Боль Эйвы

Боль искрами пронзила тело Нетейама, рассыпаясь по нервам острыми вспышками. Глаза жгло от слёз они стекали солёными дорожками по щекам, оставляя липкую прохладу и неприятно стягивая кожу. Родная рука грубо, безжалостно сжимала его горло, перекрывая дыхание. Слишком сильно. Слишком беспощадно. Пальцы вдавливались в кожу, не давая даже крошечной щели для воздуха. Нетейам задыхался, судорожно брыкаясь, цепляясь за чужие запястья, пытаясь разжать хватку. Ногти бессильно скользили по коже. Сил не хватало.Лёгкие жгло. Они требовали воздуха. Но вдохнуть было невозможно. Перед глазами темнело. Мир сужался до болезненной точки до чужих пальцев, впившихся в горло. Перед ним был его Ао’нунг. Его любимый. Его нежный, ласковый на’ви. Но сейчас лицо рифового было искажено. Ни тепла. Ни нежности. Только холодная, чужая жестокость, от которой по спине пробегал ледяной ужас. Лесной отчаянно пытался сорвать руки с собственной шеи, в жалкой, панической попытке сделать хотя бы один рваный вдох. Пытался закричать, позвать, умолять остановиться.Но горло было сдавлено слишком сильно. Из приоткрытого рта вырывался только хрип. Отчаяние растекалось по телу тяжёлой, вязкой волной, смешиваясь с первобытным животным ужасом, тем самым страхом, который приходит, когда тело понимает: сейчас оно может умереть. Глаза затуманились. В ушах зашумело. Рот беспомощно приоткрылся, пытаясь поймать воздух, которого не было. И... Резкий, отчаянный крик разорвал тишину. Нетейам резко проснулся. Веки распахнулись, открывая взор на яркое голубое небо. Лесной на’ви рывком сел, словно пытаясь вырваться из невидимых рук, всё ещё сжимающих его горло. Воздух ворвался в лёгкие слишком резко. Он закашлялся, хватая его ртом, жадно, судорожно, как утопающий, которого только что вытащили из воды. Это был сон. Всего лишь сон. Ужасный. Пугающий. Слишком реальный сон. Он понял, что проснулся от собственного крика. Сердце бешено колотилось в висках, отдаваясь болезненными ударами. Казалось, ещё немного и оно действительно разорвётся. Нетейам глубоко вдохнул, но тело всё ещё помнило жгучую боль лёгких, помнило удушье, помнило чужие пальцы на горле. Даже сейчас казалось, что на коже остались следы. Нежный поцелуй в плечо вывел его из оцепенения. — Что случилось, yawne? — рифовый на’ви мягко повернул к себе дрожащего возлюбленного. В его глазах вспыхнула тревога. — Что с тобой, хвостик? Ладони Ао’нунга осторожно взяли сына Салли за щёки. Большие пальцы мягко стёрли слёзы. Нетейам и не заметил, как заплакал. Так же, как не заметил, как вздрогнул от прикосновения. Перед глазами всё ещё стояла та картина. Слишком яркая. Слишком живая. Словно это произошло только что. — Чшшш… — будущий вождь аккуратно обнял любимого за плечи. — Я рядом, милый. Всё хорошо. Это просто сон. Нетейам всхлипнул и прижался к рифовому, утыкаясь носом в его шею, жадно вдыхая родной запах. Вот он. Его Ао’нунг. Тёплый. Живой. Настоящий. Он нежно обнимает его. Шепчет успокаивающие слова. Медленно гладит по спине, целуя в макушку.Он никогда не причинит ему боли. Ведь так?.. Но страх не уходил. Он сидел где-то глубоко внутри, холодным комком, медленно расползаясь по телу липкими щупальцами. Почему ему это приснилось? Почему эта ужасающая картина всё ещё стоит перед глазами? И почему когда он закрывает глаза он всё ещё чувствует пальцы на собственной шее так ясно, будто они никуда и не исчезали? Лесной невольно поднял руку и осторожно коснулся своей шеи. Кожа всё ещё ныла. Пальцы на мгновение замерли. Нетейам всё ещё прижимался к груди Ао’нунга, уткнувшись носом в его шею. Тёплая кожа, знакомый запах моря и соли, ровное дыхание — всё это должно было успокаивать. Так было всегда. Но сейчас что-то внутри него упрямо не хотело верить. Он чувствовал, как ладонь рифового на’ви медленно скользит по его спине, мягко поглаживая между лопаток. Движение было осторожным, почти убаюкивающим. Таким знакомым. Таким правильным. И всё же тело Нетейама время от времени вздрагивало, будто вспоминая что-то, о чём разум старался не думать. — Всё хорошо… — тихо прошептал Ао’нунг ему в макушку. Нетейам кивнул, хотя сам не был уверен, что это правда. Это просто сон. Он повторил эту мысль про себя, как мантру. Просто сон. Ао’нунг никогда бы… Его пальцы невольно сжались на плечах рифового. Чуть сильнее, чем нужно. Словно он боялся, что если ослабит хватку тот исчезнет. Или… изменится. Нетейам осторожно поднял голову. Его взгляд скользнул по лицу возлюбленного — знакомые черты, спокойные глаза, лёгкая тревога в выражении. Всё было таким, каким и должно быть. Но на одно короткое мгновение ему показалось, что в глубине этих глаз мелькнула тень. Что-то холодное. Чужое. Сердце болезненно дёрнулось. Оматикаец быстро отвёл взгляд, будто испугался собственных мыслей. Глупо. Это просто сон. Он снова уткнулся лицом в шею Ао’нунга, пытаясь спрятаться от них. Сделал медленный вдох. Потом ещё один. Запах был тем же. Родным. Успокаивающим. Но в памяти вдруг вспыхнула короткая, резкая мысль. Во сне… Он пах точно так же. Будущий вождь немного отстранился, чтобы лучше видеть лицо любимого. Его взгляд внимательно скользнул по заплаканным глазам, по напряжённым плечам, по всё ещё неровному дыханию. — Ты всё ещё дрожишь, — тихо сказал он. Нетейам хотел возразить, сказать, что всё уже прошло, что это был всего лишь сон. Но слова так и не сорвались с губ. Потому что рифовый на’ви был прав тело всё ещё предательски подрагивало. Ладонь Ао’нунга мягко накрыла его руку, тёплая и уверенная. — Пойдём к воде, — предложил он. — Свежий воздух поможет. Будущий вождь поднялся первым, плавным движением вставая с камня, и осторожно потянул сына Салли за собой. Лесной на’ви на мгновение задержался. Его пальцы невольно коснулись собственной шеи там, где во сне впивались чужие руки. Кожа всё ещё казалась чувствительной. Нетейам быстро опустил руку, словно боялся, что партнер заметит этот жест. Затем всё-таки поднялся, позволяя рифовому увлечь себя вперёд. Они медленно пошли вдоль берега. Волны тихо перекатывались у ног, прохладная вода время от времени касалась щиколоток. Морской ветер трепал волосы, принося запах соли и водорослей. Ао’нунг не отпускал его руку. Иногда он чуть сжимал пальцы, будто проверяя, рядом ли Нетейам. Это должно было успокаивать. И, наверное, успокаивало. Лесной шёл рядом с Ао’нунгом, чувствуя тепло его руки, слыша тихий плеск воды, видя, как утренний свет медленно разливается по морю. Когда бешено колотящееся сердце наконец успокоилось и страх начал отступать, пара решила отправиться обратно в деревню. Рифовый принц подошёл к краю воды и тихо позвал плавающих неподалёку илу. Животные тут же откликнулись, вспарывая гладь воды плавными движениями. Через несколько мгновений они уже скользили по морской поверхности, направляясь к деревне Меткайина. Когда они вернулись, солнце уже поднималось выше над горизонтом, заливая поселение мягким утренним светом. На'ви начинали просыпаться, слышались тихие разговоры, плеск воды и звон ракушек. Ребята, обменявшись коротким взглядом, разошлись каждый к своей семье. Нетейам тихо переступил порог маруи своей семьи. — Нетейам! — радостно взвизгнула Тук. Малышка тут же подбежала к брату и крепко обняла его за ноги. — Папа сказал, теперь у тебя будет своя семья и ты больше не будешь с нами жить. Это правда? — она подняла на него большие глаза и жалобно надула нижнюю губу. — Ты теперь забудешь про нас? Нетейам мягко улыбнулся и присел перед сестрой, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Нет, конечно. Я никогда о вас не забуду, — он нежно потрепал её за щёчку. — Просто теперь буду жить в другом доме. Совсем недалеко от вас. Но я всё равно буду приходить. Всегда-всегда. Тук мгновенно просияла. — Правда? — Правда. Девочка радостно улыбнулась и убежала обратно, снова усаживаясь рядом с ракушками, принимаясь что-то старательно мастерить. Нетейам проводил её взглядом, и на мгновение внутри стало теплее. Нейтири подошла к старшему сыну и крепко обняла его. Её руки были тёплыми и привычно надёжными, но в её глазах мелькало что-то настороженное. Будто она чувствовала больше, чем говорила. Будто знала про странный голос, который Нетейам услышал у Древа Душ и про тот пугающий сон. Но она ничего не спросила. И за это Нетейам был ей тихо благодарен. Через мгновение рядом появился отец. Джейк положил тяжёлую ладонь на плечо сына. — Ты молодец, сын, — сказал он спокойно. Затем его голос стал серьёзнее. — Но теперь на тебе большая ответственность. Пожалуйста, не опозорь нас. Нетейам коротко кивнул. Он понимал. Его взгляд скользнул в сторону. Ло'ак стоял чуть поодаль, опершись плечом о столб маруи. Его лицо было хмурым, а глаза смотрели на старшего брата почти с вызовом. — Не думай, что я буду рад за тебя, — буркнул он. — Этот рыбоголовый мне не нравится. – Ло'ак скрестил руки на груди. — Он явно тебя не достоин. День в деревне проходил спокойно. Жизнь текла ровно, как дыхание моря. Каждый был занят своим делом. Ао’нунг склонился над арбалетом, проверяя крепления и натяжение тетивы. Пальцы двигались уверенно, привычно. У воды уже ждали его друзья. Нетейам подошёл почти бесшумно и обнял его со спины. — Можно с вами? — его голос едва коснулся уха. Ао’нунг не ответил сразу. Он провёл пальцами по тетиве, проверяя натяжение, будто был занят только этим. — Нет. – рифовый произнёс это, не оборачиваясь. Лишь спустя мгновение повернул голову, глядя на партнера сверху вниз. — Иди к цахик. Она будет обучать тебя. Нетейам замер. Пальцы на чужих плечах чуть сильнее сжались. — Подожди… что? Но следующей цахик должна быть Цирея. И… цахик всегда были женщины. Я не хочу этого. Я хочу охотиться, как все. Ао’нунг медленно отложил арбалет. Выпрямился. Развернулся к нему полностью. Его движения стали нарочито спокойными. — Я уже решил, — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Не спорь, Нетейам. Ты теперь моя пара. Я будущий оло’эйктан… — ещё шаг, и Нетейам невольно отступил, — и мне решать, что тебе нужно. – Он остановился почти вплотную. — Пара оло’эйктана должна быть цахик. Слова легли тяжело. Как приговор. — Я воин, — голос Нетейама дрогнул, но он упрямо поднял голову. — Лучший в своём племени. Ао’нунг едва заметно усмехнулся. — Был, — он скользнул по нему взглядом. — В своём племени. – Его взгляд стал холодным, внимательным, будто он рассматривал не человека а то, что нужно переделать. — Ты больше не там, Нетейам. Ты в Меткайина. Здесь другие правила. –Он сделал ещё шаг ближе. — И ты им даже соответствовать не можешь. Ты не умеешь плавать как нужно. Не чувствуешь воду. Не ловишь рыбу… Парень чуть наклонился к лесному. — Скажи честно… какой из тебя воин здесь? Слова не были громкими. Но они попали точно в цель. Нетейам отдёрнул руки, будто обжёгся. В груди резко стало пусто. Он хотел ответить. Хотел. Слова поднимались… и застревали в горле. Потому что часть из них… была правдой. И от этого становилось только больнее. В глазах защипало. Он резко отвернулся, но было поздно. Ао’нунг заметил. Он провёл ладонью по лицу, на секунду прикрыв глаза. — Не надо… — он потянулся к лесному. — Я ведь не пытаюсь тебя обидеть. – будущий вождь взял Нетейама за запястье, не давая отстраниться. Пальцы сомкнулись крепче, чем нужно. — Посмотри на меня. Нетейам не сразу подчинился, но всё же поднял взгляд. И тут же столкнулся с теплом, которое слишком резко пришло на смену холоду. — Это для твоего же блага, yawne, – Ао’нунг провёл большим пальцем по его коже. — Ты не понимаешь, насколько море опасно. Пальцы скользнули ниже, переплетаясь. — Ты другой. Ты вырос в лесу. Здесь всё иначе. И если с тобой что-то случится… – рифовый чуть сжал руку Нетейама, не договаривая. — Я просто хочу защитить тебя. Разве это плохо? Слова звучали ровно, почти убедительно. Слишком правильно. И именно это настораживало. Сын Салли опустил взгляд. В груди кольнуло неприятное чувство смесь стыда и сомнений. Может… он прав? Может, Ао’нунг действительно просто переживает за него? Старается защитить. Желает добра. А он… лишь спорит. Упрямится. Ведёт себя как ребёнок. Пальцы сжались чуть сильнее. — Хорошо… прости, — тихо отозвался оматикаец. — Вот и умница, — мягко улыбнулся Ао’нунг, целуя его в макушку. — Ступай. А я найду для тебя самые красивые ракушки и жемчужины. Когда вернусь сделаем тебе новое ожерелье. Нетейам лишь кивнул. Не поднимая глаз, он развернулся и медленно направился к маруи цахик.