Создатель в руках своих творений

Прошло несколько дней, которые пролетели для Фёдора в странном, но приятном забытьи. Белые стены больничной палаты, которые раньше казались ему камерой одиночного заключения, теперь были наполнены жизнью: постоянными спорами, смехом и тихими разговорами. Куромаку строго следил за графиком приёма лекарств, Феликс приносил фрукты, а Зонтик робко поправлял одеяло, пока Фёдор спал. Наконец настал день выписки. Январское солнце, холодное и яркое, пробивалось сквозь окна коридора, когда Фёдор, поддерживаемый под локоть Куромаку, медленно шёл к выходу. За ними шумной стайкой следовали остальные. - Так, Фёдор, я составил подробный график твоей реабилитации на ближайшие две недели, - чеканил Куромаку, поправляя очки. - Вероятность твоего полного восстановления при соблюдении режима составляет девяносто восемь процентов. Никаких перегрузок и, - он строго взглянул на Вару, - никаких стрессовых ситуаций. - Да ладно тебе, Курилка, - отозвался Вару, подбрасывая в руке связку ключей Фёдора, которую он стащил из тумбочки. - Создатель у нас теперь крепкий орешек, машиной не раздавишь! Хотя выглядишь ты всё ещё так, будто тебя жевали и выплюнули. - Вару! - хором прикрикнули на него Феликс и Зонтик. - Ничего, - Фёдор слабо улыбнулся, вдыхая свежий морозный воздух на крыльце больницы. - Я просто... я просто очень рад всех вас слышать. Даже Вару. Дорога до дома была необычной. Вместо привычного одинокого пути в метро, Фёдор ехал в окружении своих творений. В машине было тесно и шумно. Данте философски рассуждал о том, что "дом - это не место, а люди", а Ромео уже планировал, какой праздничный ужин они устроят в честь возвращения. Когда они наконец подошли к знакомой двери квартиры, Фёдор на мгновение замер. Он вспомнил, как уходил отсюда тридцать первого декабря - разбитый, ненужный и потерянный. Но сейчас, когда за его спиной стояла целая толпа, это место больше не казалось ему холодным склепом. - Ну, чего стоим? - Пик легонько подтолкнул его в плечо. - Открывай уже. Холодно. Фёдор повернул ключ, и дверь со скрипом поддалась. В квартире всё ещё пахло застоявшимся воздухом и пылью, но как только клоны один за другим переступили порог, пространство мгновенно преобразилось. - Ого, ну и пылища! - Феликс тут же засучил рукава. - Ничего, Фёдор, сейчас мы тут всё быстро приберём! Будет уютнее, чем в любом дворце! - Я помогу с уборкой... - тихо прошептал Зонтик, осторожно проходя в коридор. Фёдор прошёл в гостиную и тяжело опустился в своё любимое кресло. Он наблюдал за тем, как Куромаку сразу отправился на кухню проверять срок годности продуктов, как Габриэль начал задавать тысячи вопросов о том, "почему стены не скучали по ним", и как в прихожей снова раздался фирменный смех Вару. На душе у Фёдора впервые за очень долгое время стало по-настоящему спокойно. Одиночество, которое так долго душило его, отступило, испугавшись этого хаоса и тепла. - Эй, Фёдор, - Куромаку подошёл к нему с кружкой горячего чая. - Твой пульс в норме, но тебе всё же нужно отдохнуть. Мы... - он на секунду замялся, подбирая слова. - Мы больше не уедем так внезапно. Это было бы нерационально. Фёдор взял кружку, чувствуя, как тепло переходит в его ладони. - Спасибо, Куро, - искренне сказал он. - Спасибо вам всем. Он закрыл глаза, слушая шум в соседних комнатах. Его дом снова был полон. Его семья снова была рядом. И на этот раз он был уверен: всё обязательно будет хорошо.

***

Вечер постепенно опускался на город, окрашивая небо в густой чернильный цвет, но в квартире Фёдора впервые за долгие месяцы было светло. Кухня превратилась в настоящий штаб-квартиру: Феликс и Ромео, вооружившись тряпками и чистящими средствами, устроили настоящую войну с пылью, попутно споря о том, какой освежитель воздуха лучше подходит для "возрождения домашнего уюта". Данте устроился на подоконнике, задумчиво наблюдая за суетой. - Как говорит древняя мудрость: "Дерево обретает силу не в тишине, а в шуме ветвей", - произнёс он, переводя взгляд на Фёдора. - Ты выглядишь спокойнее, друг мой. Твоя аура больше не напоминает выжженное поле. Фёдор лишь слабо кивнул, кутаясь в плед, который Зонтик притащил из спальни. В соседней комнате раздался грохот и возмущённый крик Вару. - Эй! Рогатый, ты зачем мои очки в ящик запер? Я же там заначку прятал! - Чтобы под ногами не путались, - донёсся холодный голос Пика. - Ты обещал Куромаку не устраивать стрессовых ситуаций. Вот я и убираю источник стресса. То есть тебя. Фёдор не выдержал и тихо рассмеялся. Этот привычный балаган, который раньше его иногда утомлял, теперь казался самой прекрасной музыкой на свете. Куромаку вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. Он выглядел непривычно домашним - без халата, с закатанными рукавами рубашки. - Я провёл инвентаризацию твоих запасов еды, Фёдор. На 92% - это продукты с истёкшим сроком годности или еда быстрого приготовления, что абсолютно недопустимо для реабилитационного периода. Завтра мы с Пиком составим список закупок. Тебе нужен белок и витамины группы B. - Спасибо, Куро... - Фёдор посмотрел на него снизу вверх. - Знаешь, я ведь действительно думал, что всё кончено. Там, на асфальте, перед тем как отключиться... мне было так страшно, что я умру, а вы даже не узнаете об этом. В комнате на мгновение стало тихо. Даже Вару замолчал в дверном проёме. Клоны один за другим потянулись в гостиную. Они расселись кто где: на диване, на ковре, на подлокотниках кресел. - Мы чувствовали, - вдруг подал голос Габриэль, склонив голову набок. - Почему сердце болит, когда автора нет рядом? Почему в картах стало холодно, хотя на улице зима? Мы не знали ответов, пока Куромаку не позвонил. А когда он позвонил, вопросов больше не осталось. Только "как быстро мы сможем приехать?". Зонтик робко протянул руку и коснулся ладони Фёдора. - Мы тоже виноваты. Мы ушли, думая, что ты справишься. Мы забыли, что создатель - это не просто сила, это человек. Фёдор почувствовал, как к горлу снова подступает ком, но на этот раз это были не слёзы отчаяния, а слёзы облегчения. Он посмотрел на свой рабочий стол, заваленный старыми эскизами и покрытый слоем пыли. Впервые за долгое время ему захотелось взять карандаш. Не для того, чтобы рисовать новые миры, спасаясь от реальности, а чтобы запечатлеть этот момент. - Знаете что? - Фёдор обвёл их всех взглядом. - К чёрту старые обиды. У нас впереди целый год. Мы ещё успеем поспорить, подраться и помириться тысячу раз. Но сегодня... сегодня давайте просто побудем дома. - Согласен на 100%, - подтвердил Куромаку, садясь в соседнее кресло. - Но только после того, как ты выпьешь бульон, который приготовил Феликс. По моим расчётам, если ты его не съешь, он расстроится на 10 из 10. Фёдор улыбнулся и взял протянутую тарелку. За окном гудел город, где-то всё ещё взрывались редкие петарды, напоминая о прошедшем празднике. Но здесь, внутри четырёх стен, начинался их собственный Новый год. Настоящий. Тёплый. И, самое главное, общий.

***

Квартира погрузилась в ту особенную ночную тишину, которая бывает только после долгого и шумного дня. В комнатах затихли голоса клонов, перестали скрипеть половицы, и лишь мерное тиканье настенных часов отсчитывало секунды новой, восстановленной жизни. Но сон, который так настойчиво предписывал Куромаку, упорно не шел к двум обитателям этого дома. Куромаку сидел за кухонным столом, освещенный лишь холодным голубоватым сиянием экрана ноутбука. Отражение бегущих строк кода и графиков мерцало в его очках. Он старался работать максимально бесшумно, едва касаясь клавиш, уверенный в том, что все остальные - и особенно его главный пациент - уже давно видят десятый сон. Для Второго это было привычным ритуалом: приводить мысли в порядок через анализ данных, пока мир вокруг замер. Однако за его спиной раздался едва уловимый шорох. Фёдор, набросив на плечи старый кардиган, шел по коридору босиком, стараясь не шуметь. Его движения были всё еще немного скованными после аварии, но решимость в карих глазах была отчетливой. Увидев в проеме кухни знакомый силуэт, он почувствовал странный прилив нежности и щемящей близости. Подойдя совсем близко, Фёдор помедлил секунду, а затем осторожно, почти невесомо, обнял сероволосого со спины. Он прижался щекой к плечу Куромаку, чувствуя сквозь тонкую ткань рубашки его тепло и мерное биение сердца. Куромаку вздрогнул. Его пальцы на мгновение замерли над клавиатурой, а спина инстинктивно выпрямилась - логика требовала немедленно идентифицировать объект. Но стоило ему почувствовать знакомый запах и ощутить тяжесть головы создателя на своем плече, как напряжение тут же сменилось глубоким выдохом. Он не отстранился, лишь на мгновение прикрыл глаза, позволяя себе эту маленькую слабость - просто чувствовать присутствие другого человека. - Фёдор, - голос Куромаку прозвучал очень тихо, почти интимно в этой ночной пустоте. Он слегка повернул голову, глядя на обладателя карих глаз через плечо. - Ты почему не спишь? Согласно моему графику, ты должен был находиться в состоянии глубокого сна еще три часа и сорок минут назад. Твоему организму критически необходим отдых для регенерации тканей. Фёдор почувствовал, как щеки обдает жаром. Он не разжимал рук, лишь сильнее уткнулся носом в плечо Куромаку, пряча лицо от его проницательного взгляда. - Не спится... - прошептал он, и в этом шепоте было столько честности, что она обезоруживала любую логику. - Стоит закрыть глаза, и я снова вижу тот свет фар или пустую квартиру. Тем более... я просто очень хочу побыть с тобой. Сейчас. Он чуть запнулся, смущаясь собственной открытости, и отвел взгляд в сторону окна, где за стеклом медленно кружились редкие снежинки. - Я так долго был один, Куро, - добавил он еще тише. - А сейчас, когда я вижу твой затылок, слышу, как ты нажимаешь на клавиши... я чувствую, что я наконец-то дома. Не просто в четырех стенах, а по-настоящему дома. Пожалуйста, не прогоняй меня. Куромаку молчал. Он посмотрел на экран ноутбука, где застыли неоконченные расчеты, а затем на тонкие пальцы Фёдора, сжимающие его плечи. Логика говорила, что нужно проявить твердость и отправить пациента в кровать. Но сердце - та часть его системы, которую он так часто игнорировал - подсказывало совсем другое. Он медленно накрыл руку Фёдора своей ладонью, слегка сжав её в знак поддержки. - Я не собирался тебя прогонять, - ответил Куромаку, и в его тоне проскользнула непривычная мягкость. - Вероятность того, что ты уснешь в одиночестве при таком уровне тревожности, крайне мала. Оставайся. Если тебе от этого легче... я не против. Фёдор улыбнулся, и это была первая за долгое время абсолютно счастливая улыбка. Он не отпустил Куромаку, продолжая стоять так, в тишине кухни, согреваясь теплом того, кого он когда-то создал, а теперь боялся потерять больше всего на свете. В эту ночь ноутбук вскоре был закрыт, а работа - забыта. Есть вещи, которые не поддаются математическому анализу, но значат гораздо больше, чем любые цифры.