Однажды двадцать лет спустя

Когда они заходят в подворотню, Дэйче зовет: — Обернись! Юдзу знает, что это значит, и готов. Он не собирается поддаваться. Если Рю не нужно воспитывать — Ранко отлично со всем справилась, то Дэйче должен вспомнить, что он мужик, а не сопля на палочке.       Дэйче уже немного пьян, и Юдзу не только оборачивается, но бьет первым: — Сам нарвался. За мысли о том, чтобы кинуть мою сестру с ребенком, Юта мог бы и убить, придурок. Юдзу надеется — Дэйче его услышит. Но тот глохнет, и они катятся по земле. И это только самое начало: дерутся они оба отменно, а по силе и мастерству приблизительно равны ведь… друзья и неизменные партнеры по спаррингу. Дэйче гораздо пьянее, зато злее и не экономит ни запала, ни сил, Юдзу ловчее и бережнее, в том числе к себе, а еще расчетливее — он знает, чем должна окончится эта драка — его победой. Дэйче чувствует себя странно. Он не щадит ни Юдзу, ни себя. Принимает все удары лишь бы донести свои. Вместо слов. Весь сжатый до того в кулаках запал, все какие-то пожелания и чувства — все сейчас оказывается в замесе этой драки. Дэйче в ней честен, открыт и прост. Он тоже считает: Юдзу — это хорошо. Есть хоть какой-то шанс, что он поймет. Должен же хоть кто-то понять? Юдзу оказывается над Дэйче и встряхиает его за плечи: — Очнись, брат! Тебе двадцать семь, а не семнадцать! И речь не о какой-то женщине, а о моей сестренке. И ты… ее, блядь, муж! А Рю просто… мальчик. И он не выбирал чьим быть сыном. Он, конечно, любит отца и похож на него. Но… Он в этом не виноват. Рю никак не может разлучить тебя с Ранко, потому что моя сестра и мой племянник нормальные — они не хотят всю жизнь провести только друг с другом! Тем более, у Рю довольно активная личная жизнь. И никогда они не сидели сиднем, запершись друг с дружкой. Рю — не Шинья! А, взяв в жены Ранко, ты взял ее вместе с десятком братьев, дядьев и сыном. Поздно бежать в кусты! Дэйче почти уже не сопротивляется: если бить так отчаянно, силы кончаются быстрее. А Дэйче в общем-то и не хотел побеждать Юдзу. Юдзу его друг, и… его он, что же, тоже теряет? Как и Ранко? Дэйче ударяется затылком о потрескавшийся асфальт, в голове звенит, руки Юдзу вцепляются в плечи, но сознание не уплывает, скорее проясняется: слова попадают в цель. Дэйче словно впервые слышит их — понимает в чем суть. — Рю сказал мне, что сделал все, чтобы… Не мешать нам, — вдруг выдает он, впервые за этот разговор называя Рю по имени. И… Становится вдруг так очевидно, что… пацан, выходит, ни при чем. Лишь воплощение Такао, с которым Канэде так трудно. Только их с Ранко… Беда, о которой Дэйче так и не решился поговорить с женой, медленно сходя с ума. Дэйче вдруг готов разрыдаться, потому что нет ничего глупее и жутче, чем сказать Юдзу правду. «Я очень люблю Ранко, но она меня не любит.» И Рю, конечно, не имеет к этому ни малейшего отношения. Дэйче вздыхает и просит Юдзу: — Давай-ка еще разок, брат. А после вернемся в бар, — когда в голосе такая тоска и такое горе. Лишившись права злиться на Рю, Дэйче просто… уничтожен. Потому что… Сердиться на Ранко он не умеет. А больше сердиться не на кого. Если только на судьбу и злой рок. Ведь на мертвеца тоже не возложить ответственности. — Еще разок? — Юдзу моргает, не совсем понимая, что ему предлагают сделать: вмазать или повторить речь. Но бить такого Дэйче он в любом случае не собирается: тот очевидно раздавлен, и хоть Юдзу еще сердится, но все же… Это его друг, и ему явно нелегко. — По-моему, ты и так уже очнулся. А ты все же будущий отец моей племяшки или племяша. Пойдем, Дэй. Юдзу поднимается и протягивает руку, в голове его план — он уже почти оформился, но для успеха, ему не помешает, чтобы Дэйче еще немного накатил. Дэйче принимает руку и чувствует облегчение. Юдзу не уходит и не оставляет, а Дэйче уже был готов к тому, что его бросит весь мир, а не только Ранко. — Правильно ты мне врезал, — выдыхает Дэйче, — а в баре нужно умыться и повторить виски, а то… Я спустил пар, но… от этого стало только хуже, — Дэйче ужасно мрачен. — Злиться на Рю было как-то проще, но он и правда ведь неспециально так похож. И мы оба любим Ранко, только вот его она любит и Юту любит, и еще кучу людей любит, а меня, кажется, нет. Ну или не больше, чем всех остальных. Не только Рю, и я… Я не понимаю, что делать, ведь я-то ее люблю! И очень хочу быть с ней, делать ее счастливой. И нашего ребенка хочу очень, — Дэйче вздыхает, даже не пытаясь отряхнуться. Оба они неприлично грязны после того, как повалялись в подворотне. И как таким вернуться домой непонятно. Дэйче с успехом забывает, что наврал Ранко про задание, а значит может вернуться в любом виде. — Разве хуже? — Юдзу хмыкает. — Злиться на Рю было проще, но это вело тебя в пропасть. Ведь злился ты несправедливо, хотя я, кажется, вполне могу понять, чем Рю так бесит тебя. Шинья ведь тоже всегда был прав, с ним невозможно было спорить, если он что-то решал. Но, Дэйче, насчет любви… Ты пургу несешь, Ранко ведь вышла за тебя, ты единственный, кого она привела в свой дом, неужели ты думаешь — от скуки? Любовь она же не на пустом месте родится или умирает. И Ранко, наверное, тоже не просто любить двоих, которые не могут ужиться в одном доме… Но вообще-то это в твоих руках… Ну отношения с ней, с Рю, с вашим ребенком… Даже со всеми этими «людьми», мы же дружим, и кто мешает тебе так же дружить с Ютой? Или с Сендзаки? Дэйче вздыхает снова, и Юдзу думает, что видел его таким последний раз уже лет десять назад. В таком вот упадническом и стремном настроении. Юдзу машет перед лицом Дэйче рукой: — Ромео, ю-ху? Дружище, ты якудза, а не принц Гамлет. Когда ты так страдаешь, я могу только или бить, или поить тебя, я под такую тонкую душевную организацию не заточен. Может, проблема в том… Дэй, а ты хоть что-то из этого пытался сказать… моей сестре? Дэйче отрицательно мотает головой. — Что… Ни разу за все почти два года? Серьезно? Дэйче теперь кивает. — Да ты ебнулся?! Слышал, люди после свадьбы сходят с ума, но теперь вижу — правда. Дэй, моя сестра вышла замуж за парня, который заявил ей, что будет встречать ее каждое утро и ждать каждым вечером. За парня, который выбил зубы ее прежнему ухажеру, как я знаю. За парня, который заявил Сендзаки, что в выходные хочет оставаться с женой. И… где же он? Чувак, куда ты дел моего побратима Канэду Дэйче? Ну-ка отдавай его обратно, а то… Я не Ранко, но за этот вечер я тоже по нему соскучился! — Юдзу тормошит Дэйче за локоть, пока тот погружен в свои мысли. Дэйче вскидывает голову и чуть-чуть улыбается: — Я тебя слышу, просто думаю. Сейчас умоюсь и… Вернусь, — они как раз входят обратно в бар. — Я же сказал, что вернусь! — улыбается Юдзу официанту, пока тот выкладывает сдачу. — Погоди, оставь пока… Мы еще не закончили. Поставь-ка нам сразу бутылочку и закусон притащи. Ветчинку, рыбку, лимончик, оливочки и фрукты. — Горячее мокрое полотенце для вас, господин? Юдзу моргает, а после касается лица: — Горячего не надо, а вот мокрое пригодится, — Юдзу подмигивает официанту и закуривает, наблюдая, как Дэйче возвращается из сортира. Он тоже закуривает в дороге и седлает стул на манер Сендзаки и Юты. — Я бы и сам хотел вернуться. Но… Мне так хуево. Последние несколько месяцев выпили из меня все силы! Знаешь… Юдзу, мне ведь плевать, насколько Рю прав. В хорошем смысле: это круто, если у меня крутой… Пасынок. Если он целеустремленный, умный, талантливый. Пусть бы, я только рад. Меня и отец его ничуть бы ни тревожил. Просто… Ранко любит его. И это… Пиздец трудно. А особенно трудно понимать, что те мужчины, которые вокруг нее… Они же все крутые. Типа каждый по-своему, но… Они старше, они круче… меня. И я должен все время прыгать выше головы или сдаться, — Дейче кривится так, что у него сводит скулы, — Как сделать так, чтобы Ранко выделяла меня? Выбирала меня? Я все время чувствую, как остаюсь где-то на периферии. И вот… Я вдруг бесплатное приложение к блестящей Ранко и ее блестящим друзьям. Но… мне такое положение не нравится, — Дэйче вперивает в Юдзу взгляд, явно ожидая чего-то. Юдзу прикусывает язык, потому что ответ лежит прямо под носом: «Бери и делай». Как в общем-то Дэйче раньше и поступал. Поднимаясь от уличной шпаны до полноправного члена клана, а теперь… Его все размазывает и размазывает, и Юдзу, кажется, готов звать на помощь, а у него так кстати звонит телефон. — Это Юкари, — поясняет Юдзу, зачем-то поднимается и отходит, хотя нет у него причин скрывать такой разговор от друга. Впрочем, это можно списать на чутье: Юкари желает говорить именно о Дэйче. Они сверяют показания, и Юдзу укрепляется в своем плане. Он просто обязан притащить Дэйче в тот бар, где все их знают. Юдзу возвращается к столу и поясняет: — Рю притащил в бар девчушку, Юкари от нее в полном восторге. Юдзу не понимает, как отвечать на вопросы и запросы Дэйче. Ну, вроде и надо прыгать и прыгать, если хочешь стать ровней Масами Оками и его людям. И Юдзу немного растерян, он в недоумении… Когда в амбициях Дэйче случился… скачок? Или он всегда метил так высоко, и Ранко лишь ступенька? Ну типа, ее муж автоматически часть верхушки клана… Так Дэйче видел Шинью? Это заедает его в Рю, который, конечно, молодцовый молодец, но ему и правда многое досталось просто… Потому что он типа сын полка… Даже Юдзу, благодаря его семье было проще: ему верили сразу, его учили сразу и все такое… — Слушай, ну я, наверное, тебе Америку открою, но блестящая Ранко когда-то просто была официанткой в баре, который Масами Оками купил по прихоти. Ясен красен, они с детства знакомы, Ранко и в него была влюблена, но вообще-то… Это не то, — вздыхает Юдзу и подливает им из уже принесенной бутылки, хотя ему кажется, виски приводит Дэйче совсем не в нужное настроение. — С чего ты взял, что Ранко тебя не выбирает? Дэйче выпивает полстакана залпом: вот теперь в голове у него сладко мутнеет, а говорить становится проще. Вообще-то, выпив достаточно — ему море становится по колено. Но он же… Муж! И он себе такого уже давно не позволяет. Разве только пиво или вино с Ранко вместе. Немного пива с пацанами в баре — и все. И Дэйче чертовски устал быть отвественным, обязательным, спокойным и терпеливым. — С того, что мне… ее мало, — голос Дэйче оживает, теперь его снова немного несет, но перед глазами не стоит Рю. Даже образ Такао размазывается. Хотя Дэйче уже выучил, где у долбанного Такао были родинки. Специально как-то мазахистки изучил фото, где они с Ранко на пляже. Даже подумал, что его мускулы ничуть не хуже. — Мало ее времени и ее внимания, мало моментов, когда мы только вдвоем, Юдзу. И я… Я не понимаю. Я словно какой-то бракованный, что не хочу метить выше. Не хочу я соревноваться со всеми, не хочу занять в клане положение повыше, меня и мое устраивает. Я на своем месте, но… Дэйче не хватается за голову, но чувствует именно так. — Словно, чтобы Ранко замечала и любила меня, я обязан вступить в бой и одержать победу, должен что-то доказать. Ну… что я не хуже Такао, например. А я… Может, я хуже?! Нет у меня ни таких амбиций, ни таких идей. Я… просто… Люблю Ранко. Я за нее умру и за нее убью. Но я хочу нравится ей не меньше всех тех великих и, блядь, ужасных. Я не хочу доказывать, что якудза покруче Сендзаки. Мне нравится быть подчиненным Сендзаки и работать с ним. Но… Ранко словно всех их видит блестящими, и Рю видит блестящим, а меня… Нет. Черт… Оставим Рю, пусть она видит его как угодно, он ее сын, и… Я готов даже считать, что его она любит больше меня, пусть это нормально. Но… Такао и остальные. Меня вынуждают соревноваться с ними, когда… Юдзу, я ведь не хочу, а значит уже проиграл. Я стараюсь брать другим. Типа я спокойный, надежный, терпеливый, мягкий, но… Это невыносимо, а результата ноль! — Дэйче накатывает еще глоточек. Юдзу тоже делает большой глоток, ему кажется, он двигается мозгами за компанию с Дейче. Точнее… — Дэй, ты себя слышишь? Ну типа… Чем там ты берешь Ранко? Надежностью? Спокойствием? Она замуж за бухгалтера вышла, что ли? Как я помню, взял ты ее тем, что спорил даже с ней самой, сходил с ума от любви и не замечал препятствий. Какой, нахуй, терпеливый и мягкий? Ты… Ты, что, так и не понял, в чем ты лучше Шиньи? Он любил Ранко, очень, и сына любил, но ему было мало. Мало просто любить и быть любимым, и это был его в общем-то главный недостаток для Ранко. Черт… Да как же ты… Если тебе ее мало, на хрена ты не отбираешь ее у всех? Как эти самые «все» тебе вообще мешают? Ни одного ее мужика, наша семья не принимала кроме тебя. Даже чертова Шинью, он был прежде всего собой, а потом мужем Ранко — да. И я уже не понимаю, а чем тебя так не устраивает быть приложением к ней, если это чего ты и она хотите? Разве это Ранко тебя с ними сравнивает? Че, так и говорит: «А вот Сендзаки в твои годы…»? Дэйче немного фигеет и отпивает еще виски, отправляя в рот кружок лимона. Прямо с кожурой. И даже не морщится. — Нет… Ничего такого она не говорит. Ранко вообще… Она же выражает любовь так… Ты же знаешь, когда она говорит Юте, что совсем не любит его, имеет в виду прямо противоположное… Дэйче выпускает дым к потолку, а потом замирает и выпускает его кольцами. У него вот есть такое умение и такой пафос. — Ты сейчас хочешь сказать, что… Все это время… Я зря старался? Зря вымучивал из себя? Юдзу! — Дэйче подается к нему. — Это ведь то, что… ну, вокруг Ранко нет такого вот спокойного, заботливого, и я… так хотел быть уникальным, но… Ты до хуя прав. Меня в этом так мало, что это, пиздец, мучительно! Я только и состоял из стараний и сдерживаний, а… блядь! — До Канэды вдруг доходит абсурд ситуации. — Ты не можешь быть прав. Ты ошибаешься, я ведь много думал… Но… хуже-то уже не будет? Дэйче уже не замечает, как закусывает. В ход идут вишня в сахаре и виноград. — Лучше бы ты не думал вовсе, приятель, — Юдзу закатывает глаза. — Ты же… Блядь, брат, ты наебал мою сестру. Она вышла замуж за влюбленного до жопы безумца с замашками дворового хулигана, и этого… Клошара, певца любви, одновременно, а ты ей предоставил какого-то занудного душнилу? И Рю… Что тоже?! — Юдзу всерьез ужасается. — А он этого душнилу терпел так долго? Подлец! — восклицает Юдзу. — Ты обманул мою сестренку, а это знаешь ли… — Еще раз подеремся? — спрашивает Дэйче, сияя глазами. — Я ведь не буду просто стоять и ждать, что ты мне вмажешь, хотя… Типа надо бы? Я… Так старался не быть рядом с ней мальчишкой! Пытался понять, что значит быть мужем и… Даже отцом. Вся свобода и ей, и Рю… Все, как они захотят. Я… Чуть не свихнулся от этих штучек! — Ты не чуть. Ты свихнулся! Придурок! Безумие Шиньи, что, заразно? — Юдзу всерьез поражен. — Где ты… Твои собственнические порывы и где свобода? Ты с дубу рухнул, что ли? Моя сестра вышла замуж за жуткого собственника, и… Ты вроде был наш заводила, Дэйче? Дэйче моргает, но дышит вдруг полной грудью — его распирает: — Пиздец, — шепчет он, — Это просто не может быть правдой. — У нас есть способ проверить, — ухмыляется Юдзу. — Если ты, конечно, вернулся в себя и готов… Завоевать Ранко обратно… Правдой не может быть то, что ты сделал это: сделал ее своей женой и начал все это херить. — Я… Хочу поехать к ней, — отвечает Дэйче просто. — Я хочу быть с Ранко больше всего. Это никак не изменилось. Точнее… я люблю ее только больше. И ужасно боюсь потерять. Так что… Чертовски нетрезвыми мы поедем ко… мне домой. Но мне нужно в цветочный. И я знаю, какую бабулю можно разбудить в такое время, — Дэйче поднимается. — Но ты поведешь. Мне уже… Слишком хорошо, чтобы рисковать. Дэйче не знает, что скажет Ранко, но… Он просто хочет оказаться рядом с ней. Там… его место. — Ранко не дома, — Юдзу уже подзывает официанта для расчета. — Ты же оставил ее, и тем самым призвал тех духов, которых так боишься. Не знаю, помогут ли цветы, но почему бы и им не быть? — Вези, куда нужно. Я тебе доверяю. А цветы я просто хочу принести. Люблю их дарить.