Однажды двадцать лет спустя

Кехей привычно устраивается за Ютой, надевает шлем и обнимает своего якудзу, думая, что может понять Рю лучше их всех. Он и о старшем брате узнал запоздало, и тот всегда был предметом конкуренции. Но она была прозрачна и проста, поддерживаема отцом — в ней выходило и выигрывать. С новообретенным тройку лет назад младшим вышло не так. До сих пор выходит — про него Кехей не может, как и Рю сейчас, понимать, что он просто младенец почти на двадцать лет младше, и реальный возраст Кея тут не помогает, но и не мешает… Просто для Кехея это и правда запасной сын матери, тот, которого она не оставила, в отличии от самого Кехея. Кехею вовсе не проще от того, что его биологическая мать ни капли не похожа на Ранко — это та рана, которая может только открываться и кровоточить сильнее. Но Кехею уже не шестнадцать, и он может не выноситься, как Рю. Тем более, что… Даже Юта не смог бы Кехея понять, потому он и не знает. Кехей не хочет слышать, что брата стоит принять в семью — потому не рассказывал, но теперь… Уже в лифте на парковке он смотрит на Юту, и когда тот наклоняется поцеловать, упирается ладонью ему в грудь. — Сначала расскажу тебе кое-что, — объясняет Кехей и молчит: «может, ты и передумаешь.» Юта удивляется и напрягается, но лицо Кехея не располагает ни к одному их обмену любезностями: оно печально и серьезно. И Юта просто ждет. — Три года назад ко мне пришла Аяме Мори, она актриса. — Я в курсе, — кивает Юта. — Твоя родная мать. Кехей почти не удивляется: все же его парень — якудза, он поди и не то знает. — Родная — это громкое слово для той, что продала тебя за деньги, пусть даже и министру. У нее есть еще один сын, ровесник Рю. Его она решила оставить и воспитывать. И он пацан, конечно, но я так его увидеть не могу. Как будто… Юта слушает, не перебивая, и Кехей вроде бы не находит в его глазах осуждения. — Я не говорил тебе, боялся, ты скажешь, что мне стоит быть более качественным старшим братом, а не тем… кто просто даст денег. Кехей так странно рассказал об этом все тому же единственному человеку, которому и вообще про мать когда-то: про Кея Мори знает один Азуса Юя — со своим будущим биографом стоит быть честным? А может, просто стоит меньше пить, пока ждешь Юту в баре, где Азуса все еще любит торчать за стойкой, когда ждет сам. Юта обычно и не помнит, что старше Кехея, но сейчас… Тот совсем не похож на министра Карино, только на того Кехея, которого Юта встретил однажды в ангаре. Он ловит Кехея за ворот, все же опаляя его губы дыханием: — Дурак, что ли? Что бы я ни сказал, все между нами не имеет к этому никакого отношения. Юта прикусывает нижнюю губу Кехея, а после ловит его за руку, сжимая ладонь, утягивая из лифта за собой. Вообще-то к ним домой. Потому что у них общий дом — между квартирами на этаже давно уже есть проход. Юта заталкивает Кехея в квартиру, не оставляя и шанса на сопротивление, а после прижимает его к той самой двери, что захлопывается за ними. — Ты сходишь с ума, — говорит Юта Кехею. — Я знаю, что у нее есть сын. Никогда не думал, что это важно. Как… Не ожидал, что сучка обратится к тебе. Это от моего внимания ускользнуло. Странно было бы любить того, кого ты даже не знаешь? Того, кого родила женщина, с которой вас ничего не связывает… Ну кроме того, что когда-то очень давно она подарила тебя миру. Я бы тоже дал ей за это денег… и одобряю твои решения. Ведь не то, чтобы твой брат жаждал встречи с тобой и твоего расположения. А ему давно уже не годик и даже не два. Так что… хорошо, что сказал. Терпеть не могу, когда ты молчишь… Держишься классно, но мучаешься, а я люблю, когда… ты расслаблен и ни о чем не думаешь, мой министр. Юта никуда не спешит, только все сильнее прижимает Кехея к двери, давая почувствовать не только свой стояк, но просто… Давая понять: даже если Кехей отпустит все, в том числе так ценный ему контроль — не упадет. Юта бродит словами, дыханием и губами по лицу Кехея, согревая, давая дышать и не целуя только потому, что… Если остаться с недосказанностью, Кехей не продолжит разговор, зато обязательно станет длить его внутри себя. — Не люблю, когда ты про меня выдумываешь… Потому… Что еще ты хотел сказать или обсудить? — Юта осторожно снимает с Кехея очки и откладывает их на столик в прихожей. Кехея ощутимо ведет, хоть после стольких лет это, наверное, странно, но Юта не злится и не отталкивает — не уходит, и Кехей шумно вздыхает. — Не знаю, — говорит он честно. — До сегодняшних реакций Рю мне и это не казалось важным. Я вроде никогда и не ждал от нее ничего, но… Кехей не ждал и странного шантажа. Он его не столько напугал и расстроил, сколько… Мать притащила Кея с собой, и, поразительно похожий на мать, он никак не походил на Кехея, но он был, и… Для него, для его благополучия Кехей согласился. Он мог устранить мать и через якудза, и через официальные власти. Но то, что касалось матери — было болезненно, а то, что касалось пацана… и того хуже. Вряд ли это можно было сравнить с чувствами Рю, и Кехей не сравнивал, просто пытался найти, чем помочь и как понять. — Когда она записалась на встречу, я уже готовился, а потом она пришла… Юта, когда ты прижимаешься, невозможно говорить о таком, — Кехей переключается на секунду и быстро целует Юту. Отпустив губы, он снова смотрит в глаза. — Я не пытаюсь сравнить, Рю — шестнадцать, он вряд ли сравнивает тоже, но мне тогда показалось будто все, чего бы я ни достиг, кем бы ни стал, не значит ничего, если есть какой-то другой человек, которого она выбирает. Мужчина, к которому ушла, сын, которого оставила себе. Ситуация у нас сейчас другая, но Рю выходит так же, как мне? Юта не фантазирует, знает — Кехею трудно останавливаться, но… У них теперь есть все время мира — они ведь давно живут вместе. И сейчас — время говорить. Юта чуть отступает, но ловит Кехея за затылок и гладит там, без нажима и без намека, просто… успокаивая. Тем более объяснения Кехея в отличие от Рю внятны и понятны. Юта уводит Кехея не в кухню, а в гостиную. Из-за слияния двух квартир у них до хрена комнат. Гостиная, кабинет, вторая спальня и… Прости господи, библиотека. Кехей подходит к жизни с размахом, а Юта ему не мешает. Только улыбается, когда его король королевит. Сейчас его король — юн и немного безутешен. Так, как умеет только Кехей. И Рю, видно, подсмотрел у него. Это очень тихое и собранное чувство. И чудо, что… Теперь Кехей способен о нем сказать — Юта чудо ценит. По честности, ужасно он любит такие чудеса. — Это… пиздец. Юта не знает иного слова, он никогда не оказывался на таком странном месте… Его мысль бежит вперед, и он обнимает Кехея за плечи, притягивая к себе со спины, согревая дыханием шею и вынимая его из пиджака. — Знаешь… Мужчины, дети… Все это полное дерьмо, когда… Она же предала тебя. Отказалась… Как ты там сказал… Продала? Она… К черту, что она родила тебя! Кехей… Ты прав — это не стоит ничего, кроме денег, знаешь… как платят суррогатным матерям? Один раз за услугу. Так что… Может быть, ты даже переплачиваешь. Ты не должен ей ничего. И ее сыну тоже ничего, потому что она отказалась быть твоей матерью, Кехей. И я… Если хочешь, я сделаю так, что она исчезнет. Может быть, даже не из твоего мира, а вообще. Слышишь? Юта знает, что еще сказать, но пока ему важно говорить с Кехеем не о Рю, а о Кехее. Тот ужасно редко позволяет себе быть таким… открытым и зыбким, кристально честным и прозрачным не… В постели. Такого Кехея Юта готов слушать бесконечно. И хочет, чтобы он не сомневался: Юта на его стороне. Порвет за него и, конечно… Нет, Юта не умрет, ведь тогда будет так грустно. У Юты целый клан, и все они порвут за Кехея. И это много больше, чем дает Кехею его положение министра. Самое забавное: Кехей это знает. И… потерять Юту боится гораздо больше, чем свой титул. Юта чуть сжимает плечи Кехея, возможно до боли, но… Именно так они сумеют расслабиться. Кехей вдыхает и разворачивается, выдыхая уже Юте в губы: — Слышу и знаю. И… Это так странно, что ты меня не воспитываешь… Кехей не продолжает, ведь невозможно поставить в один ряд Ранко и Аяме Мори, но по всему выходит: Кехей боялся услышать то, что услышал Рю? Кехей не знает слов, которые говорили Рю, но судя по всему, так он их всех и понял? Юта усмехается, уже расстёгивая жилет Кехея. — Я и Рю не воспитывал, но кажется, понимаю, к чему ты клонишь. Не тех слов он ждал, и, хотя нельзя сравнить ситуации, можно сравнить чувства. — Мы просто привыкли, что он всегда на коне и со всем справляется, — подтверждает Кехей, уступая рукам Юты и уже раздевая его. — И он привык тоже… Но… Черт, ну что ты делаешь? — Переключаю тебя, — Юта ведет ладонями по груди Кехея под рубашкой. — Мы используем все эти мысли, но я верю: Ранко и сама справилась. А я хочу быть с тобой. Такой длинный день, знаешь? Мне требуется утешение и награда. — Кажется, сегодня… у меня ничего нет, Юта. Кехей не может расслабиться: думая о не матери, он чувствует, как не справился со всем и сразу. В отличие от младшего брата? Ведь мать даже не попыталась… Значит, Кехей настолько не удался? Юта чувствует все напряжение Кехея. Он не может до конца разделить с ним чувство — он такого не знает, но… Может, просто оставаться рядом. — А мне ничего и не нужно, — Юта улыбается. — Расслабься… Ничего, кроме тебя. Зря ты так долго молчал. И… сейчас будет тоже дурацкое сравнение, но… Разве она лучше, чем я? — Нет, — Кехей не чувствует подвоха, сейчас воспринимая все очень буквально. — Тогда какая разница захотела ли тебя какая-то дура, если я… Хочу тебя. Всегда и везде. Как там говорят… в богатстве и бедности, в здравии и болезни, в счастии и горести… Кехей таращится на Юту во все глаза: такое он от него слышит впервые. И тут бы сказать: «Не шути так,» — но Кехей видит по глазам: Юта и не шутит. Зато уже роняет себя на диван и увлекает за собой. Кехей упирается ладонями вокруг его головы и напоминает: — У нас и кровать есть. — Это скучно, — улыбается Юта. — Хочу, как… позавчера — здесь. Кехей не может удержать улыбки: — Это было на полу. — Ну, ты же сегодня не в форме, я делаю скидку, — Юта расстегивает брюки Кехея и долгожданно обхватывает его член. Кехей улыбается ярче: Юта обладает удивительным умением разводить беды руками. Особенно, когда руки в правильном месте. И Кехей, наконец, выдыхает со всем возможным облегчением, а внизу живота все горячее, и это смещает все фокусы в нужную сторону — в сторону Юты. Тот ловит за подбородок, побуждая давить стон, но глядеть в него во все глаза, пока он обволакивает собой, заменяя весь мир, заполняя все мысли. Кехей толкается в его ладонь и резко опускается на локтях, врываясь в рот Юты. Кехей захватывает мир — это всегда и неизменно стоит того. У Кехея огромные амбиции, почти все они реализованы, и только… Юту приходится завоевывать снова и снова. Кехея таращит всеми желаниями мирового господства сразу и, обхватив Юту покрепче, Кехей переворачивается, роняя Юту с дивана, но все равно оказываясь над ним. — Никаких скидок, — выдыхает Кехей хрипло, ловко расстегивая ремень Юты. — Как скажешь, — отвечает Юта, — Тогда… я буду безжалостен. Кехей воспринимает угрозу, как желанное обещание, а Юта уже действует. Его ладонь сильнее сжимает член, пока вторая сжимает затылок, чуть оттягивая за слишком короткие волосы, открывая шею. Кехей окончательно расслабляется и чуть слышно стонет, когда Юта втягивает кожу в вороте рубашки. — Потрясающе… мало, — восхищенно-нетерпеливо дразнит Кехей. Юта сжимает его задницу через брюки и не требует, но… Кехей отталкивается от пола и теперь стоит над Ютой. С секунду он смотрит, как Юта, опершись на локоть, вальяжно, почти раскинувшись, смотрит на него и ждет… Кехей усмехается в ответ и роняет брюки. — Продолжай, — Юта не дает Кехею вернуться обратно, — Рубашку тоже. Кехей прикрывает глаза, прежде чем ответить: — Ты… первый. Юта не возражает, он любит радовать Кехея и, не мудрствуя лукаво, стаскивает рубашку через голову. Кехей даже открывает глаза, чтобы увидеть. Сколько бы времени ни прошло, Кехею нравится смотреть, как Юта делает это. Юте, впрочем, тоже, и Кехей расстегивает последние пуговицы рубашки нарочито медленно. А Юта тихонько свистит, поощряя зрелище, окончательно расстегивая свою ширинку. Его член стоит на Кехея и Кехею навстречу, совершенно готовый. Жест однозначен — Юта предлагает опуститься сверху. В груди клокочет бурлит и пенится, Кехей скидывает рубашку с плеч, давая ей повиснуть на запястьях. — Очень красивый, — сообщает Юта. — Оставь так и иди сюда. Немедленно. Теперь Кехей и расслаблен, и напряжен одновременно. Хотя это напряжение совершенно иного рода, чем было весь день и даже полчаса назад. Кехей плывет в голосе Юты, в смысле его слов, во взгляде — шалеет и выполняет — в этот момент весь мир у его ног. И мир этот очень тихо выдыхает ему в ухо: — Люблю, — сжимая бедра, резко, жадно дергая на себя, входя глубже, и Кехей стонет в голос.