Однажды двадцать лет спустя

Доставив Кея до его дома, заодно оценив особняк по достоинству, Рю долго и со вкусом целует Кея, прижав к дереву, а потом отпускает. Домой Рю влезает через окно, чтобы мама не увидела состояние его формы, зато, переодевшись, спускается к ней на кухню, где находит Юту и Масами. — Вот, полюбуйтесь, — возмущается мама при появлении Рю. — Он считает, мать у него недалекая, и ее можно вот так провести, сделав вид, будто он тихо сидел в комнате и корпел над домашкой. — Я был на дополнительных, а потом свободное время, — парирует Рю. — Не переживай, сестра, Юя до сих пор пытается таким же образом проводить кумите. — И не теряет надежды на успех, — подтверждает Масами. — Не ты ли всегда хотела, чтобы Рю брал с него пример? Ранко фыркает, но все-таки ставит перед Рю его ужин. — Вот тебя пусть и проводит, — ворчит она. — Юя в его возрасте… — Совратил вакагасиру, — отвечают Юта и Рю хором и смеются. — Как можно? — Масами встряхивает волосами. — Очень трудно было совратить кого-то столь взрослого и искушенного… Так что… Юя даже не соблазнил, он сделал больше — влюбил, — поправляет Масами с улыбкой. — Это большая разница. — Масами оборачивается к Рю, окидывая его цепким взором. — И… как любимый племянник Юи… Ты занимался тем же? Свободное время… Оно ведь для любви. — Сразу видно, как много свободного времени у кумите, — Кехей использует теперь титулы якудза просто и естественно. И входит в кухню бесцеремонно, но как у них принято, открыв дверь своим ключом. Он освободился чуть раньше и, нарушая привычный уклад, приехал за Ютой на такси, чтобы не разводить сложностей с тачкой. Кехей застывает в дверном проеме, точно так, как это делает Юта — этой привычки уже не отнять — и устало, после всех сегодняшних встреч, прислоняется к косяку, оглядывая сначала Юту, а после Рю. Это классный пацан, в общем-то… Кехей считает его своим. Ну, не сыном конечно, но племянником уж точно. — Ты… вырвался раньше и сразу ко мне, — Юта смеется. — А, может, я приехал в надежде на ужин от Ранко? — Хорошо, что не в окно полез. Молодчина, точно заслужил ужин! — Ранко уже давно привыкла и больше не помнит, что парень ее брата — первый министр. Юта смотрит на Кехея, всего такого при параде, в костюме тройке, кожаных туфлях, очках и золотых часах. Браслет у него под манжетом, Юта знает. Как знает: оба они изменились, но видит Кехея сейчас тем же мальчишкой, который ему понравился. — Ты все еще ужасный хам, мой министр. — А ты все еще…- Кехей на секунду замирает, всего на один вдох — ему по-прежнему требуется небольшое усилие, чтобы озвучить вслух… как это работает на самом деле, — мой безумный якудза. Кехей знает, что любит Юту. Он даже научился говорить об этом, но… при людях так, как сейчас — единственный способ. Появление Кехея в представлении Рю избавляет его от необходимости отвечать на провокационный вопрос Масами, зато заставляет вспомнить о реакции Кея на их переписку, превосходящей удивление. Но сколько Рю не пялится на дядю, который уже проходит к столу — не может найти ничего, что дало бы подсказку. Зато маме, к сожалению, предыдущая тема явно нравится: — Он всю неделю такой: первый раз спустился к столу, а то все уроки, да уроки. — Только не говори, что ты позвала их меня воспитывать, — бурчит Рю. — Хорошая была бы идея, да только вот плоды их воспитания на лицо. Для таких разговоров у меня Йочиро. Рю закатывает глаза и продолжает жевать. Он знает: мама не особенно недовольна, пока лишь заинтересована, потому она повторяет вопрос Масами: — Так что? В новой школе оказалось интереснее, чем ты думал? Рю выдает себя громким кашлем, и на него пялятся в четыре пары глаз. Кехей смотрит на Рю очень внимательно, отвлекаясь от потрясающей лапши: Ранко уже некотрое время только дома шеф-повар, и… как же вкусно она готовит. А Кехей так и не научился, зато Юта теперь поразительно умеет готовить все, что он любит. — Видимо, там даже слишком интересно, — Кехей совершенно серьезен. — Кроме того, что мы грузим Рю бесцеремонными вопросами. Ведь… если что-то случится, то… — Ты всегда знаешь, куда прийти, племяш, — заканчивает Юта. — У тебя на выбор все варианты мира, Рю, — напоминает Масами. Хотя что-то подсказывает ему: Рю всем им предпочтет Юю или Эно. Образование сделало свое дело — Эно теперь в некотором роде кумир и хранитель тайн молодежи. Рю кивает, но старательно ни на кого не смотрит, хотя еще в понедельник был не прочь обсудить с кем-то такую хрень, как школьная игра, но теперь… Рю не то, чтобы разобрался, ему по-прежнему не нравится, но это игра Кея… И она нужна для его безопасности — Рю осознал — и теперь готов и играть в нее, и оберегать, как тайну. Потому решает скормить родным полуправду. — Завтра в баре завеса тайны приоткроется, — сообщает он. — Наверное, вы будете в восторге. — Ты позвал друзей в бар? — Ранко не может понять: радоваться или беспокоиться. — Это, видно, очень особенные люди, раз так… быстро. — Это не быстро, — уверяет ее Масами, — целая неделя прошла. За это время можно успеть не то что друзей найти, но и любовь всей своей жизни, — Масами сегодня поразительно романтичен. Он скучает без Юи отчаянно и не любит ждать его в одиночестве. А самолет Юи приземлится только в три часа ночи. Масами успел закончить все дела, и… пока еще не ночер, предпочитает провести время в кругу… семьи. Потому что все эти люди — его семья, а родители, как раз, выбрались на отдых вдвоем. Масами не любит отпускать Юю, а еще больше не любит ждать его возвращения, когда оно вот так вот… посреди ночи. И очень трудно… Остановить себя от того, чтобы поехать в аэропорт и просто торчать там под табло. Масами прилагает всю свою волю и справляется. Но сейчас он, пожалуй, оценил бы эту задачу, как самую трудную в жизни. И, к печали, она повторяется, потому что Юя неуемен. Масами отлично знает: его командировки не больше раза в пару месяцев — это и так самый большой подарок. И только потому, что Юя тоже не очень любит расставаться. — Это надежный товарищ, — Рю пожимает плечами. — Один, и будет так славно, если никто не станет наседать на нее с вопросами… Но я же не утопист, просто надеюсь, что в субботу у всех будут дела. — Хамство — это у него от тебя, — сообщает Юта, рассматривая профиль Кехея, чуть гладя его под столом по ноге. — Я бы поспорил, — возражает Кехей. — Главный хам все равно Азуса. Пальма, которую у него не отнять, как и еще ряд других. Но Рю, конечно в меня, он не хамит, у него… деловая хватка и высокая целеустремленность, — Кехей смотрит на Рю с гордостью, а после вдруг подмигивает. — Я обещаю нейтрализовать вот… этого, — Кехей оглядывается на Юту, — завтра вечером. — Вы с Азусой в этом стоите друг друга, — откликается Юта, сжимая колено Кехея и подло скользя вверх, к его ширинке. — Нет… Азуса все же побеждает, — Масами не сомневается в своей правоте. — Он хамит и кумите, и министру одновременно, так что… Юя, как всегда, вне конкуренции. Ранко же смотрит на Рю во все глаза. — Мы… ждем гостью? Придет девушка?! О боже! У меня, что… скоро будут внуки? Юта опаляет сестру взглядом: — Ранко, милая, — говорит он вкрадчиво, — чем ты слушаешь? Это товарищ. Конечно, она девушка. У нее нет и шанса. Предпочтения так просто не меняются… — Ты! — Ранко щипает Юту под локтем и того пробивает током. — Ну, прости! Я просто честный, — оправдывается Юта. — Ранко, — зовет ее Масами, — ты ведь всегда можешь сама родить… девочку. — Для того мне придется родить пятерых! — возражает Ранко, уже заслышав шуршание в прихожей. — У нас в планах родить пятерых? — Интересуется серьезный голос из коридора. — Ты уже им рассказала? Ранко замирает. Она и сама… не до конца верит. И очень не хочет узнавать пол ребенка. Потому что пока у них только одна принцесса — сестра Юи, но Ранко так хотела бы тоже… дочь. Ведь сын у нее уже есть, и он, конечно, лучший в мире. — Так, — Юта даже поднимается из-за стола, вообще-то в возмущении, но протягивая руку зятю — Канэде Дэйче. — У нас… у нас, что будет прибавление? И… ты мне не сказала, — Юта смотрит на Ранко с укором и взгляд его кричит: «Как ты могла?». — Еще не сказала, — Ранко вдруг ужасно смущается, но Дэйче, пожав руку Юты, обходит стол и обнимает ее со спины. Но Ранко смотрит только на Рю. Не так она собиралась сказать ему. И она тянет к сыну руку через стол. Ранко не уверена, что… все правильно, а ей так непривычно сомневаться. Рю смотрит вокруг, как будто на всех, а потом и на маму, и ему странно. С одной стороны, и у него полно секретов, с другой… он и к самому по себе Канэде — не совсем привык… Что сказать Рю не знает, до того, его занимал Кей, игра, товарищи, а тут… — Ну… поздравляю? — выдает он секунд через тридцать напряженного молчания всех. — Даже если будет не дочь… Может, его воспитают лучше? — Рю улыбается, пытаясь смягчить это свое очередное хамство. Он старается не быть эгоистом, но он привык… быть единственным. Для мамы, для дядей, а теперь… Рю не уходит из-за стола, хотя ему хочется, но утыкается в еду. Ранко не знает, что чувствует Рю, ее в годик не могло пробить осознанием, что у нее будет братик. Она любила своего так просто и легко. Юта однажды появился, и… Он был у нее раньше, чем девочки начинают мечтать о брате. Ранко полюбила его сразу, еще тогда, когда совсем крохой сидела рядом с Ютой на кровати. Она не помнила, но о том были фото, и они сами собой стали частью ее воспоминаний. — Вы… злые, — вдруг говорит Ранко. — И я не хочу пятерых. Мой один много лучше всех! — она восходит и высвобождается из рук мужа. — Я узнала только позавчера. И мы ничего еще не решили. Я… Не уверена, что хочу этого… Ранко цедит слова, она даже маме еще не сказала, и все ужасно неправильно. Ранко вовсе не уверена, что хочет оставить этого ребенка, а, глядя на Рю, это чувство крепнет. Рю должен быть узнать не так. Так же как… Ранко уверена, он должен принимать участие в решении. Ранко любит сына очень. И даже злится и на мужа, и на Юту. Она обходит стол: — Ты прекрасно воспитан, сынок. Лучше всех. Еще лучше… Это уже слишком. А после склоняется к Рю и шепчет ему в ухо: — Пойдем, пожалуйста, со мной наверх. Прости, малыш.