В этой семье может быть только один бездельник!

Рин медленно шел по тускло освещенному коридору поместья. Каждый шаг давался с трудом — не только из-за привычной лени, но и из-за липкого чувства, которое оставил после себя сон. В горле всё еще стоял комок, а перед глазами плыло искаженное лицо отца. «Мин Су-я...» — этот голос в голове звучал как смертный приговор. Рин остановился и прислонился плечом к холодной стене. Он размышлял о том, как странно устроена память: она хранит воспоминания, которые давно должны были исчезнуть, и заставляет сердце биться быстрее от голосов людей, которых больше нет в его мире. Но здесь, в этом мире, эта память наконец-то наталкивалась на сопротивление. Этим сопротивлением был покой, не требующий оправданий. Здесь тишина была другой. Она не была тишиной перед бурей или тревожной паузой между криками матери. Это был покой, который он наконец-то мог себе позволить, не чувствуя вины. Но кошмар ясно дал понять: мир прошлого не отпустит его просто так, он будет просачиваться сквозь щели в этой тишине, напоминая о временах, когда вся его жизнь принадлежала не ему, а чужим бесконечным требованиям. Усталость навалилась на него свинцовым грузом. Ему отчаянно нужно было место, где можно было бы просто закрыть глаза и окончательно смыть из головы тревожные мысли. Заметив приоткрытую дверь, Рин зашел внутрь. Он был слишком погружен в себя, чтобы вглядываться в интерьер или проверять, чьи это покои. Его взгляд сразу зацепился за диванчик, на котором лежала мягкая шелковая подушка. Она выглядела настолько манящей и далекой от жесткого матраса из его кошмара, что Рин, не издав ни звука, опустился на нее. Мягкость ткани мгновенно окутала его, и он провалился в сон, так и не осознав, что находится в спальне Кейла.

***

Спустя некоторое время в комнату вернулся Ганс. Следом за ним, мягко ступая, семенили два котенка, которые уже успели плотно поужинать. Помощник дворецкого замер на пороге: прямо на диванчике, на той самой шелковой подушке, которую он с таким трудом раздобыл для котят, неподвижно лежал молодой господин Рин. Он спал настолько глубоко, что казался частью самой комнаты. Ганс замер, боясь даже вздохнуть. Он прекрасно знал, что юного господина лучше не беспокоить, но зрелище было настолько умилительным, что Ганс едва сдержал восторженный вздох. Он не позволил себе разбудить Рина — это казалось почти кощунством. Ганс хотел было сходить за еще одной подушкой для котят, но те решили иначе. Зверолюди племени Мяо, обладавшие невероятным чутьем, замерли перед диваном. Они не чувствовали от спящего человека ни малейшей угрозы — лишь исходящую от него волну абсолютного, почти магического спокойствия. Рин чем-то неуловимо напоминал им их «спасителя» Кейла. Котята переглянулись и, вместо того чтобы искать другое место, осторожно запрыгнули на диван. Они медленно подошли к Рину и, поддавшись его умиротворяющей ауре, уютно прижались к его боку. Именно эту картину — спящего в обнимку с котятами Рина — застал Кейл, когда, едва вернувшись в поместье, сразу же направился в свою спальню.

***

Кейл увидел двух котят, которые, прижавшись друг к другу и к боку его младшего брата, смотрели на него своими большими глазками. – А, вы тут. И он... тоже тут. Кейл вопросительно поднял брови и перевел взгляд на Ганса, ожидая объяснений. Почему Рин спит в его комнате, да еще и на подушке, предназначенной для кошек? Ганс, заметив недоуменный взгляд Кейла, ничуть не смутился. Напротив, он расплылся в еще более широкой и какой-то благоговейной улыбке, понизив голос до заговорщического шепота: — Молодой господин, я застал молодого господина Рина здесь, когда вернулся с котятами. Видимо, он так утомился во время прогулки, что это место показалось ему самым подходящим для отдыха. Я... я просто не посмел его беспокоить. Посмотрите, как гармонично они смотрятся вместе!  Ганс сложил руки на груди, выглядя так, будто он только что совершил величайшее достижение в своей карьере, обеспечив комфорт сразу трем «кошачьим» натурам. Кейл еще раз посмотрел на спящего брата, чье лицо выражало абсолютное отрешение от мирских забот, и лишь тяжело вздохнул. Оспаривать логику Ганса, когда дело касалось кошек или сна Рина, было бесполезно. Надо было позвать Чхве Хана, он любит маленьких животных. Но Чхве Хан сказал, что чтобы защищать, ему нужно усилить своё сердце, и ушёл в свою комнату. Кейл в шутку спросил, кого он собирается защищать, а Чхве Хан ответил, что скажет, когда станет сильнее. Кейл аж ощутил озноб. Зачем сильному становиться ещё сильнее, Кейл никак не мог понять этого. – Молодой господин. Ганс подошёл к Кейлу, который пристально смотрел на эту странную компанию. – Молодой господин, ну как? Разве они не стали ещё милее, очаровательнее и трогательнее? Какие же они гордые, даже гладить себя не позволяют! Ха-ха! Он присел рядом с диванчиком и с гордым видом посмотрел на Кейла. Его лицо было настолько переполнено умилением, что Кейл и Рон отвернулись. Это выражение лица не имело ничего общего с миловидностью котят. – Что? Разве нет? Похоже, главный кандидат в дворецкие очень любит кошек. И, кажется, очень бережет сон Рина. Кейл перевел взгляд на котят, которые буквально вжались в бок Рина. Младший брат занимал большую часть дорогой шелковой подушки, и со стороны это выглядело так, будто котята пытаются спрятаться в складках его одежды или под защитой его неподвижного тела. – Ну, да, наверное, — пробормотал Кейл, всё еще не до конца понимая, как его спальня превратилась в филиал кошачьего приюта и спального вагона одновременно. Два котёнка казались сытыми и на удивление довольными своим соседством. Что за волшебство сотворил помощник дворецкого за такой короткий промежуток времени, и почему Рин стал частью этого «волшебства», оставалось загадкой. Но котята надменно игнорировали взгляд Ганса. Наверное, такими и должны быть отношения между дворецким и кошкой. – Тогда я пойду. Молодой господин, если нашим котикам что-нибудь понадобится, зовите меня. – Иди уже. Кейл, убедившись, что Рон выпроваживает Ганса, который всё никак не хотел оставлять эту идиллическую картину, отвернулся от сверкающих глаз котят и вошёл в ванную. В тот же миг ушки детей племени Мяо поникли. Они еще плотнее прижались к Рину, который даже не шелохнулся, продолжая мерно дышать во сне. И в этот момент... Рон, выпроводив Ганса, подошёл к диванчику. В спальне остались только старый убийца, два котёнка и спящий на подушке Рин. – Дети племени Мяо. В золотых глазах котят вспыхнул острый свет. Но Рон, не обращая внимания на этот взгляд, убедился, что дверь в ванную закрыта, и сел перед ними. – Отлично. Уголок рта Рона скривился в усмешке. Племя Мяо — раса, наиболее чувствительная к чужому присутствию и быстро разбирающаяся в окружающих людях. В отличие от Восточного континента, где о племени Мяо широко известно, на Западном континенте это была малоизвестная раса зверолюдей, но Рон, занимавшийся убийствами, просто не мог о них не знать. В отличие от других зверолюдей, которые впадали в ярость, члены племени Мяо становились более скрытным и острым. Поэтому они были страшной расой, хотя и не могли сравниться с племенами Волков, Тигров или Львов. Глядя на двух детей племени Мяо, Рон подумал только об одном. Это была внезапная мысль, хоть они ещё маленькие, он принял решение. "Их можно обучить." Рон ещё раз проверил дверь ванной, где находился Кейл. Его взгляд скользнул по детям племени Мяо, которые, несмотря на его пугающую ауру, даже не подумали сбежать в другой конец комнаты. Вместо этого они ещё плотнее вжались в бок спящего Рина, почти скрывшись в складках его одежды. Рин продолжал мерно дышать, совершенно не реагируя на происходящее, став для котят чем-то вроде естественного укрытия. «Племя Мяо ценили узы. Один раз доверившись, они никогда не предавали», — подумал Рон. — «И вот они сами пришли к Кейлу. А теперь ещё и так настойчиво ищут защиты у этого ленивого ребёнка». — Теперь можно сделать и прощальный подарок нашему щенку, — негромко произнес он. Он подошёл к детям племени Мяо ещё ближе и протянул руку, чтобы погладить серебристого котёнка, который выглядел немного крупнее. Хлоп! Серебристый котёнок резко отмахнулся от его руки и, буквально затолкнув рыжего котёнка в пространство между Рином и спинкой дивана, сердито сверкнул глазами. Они не собирались оставлять свое уютное убежище. – Ого. В глазах Рона появилось любопытство. Похоже, эти дети племени Мяо уже поняли кто он. Что ж, чтобы долго жить, им нужно уметь хорошо распознавать тех, кто так же тесно связан со смертью. Хоть и говорят, что у кошек девять жизней. Племя Мяо славилось своей живучестью, говорили, что их шаги ночью были самыми незаметными. – Один ребёнок — это туман, а другой — яд, — заключил Рон, глядя на то, как котята насмешливо смотрят на него из-под прикрытия руки спящего юноши. Серебристый — туман. Рыжий — кровь или яд. Даже если они не убийцы, они отлично подходят, чтобы стать тенями. Видя Рона, серебристый котёнок резко повернул голову, а рыжий котёнок фыркнул. Это были брат и сестра, которые не собирались становиться убийцами, источающими запах смерти, и не собирались приближаться к нему. Словно понимая намерения Рона, два котёнка насмешливо посмотрели на него, но тут же прижались друг к другу, как два кусочка теста, и уставились умоляющими глазами на вошедшего Кейла. – Не смотрите на меня. И, услышав слова Кейла, они сразу опустили взгляд. – Рон, сходи к Бикросу и принеси мне еды. – Хорошо. Рон ушёл, а Кейл сел на диван и уставился на котят. Они плотно забились в пространство между лежащим на спине Рином и спинкой дивана. Сверху их прикрывала рука Рина, создавая подобие уютного и безопасного гнезда.  Кейл перевел взгляд на лицо брата. Рин спал с таким отрешенным видом, будто его сознание находилось в другом измерении. Глядя на эту безмятежность, Кейл окончательно убедился: Рин спит слишком крепко, чтобы уловить хоть слово из их разговора. Его не разбудил ни приход Рона, ни шум воды в ванной, так что диалог с котятами точно останется в тайне. — Вы из племени Мяо, не так ли? Не поднимая глаз, оба котёнка кивнули. — Будете следовать за мной? На этот раз они не ответили. Вместо этого рыжий котёнок медленно выбрался из-под руки Рина, подошёл к Кейлу и потерся щёчкой о его руку. Серебристый котёнок тоже осторожно вылез из своего убежища и ткнул Кейла лапой в ногу. Кейл кивнул, уже прокручивая в голове, как использовать их способности в будущем. — Тогда отрабатывайте свою еду. Коты тут же ответили звонким мяуканьем. *Мяяяяяяу* *Мяяяу!* – Отвечайте по-человечески. Серебристый котёнок, старшая сестра, Он*, сверкнув золотыми глазами, сказала.  – Хочу мяса. Я всё ещё голодна. Рыжий кот, младший брат, Хон*, постукивая по ноге Кейла, торопил. – Я хочу торт. Кейл ответил. – Я дам вам много, вы ведь знаете, что делать? – Отработать еду! – Отработать еду! — в один голос выкрикнули котята, окончательно покинув свое укрытие. — Отработать... еду... — внезапно пробормотал Рин, наконец открывая глаза. Кейл вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Рин медленно сфокусировал сонный взгляд на брате и добавил: — Кейл... я тоже... хочу есть. Кейл на мгновение замер. В его голове пронеслась паническая мысль: «Неужели он всё это время подслушивал?». Но, взглянув на совершенно дезориентированное и помятое лицо Рина, он решил поверить в то, что брат спал всё это время и просто проснулся пару минут назад от громких криков. Кейл решил не зацикливаться на беспокойстве — в конце концов, это же Рин. Если он и услышал что-то, ему наверняка будет слишком лень даже осознать это. Кейл и не подозревал, что Рин уже давно был в курсе всех его планов

***

Тем временем Альфред вошел в покои Рина, сохраняя на лице выражение безупречной исполнительности. В руках он держал поднос, на котором красовались еще теплые тарталетки с густым ванильным кремом и нежным абрикосовым джемом, а рядом стоял высокий бокал с прохладным сладким соком. — Господин, ваша просьба... — начал было он, но замолчал. Кресло было пустым. Магический плед «Покров тишины» лежал на подлокотнике, а подушка, которая еще недавно дарила благословенную прохладу, уже успела принять первозданную форму и стать комнатной температуры. Ничто в комнате не напоминало о том, что еще некоторое время назад здесь кто-то был. Альфред медленно обвел взглядом пустую спальню. Чтобы Рин покинул свое убежище по собственной воле, да еще и не дождавшись десерта — это было событием почти сверхъестественным. Слуга поставил поднос на столик. — Похоже, покой сегодня не задался, — негромко произнес Альфред в пустоту. Он не стал поднимать тревогу. Слуга слишком хорошо знал своего господина: Рин не стал бы тратить силы на побег из поместья. Скорее всего, он просто переместился в пространстве до ближайшей мягкой поверхности. Альфред снова взял поднос. Раз господин сменил место отдыха, обязанность слуги — обеспечить ему комфорт и там. Он на мгновение задумался, глядя на пустую кровать, и в его голове промелькнула догадка: возможно, в поисках тишины Рин решил перебраться к Кейлу.  Альфред поправил перчатки и бесшумно вышел в коридор. Раз господин не дождался еды здесь, значит, тарталетки должны быть поданы там, где он решил приземлиться. А через четыре дня Кейл и Рин, впервые за долгое время, присоединились к утренней семейной трапезе.  Граф Дерут, увидев сыновей — Кейла в более скромной, чем обычно, одежде и Рина, который, казалось, мог уснуть прямо в тарелке, — тепло улыбнулся. — Сегодня вы уезжаете. Сегодня Кейл и Рин покинут поместье и направятся в столицу.