Однажды двадцать лет спустя

Таку и Эно спускаются в бар и заворачивают к стойке сделать заказ, когда Рю замечает их и машет рукой, заставляя изменить траекторию. — Привет, — улыбается Рю. — Это Акейн. А это… — Ангел, он же доктор, и его парень — наш психотерапевт, — Юкари включается и подмигивает Акейн, — я просвещал прекрасную даму про нашу семью, а то некоторые сказали просто: у меня одиннадцать дядь. И никак не обозначали… — Который из них молод, горяч и хорош собой, да-да. — Фыркает Рю, — Акейн, это Эно Широ и Такума Оками, — Представляет Рю и обращается к дядям: — Мама, Камо и Йочиро за столиком, а мы сейчас принесем поесть и коктейли для вас. — Что же… Продемонстрируем, что мы приятные и вежливые родственники Рю, и обойдемся без лишних вопросов, — Таку чуть наклоняется к Широ. — Тогда стоило начать с приветствия, — улыбается тот. — Люди здороваются не только со своими пациентами, Оками-сенсей, — Эно улыбается, укладывая голову Таку на плечо. — Да? А я думал, дело в том, что у тебя все люди потенциальные пациенты… — Клиенты, Таку. Клиенты, — Эно уже дышит Таку в ухо, но оборачивается к Акейн. — И я не хочу обходится без вопросов. Интересоваться другими людьми тоже вежливо. — Задашь их Сендзаки, — сразу предлагает Таку, уже утягивая Эно в сторону, пока тот досказывает для Акейн: — Он очень рад, просто стесняется. И не хочет тебя стеснять, конечно, тоже. Акейн успевает кивнуть Эно и затаить дыхание. Едва она умудрилась хоть немного привыкнуть к старым впечатлениям, как пришли новые — не менее впечатляющие. И очень неожиданные. — Даже страшно возвращаться за столик, — Акейн закусывает губу — Хотя твой дядя — врач, похож на тебя, Рю. Точнее ты на него. И такой… чарующе серьезный. С ним, наверное, и молчать очень увлекательно. — А почему тогда страшно возвращаться? — Юкари улыбается и сдерживается, чтобы не коснуться Акейн, хотя хочется очень. — Ну… Мало ли какие вопросы хочет мне задать ваш белокурый дядя-психотерапевт. Тут главное, чтобы я справилась с первым впечатлением. Редкая внешность, и от того… Он очень похож на Мори. Точнее Мори на него. Это внезапно и очень… неудобно. Ты бы меня хоть предупредил, — Акейн глядит на Рю. — Да, и в манерах много общего, — подтверждает Рю с легкой улыбкой. — Мори это наш одноклассник, — поясняет он для Юкари. — Я так и понял, и почти не заметил, как ты это сказал. И все же пойдемте. Отвлечем их на новые напитки и смоемся за другой столик. К моменту явления Юдзу это будет ужасно своевременно. Когда они подходят к столу, там царит оживление, и звонкий смех Ранко озаряет все вокруг, что Юкари несказанно радует. Сестра снова счастлива и расположена, может у Канэды даже будет шанс. Жалко, что пить ей нельзя. — А вот и мы, и смена алкоголя! — заявляет Юкари. — Отлично, — отвечает ему Эно, — но его нужно отнести за наш стол. — Как и бокальчик красного для меня. Чуть-чуть, красное полезно и мне, и малышу. Таку не даст соврать, — уверенно заявляет Ранко. — А почему мы переезжаем? — вопрошает Сендзаки. — Нас вроде и тут… Отлично кормят. — Мы переезжаем, потому что… Взрослые не должны вмешиваться в дела детей, Камо. Тебе ли не знать? Ты, что, обрадовался бы от возможности затусить с отцом? Пусть даже твой мне очень нравится, — Эно уже поднимается и первым подает Ранко руку. — До сих пор не люблю с тобой соглашаться, — возражает Сендзаки. — Зато со мной — любишь. А я тебе… Кое-что обещаю, — Татсуми склоняется к уху Сендзаки и шепчет что-то, после тоже поднимаясь. Акейн смотрит на этих поразительных людей, которые так добры и уважительны и к своим младшим, и даже к ней. Сендзаки поднимается последним и ловит руку Акейн, целуя ее пальцы: — Ужасно приятное знакомство, племяш. Заходи всегда, когда захочется. И если что-то понадобится или случится, а Рю будет занят, спроси Сендзаки. Акейн ни с того ни с сего краснеет и шепчет со всей искренностью: — Спасибо… — Пока еще не за что, — отвечает ей Сендзаки и оборачивается к Рю, — освобождаю твое место. В словах Сендзаки больше, чем кажется. Раньше это было обычное место вакасю. И оно ждет Рю, вот и все. Рю задерживает Сендзаки на мгновение, чтобы обнять его, а, отпустив, уходит к бару и сам приносит маме вино — ведь Таку и правда ничем не возразил. А Рю привык доверять и ему, и всем остальным своим дядям. Пока Рю нет, Акейн тихонько спрашивает у Юкари, подвигаясь на диванчике, чтобы дать ему место рядом, раз у Рю есть его особый стул во главе стола: — Я верно уловила: меня ждет знакомство с еще одним твоим братом? И… Он будет не один, да? Прихватит отчима Рю… — Акейн совершенно не уверена, что это хорошая идея с точки зрения Рю. Он и так только расслабился, а тут… Юкари, с удовольствием пристраиваясь рядом, наклоняется к Акейн поближе: — Думаю, Канэда будет слишком занят, чтобы с тобой знакомиться, ему бы с женой объясниться, ты уж его прости. А Юдзу… Поверь мне, среди тех, с кем ты еще не знакома в нашей семье, он не самая большая достопримечательность. Почти ничем от меня не отличается, — Юкари улыбается и, опершись локтем о стол, задумчиво рассматривает Акейн. — Смысл во многом в том, чтобы Канэда уже поговорил с сестрой… А не бегал, как обиженный. Юдзу считает, лед там тронулся. Акейн замечает, как Юкари склоняется к ней, и чувствует его дыхание на щеке. Она в шаге от того, чтобы отодвинуться. Потому что не согласна ничего обещать. Но она от чего-то ничего не делает. Только отпивает еще коктейля и чувствует, как немного кружится голова. — Дашь мне сигарету? — спрашивает Акейн для начала. — А этот Канэда раньше не говорил с женой? Как же они умудрились пожениться? Взрослые часто ведут себя очень странно. Но… Я просто не хочу, чтобы Рю расстроился. Может быть, нам стоит его увести? Юкари чуть удивляется просьбе, но больше его занимает, как Акейн напрягается, хотя вроде все он делает правильно… Акейн все же не отодвигается, но… Юкари сам чуть отстраняется и достает сигареты. — Как умудрились… Ну, он бегал тогда за ней, а не от нее. Встречал после работы, старался на нее отвозить, менялся с ее водителем. Это вообще-то могло стать проблемой, но Сендзаки, как и остальные, всегда были только за. Никому не нравилось, что Ранко одинока. То есть мужчины у нее были, но Канэда один… был так настойчив. Я бы не хотел вести себя с тобой, как он — тебе явно другие подкаты нравятся, — вдруг заканчивает Юкари. — И ты можешь мне о том говорить. А Рю же сам попросил меня найти Канэду, так что про это не думай. Рю тем временем уже оказывается у стола Сендзаки, но его задерживает какой-то разговор, и Юкари смотрит на Акейн: — Позвать его? С ним рядом спокойнее? Акейн снова сдувает прядь с лица и отпивает еще коктейля. Она знает… То, неприятное, что она чувствует сейчас, к Юкари не имеет ни малейшего отношения. — С Рю хорошо, — Отвечает Акейн. — И то, что ты делаешь тоже… хорошо. Просто… Странно говорить такое и… я в общем-то никто, чтобы со мной возиться или ждать. Только я… Юкари, у меня есть опыт. И я точно знаю, что мне не нравится идея секса на один раз. Или секса с просто крутым парнем ради… чего угодно. Я не хочу обманывать ожиданий, не хочу, чтобы ты думал, будто… я обещаю тебе больше, чем могу дать. Я знаю… Это звучит противоречиво, ведь я сама сказала, что хочу посмотреть на твои татуировки. И я правда хочу. Может быть, я даже хочу прикосновений. И твое дыхание в ухо вовсе не было неприятным. Это и страшно. Потому что я не хочу заходить слишком далеко. А тебе двадцать и… Вряд ли тебя интересует шестнадцатилетняя малолетка, которая в последний момент скажет «нет». Тем более ты честный и ценишь Рю. Я верю, что ты остановишься. Акейн затягивается поглубже. — Только вот я не уверена, что смогу сказать это «нет». Но я его подумаю и… Не прощу ни тебе, ни себе. Для меня это не просто так. Вот и все. Надеюсь, ты, как и Рю, оценишь правду. Так что встречать и провожать меня совершенно не обязательно. Хотя я не скажу, что мне бы такое не понравилось. Но мы… Едва знакомы. Хотя с тобой мне… Почти также спокойно, как с Рю. Особенно, когда ты на расстоянии. Но я ведь сама позвала тебя сесть ко мне. Это тоже правда. Я не дура и понимаю, что делаю. Акейн еще недавно думала, что не отказалась бы соблазнить Рю. Но с Юкари… Все не так — он соблазняет сам. И Акейн не знает, как с этим быть. Ведь… Она привыкла, что никто не придет на помощь. Юкари слушает, не перебивая, и успевает подать Рю знак, чтобы он еще чуть задержался — Юкари нужно время на ответ. Он тоже закуривает, а потом вздыхает: — Очень ты смелая… Не так, как Рю, а как нормальные — чем страшнее, тем нужнее сказать, успеть и сделать. И это очень хорошо, ты права, я оценил. Ведь примерно про то и говорил: ты напрягаешься, но молчишь, а я пока не знаю твоих правил и границ. Рю отдал тебе браслет и привел тебя, потому что так и понял — тебе нужна защита. И я не подведу ни его, ни тебя. Я не считаю пустым время, в которое ты будешь присматриваться ко мне и решать, что мне уже можно, а что нет. В этом глубокий смысл ухаживаний и свиданий, — Юкари чуть улыбается. — Я не хочу пугать тебя, чтобы ты в ответ начинала отпугивать меня, как сейчас. Тем более разрешение тебя проводить я уже выбил. Юкари нисколько не обидны слова Акейн, они скорее… ну, они были бы даже забавными, не пугайся Акейн так, не стой «опыт» за ней страшной тенью. Но Юкари пока не собирается в этом слишком копаться. — Не буду тоже врать, мне идея начинать с секса кажется довольно неплохой, но ради того, кто понравился, его всегда можно отложить. И уж, конечно, госпожа лебедица, я знаю, что тебе шестнадцать, и что мне сперва надо отрастить крыло. Акейн закусывает улыбку и едва верит словам: — Ты, что же, не отступаешь? — Ей странно с этими мыслями. — Зачем тебе эти сложности, Юкари? Акейн вовсе не «нетакуся». Ей кажется, все просто: если любишь, то можно. Но тем, кто окружал ее, казалось достаточно их «хочу». Акейн знает, что страстная. Ей нравится быть сексуальной. Нравится, когда на нее смотрят. Это же и пугает. Рю в общем-то… выходит, сразил ее тем, что смотрел в глаза, а не пониже. Это позволило Акейн ему довериться и не сомневаться. Оказываться ближе, доверять, обнимать даже. Рю вкладывал в это чувства и отклик, но не… Желание? Акейн приятно знать, что такой, как Юкари хочет ее. И это, наверное, нечестно. — Это ведь… Просто слова. Про крыло, про проводить… Юкари, ты… Один из принцев якудза, так ведь? Ты не обычный, не простой, сильный и ужасно хорош собой, а еще смел и умен, учишься вот. А я… просто. Это чудо, что Рю меня выбрал сестрой. Я… Не очень того стою. Акейн на самом деле знает, как так вышло. Рю заметил ее, потому что она помогла. Потому что она была на его стороне вопреки всему. И будет, в том ее зарок и ее обещание. Давать Рю верность и поддержку не стоит Акейн ни единого усилия, она сама хочет. Но сейчас она говорит с Юкари. Он старше, и ему нравятся девочки. Кто бы мог подумать, что это станет проблемой? — Мне нравится твое внимание и нравится, как ты смотришь. Но… Ты можешь просто взять то, что захочешь, так и тогда, когда захочешь… Зачем тебе эти сложности, князь? Ты ведь князь в этой истории. А я даже не царевна. И тридцати трех братьев у меня нет. У меня вообще никого, кроме Рю, нет, — зачем-то говорит Акейн. — Ты можешь, что угодно. Можешь, проводить меня до дома. Можешь, даже остаться. И если я не буду кричать, а я не буду, конечно, мой папа утром предложит тебе кофе и завтрак. Вы познакомитесь… А после он уйдет на работу, ничем тебе не мешая. Но я бы хотела, чтобы ты остался для меня… Потрясающим героем? Сказочником? Если мы еще увидимся, то другом? На глаза Акейн наворачиваются слезы, и это потому, что она уже не очень трезва, конечно. — Глупые девчачьи фантазии, знаешь? — Акейн чуть смеется и допивает коктейль. — Принеси еще один, Юкари. Но тогда точно придется провожать. И… В общем-то, что я ломаюсь? Можешь, даже сразу остаться. Папа ни в чем не упрекнет тебя. Юкари усилием не прикасается к Акейн, хотя вот сейчас ему хочется взять ее за подбородок, посмотреть в глаза и отчеканить, что такой ерунды он больше слышать не желает, но Юкари помнит: он обещал быть терпеливым, и ему не очень это сложно, просто вот сейчас становится немного обидно от всех этих предположений. — Глупого я ничего не слышу, а вот грустного предостаточно. Даже обидного. И про меня, но больше про тебя. Может, Акейн, я и останусь только твоим другом, но я бы не хотел, чтобы… кто-то считал, что может проводить тебя и остаться, когда ты еще и сама не знаешь хочешь того или нет. Так ни с кем нельзя обращаться, а тем более с тем, кого выбрал Рю, или кто понравился мне. Рю! — окликает Юкари. Тот подходит, оглядывает их с Акейн и качает головой: — Даже и не угадаю, кто из вас больше расстроился. — А ты не гадай, — Юкари поднимается из-за стола. — Я за коктейлем, потому что я не благороден, и не собираюсь сруливать с грустных тем, а ты… пока позаботишься о моей лебедице. — Конечно, дядя, — Рю даже чуть кланяется, а потом придвигает стул к Акейн, и поясняет: — Он не на тебя сердится, но твой рассказ, о чем бы он ни был — его огорчил. И не лишне будет отметить: обычно Юкари не совсем так себя ведет с девушками. Ты ему очень понравилась. — Видимо, сейчас разонравлюсь, — Акейн глядит на Рю. — Грустных обычно никто не любит. Это убивает сексуальность и очарование. Дашь мне его номер? Я хочу написать, что не хотела обидеть. Просто иногда я бываю очень сильно дура, — Акейн вздыхает. — Сама не понимаю, чего хочу. Я ведь… Имела в виду не совсем то, что сказала ему. Но… язык не поворачивается, зато я смогу написать, наверное. Рю качает головой: — Поскольку из твоей речи не следует, что он тебя обидел, я вынужден трактовать слова «позаботишься о моей лебедице», как требование не отпускать тебя до его возвращения. Дай ему шанс? И нет, когда ты грустная, ты не менее очаровательна, просто ему не хочется быть причиной твоих грустных мыслей. О чем вы все же говорили, если не секрет? — О… любви? — Акейн не совсем уверена. — Я не собиралась уходить. Он мне тоже понравился, и это… Немного жутко. Я сказала ему, что он может, проводив, остаться у меня. И кажется… Обидела. И нужно прояснить, не люблю невнятности. Я сказала, что папа не будет против, но… Это тоже не совсем честно, не против буду… я? Хотя и не совсем понимаю, чего хочу. Но я… Пожалуй, не готова отпустить твоего дядю. Прости, — Акейн усмехается грустно. — Я правда немного дура. Почему я ему понравилась, я ведь… даже не очень красивая? И умею тоже… немного… Акейн вот теперь почти злится на себя. И почти решается. Этого князя она отпускать не хочет. Она даже готова улыбаться. И не усложнять. Юкари нравится ей достаточно и значит… Почему нет? Ведь все ее опасения и страхи, все ее ощущения и память к нему не относятся. Он нравится ей даже больше, чем достаточно, и можно просто… дать ему все, что он хочет. Потому что если после этого все закончится, то… пусть это случится быстрее. Рю качает головой и аккуратно касается волос Акейн. — Ты красивая, но дело не в этом. Так же, как его ведь обидело не то, что ты предложила, а то… как? Могу только гадать, но твое лицо, слезы и сама формулировка… «Не против»? Не сходи с ума, сестренка, Юкари не подходит «не против», это годно для случайных партнеров, когда вам… просто скучно. А Юкари сегодня не скучает, а горит и хочет завоевывать. И если тебе хочется сдаваться, это вовсе не означает, что сегодня вы должны переспать. Наверняка тебе понравится, и это никак не испортит его интереса и отношения, но… — Знаешь, есть свое чудо в том, что тебе нравится Мори, — Акейн чуть улыбается. — Это позволяет мне совершенно не нервничать, и… мне нравятся все эти штуки, ну… Держаться за руки там, или объятия. Когда это ни к чему не обязывает, так легче. Может, я глупости говорю? На самом деле, я бы хотела сказать Юкари другое. Это не про секс, а… Только нельзя же так мучить хорошего человека, Рю. Я бы хотела, чтобы ему было хорошо. А у меня… как у этой вашей Микки… Кто она, кстати такая? Акейн тут же перескакивает: — Характер у меня просто жесть. Папа иногда меня пугается. Но я бы не хотела огорчить того, кто… так бережен и вежлив. Юкари ведет себя со мной… даже не как ты. А так, словно я его царевна… лебедь. А я не царевна, Рю. Я просто… Ну, не то чтобы пописать вышла, но я не самая красивая, не самая умная, не самая интересная. Мои мысли мало кому кажутся достойными внимания. Когда я делаю то и так, как хочу, папа пугается. Забавно было проворачивать этот фокус с Мори, но… я ведь даже ему не могу сказать, что… Так близко подходить не стоит. Тем более я знаю — зачем. Мори не пытается меня обидеть или напугать. Он даже не претендует. Я знаю, это игра… Но… Я же знаю: моего «нет» не существует. Хотя он и ведет себя так, словно понятия о том не имеет. Он даже слышит, если я говорю, что слишком. Наша игра ни разу не была даже поцелуем, а ведь… Это просто глупость и символ. Но… Волосы Мори длиннее моих, а игра в актерском кружке явно многому его научила. Я не хочу, чтобы Юкари отступил, но не знаю, что делать с его инициативой. Я… теряю контроль и это… Страшно, Рю. Пожалуйста… Пойми меня, — Акейн почти молит. А Юкари возвращается и, кажется, даже успевает услышать ее последнюю фразу, когда сам говорит: — Зачем же так торопить то, что должно стать наградой для достойного? — Юкари аккуратно ставит на стол бокалы и вопросительно смотрит сначала на Акейн, а потом на диван, спрашивая разрешения. Поход за коктейлем немного охладил пыл Юкари, хотя он и так не совсем сердится, просто… Ну, а как надо чувствовать, если понравившаяся тебе девушка, считает секс какой-то печальной обязанностью? И лестно, что тебе предлагают, но мысли о том, кого стоит за это убить, немного отвлекают. Юкари планирует чуть позже расспросить Рю об этой части тоже, хотя надеется со временем послушать и саму Акейн. Рю не успевает ни ответить, ни пересесть, Акейн кивает Юкари, и говорит уже ему: — Иди сюда, все хорошо. Прости. Я… Не думаю о тебе плохо, только… о себе. Но это не важно. И я… — Акейн ловит свой коктейль и отпивает из него. — Каждый новый все вкуснее и забористее, Юкари. Они… как ты? Я хотела сказать, что я… Не отец, а я не против, чтобы ты зашел. И даже остался. Пусть я и не могу ничего обещать, но… у меня не очень узкая кровать, и в ней снятся… По правде очень странные, сны, но… Акейн не знает, что еще сказать… Все как-то так бестолково. Она не должна быть в ужасе от ухаживаний, но… инициатива Юкари лишает Акейн контроля и понимания. Она теряет дыхание, но ловит Юкари за запястье и тянет к себе на диван. Собственные желания странные и непонятные, но… Наития никто не отменял. Юкари легко уступает: садится рядом, бережно перехватывая ладонь Акейн. — Все и правда хорошо, — подтверждает он. — Мне ничего обещать не нужно, я уже всем очень доволен. И извиняться тебе не за что: я польщен откровенностью на самом деле. Акейн теперь сама торопит события, хотя еще коктейль назад просила Юкари того не делать, но Юкари не обманывается: он нравится, а все другое пугает, и не стоит добавлять в старую боль новых ноток. Юкари хочет нравиться, а еще успокаивать. И он знает: это не аномально, пусть с ним и впервые со школы, когда он первый раз влюбился. Ну что же, второй раз ничем не хуже, даже лучше. — Спасибо, — Акейн говорит очень искренне, чувствуя, как Юкари согревает ее ледяные пальцы. Но… Она находит его вторую ладонь и скользит по его руке, обводя рисунок татуировки, и говорит дальше уже не вполне в уме. — Я резкая, колкая, злая, демонстративная. Со мной очень трудно, если честно. Но я вкусно делаю сэндвичи и салаты и отлично убираюсь. А еще могу читать стихи и внимательно слушать, — Акейн знает: ее слова очень жалкие. — Я… не то, что ты думаешь, — шепчет Акейн. Она знает — никому не кажется: она доступная. Ей нужно так мало… Вот Юкари ей нравится, и, вне своего прежнего опыта, Акейн бы не сомневалась и секунды. Верила бы что будет просто… прекрасно. Как чудо, как что-то, что может быть только так и не важно, что потом. Но сейчас она помнит другое и боится. Тело цепенеет помимо воли, и собственное желание никуда не вмещается. Но Акейн ведет по татуировке Юкари к его плечу и вползает пальцами под рукав, задирая его. Ей стыдно, конечно. Особенно перед Рю. И хочется то ли реветь, то ли смеятся. Ей нравится касаться Юкари так, как хочется, а все вокруг плывет в тумане. Акейн знает, что может дать Рю, но не знает, где будет этот обмен для Юкари. Она просто есть, и она может радовать или огорчать. И… она точно хотела бы радовать, хотя так часто огорчает отца и всех остальных. Целый мир. Акейн представляет, как этот мир горит, а темная вязь рисунка на теле Юкари остается. Как и взгляд Рю. Акейн снова и снова мысленно извиняется перед ним. И, может быть, ход в это прекрасное место для нее закроется. Но это не важно. Акейн нравится момент, нравится быть в нем и делать глупости. Ради этого и умереть не жалко. Юкари ловит ладонь Акейн и осторожно целует пальцы. Эта спешка, конечно, не столько возбуждает, сколько тревожит: Юкари не нравится понимать про то, что заставляет девушку бояться близости и нарываться на нее одновременно. Ему даже не нужны знания Эно на этот счет. Юкари позволяет себе обнять Акейн, и жалеет, что у него нет ничего подходящего, чтобы немного спрятать ее ото всех. — Ты уже рассказывала про свой характер, — напоминает он мягко. — Да и я не слепой, и не глухой. Но ты и не то, что сама о себе думаешь. А вот сестра моя снова была права — тебе надо поесть. Юкари двигается, чтобы им стало удобнее, отчего Акейн практически оказывается у него на коленях, и Юкари считает это место отличным и безопасным. Рю никак эти вещи не смущают, он даже и не переживает почти: доверяет Юкари и не сомневается в Акейн, хотя и правда грустно… Все то, что творится в ее голове. Рю снова смотрит в мобильник, на аватарку Кея в мессенджере… Рю почти уже спрашивает, что будет, если королева ему изменит, но его скорее всего поймут неправильно, и он вместо того пишет: «Моя встреча проходит в высшей степени неожиданно. А ты как?» Это глупо, наверное, но молчать, когда хочется написать, глупо тоже.