В этой семье может быть только один бездельник!

«Аромат чая со стихами». Кейл взглянул на вывеску и толкнул дверь. Дзынь. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь мерным перестуком дождя по крыше. — Из-за погоды никого нет? — Вы пришли, молодой господин. Билос, бастард торговой гильдии Флинна, встретил гостя как старого знакомого. Кейл остановился перед стойкой, рассматривая собеседника. — Я обещал вернуться. Я же должен сдерживать обещания. — Верно. Книги и чай, которые Вы смотрели в прошлый раз. Приготовить? — Да. Чай на три чашки. —Какой чай? Кейл заказал три вида чая и, договорившись о времени, когда их принесут, сразу же отвернулся от Билоса и направился на третий этаж. Ша-а-а-а-а-а. Ливень снаружи только усиливался. Кейл досадливо цокнул языком и сел у окна на третьем этаже, где сидел в прошлый раз, любуясь видом. Вскоре к нему присоединился Билос с подносом. — Дождь сильный, не так ли? — хозяин заведения сел напротив, подавая чашку чая. Кейл внимательно наблюдал за ним. «Чхве Хан, Бикрос, Рон. Теперь еще и Билос» Это были имена единственных людей, которые продолжали появляться и дальше по новелле. Конечно, Билос появляется в первой книге лишь на пару строк, как владелец чайной, в которую заходил Чхве Хан. И только в третьей книге он появляется в полной мере, клянётся в верности Чхве Хану и раскрывает свои амбиции. «Раскрывает». Это выражение было важным. «Он всегда был жадным». В отличие от классических героев-бастардов, Билос не скорбел о том, что не может назвать отца — отцом, а брата — братом. Напротив, он стремился превзойти их. Чтобы однажды его признали. Чтобы его представили как сына, чтобы его называли братом. «Утомительный тип». Кейлу он показался довольно утомительным человеком. Но ему это не не нравилось. Напротив, эта жадность казалась ему человечной. Было ещё противнее видеть, как люди, имея возможности, отказывались от мирских благ и уходили в отшельники, говоря: «Ха-ха, я всё брошу. Что поделать?» Зачем отказываться от того, что можно получить? Нужно заполучить всё. В любом случае, этот человек должен встретиться с Чхве Ханом хотя бы один раз в течение первого тома. И обязательно мимолетно. Кейл, погружённый в свои мысли, услышал голос Билоса. — Я слышал, вы направляетесь в столицу, молодой господин, — начал Билос, — ваш хрупкий брат тоже едет с вами? Кейл на мгновение замер с чашкой в руках. «Хрупкий? Рин?» В памяти всплыл образ брата — неподвижного, словно скала, который мог часами смотреть в одну точку, если его не трогать. Хрупкость в нем была разве что в нежелании лишний раз поднять руку. — Ты так и будешь здесь рассиживаться? — Кейл скрыл мысли за маской раздражения. Билос не смог скрыть улыбку, увидев явное раздражение Кейла. И вправду, очень интересный молодой господин. Но Билосу казалось, что у него довольно острый ум. — Я тоже собираюсь в столицу. Похоже, мне придется следовать за вами. — И что с того? Кейл и так это знал. Чтобы Билос и Чхве Хан пересеклись в третьем томе, Билосу рано или поздно нужно было отправиться в столицу. С бесстрастным лицом Билос, глядя в окно, словно небрежно бросил вопрос Кейлу, который пил чай. — Мне кажется, вы изменились, молодой господин. Вы теперь... прямо как молодой господин Рин, который тоже когда-то в одночасье стал другим. Кейл обернулся, и на губах Билоса снова появилась улыбка. Кейл жестом подбородка показал, что хочет услышать больше. — Вы не похожи на того, каким Вас описывают., — Билос внимательно изучал лицо собеседника. — Кого? На отброса? Билос заметил, как уголок губ Кейла приподнялся. Определённо, он был другим. Не тем ублюдком, о котором он знал. Тот отброс не умел так улыбаться. В этой улыбке чувствовалась какая-то горечь. «...Может, стоило выпить немного и сломать хотя бы один стул» Билос не знал, о чём думал Кейл. — Да, именно так. Отброс. Разве молодой господин не всегда был им? Неужели он потерял всякий страх? Кейл с тревогой смотрел на Билоса, который говорил такое сыну графа, старшему сыну правителя этих земель. Может, это он выпил? Однако Кейл не хотел ссориться с Билосом, который должен был захватить контроль над огромной торговой гильдией. И Билос был серьёзен, спрашивая без тени улыбки. К тому же, вопрос был не самым сложным — куда проще, чем придумать, как раздобыть денег. — Билос, — Кейл мягко улыбнулся в ответ на серьезный взгляд собеседника, — отца нельзя назвать отцом. Брата нельзя назвать братом. Глаза Билоса потемнели. Он замер, пораженный тем, как легко Кейл ударил по самому больному месту. Ответный выпад за его дерзость был точным и беспощадным. Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза под аккомпанемент дождя. Ша-а-а-а-а-а. Звук ливня за окном становился всё плотнее, отсекая их от остального мира. Кейл нарушил тишину: — Ты так и будешь жить как бастард? Тебя устраивает это положение? Взгляд Кейла стал острым, пронизывающим насквозь. — Это ведь не так. Он откинулся на спинку стула, делая глоток чая и словно погружаясь в воспоминания. — Я жил как отброс десять лет. С восьми, получается. «Ух ты. Если подумать, этот Кейл с восьми лет вёл себя как отброс. А пить начал с пятнадцати. Каков пацан», — Кейл мысленно усмехнулся прошлому оригинального владельца тела. Эта усмешка показалась Билосу пустой и безрадостной. В этот момент сквозь шум дождя до них донесся тихий звук. Скрип. Скрип. Кто-то поднимался по лестнице. Кейл посмотрел через плечо Билоса на вход третьего этажа. Сначала показалась макушка с чёрными волосами — Чхве Хан. За ним виднелся и Рон. Кейл сегодня утром через слугу позвал Чхве Хана в эту чайную. Кейл отвел взгляд от вошедших, чтобы закончить разговор. — Билос. Лицо Билоса, лишенное привычной вежливой маски, сейчас выглядело холодным и сосредоточенным. — Раз уж занимаешься этим десять лет, то можно уже и бросить. Глаза Кейла, напротив, становились всё более живыми и полными энергии. — Нельзя же вечно жить как отброс, верно? Конечно, он собирался тратить деньги, наслаждаться комфортом и спокойно жить жизнью богатого сына графа, даже если перестанет вести себя как отброс. Его жизненный путь отличался от пути Билоса, но в любом случае, они оба не собирались жить так же, как сейчас. — Разве ты не думаешь так же? Уголки губ Билоса медленно начали подниматься. Затем он, склонив голову, встряхнул плечами и засмеялся. Беззвучно хрюкая от смеха, Билос поднял голову и посмотрел на Кейла. — Мне надоело. — Вот видишь. Я же говорил, — Кейл пожал плечами и небрежным жестом подозвал Чхве Хана и Рона, замерших у входа. В этот момент Билос встал и сказал. — Молодой господин. — Мгм? — Увидимся в столице. Кейл нахмурился. Лишние встречи в столице в его планы не входили — это было чертовски неудобно. — Нечего нам там видеться, — он отмахнулся, словно от назойливой мухи. Билос вежливо поклонился и направился к выходу. Спускаясь, он на мгновение пересекся взглядами с Чхве Ханом и Роном. Все трое предпочли проигнорировать друг друга, разойдясь как корабли в море. «Вот и отлично». Кейл был доволен этой ситуацией. Чхве Хан и Билос мельком столкнулись. Все было как в книге. Удовлетворенный, Кейл улыбнулся двум людям, севшим напротив. —Я знал, что ты, Рон, тоже придёшь. Ганс говорил, что Бикрос тоже пошёл с вами, но он сразу вернулся на кухню, верно? Какая преданность делу. — Молодой господин, — вкрадчиво начал Рон, — вы знакомы с тем человеком? Кейл лишь пожал плечами, делая глоток чая. — Нет. С чего бы? — ...Понятно. Кейл отмахнулся, будто это было пустяком, но Рон отчётливо услышал. Нельзя жить как отброс. Кейл с кислой миной посмотрел на Рона, который невнятно ответил, и их взгляды встретились с Чхве Ханом. – Слухам верить нельзя. Что он опять за чушь несёт? Кейл проигнорировал слова Чхве Хана. В этот момент Билос принёс ещё два заказанных Кейлом чая. — Подать этим господам? – Ага. Уголки губ Кейла приподнялись. – Я заранее заказал. Кейл собственноручно расставил напитки. Перед Чхве Ханом он поставил первый попавшийся чай из меню, а вот перед Роном... — Ты приносишь его мне каждое утро, — Кейл едва сдерживал торжествующий оскал, — и я решил, что он тебе очень нравится. Специально заказал для тебя. На стол опустилась чашка, от которой исходил резкий, бодрящий аромат горячего лимона. Кейл испытал глубочайшее удовлетворение за весь день, наблюдая, как едва заметно дернулся уголок губ Рона. Это была маленькая, но очень сладкая месть за каждое «доброе утро» с кислым привкусом.

***

В комнате было тепло. Магический плед грел плечи, а подушка Альфреда дарила желанную прохладу. Но сознание Рина, соскользнув в глубокий сон, внезапно провалилось в серую, липкую бездну. Сначала исчез запах дорогого дерева и чая. Его сменил едкий, химический аромат дешевой лапши и застоявшегося холодного воздуха. Рин открыл глаза и увидел знакомый серый потолок. Под спиной был жесткий матрас съёмной квартиры, а в руке, онемевшей от неудобной позы, зажат смартфон. Брр-брр Экран вспыхнул, высвечивая: «Мама». Рин почувствовал, как сердце в груди пропустило удар, отозвавшись тупой болью. Зрачки сузились до крошечных точек. Он не хотел брать трубку, но рука, ведомая привычкой быть «хорошим сыном», сама нажала на кнопку. — Мин Су-я... — вкрадчивый, жалобный голос матери заполнил тесную комнату. — Ты же не забыл? Нам пришел счет за ту клинику в Сеуле... И твоему отцу нужно новое пальто, старое совсем износилось, стыдно выйти к людям. Ты же пришлешь денег сегодня? Он попытался разомкнуть губы. Горло пересохло, словно забитое пеплом. — У меня... почти ничего не осталось, — прохрипел он. — Я не ел со вчерашнего дня... — Мин Су-я, не говори глупостей, — голос матери мгновенно стал стальным. — Ты же такой способный! Мы столько вложили в тебя, переехали в эту холодную страну ради твоего будущего. Неужели ты бросишь нас сейчас? Нам нужно закрыть счета, Саша. Просто найди способ. Ты же всегда находил. Приложи еще немного усилий. Совсем чуть-чуть... В этот момент дверь в комнату с треском распахнулась. На пороге стоял отец. Его лицо в полумраке расплывалось, черты лица плыли и искажались, превращаясь в гротескную маску недовольства. Он не смотрел на сына, он смотрел на его рабочий стол, заваленный отчетами. — Клиент звонил. Ты не ответил на письмо, — сухо бросил он. — Вставай. Счета сами себя не оплатят. Ты — опора семьи, Мин Су. Ты не имеешь права на усталость. Стены комнаты начали медленно сдвигаться, превращаясь в огромные серые плиты. На каждой из них были выбиты цифры: суммы долгов, проценты по кредитам, даты дедлайнов. Александр чувствовал, как его пальцы, сжимающие телефон, начали мелко и бесконтрольно дрожать. — Я... больше... не могу, — выдохнул он, чувствуя, как в груди что-то рвется. Он посмотрел на экран телефона. Там всё еще была открыта новелла. Кейл Хенитьюз смотрел на него с экрана, и Александру показалось, что Кейл качает головой. «Беги, Саша. Просто закрой глаза». — Мин Су-я! Куда ты собрался? Вернись! Нам нужны... — голос матери превратился в ультразвуковой свист, режущий уши. Он закрыл глаза. Сердце сделало последний, судорожный толчок, и мир вокруг рассыпается ледяными осколками. ...Рин резко вскинулся в кресле, едва не сбросив магический плед. В камине уютно потрескивали дрова. Никаких звонков. Никаких долгов. Никакого Мин Су. Рин тяжело дышал, его руки всё еще мелко дрожали, судорожно вцепившись в ткань «Покрова тишины». Зрачки лихорадочно метались по знакомым очертаниям спальни, пока не остановились на пляшущих тенях от камина. — Господин? — подал голос Альфред. Рин не обернулся. Он медленно разжал пальцы, заставляя себя унять дрожь. Прошлое всё еще горчило на языке, но здесь, в этом мире, у него не было долгов, ему не нужно было прилагать усилий. Здесь не было родителей, чьи лица он хотел поскорее забыть. Он сглотнул вязкий ком в горле и, прикрыв глаза, снова откинулся на прохладную подушку. — Фред. — Да, господин? — Принеси... что-нибудь сладкое. — Сию минуту, господин. Рин едва заметно кивнул. Обсуждать кошмары не хотелось. Единственное, чего он желал сейчас — это заглушить привкус прошлого чем-то реальным и приятным.