. Благородный, мощный, сотканный из лунного света и чистой магии. Он стоял посреди тесной комнаты, и его ветвистые рога почти касались потолка. Копыта не касались пола, но Гарри чувствовал, как по комнате расходится вибрация силы. Олень склонил голову и посмотрел на него большими сияющими глазами. В комнате стало теплее.  Тот липкий, гнилостный холод, который преследовал Гарри с момента пробуждения в этом мире, отступил, словно выжженный серебряным светом. Гарри медленно выдохнул. Его губы дрогнули в первой за долгое время настоящей улыбке. К горлу подступил горячий ком.  Он протянул руку. Пальцы прошли сквозь призрачную материю, но ладонь обдало мягким, покалывающим теплом. Это был он.  Его Патронус.  Его сущность. Мир вокруг мог быть извращенным отражением реальности. Снейп мог называть его лжецом и манипулятором. Но это серебряное сияние не могло лгать.  Магия души осталась прежней.  Он всё ещё был Гарри Поттером — тем самым мальчиком из чулана под лестницей. Тем самым гриффиндорцем, который не сдаётся. Олень медленно прошелся по комнате. Гарри смотрел на него, и в его голове начала оформляться первая четкая, осознанная мысль: Я не сошел с ума. И я не позволю этому миру сожрать себя. Патронус начал медленно растворяться.  Серебряная пыль оседала на покрывало, и комната снова погружалась в серые тени. Но тепло внутри Гарри осталось. Теперь он знал точно. Он здесь чужой.  И это знание было его самым мощным оружием. Гарри снова откинулся назад на мягкие подушки. Он закрыл глаза, позволяя телу наконец обмякнуть. И тут же почувствовал знакомый запах. Он витал здесь и раньше, но теперь, в тишине и покое, стал куда отчетливее. Это была вишня — густая, темная, сладкая, с легкой горчинкой косточки, словно кто-то раздавил спелую ягоду прямо здесь, на простынях.  В памяти всплыл недавний случай на берегу реки — липкий страх и те трое пьяных парней, которые обступили его, втягивая воздух ноздрями, будто почуяли добычу. И Стэн Шанпайк в «Ночном рыцаре», который нес какую-то чушь про вишневый пирог, глупо ухмыляясь и не сводя с него глаз. Тогда Гарри было не до запахов, но сейчас, в полумраке спальни, пазл начинал складываться в странную, раздражающую картинку. «Надушился он ими, что ли?» — вяло подумал Гарри о своей местной версии.  Запах не раздражал — в отличие от резкого, колючего бадьяна, которым, казалось, пропитался весь дом. Напротив, вишня ощущалась чем-то неожиданно уютным, почти домашним… хотя в этом доме не было и тени уюта. Гарри перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку.  Запах стал сильнее.  Он словно обволакивал, убаюкивал, притупляя остроту последних событий. На короткое мгновение Гарри даже показалось, что он снова в Гриффиндорской башне, а из гостиной тянет сладостями, которые притащили близнецы Уизли после очередной вылазки в Хогсмид… Но реальность быстро просочилась сквозь дремоту голосом Снейпа:  В следующий раз... подумайте, стоит ли оно того. Гарри резко открыл глаза и сел на кровати, стряхивая с себя липкое оцепенение.  В памяти всплыло то ощущение — удушье, внезапная слабость, будто тело вдруг поразила какая-то странная болезнь. Как он едва держался на ногах в лавке близнецов, хватая ртом воздух. И бледное, измождённое лицо Снейпа, когда тот нашёл его. Тогда Снейп спас его.  Или просто вернул непокорного жеребца в стойло. Гарри сжал зубы и поднялся с кровати. Ему нужно было проветрить голову, а заодно проверить одну догадку.  Если Снейп сказал «ни шага из дома», значит ли это, что дом — это его предел?  Или дистанция работает как-то иначе? Он спустился вниз.  В доме было тихо. Снейп не появлялся, словно его и не существовало вовсе. Но Гарри кожей чувствовал его присутствие — в каждой тени, в каждом углу, в каждом скрипе старых половиц. Он толкнул входную дверь.  Улица встретила его привычной серостью и запахом мокрого асфальта.  Гарри сделал шаг за порог.  Ничего. Легкие работали исправно. Он пошел вдоль тротуара, медленно, прислушиваясь к каждому удару сердца.  Десять ярдов.  Двадцать.  Воздух стал гуще, словно он входил в невидимую зону повышенного давления.  На тридцатом ярде в груди заныло. Гарри остановился.  Это не было резким приступом, как в Косой Аллее, когда Снейпа вообще не было рядом. Но расстояние всё равно давило. Стоило сделать еще пару шагов вперед — и горло сдавило мягкой, но уверенной хваткой. Он резко остановился. Значит, вот как это работает. Внутри медленно закипало бессильное раздражение. Магическая цепь. Невидимая, но ощутимая — она натягивалась каждый раз, когда он пытался увеличить дистанцию. Он стоял посреди пустой улицы, глядя на поворот, за которым кипела обычная городская жизнь. Люди там ходили, дышали, смеялись, ругались, покупали хлеб и газеты — даже не подозревая, что всего в тридцати ярдах от них человек застыл на магической привязи. Гарри медленно развернулся и побрел обратно.  С каждым шагом к дому дышать становилось легче.  Это унижало.  Сама мысль о том, что его физическое выживание зависит от близости к человеку, которого он годами считал своим кошмаром, вызывала тошноту. Он вошел в прихожую и прислонился спиной к закрытой двери, тяжело дыша. — Далеко ходили? Голос раздался из темноты так внезапно, что Гарри вздрогнул, едва не ударившись затылком о дверное полотно. Снейп стоял в проёме коридора, почти сливаясь с тенью. Руки скрещены на груди, плечи напряжены, лицо — холодная и непроницаемая маска, но глаза… глаза были слишком тёмными, впитывающими скудный свет прихожей. Гарри выпрямился, стараясь придать голосу твердость, которой не чувствовал. — Всего лишь прогулялся. — Разумеется. Снейп сделал шаг вперёд. Половица под его ногой тихо, угрожающе скрипнула. — Прогулка. Как мило. Он не спешил продолжать. Медленно прошелся вдоль стены, скользнув пальцами по деревянной панели, словно проверяя ее на прочность, затем остановился — уже ближе.  — Позвольте уточнить, мистер Поттер, — произнес он тихо. — Какую именно часть фразы «не смейте покидать дом» вы сочли… необязательной? Будьте так любезны, просветите меня. Я теряюсь в догадках. Гарри почувствовал, как к лицу приливает жар — не от стыда, а от закипающего раздражения. — Я… кое-что проверял. — Надо же. И что же стало объектом вашего внезапного научного интереса? Гарри выдержал его взгляд, не отводя глаз. — Дистанция, — бросил он, и его голос в тесной прихожей прозвучал неожиданно резко. — Я проверял, на каком расстоянии я начинаю задыхаться. Снейп замер.  Воздух между ними, казалось, наэлектризовался. — Тридцать ярдов, — добавил Гарри после короткой, тяжелой паузы. — Плюс-минус пара шагов. Это и есть длина вашего поводка, профессор? На лице Снейпа что-то едва заметно дёрнулось — короткий спазм на бледной щеке. — Потрясающая наблюдательность, — холодно произнёс он. — Рад видеть, что вы решили заняться эмпирическими исследованиями… на собственном организме. Гарри нахмурился, делая шаг навстречу. — Вы почувствовали, да? Снейп медленно опустил руки. — Почувствовал? — он тихо, невесело усмехнулся. — Любопытная формулировка. Он подошёл еще ближе. Теперь их разделяло всего два шага. Гарри отчетливо ощутил запах бадьяна и горькой полыни, исходящий от его мантии. — Позвольте объяснить вам механику процесса, мистер Поттер, раз уж вы так тяготеете к знаниям — сказал он шепотом, от которого по коже Гарри побежали мурашки. — Когда вы решили в очередной раз продемонстрировать миру чудеса своей рассудительности и покинули дом… у меня возникло ощущение, будто кто-то с силой затягивает на моей груди невидимую петлю. Гарри замер, перестав дышать. — Сначала — давление. Затем — боль. А затем — вполне реальная перспектива того, что один из нас не выдержит, — Снейп наклонил голову, и его сальные волосы мазнули по воротнику.  — Угадайте, Поттер, кто из нас двоих сломался бы первым? Гарри почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. — Значит… — медленно произнес он, — это действительно работает в обе стороны. — Браво. Десять баллов за сообразительность. Снейп резко развернулся и прошёлся по прихожей, словно зверь в клетке, пытающийся сбросить накопившееся напряжение. — Вы делаете поразительные успехи. Он остановился и снова посмотрел на Гарри. — А теперь представьте моё изумление, когда это ощущение возникло… менее чем через полчаса после нашего «душевного» разговора. Гарри упрямо скрестил руки на груди. — Я хотел проверить. — О, я не сомневаюсь, — голос Снейпа стал холоднее. — Проверить, насколько быстро вы сможете отправить нас обоих в могилу. — Я не собирался никого убивать! — Разумеется, — Снейп снова шагнул к нему, почти вплотную. — Вы всего лишь решили выяснить пределы магического контракта, не потрудившись уведомить об этом человека, который, как вы сами заметили, связан с вами этой… очаровательной особенностью. Гарри сжал челюсти до боли. — Потому что вы тоже не особо спешите что-то объяснять! Вы только и делаете, что сыплете оскорблениями! Снейп замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то тёмное, похожее на глухую обиду — и тут же исчезло. — Потому что, мистер Поттер, — тихо сказал он, — объяснять что-либо человеку, который уверяет меня, что он — гость из параллельной реальности… несколько затруднительно. Повисла пауза, нарушаемая только тиканьем старых часов в гостиной. Гарри первым нарушил её. — Но вы всё равно почувствовали, когда я ушёл. — Да. — И знали, что я вернусь. Снейп прищурился. — Знал? — он тихо, прерывисто выдохнул через нос. — Нет, Поттер. Его голос стал неожиданно глухим. — Я знал только одно. Он посмотрел Гарри прямо в глаза, и тому стало не по себе от этой пугающей искренности. — Если вы не вернётесь вовремя… один из нас умрёт. Я уже говорил вам это. В прихожей стало очень тихо. Гарри почувствовал, как холод медленно, позвонок за позвонком, расползается по спине. — И вы всё равно не пришли за мной. Снейп усмехнулся — коротко и жёстко. — О, поверьте, мистер Поттер, — он наклонился к самому лицу Гарри. — Если бы давление усилилось ещё немного… я бы пришёл. Гарри не отступил. Он выдержал этот взгляд — слишком пристальный, слишком личный — и, сам не до конца понимая зачем, тихо спросил: — А если я попробую снова? И пойду дальше? На долю секунды показалось, что слова просто повисли в воздухе. Снейп не отпрянул. Не повысил голос. Даже бровью не повел. Но его взгляд изменился — стал глубже, темнее, как омут, в котором ворочается что-то хищное. — Попробуете? — переспросил он почти шёпотом. По спине Гарри медленно пополз холод, но гриффиндорское упрямство уже не давало нажать на тормоза. — Да. Что тогда произойдёт? Снейп чуть склонил голову, будто рассматривая его заново. Не как нерадивого ученика. И даже не как обузу.  Как переменную, внезапно начавшую менять значение. На его губах заиграла едва заметная, пугающая усмешка. — Что ж, мистер Поттер… — тихо произнёс он. — В таком случае я не вижу причин вас останавливать. Гарри моргнул. — Попробуйте. В конце концов, — добавил Снейп почти лениво, — вы всегда предпочитали практику теории. Особенно когда речь заходила о попытках… сократить моё земное существование. В голосе не было злости, только сухая, вымороженная констатация факта. — Так почему бы не продолжить традицию? Сделайте еще несколько шагов. Всего лишь немного дальше, чем в прошлый раз, — он чуть подался вперёд. — Или вы внезапно начали ценить собственную жизнь? Тишина натянулась, как струна. Гарри сжал кулаки. — Значит, это не просто брак?  Снейп коротко, почти лающе усмехнулся. — До вас наконец-то дошло? Похвально. — Тогда что это?! — Брак, Поттер. Просто не тот примитивный его вариант, который обычно имеют в виду. Достаточно древний. Достаточно… обязывающий. И, уверяю вас, куда менее расторжимый, чем вам бы хотелось. Он сделал короткую паузу, скользнув по Гарри взглядом. — Я мог бы прочитать вам лекцию о его структуре и последствиях, но, боюсь, это будет пустой тратой времени. Вы едва справляетесь с куда более простыми конструкциями. Гарри сделал шаг вперед. — Почему? — голос сорвался. — Почему я вообще на это пошёл? Почему вы?! Снейп резко замолчал. И на этот раз — по-настоящему. — Вы же… — Гарри стиснул зубы, — вы меня ненавидели. Всегда. Так почему? Тишина стала густой, как патока.  Снейп медленно, тяжело вдохнул — и Гарри буквально почувствовал, как от него исходит волна подавляющей, тяжелой силы. — Удивительно, Поттер, но вы правы, — тихо сказал он. — Я действительно вас ненавидел. Слово прозвучало спокойно. Почти буднично. — Всей душой. Он чуть скривил губы. — Вы были точной копией своего отца. Та же самоуверенность. Та же безрассудная склонность лезть туда, где вам не место. И столь же… отвратительное влияние вашего крестного. Снейп замолчал, впиваясь в лицо Гарри, словно пытаясь отыскать в нем кого-то другого. — Наш с вами брак, — произнёс он наконец, и в его голосе прорезалась сталь, — был меньшим из двух зол. Гарри уставился на него. — Что? — Вы, — холодно уточнил Снейп. — Или, если вам угодно, та версия вас, с которой я имел несчастье связать свою жизнь, предпочла этот ошейник перспективе полного уничтожения. Вашего. Моего. И всего того, что вы так пафосно клялись защищать. — И вы согласились? — прошептал Гарри. Снейп усмехнулся. — У вас поразительная способность задавать вопросы с опозданием в несколько лет. — Ответьте! — Гарри почти выкрикнул это.  Снейп медленно перевёл на него взгляд. В черных глазах мелькнуло что-то опасное, почти звериное. — Я не имел привычки, Поттер, соглашаться на добровольное рабство без веской причины. — Значит, причина была. Какая? Напряжение в прихожей сменилось чем-то иным. Тонким. Натянутым. Личным. Снейп смотрел на него бесконечно долго, и Гарри вдруг ясно услышал собственное сердце — частое, глухое, предательски громкое.  — Это, — Снейп чуть наклонил голову, и его голос снова стал ледяным щитом, — не та информация, которой вы располагаете правом. По крайней мере, в вашем нынешнем амплуа. Он резко развернулся. Полы мантии взметнулись, обдав Гарри пряным, тяжелым запахом бадьяна.  Разговор бы окончен.  По крайней мере, Снейп так считал. Он уже сделал два шага по направлению к гостиной, когда Гарри, не раздумывая, бросился следом.   — Нет! — выкрикнул он, вцепившись в рукав черной мантии. — Вы не можете просто развернуться и уйти. Только не сейчас!   Снейп замер, зашипев — тихо, резко, как от физической боли. Его спина, прямая и непоколебимая, казалась каменной стеной, преграждающей путь.   — Вы недооцениваете мои возможности, Поттер, — выплюнул он, не оборачиваясь. — Я могу уйти. И я это сделаю. Наш лимит откровенности на сегодня исчерпан.   — Вы сказали, это был выбор! — Гарри почти навалился на него, не отпуская. Он чувствовал, как магия в груди снова начинает вибрировать, откликаясь на близость Снейпа странным, пугающим возбуждением.   — Поттер…   — Вы сказали: «меньшее из зол»! Какое зло может быть хуже этого?!    — Поттер!    — Вы заперты в одном доме с человеком, которого презираете!    — Отпустите. Мой. Рукав, — голос стал ниже, обретая ту самую опасную бархатистость, за которой всегда следовал взрыв.   Снейп дернул рукой, пытаясь высвободиться, но Гарри вцепился крепче. И вдруг Снейп резко поморщился, его лицо исказилось, будто он ощутил нечто крайне неприятное.    — И ради всего свято, — процедил он, — возьмите себя в руки.   — Вы делите с ним… — Гарри запнулся, дыхание перехватило, — всё! Ради чего? Что могло быть настолько страшным, чтобы вы — вы — на это согласились?   Резкое, смазанное движение. Гарри не успел даже моргнуть, как Снейп выхватил палочку. Холодный кончик из черного дерева уперся Гарри прямо в грудь. В то самое место, где бешено колотилось сердце.   В коридоре воцарилась звенящая тишина. Снейп теперь не просто смотрел — он возвышался над Гарри, и от него исходил такой холод, что, казалось, на стенах должен выступить иней.   — Рукав, Поттер, — тихо сказал он. Кончик палочки на секунду скользнул вниз — к сжатым пальцам — и снова уперся в грудь. — Я жду.   Гарри стиснул зубы. Медленно, неохотно он разжал пальцы. Ткань мантии выскользнула из его руки. Снейп тут же отступил на шаг, увеличивая дистанцию, но палочку не опустил.   — Вы действительно хотите это знать? — голос Снейпа стал почти вкрадчивым. — Вы, который уверяет меня, что он «не тот Поттер»… полагаете, что сумеете понять решения того, кем вы, по собственным словам, не являетесь?   — Я хочу знать правду! — Гарри сделал шаг вперед, снова сокращая расстояние, игнорируя направленное на него оружие. — Хватит кормить меня загадками! Если я «тот» Поттер — я имею право знать. Если не тот — тем более!   Снейп прищурился.    Губы искривились в тонкой, болезненной усмешке.   — Право? — тихо повторил он. — У вас нет никаких прав, Поттер. У вас есть только обязанности. Закрепленные кровью. Но если вам так не терпится заглянуть в бездну…   Он резко выбросил руку вперед. Пальцы сомкнулись на локте Гарри — жестко, больно, до хруста. Гарри охнул, оказавшись в дюйме от бледного, перекошенного лица Снейпа.   — В этом мире, который вы так старательно отрицаете, — прошипел Снейп прямо ему в губы, — когда Темный Лорд возродился… часть его души, которую вы так безрассудно носили в себе, начала пробуждаться.   Гарри замер. Сердце, казалось, пропустило удар. — Не сразу, — продолжил Снейп. Голос стал тише, но от этого только страшнее. — Медленно. Как болезнь. Как яд, который невозможно вывести, не убив носителя. Вам знакомо это чувство, не так ли? Тьма под кожей? Чужие мысли?   Гарри не ответил.   Не мог.   Образы из его собственного прошлого, где крест на лбу горел огнем, хлынули в сознание.   — Когда выбор встал между вашей неизбежной смертью… — Снейп на секунду запнулся, и пальцы на локте сжались так, что Гарри едва не вскрикнул, — и… альтернативой… Ваш обожаемый Дамблдор пришел ко мне. И предложил решение.   Снейп скривился, словно от зубной боли.   —Он просил… нет, он умолял меня согласиться. На этот ритуал. На эту связь. Которая позволила бы выжечь осколок души Лорда через… — он замолчал, подбирая слово, — через кровное сопряжение с другим сильным магом. Это позволило бы уничтожить Темного Лорда раз и навсегда. Без жертв. Без войны. И при этом — спасти вашу никчемную жизнь.   Гарри смотрел на него, не мигая. В голове шумело. Дамблдор… Опять Дамблдор и его «высшее благо».   — Да, — Снейп усмехнулся — зло, устало. — И вы согласились.    Его голос стал резче.   — Вы колебались. Вы спорили. Вы… — он на мгновение замолчал, словно слова давались с трудом, —испытывали вполне предсказуемое отвращение. Но вы протянули руку.   Хватка на локте ослабла — едва заметно.    — Потому что вы — герой, Поттер. А герои, как известно, склонны приносить себя в жертву.    Тихий вдох.   — Даже если платить приходится не только им.    Снейп резко отпустил его. Гарри пошатнулся, привалившись плечом к стене.   — Теперь вы довольны? — голос снова стал холодным. Собранным. — Ваше любопытство удовлетворено? Или желаете, чтобы я в подробностях описал не только обряд, но и то, как именно прошла первая брачная ночь?   Гарри дернулся, чувствуя, как внутри него все рушится. Образ «того» Гарри, идущего на этот брак как на плаху… Это было слишком. Слишком.   Снейп смотрел на него ещё секунду — тяжело, изучающе. Потом отвернулся. И, не говоря больше ни слова, направился к двери под лестницей.   Замок тихо щёлкнул. Дверь закрылась, отрезая его от Гарри.   Дом снова погрузился в тишину. А Гарри остался стоять в пустом коридоре, глядя на свои дрожащие руки.   Он не двинулся с места. Стоял, глядя на закрытую дверь, словно ждал, что она сейчас снова откроется. Что Снейп вернётся и скажет, что это была очередная жестокая шутка. Что ничего из сказанного — не правда. Дверь не открылась. Тишина в доме стала почти физической. Гарри медленно выдохнул. Руки всё ещё дрожали. Он опустил взгляд на локоть — там, где были пальцы Снейпа, кожа ныла тупой, глубокой болью, будто след остался не только снаружи, но и где-то под мышцами. Вы носили в себе часть его души. Слова застряли в голове, как зазубренный осколок. — Нет… — тихо сказал Гарри, сам не понимая, кому именно он возражает. Он это уже проходил. Он знал это.Но… не так. Не так, чтобы это приводило к… Он резко провёл рукой по лицу, стирая холодный пот. Это бред. Просто… другая версия. Искаженный вариант.   И всё. Но внутри уже что-то неприятно скручивалось. Потому что это объясняло слишком многое. Эту липкую зависимость. Тянущее назад ощущение, стоило ему отойти дальше, чем позволено. Удушье, вспыхивающее в крови при попытке вырваться.  Гарри медленно опустился прямо на пол в прихожей, не заботясь о том, как это выглядит. Кровное сопряжение. Он тихо хмыкнул. Конечно. Почему бы и нет.  Короткий, сухой смешок. Просто… привязать меня к Снейпу. Логично. Очень в духе Дамблдора. Слова в голове прозвучали глухо. Без привычной злости. Скорее… с вымороженной усталостью. Он уставился в одну точку на полу. И вдруг понял одну простую, неприятную вещь. Если это правда — значит, тот Гарри знал, на что идёт. Знал. И всё равно согласился. Пальцы сами собой сжались, ногти впились в ладони. Если это было добровольное решение, принятое ради жизни… То как они умудрились превратить это в пытку?  Неужели за столько лет они так и не смогли нащупать хотя бы хрупкое, кривое перемирие?   Снейп раз за разом попрекал попытками «избавиться от него». Значит, тот Гарри не принял это. Не выдержал. Пытался разорвать связь, которая его же и спасла. Тишина не дала ответов. Только давила. Тяжелая, вязкая, как сама атмосфера дома Снейпа. Если ритуал уничтожил тьму Волдеморта… почему он оставил после себя столько ненависти?  Или это была не ненависть? А невыносимое, жгучее чувство вины, которое они оба вымещали друг на друге? Гарри закрыл глаза. Это было хуже всего. Потому что в этой тишине постепенно оформлялась мысль, от которой становилось по-настоящему не по себе. А если бы он — настоящий Гарри — оказался перед таким выбором? Согласился бы он? Гарри резко поднялся на ноги. Нет. Слишком быстро. Слишком резко. Нет, это… это не то же самое. Он сделал несколько рваных шагов по коридору, потом обратно. У меня был другой путь. Всё было иначе. Он остановился. Замер. Потому что сам себе не поверил. Тишина снова сомкнулась вокруг. И где-то за тонкой стеной — за той самой дверью под лестницей — находился человек, который жил с этим решением. Каждый день. Гарри медленно повернул голову в сторону двери. Он не слышал ни звука. Ни движения. Но присутствие Снейпа ощущалось так же ясно, словно тот стоял за спиной. Слишком близко. Гарри сжал челюсти. — Ладно, — тихо сказал он. — Ладно. Он выпрямился. И снова посмотрел на дверь. Долго. Слишком долго, словно пытаясь прожечь взглядом дерево и увидеть того, кто скрылся за ним. Снейп сказал это так, будто… Будто это было не просто когда-то принятое решение. Будто этот ритуал и это вынужденное самопожертвование до сих пор пульсирует внутри него, не давая зажить ни одной старой ране.  Гарри нахмурился. И вдруг поймал себя на мысли, от которой стало по-настоящему не по себе. Мысли, которая разом перечеркнула все его привычное представление о профессоре зелеьварения. Снейп не звучал как человек, который просто ненавидит. Ненависть — это активное чувство, оно требует сил. А в его голосе была лишь выжженная пустыня. Он звучал как человек, который не может выбраться. Который заперт в этом «спасении» так же плотно, как и сам Гарри. Гарри резко отвернулся, почти физически разрывая этот невидимый зрительный контакт сквозь стену. — Чёрт… Тишина в доме осталась прежней — тяжелой, пыльной, вязкой. Но теперь она давила иначе. Раньше Гарри казалось, что он заперт в клетке со зверем. Теперь он начинал подозревать, что они оба — и есть эта клетка.