В этой семье может быть только один бездельник!

– Кажется, ты совсем не нервничаешь. На слова Графа Дерута Кейл лишь улыбнулся. Цвет его лица заметно улучшился за последние несколько дней. Иначе и быть не могло. «Ведь меня не избили». Во владениях Хенитьюз до вчерашнего дня шли дожди. Если бы сюжет повторялся согласно новелле, то Кейла должны были втоптать в грязь после избиения. Разумеется, этого так и не произошло. К тому же теперь он мог хорошо высыпаться, так как отныне его сердце было защищено Нерушимым щитом. Кейл чувствовал облегчение от того, что даже если он оплошает перед Роном или Бикросом, у него будет шанс выжить. Рин сидел по правую руку от брата. Его тарелка была отодвинута в сторону, а сам он, вопреки всем правилам этикета, просто положил голову на стол, прикрыв глаза.  – Отец. Кейл, глядя на роскошный завтрак, спросил. – Почему количество людей в свите снова увеличилось? Я ведь просил его сократить. Он попросил отца отправить с ним лишь несколько слуг, которые должны были прислуживать ему и выполнять мелкую работу. Кейл сказал, что Ганса и Рона будет вполне достаточно. Альфред, личный слуга Рина, поначалу хотел собрать целую делегацию помощников, но Рин пресек это коротким: «Альфред... хватит». В итоге было решено, что помимо Ганса, Рона и Альфреда, поедут лишь несколько слуг для Кейла и Рина. Помощник дворецкого Ганс побледнел, услышав это, но, узнав, что ему предстоит отправиться в путь вместе с котятами, тут же собрал вещи. – А, это... Дерут, как ни странно, замялся. В этот момент в разговор вмешался другой человек. – Это моё распоряжение. Это была Виолан, супруга графа. Она смотрела в свою тарелку. Ее волосы были собраны в идеальный пучок. Внешне её сын, Басен, был очень сильно похож на неё. Даже то, как они оба сохраняли бесстрастное выражение лица и не смотрели в глаза Кейлу, выглядело одинаково. К удивлению Кейла, Рин не проигнорировал мачеху. Он медленно повернул голову, по-прежнему прижимаясь щекой к столешнице. В этот момент из-под его полуприкрытых век на Виолан взглянули глаза, в которых на долю секунды отчетливо блеснуло острое, холодное недовольство. Это был взгляд человека, чей хрупкий мир только что бесцеремонно попытались нагрузить лишней суетой. Но прежде чем графиня успела осознать увиденное, Рин снова плотно прикрыл глаза, возвращаясь в свое обычное состояние отрешенности. Лицо Виолан осталось каменным, ни один мускул не дрогнул на её безупречном лице, но внутри она невольно вздрогнула. Этот мимолетный выпад пасынка оставил странный, колючий след — на мгновение ей показалось, что она столкнулась не с ленивым подростком, а с кем-то, кто знает о тяготах жизни гораздо больше неё самой. – ...Это не значит, что с тобой что-то не так, — добавила она, чуть более твердо, пытаясь скрыть секундное замешательство. – Я это понимаю, — ответил Кейл. Виолан на какое-то время замолчала, продолжив трапезу, после чего снова заговорила. – Люди, особенно аристократы, придают большое значение внешнему лоску. Поэтому необходимо, чтобы Кейл и Рин взяли с собой много сопровождающих. Графиня Виолан. Кейл внимательно посмотрел на неё. Он слышал, что она была старшей дочерью бедного барона и мечтала стать главой торговой гильдии. Заинтересовавшись продажей предметов роскоши аристократам, она приехала на земли Хенитьюз, где увлеклась искусством скульптуры. Затем она встретила Графа Дерута и влюбилась в него, а сейчас является центральной фигурой в культурном бизнесе этих земель. Кейл, нет, Ким Рок Су, видел, что она гордилась своей жизнью и высоко ценила свою семью. Она продолжала говорить с тем же выражением лица, несмотря на то, что Кейл просто молча смотрел на неё, а Рин продолжал лежать на столе, слушая каждое слово. – Искусство не для отбро- Кхм... Её речь была немного грубой от того, что она долгое время работала в торговле. – В общем, есть много людей, которые думают, что внешность может рассказать всё о человеке. Поэтому важно, чтобы вас не воспринимали несерьёзно из-за того, что у вас мало слуг. Конечно, Кейл тоже хотел взять с собой побольше людей. «Разве это не очень удобно?» Теперь ему было некомфортно переодеваться без помощи слуг. Ким Рок Су находился в этом мире лишь около недели, однако уже не мог отказаться от этого комфорта. Рин же смотрел на это иначе. Для него комфорт заключался в отсутствии лишних глаз и голосов. Именно поэтому он так твердо настоял на том, что Альфреда ему будет вполне достаточно. Зачем ему толпа неуклюжих слуг, если Фред — единственный, кто понимает его без лишних слов? Обременительная свита для Рина была не роскошью, а досадной помехой его покою, которую мачеха навязывала ради статуса. Пока брат мысленно отгораживался от лишнего шума, Кейл, напротив, не мог позволить себе расслабиться. Его мысли были заняты совсем не слугами. Впереди Кейла ждал безумный чёрный дракон. Если он не сможет освободить его до того, как тот обезумеет, разве люди не погибнут? Кейлу было всё равно, что будет с другими, но он не хотел видеть, как люди умирают прямо у него на глазах. И он не хотел быть ответственным за тех людей, что могут пострадать из-за дракона. Пока Кейл размышлял об этом, Рин, не поднимая головы от стола, лениво наблюдал за братом. «Опять ты лезешь в самое пекло, Кейл...» — подумал Рин. Ответственность за чью-то жизнь была для него самым страшным кошмаром, эхом той прошлой жизни, где он был обязан всем и каждому. Видя, как Кейл добровольно принимает на себя это бремя, Рин почувствовал лишь глухое сочувствие, смешанное с еще большим желанием поскорее зарыться в свои подушки. Ответственность была тяжким бременем, и Ким Рок Су знал это не хуже. Поэтому он снова заговорил. – Искусство — зеркало души. Виолан подняла взгляд от тарелки и посмотрела на Кейла. Впервые за долгое время они встретились взглядами. – ...Ты знаешь. – Да, знаю. Кейл в течение последних четырёх дней бродил по владениям, чтобы собрать всё необходимое для поездки в столицу. Он процитировал Виолан то, что увидел тогда. – Скульптура — это не вырезание того, что видно глазу. Это создание того, что хранится в сердце. На этот раз Кейл продолжил есть, глядя в тарелку, а Виолан наблюдала за ним. – Разве не это написано на табличке выставочного зала? Это была табличка перед выставкой для начинающих скульпторов во владениях, и буквы были вырезаны самой Виолан. – ...Делай, как считаешь нужным, — наконец произнесла она. — Я сокращу количество сопровождающих. Но экипаж и всё остальное будет высшего качества. Чтобы никто не думал, что люди из семьи Хэнитьюз бедствуют. – Отлично, сделайте самое дорогое. – Хорошо, я обеспечу тебе карету, в которой даже на каменистой дороге ты не почувствуешь ни малейшего дискомфорта. – Превосходно. Слова о карете заставили Рина едва заметно шевельнуть кончиками пальцев. Отсутствие дискомфорта — это единственное обещание в этом мире, которое стоило того, чтобы выслушать его до конца. Кейл не заметил слабую улыбку Виолан, а Граф Дерут, скрывая радость, обратился сначала к старшему сыну: – Кейл, ты просмотрел документы о тех представителях знати, которые отправятся в этот раз? Дерут использовал информационную сеть замка и сведения гильдии информаторов, чтобы собрать данные о ключевых дворянах и передать их Кейлу. – Да, было интересно, — ответил Кейл. Вероятно, на эти сведения пришлось потратить огромные деньги, а достать их было трудно. Хотя это была краткая информация менее чем в трёх строках о каждом человеке, сведения о знати были редкими и дорогими. — Среди них есть самые разные люди. Затем Дерут перевел взгляд на младшего сына, который всё так же неподвижно лежал на столе: – Рин, а что насчёт тебя? – Слишком... много страниц, — пробормотал Рин, даже не приоткрывая глаз. — Кейл... расскажет, если будет что-то... важное. Дерут лишь покачал головой. Затем он добавил: – Кстати... до меня дошли странные слухи.  Плечи Кейла едва заметно вздрогнули. – Говорят, дерево, пожирающее людей, то чёрное дерево, изменилось. Оно стало белым со свежими зелёными листьями. А на том месте, где ничего не росло, теперь появляется трава. Место, которое претерпело самые резкие изменения за четыре дня, было вершиной трущоб. Раньше там было только чёрное дерево, которое стало белым и начало распускать зелёные листья после того, как Кейл развеял его обиду. Теперь оно казалось не просто таинственным, а священным. – Действительно, любопытный слух, — Кейл мастерски притворился дурачком. Рин в этот момент едва заметно хмыкнул про себя. Он прекрасно знал, чьих рук это дело, но разоблачать брата ему было ни к чему. Лишние разоблачения вели к лишним разговорам, а те — к лишним действиям. Граф Дерут, безусловно, знал, что Кейл посещает трущобы, однако едва ли был осведомлён о древней силе. Тем не менее, сопоставив Кейла с деревом, он, вероятно, предположил, что его сын каким-то образом связан с этим событием. – Да уж. Это всего лишь пустяковый слух. Однако, когда что-то делаешь, нужно обращать внимание на слухи. Нет ничего страшнее человеческих глаз и ртов. Разумеется, внутри наших владений подобного можно не опасаться. – Я запомню. Кейл подумал, что если бы он жил только в этих землях, то мог бы жить очень беззаботно. Как было бы хорошо, если бы он поскорее мог вернуться из столицы и безмятежно наслаждаться оставшейся жизнью. Он мельком взглянул на Рина, который выглядел так, будто окончательно провалился в сон прямо во время ответа Дерута. Кейл чувствовал к брату странную смесь сочувствия и настороженности. С одной стороны, он не хотел оставлять Рина в опасности — в столице, где аристократы впиваются зубами в любую слабость, такая тотальная беззащитность брата могла стать проблемой. В случае реальной угрозы Кейл, конечно, защитит его, но всё же надеялся, что Альфред справится с этим сам — не зря же за Рином закрепили такого исполнительного слугу. С другой стороны, Рин всё ещё казался Кейлу странным. Его поведение в принципе выходило за любые разумные рамки. Даже для того, кто претендует на звание бездельника, Рин был слишком... статичным.  «Надо сделать так, чтобы он просто проспал всё путешествие в безопасности», — решил Кейл. — «Не только ради него самого, но и ради моих планов. Мне не нужно, чтобы этот парень со своим странным поведением случайно влез в мои дела с драконом. Лучше перестраховаться. Пусть Альфред окружит его подушками так плотно, чтобы Рин даже не думал из них выбираться до самого возвращения домой».