Создатель в руках своих творений

Куромаку медленно развернул стул, не разрывая объятий, и Фёдор оказался в кольце его рук, стоя между коленями Второго клона. В тусклом свете ноутбука лицо Куромаку казалось высеченным из мрамора, но взгляд серых глаз, обычно холодный и проницательный, сейчас был странно затуманен чем-то, что не поддавалось математическому расчету. - Фёдор, ты дрожишь, - тихо заметил Куромаку, и его ладони осторожно легли на талию создателя, притягивая его чуть ближе. - Вероятность того, что ты переохладился, составляет сорок процентов, но остальные шестьдесят я бы отдал на психосоматическую реакцию. Тебе всё ещё страшно? Фёдор приподнял голову и посмотрел прямо в глаза Куромаку. В этом взгляде было столько неприкрытой нежности и какой-то отчаянной привязанности, что у Второго на мгновение перехватило дыхание. - Рядом с тобой - нет, - выдохнул Фёдор, его пальцы робко коснулись воротника рубашки Куромаку. - Знаешь, Куро... когда я был там, в пустоте, я больше всего жалел не о том, что не закончил свои дела. Я жалел, что мы с тобой так и не договорили. Что я всегда видел в тебе только "номер два", только логику... и не замечал того, как сильно мне нужно твоё присутствие. Куромаку замер. Он осторожно снял очки, положив их на край стола, и без этой стеклянной преграды его взгляд стал беззащитным и пугающе искренним. - С точки зрения чистой логики, - начал он, и голос его слегка дрогнул, - создатель не должен испытывать подобной зависимости от своего творения. Но мои собственные алгоритмы дают сбой, когда дело касается тебя. Моё пребывание в этом городе... я ведь не просто так здесь оказался. Я искал повод вернуться. К тебе. Вероятность того, что я бы позвонил сам в течение ближайшей недели, стремилась к ста процентам. Фёдор слегка улыбнулся, и его рука скользнула выше, зарываясь пальцами в мягкие серые волосы на затылке Куромаку. - Значит, это не просто врачебный долг? - прошептал он, чуть склонившись к лицу сероволосого. - Врачебный долг не заставляет сердце биться с частотой сто десять ударов в минуту при простом прикосновении, - Куромаку чуть подался вперед, их лбы соприкоснулись. - Это иррационально. Это не поддается анализу. Но это... самая важная переменная в моей жизни. Фёдор закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Смущение ушло, сменившись каким-то глубоким, спокойным теплом. Он чувствовал, как руки Куромаку крепче сжимаются на его спине, словно Второй клон пытался закрыть его от всего мира, от всех аварий и одиночества. - Останься со мной в спальне... - прошептал Фёдор, не открывая глаз. - Просто посиди рядом, пока я не усну. Я не хочу, чтобы между нами снова были стены. Куромаку промолчал, но вместо ответа он осторожно прижался губами к виску Фёдора. Это был не просто жест утешения - это было признание, которое значило больше тысячи цифр и отчетов. - Я буду рядом, - ответил он, вставая и придерживая Фёдора за плечи. - Столько, сколько потребуется. Моё присутствие рядом с тобой теперь является константой. Пойдем, Фёдор. Тебе нужен отдых... нам обоим он нужен. Они вместе вышли из кухни, оставив позади холодный свет ноутбука. В темном коридоре их руки на мгновение встретились и переплелись пальцами. В этом простом жесте не было логики, но было всё то, что Фёдор так долго боялся потерять - и что Куромаку, наконец, позволил себе обрести. Они вошли в спальню Фёдора, где в полумраке лишь бледный лунный свет, пробивающийся сквозь неплотно задвинутые шторы, рисовал на полу длинные причудливые тени. Комната, которая ещё недавно казалась Фёдору пустой и давящей своим безмолвием, теперь, в присутствии Куромаку, словно наполнилась новым смыслом. Фёдор осторожно сел на край кровати, чувствуя, как мягкий матрас прогибается под его весом. Усталость после аварии всё ещё давала о себе знать, но сейчас она была приятной, перемешанной с чувством абсолютной безопасности. Куромаку не ушёл. Он пододвинул тяжёлое деревянное кресло к самому изголовью и сел рядом, сохраняя свою безупречную осанку, но в его жестах больше не было той скованности, что прежде. - Ложись, - негромко произнёс сероволосый. - Согласно моим наблюдениям, температура твоих кожных покровов снизилась на два градуса с момента нашего разговора на кухне. Тебе нужно согреться. Фёдор послушно забрался под тяжёлое одеяло, но, как только Куромаку потянулся, чтобы поправить на нём край пледа, обладатель карих глаз быстро перехватил его руку. Его пальцы, всё ещё немного дрожащие, крепко сплелись с длинными, холодными пальцами Куромаку. - Куро... - Фёдор замолчал, подбирая слова. - Я знаю, что ты не любишь иррациональные вещи. Но то, что я чувствую сейчас... Это не просто страх одиночества. Это страх того, что я никогда больше не смогу коснуться тебя вот так. Что ты снова станешь просто "персонажем", "проекцией"... Куромаку замер. Его взгляд, лишённый привычной защиты в виде очков, которые он так и оставил на кухонном столе, стал невероятно глубоким. Он не спешил забирать руку. Напротив, он чуть наклонился к Фёдору, так что их лица оказались в опасной близости друг от друга. - Фёдор, - голос Куромаку вибрировал от сдерживаемых эмоций. - Ты - мой создатель, и это факт. Но за то время, что я провёл в этом мире... я осознал одну истину. Моя преданность тебе давно вышла за рамки заложенных алгоритмов. Вероятность того, что я чувствую то же самое, что и ты, составляет девяносто девять процентов. И этот один процент погрешности - лишь мой страх признать, насколько сильно ты на меня влияешь. Фёдор затаил дыхание. В полумраке спальни он видел, как подрагивают ресницы Куромаку, как его обычно плотно сжатые губы чуть приоткрылись. Расстояние между ними сократилось до минимума. Казалось, ещё секунда - и грань между автором и творением будет окончательно стерта. - Ты имеешь в виду... - прошептал Фёдор, не сводя глаз с серых глаз напротив. - Я имею в виду, что моё сердце, которое ты мне когда-то нарисовал, теперь принадлежит тебе в самом иррациональном смысле этого слова, - Куромаку осторожно коснулся свободной рукой щеки Фёдора, поглаживая её большим пальцем. Кожа его была прохладной, но прикосновение обжигало. - Я здесь. И я останусь. Не потому, что я твой клон. А потому, что я... не могу иначе. Фёдор почувствовал, как внутри всё затрепетало от нежности. Он потянул Куромаку за руку, заставляя его склониться ещё ниже, и на мгновение прижался своим лбом к его лбу. Тишина комнаты была наполнена их общим дыханием. - Тогда обещай мне... - Фёдор закрыл глаза, вдыхая едва уловимый аромат антисептика и старых книг, который всегда исходил от Куромаку. - Обещай, что завтра утром, когда я открою глаза, ты не превратишься снова в строгого доктора, который говорит только о процентах. Куромаку издал тихий звук, похожий на едва слышный смешок - редчайшее явление. Он мягко отстранился, но лишь для того, чтобы помочь Фёдору удобнее устроиться на подушке. - Обещаю, - ответил он, вновь беря руку Фёдора в свою. - Завтрашний день будет на сто процентов принадлежать нам. А теперь спи, Фёдор. Я никуда не уйду. Я буду слушать твоё дыхание, пока солнце не взойдёт над городом. Фёдор медленно погружался в сон, чувствуя, как тепло руки Куромаку согревает его ладонь. Последнее, что он запомнил перед тем, как окончательно провалиться в мягкую темноту, было то, как сероволосый тихо, почти беззвучно начал напевать какую-то мелодию - монотонную, логичную, но бесконечно нежную, словно колыбельную для того, кто подарил ему жизнь, а взамен получил его сердце.