Боль Эйвы

— Что ты творишь, Нетейам?! — прорычал отец, с силой заталкивая старшего сына в их маури, грубо разворачивая лицом к себе. — Кто позволил тебе влезать в разговор старших, ещё и не обсудив со мной?! — Потому что это касается и меня, отец. - Нетейам впервые осознанно пошёл против отца, впервые ослушался прямого приказа. Голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь и непоколебимость. Золотые глаза горели праведным гневом. — Решалась моя судьба. Судьба семьи. И это решение должен был принять только я один. Ты бы не смог принять такое решение, признай это. Так будет лучше для всех нас. Только здесь у нас есть шанс, что нас не найдут, шанс уберечь моих брата и сестёр от опасности. Я сделал это ради семьи и сделал бы ещё десятки раз, если бы понадобилось. — Но не такой ценой, сын, — Джейк посмотрел на сына. Это больше не тот маленький мальчишка, которым он был несколько лет назад. Его ребёнок вырос, и теперь перед ним стоит взрослый и невероятно сильный на'ви. — Я нашёл бы другое решение, мы бы даже уехали, если бы была необходимость. Я не хочу, чтобы мой старший сын добровольно шёл в плен, жертвуя собой. Ты ещё молод, пройдёт время, и ты встретишь того, кто будет тебе по-настоящему дорог, того, кого ты полюбишь и захочешь связать с ней или с ним свою жизнь добровольно. Если ты сейчас пойдёшь на это, то можешь сильно пожалеть о том, что сделал. Я не хочу для тебя такой судьбы, пойми. - Большая пятипалая ладонь отца нежно коснулась щеки Нетейама. — А может, я хочу этого? Может, я хочу быть с ним? — парень выдохнул, чуть прикрыв глаза. — Сынок... — Джейк хотел сказать ещё что-то, но Нетейам его перебил. – Решение уже принято, отец. Изменить его будет означать нарушение обещания. Пути назад уже нет, — голос был непоколебим, но в душе бушевала буря. Бешеный коктейль из страха, сомнений и желания сдаться прятался под маской спокойствия и решимости. Эту маску Нетейам носил безупречно столько, сколько себя помнил. — Хорошо, — Джейк убрал руку с лица сына, тяжело вздохнув. — Я тебя услышал. Ты можешь быть свободен. Нетейам вышел из маруи, направившись в лес к своему укрытию. Эмоции бушевали, маска грозилась треснуть в любую минуту. Всё, чего он хотел, это спрятаться в одиночестве и тишине хотя бы на пару часов. Но ему помешал Ло'ак, выскочив прямо перед ним, не давая пройти. — Ты серьёзно?! Пойти за этого рыбьеголового?! Ты совсем умом тронулся?! — отчаянно закричал младший. Грудь тяжело вздымалась от несдерживаемых эмоций, хвост яростно метался из стороны в сторону. — Я всё уже решил, Ло'ак, это не обсуждается. - старший постарался обойти брата но тот снова преградил ему путь. – Решил пойти на поводу у этих глупых водников? Ты хоть думаешь, что делаешь? — Я не иду ни у кого на поводу, ясно? — терпение Нетейама близилось к концу, голос поднялся на октаву выше. — Я сам этого хочу. Я хочу этого, понимаешь? — Хочешь? — младший горько усмехнулся. — Ты его любишь, чтобы этого хотеть? Слова брата прозвучали словно пощёчина — звонко, унизительно точно. Ло’ак это понял сразу. Нетейам отшатнулся. Любит?.. Он всегда любил только семью. Только их — без вопросов, без сомнений. Всё остальное было чужим, ненужным, несуществующим. Никакой нежности. Никакой влюблённости. Он даже не знал, как это должно чувствоваться — и потому слово резало, оставляя пустоту вместо ответа. — Я не желаю обсуждать это с тобой, Ло'ак, — слова прозвучали резче, чем хотелось. Он оттолкнул брата, проходя мимо него, удаляясь как можно быстрее. — Ты не понимаешь, что творишь, skxawng, — последнее, что услышал Нетейам, скрываясь в лесу. Лесной на'ви сидел, опустив плечи. Не раненый — уставший. Это было хуже. Он смотрел как ветви слегка качаются от легкого ветра, но не видел их, словно взгляд застрял где-то внутри. В голове крутились слова Ло'ака. Любит ли он Ао'нунга? Рядом с ним ему спокойно и легко. Он забывает обо всей тяжести той ноши старшего брата, что он несёт уже столько лет. Его присутствие дарит чувство свободы и защищённости, которое он привык дарить другим. Его мысли прервал звук тихих, но уверенных шагов. Не нужно даже поднимать голову, чтобы понять, кто идёт. — Что-то случилось? — Ао'нунг сел рядом, оставив между ними ровно столько пространства, чтобы не давить. Он молчал долго — дольше, чем обычно. Ждал, пока дыхание Нетейама перестанет быть рваным. — Ты всегда всё держишь, — сказал он. Тихо. Не упрёком. Нетейам не ответил. Он обхватил колени крепче, впиваясь пальцами в собственные руки. Рифовый посмотрел на него — по-настоящему посмотрел. Не как на сильного. Не как на старшего. Как на того, кому больно. — Ты не обязан быть камнем, — добавил сын оло’эйктана после паузы. Лес отозвался далёким шорохом, будто подтверждая. Нетейам напрягся плечи поднялись, как перед ударом. Он привык держать. Всегда. — Yawne, — сказал Ао’нунг тихо. Слово утонуло в листве. Оно не требовало эха. Нетейам вздрогнул. Не резко — словно что-то внутри отозвалось раньше, чем он успел осознать. Воздух застрял в груди. Он моргнул, медленно, будто лес вдруг стал слишком ярким. — Не называй… — начал он, но голос подвёл. Слова не собрались. Он отвернулся, чтобы спрятать лицо. Сердце билось неровно, слишком громко для такой тишины. Ао’нунг не приблизился. Не повторил. Он просто остался там, где был — позволяя слову осесть, пустить корни. И лес принял его. Как принимает всё, что сказано честно. Лес дышал ровно, будто подстраиваясь под их молчание. Светящиеся точки медленно поднимались с земли, цепляясь за кору, за лианы, за воздух между ними. Старшийсын Салли сидел, обняв колени. Не закрывался, а сворачивался. Он долго молчал. Так долго, что Ао’нунг уже решил, что перегнул, что зашёл слишком далеко. Сын оло’эйктана собирался отступить — тихо, без резких движений, когда услышал: — Я не знаю, как это… — голос Нетейама был ниже обычного, глухой. — Как чувствовать, если не держишь. Он не смотрел. Слова будто вытаскивали из него по одному, оставляя после себя пустые паузы. – Если я перестану… — он замолчал, сглотнул. Пальцы сжались сильнее. — Если я отпущу, всё развалится. Это было не признание. Это было хуже. Это было правдой. — Я тоже боюсь, — сказал рифовый просто. Нетейам резко вдохнул. Он не ожидал этого. Не утешения. Не совета. Этого. — Я всегда делаю вид, что мне всё равно, — продолжил Ао’нунг. — Что я сильный. Громкий. Уверенный. – Пауза. — Но когда ты рядом… я боюсь сильнее. Потому что мне не всё равно. Лесной на'ви медленно поднял голову. Лес отражался в его глазах — свет, тени, движение. Он смотрел так, будто видел Ао’нунга впервые. — Ты не обязан быть камнем, — повторил Ао’нунг, уже тише. — Не со мной. Он не протянул руку. Не прикоснулся. Он оставил пространство, и именно это стало толчком. Нетейам выдохнул. Длинно. Судорожно. Как будто держал этот воздух слишком долго. Плечи дрогнули — один раз, второй — и он ненавидел себя за это, но остановить уже не мог. — Я не умею… — прошептал он. — Я не знаю, как любить. Ао’нунг повернулся к нему всем телом. — Тогда не люби, — сказал он спокойно. — Просто будь. Я подожду. И в этот момент Нетейам понял: его не тянут, его не ломают, его выбирают. Что-то тёплое, непривычное, болезненно живое шевельнулось в груди. Не слово. Не обещание. Только чувство, которое он раньше даже не позволял себе назвать. Он не отстранился. И этого оказалось достаточно. _________________________________________ Время шло. Новое тёплое чувство росло в Нетейаме с каждым днём. Оно было тихим, но настойчивым. В нём больше не было страха и боли — только лёгкость, будто с плеч упала тяжесть, которую он даже не осознавал. Он стал замечать мелочи: как свет играет на волнах, как дыхание Ао’нунга рядом делает всё вокруг мягче, как ощущение кого то рядом дарует безопасность и тепло. Он понимал, что теперь может позволить себе доверять, чувствовать, а не только наблюдать и защищать. Он больше не боялся того, что будет. Он этого ждал. _________________________________________ Ао’нунг гордо показывал свою первую тату, символ посвящения. Тоновари устроил в честь этого события грандиозный праздник: кава текла рекой, музыка и танцы не смолкали ни на мгновение. Нетейам стоял рядом, наблюдая, как свет фонарей играет на коже Ао’нунга. Внутри разливалось тёплое, спокойное чувство. Ао’нунг подошёл ближе, переплетая свои пальцы с его. Его улыбка была тихой и настоящей, такой, что Нетейам не мог не ответить ей взаимностью. С недавних пор они были настоящей парой, и это чувство между ними ощущалось, словно лёгкий прибой на рифах. — Пойдём, — рифовый на'ви легонько потянул Нетейама за собой. И Нетейам пошёл, не задавая ни единого вопроса. Он знал, куда его ведут.