Burn book
31 мая 2026 г., 22:46
Внутри и снаружи дом идеально подходил Реджине. Роскошь, стиль и богатство просачивались из каждого угла, словно сам дом был ее материальным отражением.
Гретхен посоветовала обратить внимание на бюст мамы Реджины и оценить качество ее пластики. Будто бы Кэйди это интересовало.
Младшая копия Реджины танцевала перед телевизором, а старшая — в таком же розовом спортивном костюме, — встретила их с собачкой на руках, одетой в ярко-розовые перья. Повсюду этот розовый цвет. Даже Кэйди приехала в розовом платье, чтоб соответствовать Реджине.
Этот цвет будто принадлежал ей.
И пусть Дженис осуждала Кэйди за перемену в стиле, пару новых розовых вещей она себе все-таки купила. Дженис совсем ее не понимала. Она ненавидела Реджину Джордж. Но почему?
В центре огромной комнаты Реджины стояла кровать с балдахином, как у принцесс из сказок. Такую кровать Кэйди увидела впервые.
Только ее восхищение быстро прошло.
Рядом с кроватью висела доска, в центре которой была фотография Реджины с Аароном, а под ней еще несколько совместных снимков. Один взгляд, одно мгновение и ее будто парализовало. Она не могла вздохнуть и просто пялилась на фотографию, закрепленную розовой канцелярской кнопкой.
«Это должна быть я», — мысль проскользнула в голове бегущей строкой.
Кем именно она хотела быть, Кэйди пока не понимала. Она не могла разобраться в собственных чувствах. Знала только одно: она ненавидела эту фотографию. Хотела сорвать ее, сжечь, стереть из памяти навсегда. И этого было бы достаточно.
— Это мы с Аароном на выпускном из средней школы, — заметила Реджина, вырывая ее из поглощающих мыслей.
Она подошла ближе к доске и встала за спиной Кэйди.
— Но ты же бросила его несколько месяцев назад. Зачем тогда хранить фотографию? — Карен вопросительно наклонила голову, разглядывая фотографию с другого конца комнаты.
— Ну он же красивый, правда? — Реджина положила руку на плечо Кэйди. По ее спине тут же пробежал холодок. Она не видела лица Реджины, но почему-то была уверена: сейчас она едко улыбается.
— Да, Аарон красивый. Может зря ты его бросила? — Гретхен ответила вместо Кэйди, невольно став ее спасительницей.
Реджина повернула голову к подругам.
— Может быть, и зря. Но думаю, я еще могу все исправить, — она говорила это им, но смотрела на Кэйди.
Кэйди знала, что все эти слова предназначались ей. Вся эта глупая сцена была разыграна специально для нее, и только они вдвоем понимали ее настоящий смысл. Реджина мстила. Показывала, что Аарон по-прежнему принадлежит ей и что стоит ей захотеть — он вернется.
Но Кэйди и не хотела Аарона. Совсем.
Так почему же от слов Реджины внутри все болезненно сжалось?
Неужели она ревновала? Или ревновала сама Реджина? Неужели одной глупой просьбы о занятиях математикой хватило, чтобы на ее ледяной броне появилась первая трещина?
— Боже мой, альбом. Надо же! — Карен, стоявшая чтуь поодаль от подруг, вытащила из стопки учебников толстый розовый дневник.
— Сто лет не открывала, — спектакль Реджины закончился так же быстро, как и начался. Она тут же переключила свое внимание на находку.
— Кэйди, ты должна взглянуть. Это наш альманах, — Гретхен подбежала к Карен и принялась разглядывать яркую обложку, — Мы нарезали фото из ежегодника и добавили комментарии.
Придя в себя, Кэйди подошла к подругам, внимательно изучающим страницы дневника, и заглянула в него.
На страницах были фотографии учениц школы с неловкими улыбками и подписи, сделанные от руки.
«Тренг Пак — гумозная дурцнея».
«Подпись точно придумала Гретхен. Ни одного понятного слова, но явно что-то обидное» — подумала Кэйди, наблюдая, как подруги перелистывают листы.
— Смотрите, Доун Швейцер — жирная девственница, — Гретхен ткнула пальцем в фото девушки с баскетбольным мячом и рассмеялась.
— Теперь это правда только наполовину, — язвительно заметила Реджина. Карен и Гретехн рассмеялись еще громче.
Страница за страницей.
Кэйди всматривалась в фотографии и подписи. Кого-то она знала, а кого-то видела впервые. Казалось, ни одна девушка в школе не избежала злого комментария от «Баунти».
Интересно, если бы она не подружилась с ними, стала бы она «героиней» этого альманаха?
На следующей странице Кэйди увидела слишком знакомое лицо. Под фотографией было написано всего два слова:
«Дженис — лесбиянка».
— А вот и Дженис! — оживились Карен и Гретхен. — Наша фриковатая лесба-готка.
— И дружит с парнем, который даже не скрывает, что он гей, — ляпнула Кэйди раньше, чем успела подумать.
— Хорошее замечание, Кэйди, — одобрительно кивнула Реджина и протянула подругам маркер, — Допишите!
«Может Дженис и вправе так шутить, но я — вряд ли» — совесть тихо откликнулась в Кэйди. Но ее голос оказался слабее того приятного чувства, будто она правильно ответила на контрольной. Дженис наверняка бы разозлилась, узнай, что Кэйди помогает заполнять этот дурацкий альбом. Она быстро перевела взгляд на Реджину и неприятное чувство почему-то исчезло.
***
После Реджины Кэйди заглянула на работу к Дженис. Не сказать, что она хотела этого. Их план медленно рушился по ее вине, но отчеты она все еще исправно приносила.
— Представляешь, у них есть альбом, в котором они пишут гадости про всех девчонок школы.
— Что там про меня? — спросила Дженис так спокойно, будто и без того знала ответ.
— Я не нашла, — Кэйди не знала насколько хорошо умеет врать, но, вроде, голос ее не дрогнул, — Почему ты ненавидишь Реджину?
Дженис оторвалась от работы.
— Потому что ей плевать на других.
— Мне так не кажется.
— Она умеет делать вид, что тебе есть место в ее мире. Пока ты ей интересна.
Кэйди нахмурилась.
— Ты говоришь так, будто хорошо ее знаешь.
Дженис замолчала. Ей нужно было время собраться с собственными мыслями.
— Когда-то знала, — наконец ответила она. — Поверь мне, Кэйди. Никто не может искренне любить Реджину Джордж. В какой-то момент она обязательно сделает тебе больно.
Кэйди задумалась. А правда ли это?
