В этой семье может быть только один бездельник!

– Э-это не хлеб. Не хлеб. – И что? Кейл фыркнул и направился к дереву, пожирающему людей, пока девочка, держащая в руке лекарственные травы, продолжала бормотать "не хлеб". Но путь ему преградил мальчик. – Нельзя умирать. На этот раз вмешался младший брат. Кейл, уже не хмурясь, прошёл мимо мальчика. Кейл, нет, Ким Рок Су. Сирота, ничем не выдающийся человек. Поэтому многие жалели его, несчастного. «Нужна ли причина, чтобы жалеть несчастного?» Он услышал это, когда был совсем маленьким. Маленький нищий. Бедный сиротка. Жалость не требует причин. Бывало, он воспринимал это в штыки, но повзрослев, он понял истинный смысл этих слов. То, что трогает сердце — не имеет рациональных причин. Они и не нужны. – Раздражает. Кейл терпеть не мог, когда дети болели. Но и ухаживать или утешать их он не собирался. Он, хмурясь, сказал приближающейся хромой девочке и идущему рядом мальчику. – Не умру. После этих слов брат с сестрой наконец перестали его преследовать. Кейл чувствовал себя ужасно, осознавая, что сделал то, что ненавидел больше всего. Он ненавидел тех, кто лезет не в своё дело, но сегодня сам так поступил. *Ууууууууууууууууууууу* {Ещё, дай ещё.} – Хорошо. Ешь сколько хочешь. Кейл грубо высыпал хлеб на дерево, пожирающее людей. Ему не было страшно. В мгновение ока хлеб исчез во тьме. Теперь это было трудно назвать тьмой. Серое пространство предстало его глазам. Однако оно казалось серым только ему. «Думаю, деньги потрачены не зря». Кейл, высыпав хлеб ещё раз, направился в поместье графа. Начиная с третьего раза, брата и сестру не было видно, но это, наоборот, успокаивало Кейла. Однако на пути к поместью графа он вздрогнул, увидев двух скулящих котят. «Это те котята со вчерашнего дня. Неужели они меня запомнили?» Серебристый мех и золотые глаза, красный мех и золотые глаза. Два котёнка, не издавая ни звука, пристально смотрели на Кейла. Он же в свою очередь, не желая создавать лишних проблем, отвернулся от котят и снова быстро направился в поместье графа. И там ему пришлось услышать от отца, Дерута, шокирующую новость. – ...Пожалуйста, повторите ещё раз. – Хорошо, Кейл. Рядом с Кейлом стоял Басен. История семьи Хенитьюз, не описанная в книге, разворачивалась перед Кейлом. Но не только перед ним. В углу кабинета, стараясь казаться частью интерьера, замер Рин. После утренней «экспедиции» в западное крыло он выглядел еще более бледным, чем обычно, но Дерут смотрел на него с непривычной теплотой. — Ты поедешь в королевский дворец от имени нашей семьи. Голова Кейла на мгновение закружилась. — Изначально должен был ехать Басен, но ведь старший сын в нашей семье — это ты. Глядя на мягко улыбающегося графа Дерута, Кейл то открывал, то закрывал рот.  Королевская семья в это время... Кейл лихорадочно вспоминал содержание «Рождения героя».  Тем временем Дерут повернулся к среднему сыну. — И ты, Рин, отправишься вместе с братом. Рин, который до этого момента успешно имитировал отсутствие пульса, почувствовал, как мир вокруг него медленно рушится. Его правый глаз едва заметно дернулся. — Отец... — начал было Рин, но голос подвел его, сорвавшись на тихий хрип. — Никаких возражений, — Дерут выглядел по-настоящему счастливым. — Ганс докладывал, что вчера ты наконец-то покинул имение, а сегодня утром я узнал, что ты пересёк всё поместье на своих двоих. Ты выглядишь намного лучше, Рин. Похоже, ты наконец-то заинтересовался миром за пределами своей кровати. Рин мысленно застонал, проклиная своё вчерашнее любопытство. Отец явно решил, что если младший сын нашел в себе силы дойти до книжной лавки, то он вполне готов к путешествию через полстраны. — Это будет для тебя отличным опытом, — продолжал Дерут, не замечая, как лицо Рина приобретает оттенок несвежего творога. — Столица, новые впечатления... Поездка вместе с Кейлом пойдет тебе на пользу. Для Рина «новые впечатления» означали только одно: полное отсутствие личного пространства. Он бросил на Кейла взгляд, полный такой глубокой обречённости, что тот на мгновение даже забыл о собственных проблемах. Два брата смотрели друг на друга, и в их глазах читалось одно и то же: «Мы попали». — Королевская семья устраивает большое мероприятие, — продолжил Дерут. — Приглашены дети знатных семей. Басен уже посещал их, но в этот раз я хочу, чтобы поехали вы оба. Кейл — как старший наследник, и ты, Рин — чтобы наконец увидеть столицу и расширить кругозор. Террористический акт на площади. Место, где собралось множество граждан королевства. Там тайная организация совершит теракт. В тот момент герой Чхве Хан смог предотвратить это лишь наполовину. Это был четвёртый раз, когда главный герой контактировал с тайной организацией. И в результате Чхве Хан спас множество граждан королевства на площади, связался с королевской семьёй и подружился с наследным принцем. Кейла пробрал озноб. Поскольку история в то время разворачивалась вокруг Чхве Хана, собрание отпрысков знатных семей не упоминалось в книге. Говорилось лишь о том, что после этого события вокруг Чхве Хана появились товарищи и надёжная поддержка могущественных людей. И Кейлу придётся отправиться на место того теракта. Конечно, он не знал, собирались ли дети знатных семей на той площади или нет. Кейл вспомнил содержание книги «Рождение героя». «На площади собралось множество людей. Главные места были пусты. Это были места для королевской семьи, которая скоро должна была прибыть. Кроме того, в поле зрения Чхве Хана попали и другие люди, выглядевшие довольно высокопоставленными. Но ещё больше там было граждан королевства, как мужчин, так и женщин, молодых и старых.» «Я больше не хочу видеть, как невинные люди погибают толпами.» Неужели знатные отпрыски попадут в число "высокопоставленных"? Кейл перевёл взгляд на Басена, несмотря на то, что отец продолжал говорить. Басен, с невозмутимым выражением лица, не удостоив брата ни взглядом, смотрел только на отца. «Говорили же, что на такое мероприятие должен был идти именно он. Может, мне сказать ему, чтобы он и шёл?» Кейл то открывал, то закрывал рот. Ему не хотелось идти в опасное место. Но в то же время, он не мог произнести имя Басена. Их отношения были ни хорошими, ни плохими. Просто знакомые. Вот такими были отношения Кейла и Басена изначально. Басен чувствовал себя неловко рядом с Кейлом, но на этом всё. Мысли Кейла запутались. Неужели изначально это Кейл должен был идти? Разве они отправили бы такого отброса в столицу? Почему они вообще хотят отправить его? Может, он сделал что-то не так, и поэтому так вышло? Рин же, слушая отца, чувствовал, как у него начинают болеть мышцы, которые еще даже не начали двигаться. Поездка в карете. Пыль. Люди. Светские беседы. Это было хуже любого теракта — это была смертная казнь для его образа жизни. — Можете отправляться через пять дней, — подытожил Дерут. Через пять дней. Услышав слова, слетевшие с уст Дерута, Кейл мог быть уверен, что, независимо от первоначального хода истории, обычный Кейл не смог бы отправиться в столицу. Ровно через четыре дня Кейла должны были избить до полусмерти и привезти в поместье. В таком состоянии он никак не мог отправиться в столицу. – Кейл, такие мероприятия посещал именно ты до того, как за это взялся Басен. Так что вспомни те времена и спокойно сходи. – Отец, — Кейл посмотрел на Дерута. Басен тоже украдкой перевёл взгляд на брата. — Это внезапная новость. Сначала я подумаю над этим. Дерут ответил, что понял, и разрешил им выйти. Братья покинули кабинет. Кейл погрузился в глубокие размышления обо всём, что только свалилось на его голову. Рин тем временем плёлся следом за Кейлом, чувствуя, как его ноги наливаются свинцом от одной мысли о будущем пути. В этот момент... – Старший брат. Раздался голос Басена и Кейл повернул голову. Он увидел лицо младшего брата, который по-прежнему невозмутимо смотрел прямо перед собой, даже не взглянув на него. Тогда 15-летний юноша произнёс. – Нет причин, по которым старший брат не может поехать. *Хаа* Кейл издал вздох. Басен, не удостоив его ни взглядом, покинул кабинет и направился в свою комнату. Кейл долго смотрел ему вслед. – ...Так не должно быть, — прошептал он. Между тем Рин, прислонившись к холодной стене коридора, мрачно кивнул своим мыслям. Кейл Хенитьюз, который должен был остаться отбросом в тени брата, теперь официально возвращался на сцену. А он, Рин, который должен был просто спать в восточном крыле, теперь стал «исцелившимся» спутником, которого отец отправляет навстречу хаосу.

***

Кейл, которого отстранили от места наследника семьи. Кейл Хенитьюз, который не мог прекратить вести жизнь отброса, даже когда его младший брат Басен взял на себя обязанности наследника семьи. Он был посмешищем. Поэтому у него было много причин не ехать в королевский дворец в качестве представителя семьи. Но Басен сказал, что таких причин нет. Он сказал, что есть достаточно причин, чтобы Кейл выступил в качестве представителя семьи. «В таком случае это действительно будет проблематично». Брови Кейла нахмурились. Ему совсем не нравился такой расклад. Но была и другая проблема. «Это стоит того». То, что разворачивалось впереди, на площади столицы, стоило риска. Существовало множество способов вернуться невредимым, не умерев и не получив травм. «И если Басен умрёт, так и не став графом, это тоже станет для меня проблемой». Кейл украдкой взглянул на Рина, который всё ещё стоял у стены, выглядя так, будто готов упасть в обморок от одной мысли о долгой дороге. Его сердце наполнилось ещё большей тяжестью. Рин был слишком слаб. Если в столице начнётся хаос, этот парень, который только недавно впервые за долгое время вышел из комнаты, просто не выживет. А если Рин пострадает или — что ещё хуже — его придётся лечить до конца жизни за счёт казны... Для комфортной жизни Кейла и Басен, и Рин должны были оставаться в целости и сохранности. Один — на троне графа, второй — в своём уютном восточном крыле, не отсвечивая. Он пристально посмотрел на приближающегося к нему помощника дворецкого, Ганса. Его лицо было серьёзным, но не мрачным, а в глазах была горечь, но взгляд был ясным. – Молодой господин, по поводу просьбы вашего гостя сегодня... – Ганс. Кейл прервал его и сказал другое. – Позови того гостя. – Простите? Кейл не собирался быть лохом. Если уж и делать что-то, то с максимальным комфортом. И только если принесёт выгоду. – Ах, если вдруг он не придёт, скажи вот что... Судя по выражению лица Ганса, Кейл был уверен, что дело с Чхве Ханом в какой-то степени разрешилось. А Граф Дерут, согласно новелле, несмотря на то, что Чхве Хан избил Кейла, всё равно провёл похороны в деревне Харрис и уладил все дела. Вероятно, так же будет и сейчас. – Плата за еду. – Простите? – Скажи ему прийти, поскольку появилась работа, благодаря которой он сможет отплатить за еду.

***

Вернувшись в свои покои после изматывающего визита к отцу, Рин обессиленно опустился в кресло. Альфред встал позади него, превратившись в безмолвную тень. Тело ныло, но тяжесть в мыслях была куда сильнее. Рин раскрыл книгу и уставился в текст, невольно проводя параллели. Он как раз дочитал историю о драконе-домоседе. Тот похитил принцессу только для того, чтобы она прибралась в его пещере и создала уют, но в итоге всё пошло не по плану — принцесса заставила ленивого ящера убираться вместе с ней. «Я — этот дракон», — хмуро подумал Рин, листая страницы. — «Моя комната — пещера. А принцесса — это сюжет этой чёртовой новеллы». Он думал, что сможет отдыхать в этом мире и отсиживаться в тени, предоставив «уборку» Кейлу и Чхве Хану. Но в итоге «принцесса-сюжет» схватила его за шиворот и заставила выйти наружу. Вместо того чтобы мирно наблюдать со стороны, ему придётся самому пачкать руки дорожной пылью и участвовать в этой грандиозной «генеральной уборке» королевства. Однако, несмотря на масштаб грядущей катастрофы, в глазах Рина мелькнул холодный блеск. Он не собирался проигрывать этой истории. Если мир хотел вытащить его из постели — пусть пробует. Рин решил, что будет продолжать лениться при любых обстоятельствах. Даже если на него будет падать метеорит, он вряд ли сдвинется с места раньше, чем дочитает главу или допьет чай. — Фред, — негромко позвал он, не оборачиваясь. — Да, господин? — Мне... придётся выйти... из пещеры... Собирай вещи... — Будет исполнено, господин. Я позабочусь, чтобы ваше путешествие было максимально комфортным. Рин закрыл книгу, и звук захлопнувшегося переплета прозвучал в тишине комнаты как приговор. Отступление было невозможно. Его тихая жизнь в восточном крыле официально прервалась, столкнувшись с неумолимой волей сюжета. Но в его глазах, за привычной пеленой сонливости, зажегся холодный огонек упрямства. Если мир решил, что вытащить его из поместья — значит заставить работать, то мир глубоко заблуждался. Пусть всё вокруг него превратится в неистовый океан хаоса, пожирающий всё на своем пути, — Рин останется неподвижным утёсом, о который разобьется сама судьба, прежде чем заставит его встать. Его война за право быть бездельником только начиналась.