В этой семье может быть только один бездельник!

Дракон, который вырос, подвергаясь жестокому обращению со стороны людей, не станет радостно просить: «Пожалуйста, заберите меня к себе». Скорее у него будет полное недоверие и ненависть ко всему человеческому роду. Даже если тот, кто его спас, — человек. В целом драконы считают себя выше не только людей, но и всех живых существ. Это почти инстинкт, что-то врождённое, что воспринимается ими как само собой разумеющееся. Поэтому драконы не могут расти под контролем людей. Из-за этого их почти невозможно разводить и дрессировать, приходится ломать их разум пытками и насилием. "Говорят, драконы по природе очень гордые. И, что самое главное, если выращивать дракона..." У Кейла появилось предчувствие, что это приведёт к ненужным проблемам и неприятностям. На двух континентах: Восточном и Западном вместе взятых, общее количество драконов не превышало и двадцати. Взять к себе одного из них? Это всё равно что заявить: «Я собираюсь оказаться в центре всех событий на континенте». Кроме того, этот дракон изначально должен был умереть. Ему было бы лучше, как и другим драконам, уйти в отшельничество и жить, погрузившись в свой собственный мир.  В любом случае Кейл категорически был против. Если просто снять ошейник, ограничивающий ману, даже в четыре года этот дракон будет жить лучше, чем сам Кейл. Не зря драконов с рождения называли королями природы. – Ну так что? – Что "ну так что"? Зачем спрашиваешь очевидное? Кейл небрежно ответил с лёгким смешком Чхве Хану, который внимательно смотрел на него. – Нужно дать ему жить свободно и спокойно. Дракон должен жить по-драконьи, не так ли? – ...Понятно. Под столом сжатый кулак Чхве Хана расслабился. – Значит, Вы собираетесь спасти этого дракона? – Ага. Так что помоги немного. – Что угодно. Я, правда, готов на всё. В ответ на активное рвение Чхве Хана Кейл медленно покачал головой, опасаясь, что дело может принять серьёзный оборот. – Не нужно делать что угодно. По возможности я не хочу никого убивать. Просто постараемся сделать всё тихо. – Как и ожидалось, Кейл-ним- Чхве Хан начал говорить с пылающими глазами, но Кейл, взглянув на часы, прервал его и сказал первым. – Иди и скажи Рону, чтобы он накрыл стол на первом этаже. – Отличается- Что? Кейл решил начать с пьянки. *** Прошел ровно час с того момента, как Кейл Хенитьюз объявил о начале праздничного застолья. В самом центре просторного зала трактира звенели кружки, а воздух был пропитан густым ароматом жареного мяса и хмельных горных фруктов. Несколько солдат, назначенных на дежурство, с суровыми минами стояли у дверей, бдительно поглядывая на своих товарищей, которые уже вовсю расслаблялись и громко смеялись. В этот момент по деревянной лестнице со второго этажа плавно спустился Альфред, а следом за ним, едва переставляя ноги, шёл Рин. Оказавшись внизу, Рин лениво обвёл зал взглядом. Ведомый настойчивым урчанием в животе, юноша отправился на встречу со своим вторым верным союзником, с которым дружил так же преданно, как и со сном — Великим Королевством Еды. Прямо по центру, окружённый пустеющими бутылками, восседал Кейл. Его лицо уже заметно покраснело, а сам он как раз залпом осушал очередную порцию, шумно делясь восторгами по поводу местного вина. Альфред, оценив обстановку, на секунду отошёл к стойке трактирщика, чтобы лично выбрать для своего господина самое мягкое место в углу, подальше от шумной толпы, и заказать лёгкие закуски. Рин остался стоять у подножия лестницы. Его взгляд лениво зацепился за свободный стул у окна, который показался ему самым удобным во всём зале. Юноша сделал пару шагов в ту сторону, но дорогу ему внезапно преградил один из солдат Хенитьюз. Мужчина был уже изрядно пьян. Его шлем съехал набок, глаза помутились, и в полумраке трактира он попросту не узнал в бледном, укутанном юноше второго молодого господина. — О-о-о, парень! А чего это ты тут стоишь, сухой как щепка?! — громогласно забасил солдат, с широченной улыбкой хлопая Рина по плечу так, что тот едва не полетел на пол. — В такой день не пить — грех! На, держи, это лучшее вино из горных ягод! За здоровье графа! Рин даже не успел сообразить, что происходит. В его руку бесцеремонно впихнули увесистую деревянную кружку, до краёв наполненную тёмно-красной, пахнущей сладким брожением жидкостью. Солдат так настойчиво и рьяно пихал её прямо ему в лицо, уговаривая сделать хотя бы глоток, что Рину стало банально... лень сопротивляться. Чтобы от него поскорее отстали, он поднёс край к губам и сделал всего один единственный, небольшой глоток. Алкоголь обжёг горло фруктовой сладостью. Рин вернул кружку ошалевшему солдату и... мир вокруг него резко, со свистом перевернулся. В этой жизни Рин не пил никогда. Его хрупкое тело физически не было знакомо с хмелем. Но что ещё хуже — в своей прошлой жизни, будучи корпоративным рабом, он тоже никогда не притрагивался к спиртному. Всё его время без остатка пожирала бесконечная, удушающая работа, дедлайны и отчёты, так что на алкоголь не оставалось ни сил, ни свободных часов. Рин понятия не имел, как его организм реагирует на спиртное. Реакция оказалась мгновенной и сокрушительной. Одного глотка хватило, чтобы сознание заволокло плотным, тёплым туманом. Ноги Рина подкосились окончательно. Он сделал два неровных шага в сторону, буквально рухнул на тот самый присмотренный стул, уронил голову на деревянный стол и... мгновенно отрубился, провалившись в беспамятство. Альфред, вернувшийся со стаканом сока через полминуты, застал своего господина уже в глубоком нокауте. Взгляд слуги мгновенно превратился в два ледяных лезвия. С леденящей душу вежливостью он забрал кружку из рук застывшего воина и навис над ним грозной тенью. Его голос, тихий и пронзительный, прозвучал прямо над ухом мгновенно протрезвевшего от ужаса солдата: — Поить алкоголем молодого господина, которого вы обязаны защищать в этом походе... Какая поразительная верность долгу. Если из-за вашей невнимательности завтра у молодого господина Рина хотя бы слегка разболится голова, вице-капитан узнает о вашей «щедрости» первым. А ваши ежедневные тренировки превратятся в персональный ад. Свободны. С глаз моих. Испуганно икнув, солдат трусливо уполз в самый дальний угол зала, проклиная свою пьяную слепоту. Альфред же, вернув лицу маску безупречного спокойствия, аккуратно устроился рядом с Рином, бдительно закрывая его своей широкой спиной от остального зала. Кейл, сидевший неподалёку, внимательно наблюдал за этой сценой поверх своей бутылки. Он прекрасно видел, как Рин спустился, как выпил и как моментально отключился, превратившись в неподвижное брёвнышко. «Ну надо же...» — мысленно усмехнулся Кейл, качая головой. Острый, абсолютно трезвый разум старшего брата зафиксировал эту картину. — «Даже когда этот парень умудряется напиться в стельку за одну секунду... он всё равно остаётся Рином. Просто взял и лёг спать посреди трактира. Потрясающая стабильность». Застолье продолжалось ещё около часа, пока Кейл не решил, что пора приступать к плану... *** Прошло около двух часов с тех пор, как Кейл симулировал сильное опьянение и, поддерживаемый Чхве Ханом, покинул зал трактира. Солдаты постепенно расходились по своим комнатам, и общая суета внизу наконец утихла. Альфред, понимая, что господин вряд ли проснётся в ближайшее время, на пару минут отлучился на кухню, чтобы раздобыть отрезвляющий травяной отвар и подготовить всё для безопасного переноса юноши на второй этаж. В этот самый момент Рин резко, словно от удара током, распрямился и открыл глаза. Сонная отрешённость, вялость и вечная апатия исчезли без следа. Алкоголь, запертый в его слабом теле, наконец-то полностью усвоился и произвёл совершенно противоположный, аномальный эффект. Рин чувствовал, как внутри него бушует невиданный, пугающий ураган чистой энергии. Светлые волосы растрепались, пара непослушных прядей забавным вихрем торчала в разные стороны, а на бледных щеках горел непривычно яркий, пунцовый румянец. Его зрачки лихорадочно блестели, сердце колотилось как сумасшедшее, а мозг работал с феноменальной, звенящей скоростью. — Так, ладно, хорошо, время не ждёт! — неожиданно громко, невероятно быстро и без малейших запинок затараторил Рин в пустоту зала. Громкость собственного голоса его даже не смутила. — Надо идти. Срочно. Прямо сейчас. Я должен всё рассказать! Хватит это терпеть, сколько можно скрывать очевидное? Я ведь знаю, я всё знаю! Он должен понять, что он не один в этом безумном мире! Рассказать, что я тоже перерожденец! В трезвом уме Рин скорее предпочёл бы добровольно съесть килограмм сырого лимона, чем пойти на подобное безумие. Сама мысль о том, чтобы добровольно инициировать разговор, тратить силы на объяснения и вникать в чужие проблемы, вызвала бы у него ужас. Но сейчас, под воздействием хмельного фруктового урагана, он наполнился такой фанатичной, непреклонной решимостью, что остановить его не смог бы даже весь рыцарский орден графа Хенитьюза. Рин вскочил со стула. Ноги двигались удивительно быстро, хотя хрупкое тело всё ещё оставалось физически слабым. Из-за непривычно бешеного темпа и бурного потока слов его лёгким отчаянно не хватало воздуха — он то и дело задыхался, судорожно сглатывая слюну, но не прекращал свой лихорадочный монолог: — Да, именно так! Я пойду и скажу ему в лицо! «Кейл, дорогой старший брат, сюрприз! Я —бывший корпоративный раб из Южной Кореи, у которого вместо личной жизни были годовые отчёты и бесконечные совещания!» — Рин быстро зашагал к лестнице, хватаясь за перила и тяжело, прерывисто дыша. — Кха... Чёрт, почему так тяжело дышать?.. Нужно... нужно больше кислорода! Но это не важно! Главное — дойти до его комнаты! Он буквально взлетел по ступеням на второй этаж. Запнувшись о ковёр на последней ступеньке, Рин едва не полетел носом вперёд. Он судорожно взмахнул руками, восстанавливая равновесие, сначала тихо и раздражённо выдохнул сквозь зубы: — Кха... А затем, шумно хватая ртом воздух, уже во весь голос, обиженно и громко выкрикнул на весь коридор: — Серьёзно, это тело когда-нибудь начнёт меня слушаться?! Кое-как переведя дыхание, взбудораженный юноша подбежал к массивной дубовой двери комнаты Кейла и, даже не подумав постучать, рванул ручку на себя. В комнате было пусто. Рин замер посреди чужих покоев, тяжело переводя дыхание и шумно хватая ртом воздух. Его взгляд мгновенно зацепился за широко распахнутое окно, из которого в помещение врывался прохладный вечерний воздух. Шторы лениво колыхались, а на полу у подоконника валялся какой-то странный плащ. Люди, увидев эту одежду, скорее всего, не заметят её неряшливости и запомнят только чёрную одежду с одной красной и пятью белыми звёздами. Вот так выглядела она. Очевидно, это был бракованный, неудачно получившийся плащ, который Кейл в спешке отбросил за ненадобностью. Туман в голове Рина мгновенно среагировал на эту находку, выстраивая в его гиперактивном мозгу чёткую логическую цепочку. Память о прочитанной в прошлой жизни книге услужливо подкинула детали сюжета. — Окно... Чёрная ткань... Нашивка... — уже тише, с трудом переводя дыхание, зашептал Рин. Энергия внутри него начала медленно остывать, оставляя после себя неприятную тяжесть. — Точно. Сюжет. Он же прямо сейчас отправился спасать Раона. Чёрного дракона мучают на той горе. Кейл ушёл туда вместе с Чхве Ханом, переодевшись в форму тех подонков. Рин сжал в руке бракованный плащ. Безумная решимость раскрыть брату правду всё ещё тлела внутри, но тело уже начинало бунтовать против такого бешеного темпа. — Ну уж нет, братец, я иду за тобой, — выдохнул Рин, натягивая на себя найденную одежду тайной организации. Он подбежал к подоконнику и посмотрел вниз, на темнеющий двор трактира. Разум кричал, что нужно просто прыгнуть вслед за главным героем, но физическая слабость тут же напомнила о себе. От одного взгляда на высоту второго этажа у Рина предательски закружилась голова, а сердце пропустило удар. Спрыгнуть он не мог, его хрупкие кости просто не выдержали бы такого приземления. — Кха... Ладно, прыгать — плохая идея, очень плохая... — прохрипел Рин, судорожно хватаясь за грудь и пытаясь восстановить сбившийся ритм дыхания. Хмельной угар заметно ослабевал, и юноша с ужасом почувствовал, как к нему возвращается привычная, свинцовая усталость. — Нужен другой путь… Менее травмоопасный… Гиперактивность постепенно угасала, сменяясь глухим раздражением на самого себя и этот дурацкий алкоголь. Развернувшись, Рин, тяжело и шумно дыша, поплёлся прочь из комнаты. Ему потребовалось немало усилий, чтобы просто спуститься по тёмной задней лестнице трактира и незаметно выскользнуть через скрипучую дверь чёрного хода во внутренний двор. Оказавшись на улице, Рин зябко поёжился от прохладного ночного воздуха. Ночной трактирный двор был пуст. Оглядевшись, юноша устремил взгляд на чернеющий вдали силуэт горы. Ноги после недавнего бега по коридорам налились свинцом, а в лёгких при каждом вдохе неприятно кололо. «И зачем я только в это ввязался?..» — лениво и тоскливо подумал Рин, медленно застёгивая на груди бракованный плащ с кривой нашивкой. Алкогольный запал почти полностью испарился, оставив лишь упрямое желание довести начатое до конца, раз уж он вообще выполз из постели. Переставляя непослушные ноги и то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух, Рин медленно побрёл по пустой ночной дороге, ведущей прямиком к восточной горе...