Однажды двадцать лет спустя

Рю все же делает это: усаживает Кея на себя и относит к раковинам, чтобы обнимать так, пока Кей обхватывает его и ногами, и руками. — Не слушать их невозможно, но они за это еще ответят. Когда ты будешь в безопасности. Рю вот сейчас совсем не думает, что говорит. Просто обнимает, перебирает волосы Кея и мягко целует его лицо. — Будем ли мы успевать на урок? — спрашивает он, ведя носом по шее Кея. — И что ты там говорил о Ке… о министре? Кей отпускает Рю нехотя и сидит теперь на столешнице раковин, свесив ноги вниз, не давая Рю отойти. — Мы можем прийти в любой момент, нам простят. Уверен, Акейн и Агава уже придумали, что наплести. А… Министр приедет завтра. Ты, что, пропустил объявления? Хотя… конечно… Но Яой и Минами были на утреннем совещании совета школы и успели все мне поведать после. Но Карино почтит присутствием только директора и старшие классы, так что мы можем выдыхать и не беспокоиться. Рю отводит волосы Кея от лица, а после гладит его по спине. — Ты звучишь так, словно у тебя к министру Карино личные счеты. И он… — Рю чуть вздыхает, он почти готов признаться. — Не мой приятель, конечно. Но мне он нравится. Не как политик, признаюсь. И встреча с ним меня не особенно волнует. Рю ничуть не кривит душой, он же видел Кехея в пятницу, и в школе это будет хуже. Ведь на людях им тоже приходится играть в игру, где они незнакомцы. — Нравится? — Кей фыркает. В его голове Карино и нравится — вещи несовместимые. — Напыщенный… индюк. Высокомерный, холодный, глупый, с эго до небес! И… да, у меня к нему личные счеты. Он знаком с моей матерью. Разок мы с ним даже виделись и более… Чванливого осла, хотя нет… Козла, — поправляется Кей, — я не встречал. Кей предпочитает не задумываться, что ходит в эту школу во многом благодаря Карино. Что шантаж матери сработал. Как не знает, что это вообще был шантаж и не считает за труд понимать о Кехее хоть что-то. Для него… Карино тот мужик, который безумно оскорбил его всяким отсутствием чувств. И Кей ненавидит Кехея — это много проще, чем мать. И уж точно Кей не думает о том, что… когда-то Кехей Карино был не Карино и был маленьким. Как и о том, как он сам вел себя с Кехеем. — Ты заблуждаешься на его счет. А у его… парня? Дурной вкус. Сочувствую его семье! — Кей взводится. У него к Кехею непозволительно много чувств. — Он умный, — сразу отзывается Рю почти без раздражения. — А в остальном… Ну да, он высокомерный и пафосный, — Рю уже улыбается, вспоминая Кехея. — Знакомый твоей матери? — тут же уточняет он, не в силах пока собрать картинку. — И что же он ей сделал? Раз ты так им недоволен? Рю задумывается и перефразирует мгновенно: — Что сделала твоя мать? Может, не ему, но… даже тебе? Кехей, — вырывается у Рю привычно, — не оплот справедливости, но он никого не обидит без причины, как я знаю. Кей поднимает к Рю лицо, а после чуть толкает его в грудь ладонями, но тут же снова ловит за ворот. Кей полуголый и это ужасно… глупо, но… Он подтягивает к себе колено, словно закрываясь от Рю, но все еще не выпуская его рубашку. — Моя мать — это пипец, но сейчас странное место и время для такого обсуждения. Кей не очень хочет делиться, хотя знает к матери кучу определений. У него социально-гумманитраные склонности и литературный уклон, и Кей разнообразен: он легко находит тысяча и одно подходящее к матери прилагательное и не только — от восхищенных до безобразных и даже нецензурных. — Они с моей матерью знакомы очень близко. Можно сказать, ближе не бывает, но… его парень может не заморачиваться. Он в полной безопасности. Если, конечно, Карино умеет быть верным, за что я не поручусь. Кей не против рассказывать, просто он… привык. Это правило — не говорить о Карино. Не рассказывать его и материну тайну. И всем плевать, что это и тайна Кея тоже. Им двоим… точно. Карино платит матери за молчание, но Кей не чувствует себя обязанным. Тем более сейчас он как никогда уверен — если перестанет Карино, то Чинен заплатит и не упрекнет. Это будет просьба много проще, чем о тачке. Хотя… Что может быть прозаичнее с достатком Чинена, чем тачка на семнадцатилетие пасынка? Самостоятельного, успешного, целеустремленного, ни чем не осложняющего жизнь — пасынка. Ведь Чинену нравится встречать в Кее качества матери. Это по-своему его… особенное. И в общем-то… Это Кей ценит отдельно. Ему не нужно быть с Чиненом милым, отчима и без того все устраивает. — Не говори так, — просит Рю, все еще не злясь, но чувствуя обиду. — Ты все намекаешь, но я могу ответить прямо — да, Кехей, часть моей семьи. И он верен ей уже лет двадцать. Значит твоя мать… Кто она Кехею? — вдруг спрашивает Рю. Он не перестает обнимать Кея и все еще не сердится на него, просто не понимает. — Она не может быть его любовницей, значит это другое. Что? Рю не дожидается ответа, заглядывает Кею в глаза. — Я могу и сам узнать, но хотел бы услышать тебя. — Карино… — Кей не зря зовет брата именно так, это дистанция, это необходимое расстояние, это что-то наподобие воздуха, — часть… твоей семьи лет двадцать? — Кей давится воздухом и роняет взгляд… должно бы в пол, но у него на пути ширинка Рю. — Это просто… нереально. Это больше, чем я живу. — Кей вдруг теряет опору и чувствует, как странно щемит в груди. — Он не любовник матери и никогда им не будет, это бесспорно. Но… только не говори, что с тобой он классный? Он… Тебя любит? Может быть он с тобой разговаривает или… его можно позвать в случае чего? Так… как можно позвать отличного и надежного старшего брата, да? — Кей запинается. — Министра Карино? То есть не только клан якудза, но и член правительства… Ужасно, блядь, важный член… Первый, мать твою! — Кей упирает в Рю взгляд, забывая, как выглядит. Рю набирает в легкие воздуха, но пока просто гладит Кея по спине. — Успокойся, — просит Рю. — Я все еще не понимаю, чем Кехей Карино обидел тебя, но для меня он другой. И да, он любит меня, а я его… Я знаю его с очень маленького возраста, может дело в этом. И я знаю, что с ним может быть трудно. Тебя как-то не очень трогало, что Накада — сын губернатора, но я не сын Карино. Я… его племянник, и он не тот парень, о котором мы говорили в выходные — не муж моей мамы. Он для меня много лучше и важнее. Но ты все еще не говоришь, кто он тебе и твоей матери. Кей… в чем дело? Рю смотрит на Кея очень внимательно, а над ними звенит звонок. Рю говорит сейчас о том, о чем не говорят, но верит: Кей не станет рушить карьеру Кехея, ведь если он попытается… Рю спасет его, но это игры посерьезнее любой школьной байды. К тому же Рю чует: для Кея нет никакой разницы, с кем Кехей живет и кого любит… словно Кехей его предал? Но у Кехея нет внебрачных детей, тогда кто ему Кей? — Племянник? — Кей не кашляет, но старается дышать. — Вот это новости! Кей думает о том, что… он тогда типа тоже дядюшка Рю в этой парадигме? Это настолько забавно, что хочется уже не ржать, а реветь. — Ну… хуже было бы только, блядь! если бы он оказался твоим отцом, Рю. Я бы выпил за то, что это не так, но… Карино немного слишком молод, и это… признаться, к лучшему. Я… я сказал бы тебе, честно. Только это не моя тайна, а тайна Карино. Если я расскажу, то… здорово не будет. Если захочешь, спроси у своего… дяди. Спроси, кто я ему! Хотя на это он скажет — никто. Значит спроси, кто для него моя мать. Даже не так. Не важно, что она моя мать. Кто ему Аяме Мори? Если он не соврет — это ответит на твои вопросы, а я сдержу слово. А сейчас… пойдем в класс. Если я пропускаю химию, то после плохо ее понимаю. Я бы сказал тебе все, честно… Но мне не простят ни мать, ни Карино. Так что… пусть остается… как есть. Рю смотрит на Кея, пока того раздергивает и рвет этой всей информацией. — Я тоже сказал тебе много больше, чем стоит, учитывая статус Кехея, — тихо говорит Рю. — Я могу спросить его, но отчего же ты мне не отвечаешь? У Кехея есть незаконнорождённый старший брат, и он тоже для меня дядя. А ты… Рю не то чтобы осеняет, но это просто: у Кехея есть старший брат по отцу, и стало быть… — Твоя мать его сестра? — спрашивает Рю. Он не отпускает Кея, не дает ему спрыгнуть на пол, ведь это важно. Кей не пытается отнять рук Рю, зато все же смеется и не подбирает рассыпающиеся волосы, когда резинка падает на пол. Смех получается довольно заливистым и ужасно… истеричным. — Пиздец, — резюмирует Кей, — не слушай, я отвратительно звучу… Как мать. А я… Так не хочу! И такого слова, как с меня, с тебя, видно, не брали, Рю. — Кей тянется руками в каманы Рю и забирает себе его сигареты. — Я все знаю о Татсуми Йочиро. О нем знают все, даже те, кто давно забыл старшего Карино. А вот… Я помню. Только… про меня не знает никто, Рю. И… Лучше бы тебе рассказал Карино, но… Хуй с ним! Только… не говори ему. Не упоминай даже! Обещай, что не скажешь ему и слова обо мне. Тогда… — Кей затягивается глубоко, а после выдыхает дым. — Если брать правила твоей семьи, то я… тоже твой дядюшка. Пиздец… Да… просто быть не может?! Ужасно… смешно. Кей сгибается пополам от смеха, он не лукавит ни в чем, как странно не может соврать Рю. — Моя мать не сестра Карино Кехея. А вот я… его младший брат. — Кей делает одну затяжку за другой. — Тот, о котором никогда и никто не узнает. Меня не существует для Карино. Меня не существует в его реальности вообще. Даже по документам его мать — другая женщина. Но… Это не правда. Кехей Карино… Сам того не зная, оплачивает мне школу. Поэтому… Я не вру, Рю. Мне не кажется, и я не скудоумен. Но… я не хочу говорить об этом. Никогда больше. И ты тоже молчи о том, что теперь знаешь. Сохрани мою тайну, ну и… Тайну своего дяди, — Кей усмехается и на самом деле обижается на всех, хотя хочет верить, что просто злится. — Нам нужно пять минут покурить, а после мы вернемся в класс. Я прошу, — Кей не рисуется и не приказывает, он просит Рю так, как никогда и никого не просил. Урок уже начался, но Рю не спорит, зато гладит Кея по спине. Его рассказ впечатляет, но Рю на Кехея сердиться не начинает. Кей о том не думает, но Кехей мог избавиться от его матери быстро и незаметно, а выбрал повестись на шантаж… Значит эта женщина для него что-то значит, а возможно что-то значит и Кей. Хотя вот это… Рю все еще думает, что новый ребенок мамы будет лучше него для нее, и легко проецирует это ощущение на Кехея. Но рассказывать это все Кею, наверное, глупо. Ему есть на что обижаться, конечно. Рю теперь молчит и больше никаких ответов не требует, что утешает, как и его руки. Кей затягивается, снова притягивая Рю к себе, теперь одной рукой. И прислоняется щекой к его груди, так и не переставая курить. — Так странно… Теперь никто на свете не знает обо мне больше, чем ты. Кей на самом деле вовсе не хочет на урок, но… Ему нужно, чтобы этот странный разговор закончился. Кей не хочет думать о Карино вообще, а о нем в контексте Рю — отдельно. Достаточно и того, что министр припрется завтра и придется приложить отдельные усилия, чтобы не столкнуться с ним в коридоре. Кею навязчиво кажется, что Кехей… Даже не узнает его. Они ведь виделись всего раз. А дальше было точно так, как мать говорила. Пусть она редко бывала права, но про Кехея знала точно — тот даже не попытался увидеться с Кеем еще раз, познакомиться ближе. Кей вроде бы оценивает мать верно, но ему и в голову не приходит, что она сделала все, чтобы Кехей считал это знакомство бессмысленным и нежелательным, как для себя, так и для самого Кея.