Бадьян и вишня

Гарри поднимался по лестнице, почти не замечая ступеней под ногами.  Десять минут. В его распоряжении было не так уж мало времени, но Гарри чувствовал себя марафонцем, которому разрешили передохнуть за пару футов до финиша.  Он зашел в спальню и на мгновение замер у порога, оглядываясь так, будто комната могла за это время измениться. После подошел к шкафу и рывком открыл тяжелые створки. Вздох вырвался сам собой — тяжелый, с примесью усталого отвращения. Он уже не раз заглядывал сюда и каждый раз ловил себя на одной и той же глупой надежде: вдруг среди этого безумия каким-то чудом появится обычный серый свитер. Или хотя бы нормальные, широкие джинсы.  Чудес в доме Снейпа не случалось. Гарри лениво перебрал вешалки. Перед глазами мелькали знакомые вещи «того» Поттера: глубокие вырезы, полупрозрачные ткани, облегающие фасоны. У входа в гей-клуб это выглядело бы как униформа. но для Гарри оставалось издевательством. Он вытянул черную футболку. На первый взгляд — самую обычную. Гарри развернул ее — и скривился. Слишком тонкая. Слишком тесная. Слишком вызывающая. Ткань местами нарочно «разорвана» — аккуратно, выверенно, чтобы цеплять взгляд. — Ну конечно, — пробормотал он. Он быстро стянул с себя футболку и натянул эту, почти сразу морщась от того, как ткань облепила плечи и спину. Он резко повел плечами, пытаясь стряхнуть это ощущение. Не помогло. Гарри схватил первую попавшуюся кофту и натянул сверху.  Слоев стало больше — ощущения те же. Следом — темные джинсы-клеш. Они сидели слишком низко и слишком плотно, будто специально подчеркивая каждое движение. Гарри застегнул ремень чуть резче, чем нужно, и посмотрел в зеркало. Из зеркала смотрел растрёпанный чужак с колючим взглядом. Тонкий трикотаж впивался в кожу, с пугающей точностью прорисовывая каждую линию тела. Гарри нахмурился и машинально потянул вниз край футболки, но это было бесполезно. Ткань тут же вернулась на место, снова обрисовывая тело слишком точно. В порыве досады Гарри провел рукой по волосам, пытаясь привычным жестом пригладить их. Пряди тут же растрепались обратно, будто отказываясь подчиняться. Несколько секунд он просто смотрел в глаза своему отражению, словно пытался понять, где именно произошла подмена. Когда его успели выпотрошит и набить этой чужой, лощеной пустотой?  Не он. И даже не тот Гарри, чье место он занял. Из зеркала на него смотрело что-то третье. Странный гибрид, собранный из чужих решений, навязанного вкуса и правил, на которые он не подписывался. Гарри медленно выпрямился. Плечи сами собой напряглись, будто он пытался занять больше места — вернуть себе хотя бы что-то. Не вышло. Одежда сидела слишком правильно. Как будто знала, как должна выглядеть лучше него. — Отлично, — тихо сказал Гарри. На этот раз без иронии — только сухая, горькая констатация факта. Он был упакован, запечатан и готов к выдаче. Он отвернулся от зеркала чуть резче, чем собирался, и, развернувшись, быстрым шагом вышел из комнаты. Снейп ждал у подножия лестницы. Он не двигался, застыв темным изваянием на фоне тусклых обоев прихожей, но Гарри кожей чувствовал исходящее от него нетерпение — вязкое, тяжелое, с примесью плохо скрытого раздражения. Снейп медленно поднял голову. Взгляд, холодный и точный, прошелся по нему медленно, без всякой спешки. Он задержался на слишком низком поясе джинсов, на тонкой ткани футболки, которая под кофтой всё равно угадывалась каждым предательским изгибом, и, наконец, остановился на лице. Гарри замер на последней ступеньке, кожей ощущая этот почти вивисекторский осмотр. Он ждал едкого замечания. Ждал очередного выпада про «маскарад» или «дурновкусие». Но Снейп лишь едва заметно сузил глаза, и в этой тишине Гарри внезапно почувствовал себя еще более обнаженным, чем если бы на нем не было этой злосчастной одежды. — Пять минут лишнего времени, Поттер, — произнес он тихим, лишенным интонаций голосом. — Полагаю, вы решили, что опоздание придаст происходящему хоть какую-то драматичность? Гарри вспыхнул.  — Ничего подобного. Я опоздал, потому что искал хоть что-то нормальное в шкафу. Уголок губ Снейпа едва заметно дернулся. — Поразительное запоздалое озарение, — протянул он. — Искать то, чего не существует, — весьма в вашем духе. Гарри стиснул зубы. — Ваш внешний вид, впрочем, — продолжил Снейп уже ровнее, — наименее интересная из ваших проблем. — Идем мы или нет? — резко бросил Гарри, стараясь не смотреть на него. — Идем, — Снейп коротко кивнул, в его глазах все еще дрожало издевательское удовлетворение. — Мы переместимся в «Дырявый котел». И я настоятельно советую вам, Поттер, держать язык за зубами. Будет крайне прискорбно, если вы решите дополнить свой… образ вашим обычным уровнем высказываний. Он шагнул к камину и взял с полки горсть летучего пороха. — Встаньте рядом, — приказал он. Гарри подчинился, перед этим накинув поверх плотное пальто и буквально застегиваясь на все пуговицы под пристальным, насмешливым взглядом Снейпа.  Как только он вошел в узкое пространство камина, мир вокруг него мгновенно сжался. Дистанция в два ярда здесь превратилась в считанные дюймы. Запах бадьяна нахлынул душной волной, забиваясь в нос, смешиваясь с ароматом старой пыли и горьких зелий.  Гарри невольно задел плечом руку Снейпа — плотную, тяжелую ткань его мантии — и тут же отпрянул, насколько позволяло тесное пространство. Снейп даже не шелохнулся, но Гарри почувствовал, как мышцы профессора на мгновение напряглись от этого случайного контакта. — Косая Аллея! — четко произнес он, бросая порох под ноги. Изумрудное пламя взметнулось вверх, и Тупик Прядильщика исчез в бешеном вихре сажи и света. Когда мир перестал вращаться, Гарри, пошатываясь, вывалился из камина. Его тут же накрыло волной звуков. Гул голосов, звон посуды, смех — всё это после глухой тишины дома Снейпа казалось невыносимо громким. Звуки не просто заполняли пространство — они давили, вдавливались в виски, сбивая дыхание. Но шум был ничем.  По сравнению с запахом. Он ударил в лицо — густой, приторный, липкий. Слишком плотный, чтобы быть просто воздухом — вязкая смесь: мускус, приторная сладость, влажная шерсть, что-то кислое, почти металлическое. Не отдельные запахи —масса, слитая в один живой котел. Она лезла в горло, оседая на языке и мешала дышать. Спазм тошноты скрутил живот.   Гарри резко прижал ладонь к губам, сгибаясь, и на секунду все снова поплыло — но уже не от перемещения.  От людей. От их близости. От их… присутствия. Такое уже было. Тогда, в Ночном рыцаре. В Гринготтсе. В лавке близнецов. Тот же удар — внезапный, бесконтрольный. Тогда он списал это на последствия связи, на переутомление, но сейчас, когда симптомы вернулись с новой силой, в груди шевельнулась холодная, липкая тревога.  Неужели теперь каждый выход из дома будет таким?  Неужели даты, отмеченные в календаре Снейпа, превращают мир в ядовитую свалку?  Гарри украдкой взглянул на профиль Снейпа. Он тоже ощущает это? Или просто умеет скрывать? Нет. Снейп выглядел так, словно они только что вышли в сад за свежими травами, а не в эпицентр зловонного безумия. Он небрежным, отточенным жестом стряхнул с плеча невидимую пылинку, поправил манжеты и окинул бар коротким, оценивающим взглядом. В его движениях не было ни тени брезгливости или удушья — только холодная, безупречная, контролируемая собранность. Гарри стиснул зубы.  Если бы он чувствовал хотя бы половину того, что сейчас чувствовал Гарри — не стоял бы так спокойно. Значит… Значит, дело в другом. — Поттер? Голос Снейпа прозвучал резко, почти болезненно.  Гарри поднял голову. Снейп внимательно смотрел на него, и Гарри почти понимал, что он видит перед собой. Бледность. Сбитое дыхание. То, как Гарри держится за пальто, будто это единственное, что удерживает его в равновесии.  — Вы решили потерять сознание в общественном месте? — тихо спросил он.  Голос был ровным, но в нем скользнуло холодное раздражение.  — Что на этот раз? Слишком много света? Должен предупредить, Поттер, это крайне неэффективный способ привлечь внимание. Гарри хотел ответить, что он задыхается, что всё вокруг воняет разложением и чем-то животным, но вовремя прикусил язык.  — Здесь… слишком душно, — выдавил он, стараясь не вдыхать слишком глубоко. Слова прозвучали жалко. Недостаточно правдоподобно.  Снейп прищурился. Еще секунда — внимательного, почти диагностического взгляда. Он явно не верил объяснению. Короткий шаг вперед — и пальцы сомкнулись на плече Гарри. Жестко, точно, без лишнего давления, но так, что игнорировать ее было невозможно. — В таком случае, — произнес Снейп еще тише, и в его голосе прорезались опасные, ледяные нотки, — советую вам научиться лгать более искусно. Сейчас же — не привлекайте лишнего внимания. Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Его жалкая попытка выкрутиться не просто провалилась — Снейп отсек её одним коротким взглядом, даже не дав ей оформиться во что-то внятное. Стало тошно от собственной неуклюжести. Пальцы на его плече на мгновение сжались сильнее. — Двигайтесь, — приказал Снейп уже без паузы, направляя его вперед. Гарри пошёл, глядя себе под ноги, стараясь дышать как можно реже и неглубоко. Они миновали заплеванный пятачок перед каминами и вышли в общий зал. Шепот за их спинами последовал за ними, как шлейф, но рука Снейпа на плече не давала Гарри замедлиться или обернуться. На заднем дворе «Дырявого котла» воздух был чуть свежее, но лишь самую малость. Кирпичная стена послушно разошлась, пропуская их в шумный поток Косой Аллеи. Гарри на мгновение зажмурился от ударившего в глаза света и новой волны запахов — здесь, на открытом пространстве, они казались менее плотными, но по-прежнему агрессивными. — Начнем с бакалеи, — сухо бросил Снейп.  Его рука наконец соскользнула с плеча Гарри, дистанция между ними тут же натянулась невидимой струной.  — И постарайтесь не отставать. Я не собираюсь выуживать вас из каждой витрины, которая покажется вам любопытной. Гарри лишь кивнул, не доверяя своему голосу. Он шел за Снейпом, глядя в его прямую черную спину.  Это было похоже на следование за ледоколом в замерзшем море — Снейп рассекал толпу одним своим присутствием. Люди инстинктивно расступались, чувствуя исходящую от него волну холода и неприступности, и Гарри пользовался этим «коридором», стараясь дышать через раз. Они зашли в продуктовую лавку.  Внутри было прохладно. Запахи здесь отличались — пряности, засушенные травы, холод каменного пола. Это немного привело Гарри в чувство. Он остановился у длинного стеллажа с крупами, делая вид, что внимательно изучает этикетки. На самом деле он просто пытался унять дрожь в коленях и не дать Снейпу заметить, как сильно он побледнел. — Поттер. Снейп возник за его правым плечом так тихо, что Гарри вздрогнул.  — Если вы планируете провести остаток дня, медитируя на мешок с чечевицей, я вас разочарую. Берите то, что вам необходимо. Гарри стиснул зубы. Его пальцы коснулись грубого холщового мешка.  — Я выбираю, — буркнул он, надеясь, что голос звучит достаточно ровно. На самом деле он почти ничего не видел. Перед глазами плавали темные пятна, а в ушах стоял гул. Но он не мог позволить Снейпу увидеть свою слабость. Не здесь. Не после того, как он буквально выгрыз право на этот выход.  Гарри схватил первый попавшийся пакет с мукой и банку консервированных томатов. Снейп проследил за его движением. — Поразительно. Из всего ассортимента вы безошибочно находите самое убогое, — ядовито произнес он.  Гарри опустил взгляд на свои покупки.  Пакет муки был из серой, подозрительно шершавой бумаги, на которой красовалась кривая печать какой-то сомнительной мельницы с окраин Ланкашира. Из надорванного уголка сыпалась белёсая пыль, а банка томатов была вмята с одного бока так сильно, словно по ней проехался «Ночной рыцарь». — Мне просто нравится эта мука, — соврал он, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота. — И если вам что-то не нравится, могли бы сами составить список. Снейп прищурился.  Он стоял слишком близко. Его взгляд скользнул по лицу Гарри, задержался на испарине на лбу, на побелевших пальцах, сжимающих банку. Секунда — и в этих черных глазах мелькнуло что-то холодное, расчетливое. Снейп лишь едва заметно скривил губы — так, словно сделал какой-то вывод, но решил пока оставить его при себе. — Заканчивайте, — бросил он. — У нас еще аптека. И если вы решите что-то выкинуть, Поттер, я просто наложу на вас заклятие левитации и буду тащить за собой как воздушный шарик. Уверен, вам понравится внимание публики. Гарри ничего не ответил.  Он просто пошел к прилавку, молясь только об одном: чтобы ноги не подвели его раньше, чем они закончат этот чертов поход за едой. Следующие двадцать минут превратились в странное, молчаливое состязание. Гарри методично обходил полки, выбирая продукты — овощи, хлеб, яйца, — стараясь не брать лишнего, но и не выглядеть так, будто он экономит на каждом кнате. Снейп следовал за ним бесшумной черной тенью.  Он не притрагивался к продуктам, не давал советов и не комментировал выбор Гарри, но его присутствие ощущалось тяжелым, давящим грузом. Их парочка неизбежно привлекала внимание. Случайные покупатели замирали с открытыми ртами, провожая взглядами знаменитого Мальчика-который-выжил в его странном наряде, и мрачного Мастера зелий, который вышагивал за ним с видом тюремного надзирателя.  Гарри слышал смешки, видел, как люди толкают друг друга локтями, указывая на них. Раздражение закипало внутри, колючее и горячее, но он упорно молчал, сжимая ручку корзины до белизны в пальцах. Когда они подошли к кассе, Гарри почувствовал, как кто-то за его спиной слишком близко подошел к нему, чтобы рассмотреть товар на полке. Чужой запах — тяжелый, сладковатый, как застоявшиеся духи — ударил в ноздри. Гарри невольно качнулся вперед, и почти уткнулся лбом в плечо Снейпа, который в этот момент с открытым отвращением разглядывая слипшиеся карамельные леденцы в пыльной банке.  Снейп мгновенно развернулся. — Поттер, — в его голосе прозвучало не только раздражение, но и настороженное недоумение. — Вы окончательно утратили чувство дистанции или это очередная демонстрация? — Просто… — Гарри зажмурился на секунду. — Здесь тесно. Снейп окинул взглядом полупустую лавку. Затем снова посмотрел на Гарри.  В его глазах мелькнуло насмешливое презрение. Он не отодвинулся, позволяя Гарри оставаться на этой опасно близкой дистанции, пока расплачивался с лавочником. — Ваша ложь становится все заметнее, Поттер, — тихо сказал он, не глядя на Гарри и забирая уменьшенные заклинанием пакеты.  Снейп дождался, пока Гарри, пошатываясь, наконец заставит себя отстраниться, и только тогда обернулся. Его взгляд буквально пригвоздил Гарри к месту, не давая вздохнуть. — Идемте. И постарайтесь не виснуть на мне на улице. Я не намерен подстраиваться под ваши внезапные слабости. Они вышли из бакалеи, и Косая Аллея снова встретила их суетой.  Гарри чувствовал себя так, словно его только что пропустили через стиральную машину: голова гудела, а цвета лавок казались слишком яркими, почти выкрученными на максимум. Снейп не сбавлял темпа. Его шаги были широкими и уверенными, и Гарри приходилось почти бежать, чтобы не допустить опасного натяжения их невидимой связи. — Аптека Малпеппера, — бросил Снейп через плечо, уже сворачивая к выцветшему зданию, из окон которого на улицу смотрели пыльные склянки с сомнительным содержимым. Внутри царил полумрак. Воздух был таким плотным от запахов, что его, казалось, можно было резать ножом.  Но для Гарри это было странным облегчением.  Здесь не было того липкого, «человеческого» марева. Вместо него на рецепторы обрушился хаос из формалина, сушеной печени дракона, гниющих корней и едкого спирта. Это было неприятно, но это было… понятно.  Гарри прислонился плечом к прохладному стеллажу, чувствуя, как постепенно выравнивается дыхание. Снейп, чеканя шаги, подошел к прилавку, ведя тихую, быструю беседу с аптекарем. Голоса слились в неразборчивый гул, который лишь усиливал пульсацию в висках. Гарри позволил себе на секунду закрыть глаза.  Пот на лбу остывал, превращаясь в холодную липкую корку, а тяжелый, маслянистый запах трав и сушеных внутренностей, казалось, проникал под самую кожу. На мгновение мир вокруг перестал существовать, оставив лишь ватную тишину и темноту перед веками. — Выглядите паршиво, Поттер. Гарри вздрогнул и открыл глаза, едва не потеряв равновесие. Он даже не услышал, как Снейп закончил. Он стоял совсем рядом, удерживая в руках несколько упакованных свертков.  — Я просто устал, — Гарри выпрямился, стараясь придать лицу безразличие. — Мы закончили? — Почти. У меня есть дело в одной лавке. В Лютном. Последнее слово он произнес с легкой, почти демонстративной паузой. И в ту же секунду его взгляд снова скользнул по Гарри — слишком внимательно для случайности. — Хотя… — Снейп едва заметно наклонил голову, — в вашем нынешнем состоянии вы вряд ли представляете интерес даже для местных отбросов. Слова повисли в воздухе. — Или как раз наоборот. Гарри сжал челюсть. — Переживаете за мою рыночную стоимость, Снейп? — тихо огрызнулся Гарри. — Или боитесь, что я испорчу вам репутацию своим видом? Если вам так противно на меня смотреть — просто не смотрите. Я справлюсь без ваших комментариев. Снейп замер. Его ноздри едва заметно дрогнули. Он сделал шаг вперед — глубже, чем обычно позволял себе.  Слишком близко. — Неужели? — тихо произнес он. — Тогда, возможно, вы объясните столь явное противоречие между вашим «безразличием» и цветом вашего лица? Если вы замышляете глупость, Поттер — оставьте её для Хогвартса. В Лютном подобные представления привлекают внимание, которого я не намерен терпеть. Гарри затаил дыхание.  В этот момент Снейп был так близко, что его запах — сухой, лекарственный, с едва уловимой ноткой бадьяна — стал единственным, что существовало в мире.  И Гарри, к своему ужасу, почувствовал, как этот аромат вытесняет все остальные. Не просто заглушает. Подавляет.  Вбиваясь в виски глухим, тяжелым звоном.  Сокрушительно. Противоестественно. Неправильно. Снейп резко отстранился. Как будто сам оборвал контакт. Его взгляд на мгновение стал жестче, а в глубине зрачков мелькнуло странное, почти злое осознание. — Любопытно, — тихо произнес он.  В этом «любопытно» слышались очень опасные нотки. — Идемте. Он развернулся к выходу, не дожидаясь ответа. Гарри выдохнул, чувствуя, как в груди бешено билось сердце.  Он поплелся следом, понимая, что каждая минута на улице забирает силы, которых у него почти не осталось. Они вышли из аптеки, и солнце Лютного переулка — если его можно было так назвать — встретило их серостью и промозглостью. Небо здесь казалось затянутым вечным слоем копоти, а свет не добирался до грязной мостовой. Запах здесь изменился.  Исчезла приторная сладость толпы, но на её место пришло нечто худшее: гниль, застоявшаяся вода в сточных канавах и едкая нота, напоминающая жженую кость. Гарри почувствовал, как желудок снова сжимается. Если в Косой Аллее запахи были громкими, то здесь — ядовитыми. Снейп шел впереди, и теперь он не просто не сбавлял темп — он словно намеренно держал дистанцию, принуждая Гарри следовать вплотную. Его черная мантия разрезала пространство, отсекая Гарри от теней, шевелящихся в подворотнях. Они подошли к лавке, которая выглядела так, будто вот-вот развалится под тяжестью собственного возраста.  Вывеска «Книги и свитки Карактака» скрипела на ветру, и в этом звуке Гарри почудилось предсмертное хрипение. — Заходите, — коротко приказал Снейп, открывая дверь и пропуская Гарри вперед. Внутри было тихо. Полки уходили вверх, теряясь в темноте потолка, а воздух пах старой бумагой, кожей и сургучом.  Это был «безопасный» запах, и Гарри невольно сделал глубокий вдох, чувствуя, как дикое биение сердца в груди наконец начинает замедляться. — Мистер Бэрк? — голос Снейпа прозвучал в тишине неожиданно громко. Из глубины стеллажей показался сгорбленный старик.  — Чем обязан? — проскрежетал он, ссмотря на Снейпа, затем перевел взгляд на Гарри — и задержал его чуть дольше, чем следовало. — Редкий экземпляр. Свежий. Выглядит слегка… растерянным, но такие сейчас в цене. Решили выставить на торги, мистер? Я могу предложить за него достойную сумму прямо сейчас. По спине Гарри пробежал холод. Он невольно сделать шаг назад. Снейп даже не обернулся, голос стал на несколько градусов холоднее. — Меня интересуют конкретные вещи, Бэрк. Оставьте свое предложение при себе, — отрезал он. — Меня интересуют записи о случаях темпорального смещения. И методах инвазивной коррекции памяти. Особенно — с побочными сенсорными эффектами. Гарри замер. Темпорального… чего? Инвазивной коррекции?.. Слова цеплялись одно за другое, но не складывались в цельную картину. Только отдельные обрывки — «память», «смещения» — неприятно резонировали где-то внутри. Он нахмурился, пытаясь ухватить мысль, но она ускользала. Это… вообще о чём? Он хотел спросить, но Снейп не смотрел на него. Бэрк кивнул на небольшую дверь за прилавком, оббитую облезлой кожей.  — Пройдемте, мистер. Такие вещи не выставляют на свет. А ваш… спутник, — его мутный взгляд снова скользнул по Гарри, — вполне может подождать. Или ознакомиться с отделом редких ядов. В определенных обстоятельствах это бывает крайне полезно. Снейп бросил на Гарри короткий, предупреждающий взгляд.  — Ничего не трогать. Ни с кем не разговаривать. Если вы решите что-либо выкинуть, Поттер, — знайте, что я узнаю. И вам это не понравится. Он скрылся за дверью вслед за стариком, и Гарри остался один. Тишина лавки тут же сомкнулась над ним, тяжелая и пыльная.  Он медленно побрел вдоль стеллажей. Книги выглядели странно: переплеты из чешуйчатой кожи, обложки, окованные почерневшим серебром, свитки, от которых исходило едва заметное сизое марево. Он не решался прикоснуться ни к чему, но названия на корешках притягивали взгляд.  «Оккультные практики». «Наитемнейшие века». Колокольчик над дверью звякнул — резко, надтреснуто. Холодный сквозняк ворвался внутрь, а вместе с ним — новый запах. Не такой удушливый, как у толпы, но острый, пронзительный, напоминающий дорогой одеколон и холодную сталь. — Поверить не могу, — раздался знакомый, тягучий голос. — Поттер и в лавке Бэрка. Гарри замер, чувствуя, как внутри всё сжимается.  У входа стоял Драко Малфой — безупречный, как всегда. Дорогая мантия из тончайшей шерсти, идеально уложенные волосы, лицо — маска холодного превосходства. В его взгляде, направленном на Гарри, читалось нескрываемое, ленивое превосходство. — Дай угадаю. Ищешь новый способ избавиться от Снейпа? Малфой криво усмехнулся, делая шаг вглубь лавки. — Хотя, — добавил он почти лениво, — сомневаюсь, что ты найдёшь яд, который Снейп не распознает. Он остановился в паре шагов, разглядывая Гарри так, будто перед ним был занятный, но не особо ценный экспонат. — С другой стороны… — он чуть наклонил голову, — ты всегда умел удивлять. Гарри молчал, стараясь выровнять дыхание.  Ему казалось, что присутствие Малфоя занимает всё пространство лавки, вытесняя остатки воздуха. — Молчишь? — он склонил голову набок. — Я тебя смущаю или ты просто забыл, как отвечать? В глазах блеснуло издевательское торжество. Малфой явно наслаждался каждой секундой этого одностороннего диалога. — В Министерстве, кстати, до сих пор припоминают твою… авантюру, — он едва заметно усмехнулся. — Ту самую, с «новым магическим кварталом». Он сделал вид, что подбирает слово, хотя оно явно было заготовлено заранее. — Поучительная история. Поговаривают, из неё собираются сделать методическое пособие о том, как не стоит вести дела. Он лениво оглядел Гарри, задерживаясь на поношенном пальто. — Смелое решение — вложить всё золото в предприятие, которое прогорело быстрее, чем твоя былая слава. Гарри стиснул кулаки, пряча их в широких рукавах пальто.  — Тебя это не касается, Малфой. — Касается? О, ни в коем случае, — Малфой усмехнулся и сделал еще шаг, намеренно вторгаясь в личное пространство. Запах стали стал невыносимо острым, почти болезненным. — Просто последние месяцы наприемах стало ужасно скучно. Без твоих жалких попыток выглядеть достойно вечера теряют всякий шарм. Ты был таким… забавным в своем отчаянии. Он наклонился чуть ближе, и Гарри почувствовал, как воздух вокруг него окончательно заканчивается. — Знаешь, Паркинсон даже скучает по твоим вспышкам гнева, — тихо добавил Малфой. Его пальцы почти коснулись лацкана пальто Гарри — лениво, будто между делом. — Признаться, я тоже.  Дыхание коснулось щеки. — Ты был куда интереснее, когда в тебе оставалось хоть немного огня. А сейчас… — взгляд скользнул вниз, —ты выглядишь как брошенная вещь, которая ждет, когда ее подберет кто-то более милосердный, чем Снейп. Гарри передернуло.  — Уйди с дороги, — процедил он, чувствуя, как к горлу подкатывает уже знакомая тошнота, смешанная с яростью. — Брось, Поттер, — мягко сказал Малфой— Не делай вид, что тебя это смущает.  Его губы почти коснулись уха. — Раньше ты был куда… сговорчивее. Или Снейп наконец научил тебя знать своё место? Он потянулся к лицу Гарри, словно собираясь убрать прядь волос с его лба, и в этот момент Гарри почувствовал, как внутри что-то опасно натянулось — и с оглушительным звоном лопнуло. На него хлынуло что-то невидимое — властное, давящее и сокрушительное. Это не было заклинанием — Гарри не видел палочки, чтобы Малфой использовал ее — но воздействие было в разы сильнее любого Империо. Запах — сталь, холод, дорогой парфюм — вдруг стал живым. Мир перед глазами подернулся багровой дымкой. — Не трогай меня… — выдохнул Гарри.  Голос сорвался на хрип, превратившись в жалкую мольбу, хотя он хотел, чтобы это прозвучало как приказ. Каждое слово давалось с трудом, будто его горло засыпали раскаленным песком. Он рванулся вперед, пытаясь оттолкнуть Малфоя, но движения были слишком вязкими, будто он пытался двигаться под водой. Вместо удара получилось лишь слабое, судорожное движение. Гарри почувствовал, как сознание начинает предательски ускользать. — Поттер?.. — голос Малфоя прозвучал глухо, словно сквозь воду. Гарри почти не видел его лица. Оно расплывалось. Двоилось. Он вцепился в плечо Малфоя, пытаясь удержаться на ногах. — Что... — выдохнул Малфой, и в его голосе впервые мелькнуло настоящее недоумение. Гарри почувствовал, как уходит опора.  Как пол медленно поднимается навстречу.  Тело перестало слушаться.  Он осел вниз, теряя сознание еще до того, как голова коснулась досок.

***

Сознание возвращалось рывками. Сначала — звук.  Глухой, раздражающий. Чей-то голос, сдержанный, но настойчивый. Слова не складывались в смысл, только царапали слух, как сухой пергамент. Потом — запах.  Острый. Чистый. Слишком правильный. Он не успокаивал, а скорее раздражал своей искусственностью. Гарри дернулся, пытаясь от него отстраниться, и только тогда понял, что лежит. Под спиной было что-то мягкое, ворсистое.  Не пол лавки Бэрка. Он резко вдохнул — и тут же закашлялся. В груди было тяжело, будто легкие забыли, как дышать. — Осторожнее, — раздался незнакомый голос прямо над ним. — Не так резко. Гарри распахнул глаза.  Над ним склонился мужчина в мантии Мунго — изумрудно-желтой, слишком яркой для полутемной комнаты.  Лицо сухое, незнакомое. Взгляд — цепкий, холодно-профессиональный. Пальцы — уверенные и бесстрастные —сжимали его запястье. — Реакция есть, — спокойно произнес он, не глядя на Гарри. — Сознание ясное. Зрачки всё еще расширены, но фотореакция в норме. Гарри попытался приподняться, но тело отозвалось свинцовой слабостью. Он едва смог оторвать голову от подушки. — Лежите, — коротко бросил целитель, ладонью надавив ему на плечо. — Если не хотите снова потерять сознание. Гарри стиснул зубы, но опустился обратно. И только сейчас, когда зрение окончательно сфокусировалось, осознал, что лежит на софе в гостиной дома Снейпа.  В тени, у самого камина, стоял сам Снейп. Он застыл, скрестив руки на груди, вытянутый и неподвижный, как статуя из черного камня. Его лицо не выражало ничего хорошего. Гарри сглотнул, чувствуя, как в горле застрял сухой ком.  — Что… произошло? Целитель бросил быстрый взгляд через плечо — на Снейпа.  В этой короткой паузе мелькнуло что-то вроде сомнения. — Это я как раз пытаюсь выяснить, — сухо ответил он, снова поворачиваясь к Гарри. — Вас доставили сюда в крайне нестабильном состоянии. Потеря сознания, затрудненное дыхание, выраженная реакция на внешние раздражители. Скажите, мистер Снейп-Поттер, вы принимали какие-либо зелья в последнее время? — …Нет, — хрипло ответил Гарри. — Контакт с магическими существами? Проклятия? — Нет. Целитель чуть нахмурился. — Любопытно. Физически вы почти здоровы. За исключением крайнего истощения.  Сзади послышалось шуршание мантии.  Снейп сделал шаг вперед, выходя из тени. Огонь камина на мгновение высветил его лицо — бледное, жесткое, с таким уровнем сдержанного раздражения, что воздух будто стал холоднее. — Любопытно — не то слово, — холодно произнес он. Его взгляд впился в Гарри. — Возможно, вы сочтете уместным объяснить, мистер Поттер, каким образом обычное посещение лавки оборачивается… подобным. Или мне следует предположить, что это очередное совпадение?  Гарри отвел взгляд. В груди снова поднялось то самое давление. Слабое — но узнаваемое. Как от Малфоя. В воздухе отчетливее проступил запах бадьяна. — Я не…  — Разумеется, — перебил Снейп. — Вы «не».  Тишина стала плотной. Целитель кашлянул, явно чувствуя напряжение.  — Я бы предпочел закончить осмотр, — сухо сказал он. — Если вы не возражаете, коллега. Необходимо исключить редкие формы магической аллергии. Или более специфические реакции. Снейп не ответил, и не отступил ни на дюйм. Он стоял за спиной целителя, как тень — неподвижная и давящая.  Гарри чувствовал его взгляд. Тот самый.  Когда Снейп почти понял, что Гарри что-то скрывает, но еще не может этого доказать.  Целитель сделал едва заметное движение палочкой. Над телом Гарри вспыхнула мягкая, полупрозрачная дуга света — сначала золотистая, затем с лёгким зеленоватым оттенком. Она медленно прошла от головы к груди, задержалась, дрогнула, будто наткнулась на что-то. — Не двигайтесь, — спокойно сказал он. Гарри и не собирался. Ощущение было странным — будто по коже скользит что-то прохладное и слишком внимательное. Целитель нахмурился. Ещё одно заклинание — и на этот раз тонкие нити света на мгновение впились в запястья, в виски, в основание горла. Гарри резко вдохнул — на секунду стало трудно дышать. Снейп не вмешивался, но его взгляд Гарри чувствовал почти физически — как давление между лопатками. — Сердечный ритм нестабилен, — пробормотал целитель. — Но не критично. Следов проклятий нет… интоксикации тоже. Он сделал паузу, будто что-то сверяя в уме. — Вы сказали, что не принимали зелья? — Да. — И не контактировали ни с чем необычным? — Нет. Тон целителя стал чуть острее, он выпрямился, убирая палочку. — Тогда, мистер Снейп-Поттер, опишите момент перед потерей сознания. Гарри нахмурился. Картина произошедшего всплыла быстро: лицо Малфоя, его пальцы на запястьях. И то ощущение — холодное, липкое, как туман, который нельзя стряхнуть.  Гарри с усилием сглотнул. — Все было нормально… сначала. Но потом, когда мы переместились в «Дырявый котел»… стало трудно дышать.  Он поморщился, будто снова это чувствовал. — Как будто воздух наполнился… запахами. Они давили. Сначала терпимо. Но когда появился Малфой, стало невыносимо.  Пальцы непроизвольно сжались. — Воздух как будто… — Гарри нахмурился, подбирая слова, — стал другим. Целитель чуть наклонил голову. — Другим — в каком смысле? Гарри раздраженно выдохнул. Его бесило, что он не может объяснить очевидное. — Я не знаю, как это объяснить! Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть остатки этого ощущения. — Запах, — слово повисло в воздухе. — Он был слишком сильным. Не просто неприятным, понимаете? Он… —Гарри запнулся, нахмурился, — как будто давил. Изнутри. Целитель чуть подался вперед. — Давил?  — Да! — резко сказал Гарри. — Я просто… не мог нормально думать. Он отвёл взгляд. — Все путалось. И тело…  Он осекся. Замолчал. В комнате стало так тихо, что слышно было только шипение дров в камине. — Уточните, — мягко сказал целитель. Гарри стиснул зубы. Говорить это при Снейпе было в разы хуже, чем снова это пережить. — Слабость. Головокружение. И… Он замолчал. Сглотнул. — И? Гарри закрыл глаза на секунду. — Хотелось… подчиниться. Слова прозвучали тише, чем он хотел. Как признание. Как поражение. Тишина стала плотной. Целитель медленно выпрямился, бросая короткий, многозначительный взгляд на Снейпа. — Это произошло впервые? Гарри покачал головой. — Нет. Раньше тоже, — голос стал глуше. — Несколько раз. В Гринготтсе. В лавке близнецов. В «Дырявом котле»... Там тоже были запахи. Разные.  Он сжал пальцы сильнее. — У Малфоя — сталь, у толстяка с бакалеи — гнилые цветы. Он замолчал, нахмурился, будто пытаясь ухватить ускользающую мысль. — Они... — Гарри медленно выдохнул, — как будто диктуют, что мне чувствовать. От одного тошнит, а от другого...  Он осекся, бросив короткий взгляд на Снейпа. Тот едва заметно склонил голову, его глаза опасно сузились. Гарри тут же отвернулся, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Пожалуй, — сказал медленно целитель, — нам потребуется ещё одна проверка. Затем, почти буднично добавил: — Мистер Снейп, мне потребуется ваше содействие. Снейп не шелохнулся. Он продолжал смотреть на Гарри так, словно видел его впервые — или как раз наоборот, словно все детали наконец сложились в одну крайне неприятную картину. — Конкретнее, — холодно сказал он. — Ослабьте контроль, — спокойно ответил целитель. — Ненадолго. Гарри нахмурился, переводя взгляд с одного на другого. — О чём вы? Какой контроль? Никто ему не ответил. Снейп не шелохнулся. На мгновение его лицо стало совершенно неподвижным — слишком спокойным, почти чужим. Будто он взвешивал что-то, что Гарри не мог ни увидеть, ни понять. Тишина затянулась. Затем Снейп едва заметно выдохнул — и только после этого сдвинулся с места. Медленно, без спешки, он подошёл ближе — на шаг, потом ещё. Слишком близко. Гарри напрягся, не понимая, что происходит. — Что вы делаете?  Снейп не ответил. Его взгляд стал другим. Собранным. Жестким. И в следующую секунду — воздух изменился. Сначала едва заметно, потом резко, сокрушительно. Как будто что-то невидимое сжалось вокруг. Гарри дернулся, вдох застрял в горле. Запах. Сухой, пряный — бадьян, горькие травы, что-то тёмное, глубокое, как грозовое небо. Он ударил сильнее, чем раньше. Сильнее, чем у Малфоя. Голова закружилась. — Хватит… — выдохнул Гарри, но голос сорвался. Давление нарастало. Будто его собственная кровь закипала, откликаясь на это присутствие. Пальцы судорожно сжали ткань дивана. Тело предательски выгнулось — то ли пытаясь отстраниться, то ли приблизиться. — Достаточно, — резко сказал целитель. Давление исчезло так же внезапно, как появилось. Гарри резко вдохнул, закашлялся, хватая воздух, как после долгого погружения. Мир медленно возвращался, но ощущение… осталось. Тонкой, липкой пленкой под кожей. Целитель смотрел на него слишком внимательно. — Интересно… — тихо произнёс он. — Гиперчувствительность к доминантному воздействию… при полном отсутствии собственной защиты.  Он сделал паузу, явно прокручивая варианты. — Редкий случай. Взгляд — на Снейпа: — Обычно такие симптомы частично проявляются у беременных омег в период второго триместра, когда их гормональный фон перестраивается. Но это мы исключаем. Иногда подобное наблюдается у детей до периода созревания… Но во взрослом возрасте… с такой реакцией… — Это объясняет реакцию, — тихо сказал Снейп.  — Согласен, — кивнул целитель, делая пометку в своем блокноте. — При таком уровне восприятия удивительно, что он вообще держался на ногах в общественном месте так долго. — О чём вы вообще говорите? Гарри резко сел, игнорируя протест тела. Комната качнулась, перед глазами поплыли серые пятна, но он упрямо вцепился в край дивана. — Какая, к чёрту, беременность? — голос сорвался на хрип. — Вы в своём уме? Я мужчина. Вы… вы же целитель, вы должны понимать такие вещи! Ни Снейп, ни целитель не ответили. Гарри переводил взгляд с одного на другого и вдруг отчетливо почувствовал себя так, словно его заперли в клетке с безумцами. — Нет, — он резко мотнул головой. — Нет. Стоп. Объясните нормально. Сейчас. Целитель коротко взглянул на Снейпа. — Полагаю, — произнес он сдержанно, — я чего-то не понимаю? Снейп не ответил, он лишь чуть склонил голову, словно взвешивая, стоит ли вообще утруждать себя объяснениями. Взгляд скользнул по Гарри — быстрый, холодный, оценивающий — и на мгновение задержался, как будто подтверждая не самую приятную мысль. Тишина затянулась. — …Разумеется, — наконец произнёс он, и в голосе прозвучало едва заметное раздражение, будто сама необходимость говорить была ему в тягость. Он сделал короткую паузу, как будто подбирая формулировку, которая будет одновременно точной и максимально неприятной. — С мистером Поттером недавно произошёл… инцидент, — он выделил последнее слово так, словно оно было ему отвратительно. — В результате которого его память оказалась избирательно повреждена. Еще одна пауза — уже осознанная, почти демонстративная. — Он помнит достаточно, чтобы функционировать, но, по-видимому, утратил всё, что касается… его собственной природы. Снейп на мгновение замолчал, и в этом молчании было больше смысла, чем в самих словах. — И, что особенно показательно, — добавил он тише, — именно те аспекты, которые накладывают на него обязательства. Гарри сжал пальцы сильнее, но ничего не сказал. Целитель перевёл на него внимательный взгляд. — Мистер Снейп-Поттер… что вы помните о своей сущности? Гарри почувствовал, как в висках начинает стучать. — О моей… чем?  — О вашей вторичной природе, — мягко уточнил целитель. Гарри коротко усмехнулся, но в этом звуке не было ни капли веселья. — У меня нет никакой «вторичной природы». Я человек. Волшебник. У меня есть имя, есть палочка, и я умею колдовать. Всё. Целитель на секунду задержал взгляд на Снейпе. Тот лишь едва заметно сжал челюсть. — Понятно, — тихо сказал он. Гарри это «понятно» не понравилось. Совсем. Это было то самое «понятно», которое говорят душевнобольным, чтобы не провоцировать припадок. — Нет, не понятно! — резко выкрикнул он. — Вы сейчас объясните, что происходит, потому что я ни черта не понимаю! Целитель выдохнул, но голос его остался ровным. — В нашем обществе существует дополнительная система физиологии. Она влияет на поведение, реакции тела и на то, как люди взаимодействуют друг с другом. Это не вопрос убеждений или воспитания. Он сделал короткую паузу, давая словам осесть. — Люди делятся не только на волшебников и магглов, существует разделение на три типа: альф, бет и омег. Гарри уставился на него, чувствуя, как реальность начинает трещать по швам. — Вы сейчас серьёзно? — Более чем. Это не теория, мистер Снейп-Поттер. Это то, что вы только что испытали. Гарри моргнул. Один раз. Второй. — Это… шутка? — он нервно усмехнулся. — Какая-то идиотская проверка? Очень смешно. Никто не улыбнулся. — Подождите, — голос стал напряженнее. — Вы хотите сказать, что это… как у животных? Стаи, доминирование… и все такое? — Это биология, мистер Снейп-Поттер, — спокойно ответил целитель. — Просто более сложная. Со временем воспоминания об этом вернутся, и вы поймете, что большинство ваших действий продиктованы инстинктами и… — Ничего ко мне не вернется!  Слова прозвучали резче, чем он хотел. Он резко повернулся к Снейпу.  — Вы знали, — не вопрос, факт. — Все это время вы знали… и молчали? — Это не моя обязанность — компенсировать пробелы вашего мозга, — холодно ответил Снейп. — Пробелы? —  он резко выпрямился. —  Вы сейчас серьезно?  Гарри вскочил на ноги, диван под ним скрипнул. Его трясло. — Это издевательство. Вы издеваетесь надо мной вдвоем, — он ткнул пальцем в сторону целителя, а потом перевел его на Снейпа. — Решили, что если я ничего не помню, то можно внушить мне любую дичь? Про «вторичную природу»? Про то, что я... что я какое-то животное? Что дальше? Вы скажете, что я должен носить ошейник и ходить на поводке? — Сядьте, Поттер, — ледяным тоном приказал Снейп. Его глаза превратились в две узкие щели. — Я не обязан разжевывать вам основы мироустройства. Тем более если вы сами с готовностью от них отказались. — Я ни от чего не отказывался! — выкрикнул Гарри, игнорируя приказ. — У меня в голове нет этого слова! В моем мире люди — это просто люди! Никто не пахнет «сталью» или чем-либо еще так, чтобы от этого ноги подкашивались! — Успокойтесь, мистер Снейп-Поттер, — целитель попытался сделать шаг к нему, но Гарри отшатнулся, едва не повалив торшер. — Все это имеет четкое научное обоснование. Альфы обладают выраженным доминантным воздействием. В том числе через феромоны. Омеги — от природы восприимчивы к нему. Это вопрос выживания вида, а не морали. Он поднял взгляд на Гарри. Его голос звучал буднично, как на лекции по гербологии. — Ваша реакция на мистера Малфоя была чрезмерной, верно, — продолжил он. — Но ваша реакция на мистера Снейпа лишь подтверждает, что ваш организм полностью открыт для постороннего влияния. Гарри поднял голову. В глазах стоял невысказанный ужас. — Вы сейчас хотите сказать, — его голос дрогнул, — что я… омега? — Именно это я и пытаюсь сказать, — целитель кивнул, и в его голосе впервые прорезалось некое подобие мягкости.  — Нет… — Гарри покачал головой, но уже не так резко. — Нет, это… это невозможно. — В этом нет ничего необычного, — так же спокойно продолжил целитель. — И уж тем более — ничего неправильного. Гарри коротко, резко выдохнул. — Вы серьёзно сейчас пытаетесь меня успокоить? Целитель на мгновение запнулся. Бросил быстрый взгляд на Снейпа — будто ожидая поддержки, но тот оставался неподвижен и молчал. — Я… понимаю, что это звучит резко, — он прочистил горло и выпрямился, возвращая себе профессиональную собранность. — Но это подтверждается объективно. Он сделал короткую паузу. — Более того… ваш биологический аттрактант это подтверждает. Гарри резко вскинул голову. — Мой — что? — Специфический набор летучих соединений, которые вырабатывает ваш организм, — пояснил целитель. —Даже несмотря на сбой, ваш статус остается неизменным. Гарри замер. Слово «сбой» неприятно кольнуло. — Да. Судя по всему, потеря памяти повлияла на внешнее восприятие. В норме вы воспринимали окружающее на уровне инстинктов. Не задумываясь. Как дышать.  Гарри машинально провёл ладонью по лицу. Что-то в этом… пугало своей логикой. — А сейчас, — продолжил целитель, — из-за потери памяти у вас отсутствует привычная система фильтрации. Вы ощущаете всё… напрямую. Он чуть прищурился, подбирая формулировку. — Представьте, что вы очнулись в теле гончей. Ваши рецепторы внезапно стали работать в десятки раз мощнее. Раньше ваш мозг обрабатывал эти сигналы автоматически, на чистых инстинктах, отсеивая лишнее. Но из-за травмы и потери памяти эта «фильтрация» вышла из строя. Сейчас вы буквально не умеете пользоваться собственным носом, и мир обрушивается на вас всей своей тяжестью. — Отлично. Значит, я теперь… сломанный? — Скорее, перегруженный, — спокойно поправил целитель. — Это временное состояние. Он убрал палочку и достал небольшой флакон с тёмным стеклом и протянул его Гарри. — Вам нужно стабилизировать восприятие. И снизить реакцию на внешние стимулы. Гарри не сразу протянул руку. — Это что? — Успокаивающий бальзам. Снимает избыточную чувствительность и частично притупляет реакцию на чужие аттрактанты — те самые феромоны, которые сейчас воспринимаются вами чрезмерно интенсивно. Гарри помедлил, затем все же взял флакон. Жидкость на вкус напоминала холодную мяту с привкусом мела, но почти сразу по телу разлилось приятное онемение. — Я пришлю вам совой несколько брошюр, — добавил целитель, поднимаясь. — Там всё изложено максимально доступно: от основ гигиены до управления эмоциональными всплесками. Вам нужно заново познакомиться с самим собой. Заново. Слово неприятно кольнуло. Целитель повернулся к Снейпу, который всё это время стоял неподвижно, не вмешиваясь в разговор. — Профессор, мне нужно обсудить с вами детали. Снейп коротко кивнул, будто этого и ждал.  — Разумеется. Целитель снова посмотрел на Гарри — уже мягче, но все еще с этой профессиональной отстраненностью, от которой хотелось спрятаться. — Постарайтесь не перегружать себя ближайшее время. Избегайте людных мест и… интенсивных контактов.  И уже тише: — И не игнорируйте симптомы. Гарри ничего не ответил. Да и что тут можно было сказать? Снейп и целитель отошли в сторону. Их голоса стали тише, неразборчивыми. Через несколько секунд они вышли в кухню. Перед тем как исчезнуть за дверью, Снейп бросил на Гарри один-единственный взгляд — быстрый, колючий, в котором смешались раздражение и какая-то странная, доселе не виденная Гарри задумчивость. Гарри остался один. Он сидел на софе, все еще сжимая в руке пустой флакон, и смотрел в одну точку. «Омега». Слово пульсировало в голове в такт биению сердца.  Он был национальным героем, он победил Волдеморта, он прошел через войну… а теперь выяснялось, что биологически он — существо, о собственной природе которого он не знал ровным счетом ничего.  В его мире, в его настоящей жизни, «омега» была просто буквой греческого алфавита. Здесь же — клеймом, определяющим, как ему дышать, как ходить по улицам и почему его выворачивает от присутствия других людей. Гарри невольно принюхался.  Раньше он бы и не заметил, но теперь, даже сквозь действие бальзама, он улавливал в воздухе гостиной тончайшие нити ароматов. Горькая полынь, вишневая косточка, холод камина... и этот вездесущий, доминирующий запах бадьяна.  Теперь он понимал: это не просто запахи дома. Это был сигнал. Сообщение, которое его тело считывало без его ведома. Аттрактант.  Его передёрнуло от самого слова. Из кухни донесся приглушенный звон посуды — видимо, Снейп решил предложить целителю чай. Или, что вероятнее, они обсуждали его «случай» за закрытыми дверями.  Гарри представил, как они сейчас склонились над столом, разбирая его физиологию, как будто он был не человеком, а каким-то мутировавшим бубонтюбером, из которого нужно во что бы то ни стало выдавить гной. Его охватило резкое, почти болезненное желание вскочить, схватить куртку и броситься вон из этого дома. Просто бежать — пока этот новый мир не поглотил его окончательно. Но ноги были ватными, а бальзам действовал слишком эффективно, удерживая его в состоянии сонного оцепенения. Гарри откинулся на спинку софы и закрыл глаза.  В памяти всплыл взгляд Снейпа перед уходом. Эта странная задумчивость... В ней не было торжества. Скорее, Снейп выглядел так, будто в его идеально выверенное зелье случайно попал посторонний ингридиент, вызвавший непредсказуемую реакцию. И теперь ему приходилось разбираться с последствиями, вместо того чтобы просто вылить это варево в сточную канаву. — Ненавижу, — прошептал Гарри в пустую комнату. Он не знал, кого именно он ненавидит: Снейпа, целителя, этот безумный мир или самого себя — за то, что его тело так предательски реагирует на то, чего он даже не понимает.