Однажды двадцать лет спустя

Новый день Рю начинать не хочет, ему приходится встать пораньше, чтобы снова не светить синяки, зато он смело напяливает рубашку — отчасти ради проверки, отчасти просто — настроение такое. В школе он баррикадируется в сортире второго этажа, окно которого выходит на автобусную остановку и школьные ворота, и курит там на подоконнике, наблюдая расстановку во дворе. Мори привозят на представительской тачке, но водитель не открывает ему дверь, и Рю знает — это сигнал: водитель не считает Мори своим хозяином. Хотя может у них просто отношения адекватные… Даже Кехей ждет таких жестов только во время официальных выездов. Но Кехей-то нормальный, он вообще предпочитает ездить позади Юты на моте… Фантазия Рю немедленно подкидывает ему картинку про Мори позади него, и Рю готов уже драться с самим собой. А Мори идет через двор, обрастая своей свитой, а потом останавливается подле Двойки-тян — Рю нравится думать о Королеве так, в его мыслях это на самом-то деле повышение. Огата оборачивается к Мори, изо всех сил придавая лицу нужное выражение: некоторой томности и интереса. — Кей! — радуется она, зная: тот сам все сделает, надо и правда просто подыгрывать… Вот только Огата уверена: на них смотрят сверху, и ее это странно беспокоит. Хотя чего уж… Вряд ли Такао будет ревновать хоть кого-то из них. Рю смотрит с интересом, с высоты сцена более чем прозрачна — жесты в ней очевидны. Рю усмехается, ставя против имени Мори очередной минус. Рю отлично оценил помощь Двойки-тян и воспринимает этот заход Мори, как желание отжать у него условного союзника. А еще… Рю не любит делиться. С другой стороны, королевская задница ни капли как бы не его. Просто Рю хочет Мори, а тот его, и это иногда может быть приятно на фоне всеобщего неприятно. Хотя, похоже, не Рю решать, когда это все будет происходить — и это бесит. Но будет и своя ирония, если Рю начнет сторожить Короля, а не Король свою мишень. Спал Кей дурно и плохо, от того не особенно требовалось и времени на пробуждение. Он успел не то, что умыться, но и посетить душ, отчего чувствует себя вполне сносно. И ужасно взбудораженным. Это придает запала и добавляет в сиянии. Кей искрится, и… таким он обычно всем нравится. Ну всем, кроме матери в иные моменты. Но она далеко, а Огата близко. И она очень мило доверяет Кею весь контроль за ситуацией. Он сбрасывает свою сумку Восьмерке с учтивым: — Поможешь? А сумку Огаты вешает на плечо, провожая ее, правда не в школу, а за школу. Кею нужно покурить, а в тачке или перед школой этого не сделаешь. Так он оказывается не в компании парней, а в компании с Огатой, но… это даже к лучшему. Кей закуривает, пытается унять дрожь — она недоступна глазу, но изнутри Кея трясет. Всякую минуту, когда удавалось заснуть, он видел Такао, как наяву, и теперь… почти не может поверить, что при встрече тот окажется настоящим. А Кей ждет встречи. И планы мести как-то сами собой превращаются в немного другие планы. Кей собой недоволен, но… ведь это у него все карты в руках. А игра стоит свеч, и Кей просто предвкушает. Рю без удовольствия наблюдает, как Мори уводит прекрасную леди за школу. Теперь наблюдать не за чем, разве только за ошарашенной свитой. Есидо едва сдерживается: он сжимает кулаки и даже пинает носком ботинка землю. Рю аж жалко, что он не рядом, и комментария не отпустить, не кричать же в окно… Но, наверное, чертовски обидно, когда кто-то уводит понравившуюся тебе девчонку, прикрываясь картой. Хотя Рю достаточно наблюдал за Огатой, чтобы понимать — она могла отказать, но хотела согласиться, а то придумала бы что-нибудь или кого прихватила… Рю любопытно, что происходит за школой, но он не спешит найти новую точку наблюдения. Можно и не успеть, а суетиться неохота. Рю докуривает, спускает окурок в унитаз и выходит в коридор. Он двигает к классу и не видит, как Есидо отбивается от свиты под благовидным предлогом и заходит в школу. Есидо кипит, и ему нужен выход этой его злости. А он не дурак — он знает, как спровоцировать Такао, отыграться, а потом и Короля на него переключить! Мори за каким-то хреном нужен этот отщепенец — Есидо упорно игнорирует и скутер, и шмотки, что не уступают в цене его собственным, а особенно то достоинство, с которым Такао себя ведет и которое больше остального выдает его положение. Место Мишени — задние парты, и хотя Такао паркует рюкзак, где должно, сидит он не за ней, а на ней. Есидо входит в класс, где ошивается еще человек пять и безапелляционно требует, сверля Такао взглядом: — Эй, ты! Тот не реагирует. Вот вообще никак, пялится в свой мобильник. — Эй, ты! — повторяет Есидо громче и делает пару шагов в направлении Такао, пока остальные замирают. Рю улавливает, как все затихают, и это привлекает его внимание больше странных окриков непонятно в чей адрес. Но стоит взглянуть на класс, как вариантов не остается: Есидо это ему. Рю не собирается откликаться, бросает быстрый взгляд, а потом опять смотрит в телефон, готовясь теперь быстро его убрать. Мама иногда детектив похлеще Азу-чана, она быстренько сложит все странности последних дней и разбитый телефон к ним присовокупит. Рю на мгновение представляет себе этот сценарий, апогеем которого станет вызов в школу тяжелой кавалерии, и не удерживает усмешки. От нее Есидо возгорается окончательно. Он подлетает к парте, но на свою беду перед тем снова вопит: — Совсем оборзел?! Рю успевает и телефон спрятать, и с парты соскочить… Яой — Восьмерка Огаты, и ей на этом месте отлично. А вот нынешняя ситуация не нравится. Яой прикрывает рот ладонями, но вмешательством в разборку никому помочь нельзя. Зато иначе можно. И Яой, пока все глазеют на зрелище, незаметно выскальзывает из класса, устремляясь вниз по лестнице, чуть не сбивая людей на пути и беспрестанно извиняясь, но ничуть не замедляя бег. Есидо дерется плохо: с точки зрения Рю просто руками машет, хотя силы у него достаточно. Его кулак приходится в левое плечо, и Рю быстро смещается, чтобы следующий замах просто поймать. — В чем дело… кто ты там? Светлость — это Валет, Сиятельство — Десятка… Так что не так, Ваша милость? — Ты! Издеваешься… надо мной! — восклицает Есидо, и трудно ему возразить. — Просто все пытаюсь разобраться в иерархии… Я же тут всего четыре дня. Столько событий. А простолюдины, они, Ваша милость, туповаты. Тем интереснее, что только волей судеб ты Девять. Рю понятия не имеет из какой семьи Есидо, но судя по тому, как он зарывается из не самой высокой. — Да я убью тебя! Ботинки мне станешь лизать! — Есидо брызжет слюной и недовольством и бросается вперед, а все смотрят безмолвно и не пытаются вмешаться. Рю угроза задевает вдруг по-настоящему. Он не терпит таких идей и таких людей. — Скорее сяду за твою дурацкую жизнь дебила, — выдыхает Рю, с таким противником есть время и речи толкать. Есидо все еще бездарно размахивается, а Рю уже бьет его коленом в живот, заставляя согнуться. Рю неплохо понимает про драться не в полную силу, у него два младших брата, которых он учит, но для Есидо слишком и то, что для четырнадцатилетних близнецов — поблажка. Яой нарушает покой Короля и Королевы решительно и резко: — Там Есидо… Нарушает приказ Короля, — находится Яой. — Он задирает Такао. — Оценил, — бросает Кей и почти бежит, хотя почему так торопится сам не знает. И пока он взлетает по лестнице, теряя дыхание, ему пишет Риса: «Бросай девчонку, тут заварушка и все безмолвствуют. У них коллапс головного мозга.» У Рисы, признаться, тоже. Есидо нарушил приказ Короля, но Такао — Мишень. Риса с удовольствием вмазал бы Есидо, но… такого ведь не прощают. Огата ловит Яой за руку и спешит за Мори, но успевает прежде сказать: — Спасибо. Молодец! И не важно, как Мори это развернет, зато неожиданно важно, что он знает правду — не Такао начал. Рю дает Есидо даже передыхать и вполне себе ощутимый шанс просто отступить — но того несет. Он атакует снова, хотя его удары почти не достигают цели. Рю не жестит, но сам не останавливается тоже. Кей не тормозит в дверях, не задумываясь, пролетает вперед, ловя дыхание, чтобы звучать уверенно, и, сам того не замечая, оказывается между Такао и Есидо. Спиной к Такао — лицом к Есидо. — Хватит, — голос Кея и звенит, и гремит одновременно, взлетает к потолку уверенный и властный настолько, что Кей и сам впечатляется. — Он! — Есидо тычет в Такао пальцем. — Напал на меня! Отдай его нам… Кей не ведет и бровью, а дышит на счет, хотя в груди восходит возмущение. Он снова пихает руки в карманы и считает уже не только дыхание — он просчитывает ходы. И слово Мишени против слова Девятки — пустая болтовня. А подставлять Яой — девчонку, не очень хочется. Она и Огата теперь замирают в дверях. — Риса? — Кей спрашивает, чуть склоняя голову и во взгляде его «Ну же!». Но отвечает ему неожиданно Агава: — Это не правда. Есидо напал первым, босс! Он нарушил приказ, — Агава потирает довольно хлипкие кулаки, отыгрывая свою новую роль Шестерки полностью. И это дает всем толчок. Риса находит голос и подтверждает: — Так и есть. — Минами? — Кей обращается к своему Восьмерке. — Я видел тоже. — И я, — уже уверенно добавляет Яой во всеуслышание. Кей находит глазами Накаду. Этот ход важен и нужен. Кей не прочь свалить Есидо — избавится от него в ближнем кругу. Но Есидо с Накадой дружны, а Накада не просто Валет, а сын губернатора. — А ты что скажешь? — Кей смотрит на Накаду пытливо. — Мои глаза видели то же, что и все остальные, — Накада смотрит сквозь, но такое общественное давление не дает ему соврать, хотя Кей знает: все они соврали бы, если бы Накада начал говорить первым. Кей успокаивается, почти не веря своей удаче, и выдыхает, пока Огата проходит мимо них с Такао и кладет руку Кею на плечо, прежде чем ускользнуть. — Он… возразил Королю. Как… грустно… — И в голосе ее приговор. Кей не против поддержать. Он даже знает, как обернуть это милостью. Рю прикрывает глаза, ему хочется смеяться и сказать им, что не стоит так напрягаться. Хотя это будет, конечно, большим неуважением — сейчас-то они стараются для него… только вот вчера старались иначе. Дело тут не в совести, и не в большой любви к нему — скорее Есидо достаточно всех достал, и подбить его дело хорошее. Рю отступает к своей парте и снова на нее садится. Ему вдруг тоскливо, что вокруг него совсем нет друзей, приятелей даже — Рю никого бы не назвал своим лучшим другом, но сейчас ему нужно с кем-то разделить, кого-то почувствовать за спиной. Игра разворачивается к Рю лицом, но радости он не испытывает. И молчит не в силах сейчас оценить, какие его слова будут полезны, а какие вредны, и хочет в общем-то выйти, но уже знает — это все испортит. Кей упирается в Есидо взглядом и чуть качает головой. — Ты же знаешь, что происходит с тем, кто выходит из роли? — спрашивает Кей тихо. И Есидо таращит на него глаза. А некоторые уже таращат их в ответ на Есидо, предвкушая охоту. Все карты розданы, а позиции заданы самим разговором. Кей умеет быть внимательным, если только дело не касается японского языка. — Я мог бы объявить тебя Мишенью, но… сделаю иначе, — Кея не смущает чуть разочарованный вздох публики. — И ты… будешь… очень… благодарен. Приказы Короля не обсуждаются и тем более не нарушаются, Есидо. Предателю нет места рядом со мной. Кей обводит класс взглядом. — Сейчас ты поменяешься картой с… Агавой. Он проявил свою преданность, — объясняет Кей свое решение еще до того, как его успевают спросить. Есидо молчит, но машет головой, и Кей усмехается: — Или так. Или мы зовем… всех? Агава сам подходит к Есидо, протягивая ему свою карту со словами: — Кажется, сегодня удача повернулась к тебе лицом. И не говори, что я не предупреждал. Кей наблюдает за происходящим, продолжая раздавать указания: — Скажешь, что упал. — Да, знаю я, — выплевывает Есидо, — знаю. Но… он ударил Девятку, и это тоже факт. — Конечно, — Кей соглашается легко. — Как непозволительно для Мишени. И я его накажу. Но… уже на следующей перемене, а лучше в обеденный перерыв. А сейчас… за парты, урок вот-вот начнется. Кей осмысляет сказанное и приходит в крайнее волнение. Теперь это почти единственное, о чем он может думать, а звонок звенит, и Кей устраивается за партой. Огата смотрит сначала ему в лицо, а после под парту. — Ну, у тебя и темперамент, — говорит она без особенного упрека, еще осмысляя то, как красиво Мори сделал сейчас, остановив в общем-то… сразу все, что только можно было остановить. Рю так и не говорит ничего, наблюдая за этой странной драмой, и в голове у него вертится только: «Вы все ебнулись.» У него нет, конечно, возражений. Было бы обидно оказаться виноватым без вины, а Есидо жалеть нечего, но Рю все равно как-то… Он смотрит, как Есидо понуро пересаживается, оставляя Накаду, и еще пять минут назад друг и товарищ глядит сквозь него и ничего не говорит тоже… С Предсказателями вроде как не говорят, это Рю уже знает. И Двойка — не Мишень, но оказаться вдруг в отчуждении это, конечно, хуже, чем лишиться власти или все удары Рю. Рю никак не зафиксироваться, что Есидо выше — ведь на этот раз Агава нашел Шесть, но Рю не следил за распределением. Он усаживается за парту и находит вчерашнее сообщение, он уже успел назвать этого абонента «товарищ». Рю окидывает класс взглядом и пишет «товарищу» свое запоздалое: «Спасибо. За вчера и за сегодня,» — а после цепко держит свое внимание вокруг тех, кто защищал его сейчас. За телефоном тянется только Огата. Рю хмыкает и дописывает: «Моя королева,» — он доволен, что этот товарищ все еще с ним. Огате ужасно нравится ответ Такао сам по себе, как и вообще, что он есть. Она не отвечает сразу, а дожидается перерыва в лекции. Потому что их биолог любит лекции, а Огата не очень. «Глазастый. Это хорошо, — она даже добавляет скобочку. — Принято, но в этот раз не мне, а Яой. Восьмерке,» — на всякий дописывает Огата. Она крайне довольна ситуацией и тем, что теперь Девять — Агава. И хочет, чтобы Такао продолжал… Выходит, просто оставаться собой, потому что так даже дышится легче. Он нравится ей все больше, хотя Огата отлично улавливает: ей не светит. Такао на Мори смотрит тоже. И пусть у него нет такого теснения в штанах и сумбура в голове, но… взгляд говорит обо всем. Говорят, у людей это всегда случается сразу или никогда. Огата не уверена, но теперь у нее есть возможность наблюдать. И помогать. Ведь Такао и не подумал обидеться на слова о наказании от Мори — значит, оно его нисколько не пугает. Зато Мори приводит в ажитацию. Огата аккуратно подсовывает тому леденец и свою тетрадь с записями. С биологией у Мори все ок, но Огата не уверена, что сейчас до него доходит хоть толика смысла. — Соберись, я же не энциклопедия, — пишет Огата в надежде хоть немного встряхнуть Мори, который вот совсем недавно был так высоко, как никогда. И тот молодцом — собирается и строчит за учителем так споро, без перерывов, что Огате даже его жалко. За ее спиной теперь Агава, и это очень приятно. Много спокойнее, чем, когда там был Есидо. Рю находит Яой взглядом — он помнит, что она выскочила из класса, когда все началось, и, значит, позвала на помощь сиятельного государя… Ее телефона у Рю, конечно, нет, да он и не нужен — спасибо можно и по-другому сказать, но неплохо собрать для себя контакты тех, кто того стоит… Хотя у Рю нет даже телефона Мори. Рю фыркает и пытается вникнуть в суть речи биолога: он скучноват. Таку рассказывает такие вещи, словно пересказывает захватывающий фильм, а биолог просто вещает. Рю знает: мама во многом права про перевод — в прежней школе Рю было тесно. Он учился так легко, словно знал наперед, теперь же в нем просыпаются и азарт, и интерес. Урок тянется, и когда звонок разрывает монотонный голос учителя, Рю поднимает глаза и встречается взглядом с Мори. — Твой ход, — шепчет Рю одними губами и улыбается.