Боль Эйвы

Парни приплыли в бухту предков глубокой ночью, когда небо и море сливались в единое тёмно-синее дыхание. Звёзды отражались в воде, дрожа от каждого их движения, и казалось, будто они плывут сквозь рассыпанный по поверхности свет. Море здесь было удивительно тихим и ласковым, почти заботливым. Светящиеся водоросли мягко вспыхивали под плавниками их илу, окутывая нежным сиянием, словно провожая и благословляя. В этом свете кожа Ао'нунга казалась теплее, а черты мягче, и Нетейам невольно задерживал на нём взгляд дольше, чем следовало. Они замедлились одновременно, будто чувствовали ритм друг друга. — Поплыли? — рифовый на’ви мягко улыбнулся, протягивая руку любимому. Нетейам взволнованно улыбнулся в ответ и сжал протянутую ладонь. Сегодня был день тсахейлу. День, когда Эйва обручит их, свяжет две жизни навек. День, когда они окончательно станут полноправными членами клана. Дрожь пробежала по телу тонкая, почти незаметная, словно он на мгновение коснулся Ил’тэи. Страха не было лишь предчувствие перемены, от которого сбилось дыхание, а сердце забилось чуть быстрее. Сжав руки друг друга чуть крепче, юные на’ви глубоко вдохнули и медленно погрузились под воду. Бухта приняла их безмолвно. Воздух был наполнен тишиной, и даже море здесь будто шептало тише, чтобы не нарушить хрупкую магию момента. В глубине, среди мерцающей биолюминисценции рифов, стояло Древо Душ. Его корни уходили глубоко в ил, а кора мягко пульсировала, светясь в такт их дыханию. Глаза Нетейама широко раскрылись от восторга настолько величественно и захватывающе выглядела эта картина. Рука в его руке сжалась чуть крепче, и парень перевёл взгляд на улыбающегося избранника. Ао'нунг, державший в свободной руке свою куру, приложил её к Древу Душ, соединяясь с Эйвой. Тонкие нити нервов оплели светящуюся водоросль древа, сплетаясь в живую связь. Лесной мальчик повторил действие, прикрыв глаза. Связь не принесла видений или образов, лишь голоса. Неразборчивый шёпот окутывал со всех сторон, проникая под кожу. И среди всей этой неразберихи слух уловил лишь одно тихое, едва заметное, но до ужаса режущее слух «остановись». Слово промелькнуло на долю секунды, словно его и не было вовсе, словно это была лишь глупая шутка собственного разума. Уши дрогнули, пытаясь уловить хоть намёк на его существование, хоть крошечную крупицу подтверждения. Большая ладонь нежно коснулась лица мягко выводя из транса. Нетейам открыл глаза встречаясь с теплым лазурным взглядом. «Всё хорошо?» — спросил Ао’нунг языком жестов, замедляя движения, чтобы Нетейам уловил их без труда. Сын Салли ответил кивком, и на его губах появилась спокойная, тёплая улыбка. Она была такой искренней, что не оставляла места сомнениям. Ао’нунг улыбнулся в ответ, и в этом движении читалось облегчение. Он протянул свою куру неторопливо, бережно, словно предлагал не просто связь, а себя. Нетейам на мгновение задержался, затем повторил жест, точно отражение в прозрачной воде. Тонкие нити нервов извивались навстречу друг другу соединяясь. Зрачки лесного на'ви расширились. Тепло разлилось по телу мгновенно, вспыхнув под кожей россыпью мурашек. Он ощущал Ао’нунга так же ясно, как самого себя. Каждое движение отзывалось в нём, каждая мысль касалась его, словно принадлежала им обоим. Чувства обострились, сплелись и удвоились его собственные и его любимого рифового на’ви, стирая грань между «я» и «он», превращая их в единое целое. Нетейам приоткрыл губы, едва не потеряв дыхание от накативших ощущений, тело среагировало раньше, чем он успел осознать это. Но Ао’нунг не дал ему выдохнуть притянув ближе, уверенно и бережно, накрывая его губы своими. Поцелуй вышел лёгким, чуть неуверенным, осторожным, будто они только пробовали это чувство на вкус, прислушиваясь друг к другу и к тихому теплу, пульсирующему между ними. Нетейам застыл ровно на один удар сердца. Свет вокруг будто потускнел, а затем вернулся мягкой волной. Он не отстранился, но и не ответил сразу просто смотрел на Ао’нунга широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, что только что произошло. В груди было странно тихо, как перед сильным течением. Ао’нунг первым разорвал поцелуй. Бережно, словно давая ему пространство. Он остался рядом, так близко, что между ними почти не осталось воды, и в его взгляде не было ни спешки, ни требования. Только вопрос. Лесной прикрыл глаза. Напряжение отпустило плечи, пальцы сами нашли чужую ладонь и сжали её. Парень наклонился уже сам и коснулся губ Ао’нунга коротко, почти неловко, но с тёплым согласием. В этот раз мир не остановился. Он просто стал тише. Казалось, этот миг длился вечность. Поцелуй стал глубже — настойчивый, горячий, будто сдерживать себя больше не имело смысла. Большая ладонь скользнула на талию Нетейама и уже без колебаний притянула его ближе, крепко, властно, стирая последнее расстояние между ними. Нетейам почувствовал, как лёгкие стягивает нехватка воздуха, и слабая паника пронзила его. Они всплыли на берег, взбираясь на камни бухты и выдыхая одновременно. Тело дрожало от напряжения и только что пережитой близости. Ао’нунг навис над лесным, тяжело дыша, в его глазах горел огонь, блуждающий по телу и лицу возлюбленного. Старший сын Салли провёл рукой по щеке рифового принца. Тот дернулся, не выдержавшись, и снова накрыл его губы своими, поцелуй стал глубже, жаднее, сливая дыхание и желание воедино. Рука провела по телу под собой, спускаясь ниже к набедренной повязке, проводя по выпирающему возбуждению нижнего. Нетейам дёрнулся остраняясь, стон непроизвольно сорвался с губ. – Стой… стой, пожалуйста, — тёмно-синее ладони уперлись в грудь более крупного рифового на’ви, отстраняя его. — Я… я не думаю, что нам стоит делать это сейчас. – Ну же, хвостик… я так хочу этого, и ты тоже… я же чувствую… — Ао’нунг наклонился к шее лесного, оставляя лёгкие поцелуи, жадно следя за каждой реакцией. – Пожалуйста… не надо, я не готов… — тихие, невольные стоны срывались с губ Нетейама, смешиваясь с его словами, лишая их веса. Ао’нунг не ответил, лишь ухмыльнулся, забираясь под набедренную повязку нижнего, проводя по возбуждённому члену, вырывая новые стоны партнёра. Пальцы двигались уверенно, почти властно, то замедляясь, то надавливая ровно настолько, чтобы тело партнёра предательски отзывалось. Любая попытка шевельнуться пресекалась — парня прижимали крепче, заставляя замереть и чувствовать. Дыхание сбилось, стоны вырывались сами, короткие, рванные, Ао’нунг лишь усмехался, полностью наслаждаясь тем, как под его рукой ломается сопротивление и остаётся только отклик. Возбуждение Нетейама росло с геометрической прогрессией, стоны становились громче с каждой секундой. Останавливаться уже не хотелось лишь с удовольствием принимать ласки, выгибаясь от новых ощущений. Рифовый принц ощущал каждый отклик партнёра через связь, словно чувства течением отдавались в его собственное тело. Он нарочно менял темп то быстрый, властный, заставляющий дрожать всем телом, то мучительно медленный, растягивающий мгновения до предела. Сердце партнёра билось всё быстрее, дыхание сбивалось, и каждый стон отзывался в нём эхом собственного волнения. По спине пробежали мурашки Ао'нунг почувствовал, что лесной уже на грани, и в этом осознании был странный восторг: контроль и уязвимость переплелись, создавая острое напряжение. Резко отстранившись, он оставил только дрожь и ожидание, заставляя тело партнёра норовить догнать его прикосновение. — Ну так что… всё ещё хочешь, чтобы я остановился? — ухмыляясь, промурлыкал будущий вождь, медленно проводя влажной от смазки рукой по внутренней стороне бедра партнёра, будто проверяя, насколько он готов терпеть и ждать. Тело Нетейама дрожало, поддаваясь инстинкту, бедра сами двигались вперёд, как будто хотели отыскать ещё больше контакта. – Нет… – прошептал он, едва слышно, голос дрожал. Ао’нунг ухмыльнулся, пальцы скользнули по бедру, оставляя узоры на коже. Каждое прикосновение разливалось по телу тёплой волной, поднимая мурашки, заставляя сердце биться быстрее. – Скажи, чего ты хочешь, чтобы я сделал, Yawne – тихо, почти игриво произнёс он. – Проси… – Пожалуйста… – уши старшего сына Салли жалобно прижались к голове, хвост возбужденно бил по земле. – Пожалуйста, Ма’Нунг… умоляю… не останавливайся… Меткайинец победно улыбнулся и опустился на землю, подтягивая Нетейама к себе на колени, затягивая в страстный поцелуй. Руки мягко легли на упругие ягодицы, на долю секунды сжимая их, а затем медленно поползли к основанию хвоста, развязывая завязки набедренной повязки. Через мгновение лишняя ткань была отброшена в сторону, а руки продолжали исследовать тело партнёра, скользя по спине, лаская чувствительное основание тонкого хвоста и сжимая упругие ягодицы. Возбужденные вздохи лесного на’ви ласкали уши, заставляя тело плавиться от ощущения близости и власти над сыном великого Турук Макто, извивающимся под каждым прикосновением. Хотелось взять его резко и грубо, отбросив все эти прелюдии, подчинить себе, заставляя парня захлёбываться собственными стонами… Но Ао’нунг сдержался, дыхание сбилось, тело наполнялось жаром, а пальцы, поддавшись внутреннему порыву, едва скользнули ниже, оглаживая влажный от смазки вход. Нетейам вздрогнул. Страх близости не ушёл, лишь притупился под давлением собственного желания, и тело непроизвольно напряглось. – Не бойся… я не причиню тебе вреда, – прошептал Ао’нунг, прижимаясь ближе, целуя шею партнёра и нежно скользя пальцами по влажному входу. Каждое его прикосновение словно шептало: «Я с тобой» и постепенно страх растворялся, уступая место теплой дрожи и доверчивой близости. Будущий вождь, чувствуя, как партнёр постепенно расслабляется, медленно ввёл первый палец до середины, на мгновение остановившись, позволяя Нетейаму привыкнуть к новым ощущениям. Лесной на’ви рвано вздохнул, пытаясь отпустить напряжение боли не было, лишь лёгкий, острый дискомфорт, который заставлял тело реагировать. Палец погрузился глубже, движения стали медленными, исследующими. Хриплые стоны снова вырывались с губ, рвано и бессознательно, тело реагировало на каждое прикосновение, сжимаясь и расслабляясь волнами, усиливая напряжение. Через несколько новых, нетерпеливых толчков рифовый добавил к пальцу ещё один, медленно растягивая узкое кольцо мышц. Он двигался внутри уверенно и внимательно, то сгибая пальцы, то распрямляя их, будто прислушиваясь к каждой реакции. Секунда за секундой темп нарастал, движения становились жёстче, настойчивее. В какой-то момент пальцы задели чувствительный узел глубоко внутри и тело Нетейама отозвалось раньше, чем он успел осознать. Громкий, протяжный стон сорвался с губ, дыхание сбилось, пальцы на ногах судорожно поджались от вспышки слишком яркого, оглушающего удовольствия. Он выгнулся навстречу, не в силах ни отстраниться, ни скрыть реакцию, позволяя ощущениям полностью захватить себя. Ао’нунг ухмыльнулся, чувствуя, как остро парень откликается на каждое движение. Его пальцы снова и снова находили нужную точку, заставляя оматикайца задыхаться и постепенно растворяться в накатывающих волнах удовольствия. Табун мурашек снова пробежал по телу, подавая знак будущему вождю о приближающейся разрядке партнёра. Он вытащил пальцы, оставляя после себя болезненное ощущение пустоты, разочарованный стон возлюбленного прозвучал почти сразу — ему вновь не дали достигнуть пика. Нетейам тихо захныкал, зарываясь носом в шею Ао’нунга, прижимаясь ближе, инстинктивно ища опору. Тело требовало большего, требовало разрядки, и это желание отзывалось в каждом движении. Сын Оло’эйктана слегка отстранил партнёра, быстрым движением избавляясь от повязки. Нетейам вздрогнул, не сумев сразу отвести взгляд. Поднявшаяся плоть парня резко отличалась от его собственной – больше, шире, непривычно внушительная. От этого различия внутри что-то болезненно сжалось. Он невольно задержал вдох, осознавая разницу, непривычную и пугающе притягательную. Мысль о близости прокатилась по телу горячей волной, отзываясь внизу живота сладким напряжением, от которого пересохло во рту и стало трудно удерживать равновесие. Рифовый принц положил руку на заднюю часть шеи лесного затягивая его в страстный и желанный поцелуй притягивая ближе к себе. Вторая его рука скользнула на ягодицы почти болезненно сжимая одну половинку. От этого прикосновения по телу лесного прошла резкая дрожь, и с губ сорвался приглушённый стон. Большая бирюзовая рука несдержанно потянула парня вниз, заставляя его упереться влажным входом в горячее возбуждение хозяина. Жест был настойчивым, почти приказным, ясно призывающим не ждать и самому сделать следующий шаг медленно, осознанно насаживаясь на каменный член. Нетейам послушно подчинился немому приказу, медленно опускаясь на сочащуюся смазкой головку. Рваный, болезненный стон сорвался с губ, на мгновение он замер, позволяя себе прочувствовать резкие, непривычные ощущения растяжения узкого входа.Каждое движение вызывало дрожь по спине, заставляя сердце биться чаще. Лесной глубоко вдохнул, медленно опускаясь ниже, сантиметр за сантиметром впитывая напряжённый орган. Вобрав в себя лишь половину длины, Нетейам снова замер боль переплеталась с жгучей возбуждённостью, на глазах выступили слёзы, хвост метался из стороны в сторону. Ао’нунг нетерпеливо дернулся навстречу, входя по самое основание. Сын Салли болезненно вскрикнул, роняя голову на плечо будущего вождя, слёзы медленно стекали по щекам. Большая ладонь легла на его возбуждение, надрачивая. Рваные вздохи смешивались с болезненными, но до ужаса возбуждёнными стонами, в которых уже трудно было разобрать, где боль, а где наслаждение. Рифовый на’ви повалил возлюбленного на спину, нависая сверху, прижимая, не оставляя пространства для отступления, опираясь свободной рукой над его головой. Он медленно вышел почти до конца, растягивая мгновение до пытки, заставляя ожидание жечь изнутри, а затем резко толкнулся обратно до упора, выбивая воздух из лёгких нижнего и оставляя лишь пошлый, хлюпающий звук. Ладонь на члене продолжила ласки, настойчиво удерживая его на грани, не позволяя боли захлестнуть полностью. Толчки, сперва медленные, переросли в резкие и грубые, лишённые пощады. Головка снова и снова прижималась к простате Нетейама, оттесняя боль на задний план и даря до невозможности острые, сладкие ощущения. Громкие, несдержанные стоны разрезали тишину ночной бухты. Спина выгибалась дугой, дыхание сбивалось, пальцы ног поджимались с каждым новым толчком, а хвост метался из стороны в сторону, не поспевая за волнами ощущений. Тело отзывалось слишком честно, слишком ярко каждое движение отзывалось дрожью, и сдерживать это становилось невозможно. Грубые, властные толчки продолжались, наконец доводя Нетейама до долгожданного оргазма. Член дрогнул, изливаясь на его собственный живот, тело напряглось, мышцы непроизвольно сжались вокруг возбуждения Ао’нунга. Внутри всё сжалось и разжалось волной за волной, дыхание сбилось, руки упёрлись в холодные камни, пальцы цеплялись за неровности. Рифовый зарычал, впиваясь зубами в плечо нижнего, оставляя яркую фиолетовую метку, и тут же излился следом внутрь податливого парня, замирая на мгновение, чтобы тело смогло полностью ощутить накатившее наслаждение. Слегка отдышавшись, будущий вождь аккуратно вышел из лесного, позволяя смазке, смешанной с его спермой, стекать по бедрам нижнего. Он устало опустился рядом с Нетейамом, ощущая тепло партнёра рядом. Тот прижался к Ао’нунгу, его тело сразу расслабилось, моментально погружаясь в сон. Контакт кожи о кожу, тепло и лёгкое давление руки создавали ощущение полной защищённости. Наблюдая за этой мягкой картиной, сын оло’эйктана не сдержал улыбки и крепче прижал к себе расслабленного парня, закрывая глаза следом за ним, позволяя телам синхронизироваться в тихой, неподвижной гармонии.