Эпоха Стали

Виктор сидел неподвижно, сливаясь с густой тенью под нависшими корнями дуба. Мир сузился до узкого сектора обзора — полосы серой земли, кустов, дрожавших на ветру, и черноты леса, поглотившей всё остальное. Рог молчал. И это было хуже, чем, если бы он звучал. Тишина, повисшая над лесом, казалась натянутой струной, готовой лопнуть и хлестнуть по нервам. — Тихо… — прошептал Виктор одними губами. — Слишком тихо для загонной охоты. Рядом, на подстилке из прелых листьев, лежала девушка-волчица. Она не шевелилась, только грудь едва заметно вздымалась под наброшенной курткой. Девушка всё ещё была без сознания — лихорадка и потеря крови сделали своё дело. Виктор бросил на неё быстрый взгляд: бледная кожа, заострившиеся черты лица, уши безвольно свисают. Теперь она не выглядела опасной. Сломанная кукла, выброшенная в лесу. Но вдруг волчьи уши дрогнули. Даже в глубоком беспамятстве, она инстинктивно продолжала сканировать пространство. Если зверь слышит — значит, гости уже близко. Нахмурившись, Виктор медленно, стараясь не шуметь, начал осмотр снаряжения. Привычка, въевшаяся в подкорку за годы службы: знать, что у тебя есть, до последнего патрона. На поясе — кобура с «Гюрзой». Пистолет тяжелый, надежный, мощный. Восемнадцать патронов в магазине, один в стволе. В подсумках на разгрузке — еще два полных магазина. Итого пятьдесят пять аргументов калибра девять на двадцать один миллиметр. Против людей в кожаной броне это убойная сила, но… Стрелять нельзя. Выстрел в ночном лесу будет слышен за километры. Это всё равно что зажечь сигнальный фаер и орать «Я здесь, идите сюда». Виктор коснулся нагрудного кармана. Там лежали две ручные гранаты РГО, ребристые лимонки нового образца. Взрыватель ударно-дистанционный. Смертельная штука в замкнутом пространстве. «Оставить на крайний случай. Для самоподрыва», — мрачно подумал он. Взрывать гранаты здесь — та же ошибка, что и стрельба. Оставалось холодное оружие. С правой стороны разгрузки висел выданный на службе нож — «Эльф». Верное, проверенное оружие, с узким клинком, способный пробить легкий бронежилет. Ниже, заткнутый за пояс, торчал трофейный кинжал с костяной рукоятью. Баланс у него был паршивый, сталь мягковата, но лезвие широкое и тяжелое. Таким хорошо рубить, а не колоть. Виктор вытащил свой нож, проверяя хват. Рукоять из эластрона легла в ладонь как влитая, теплая и цепкая. — Что ж, потанцуем, — беззвучно выдохнул он. Виктор понимал, что тащить девчонку через бурелом в темноте, когда на хвосте собаки — самоубийство. Они догонят их через пять минут и, ударив в спину, разорвут в клочья. Нужно принять бой здесь. Навязать свои правила. Он осторожно выбрался из ниши, стараясь не шуршать листвой. Оглянулся на девушку. Она всё так же лежала, разметав волосы по земле. — Не просыпайся, — шепнул он ей. — Тебе это не понравится. Он замаскировал вход в нишу густыми еловыми ветками, которые наломал полчаса назад. Со стороны вход в убежище выглядел как обычный бурелом. Если собака пойдет по запаху, она уткнется в ветки и замешкается. Пары секунд хватит. Виктор отошел на три метра в сторону,прижался спиной к мощному стволу какого-то хвойного дерева и стал тенью. Сердце замедлило ритм, дыхание стало поверхностным. Режим ожидания. Из темноты донесся звук дыхания, влажного, хриплого, булькающего, словно у кого-то в горле стояла вода. Кусты справа дрогнули. Из темноты выступило нечто. «Это что, волк, мать его?» — подумал сперва Виктор.Но когда луч луны скользнул по шкуре зверя, он понял, что зоология в этом лесу тоже полетела к чертям собачьим, вместе с астрономией. Тварь была огромной, в холке ему по грудь. Шкура — не мех, а какая-то ороговевшая броня, утыканная короткими шипами вдоль хребта. Морда слишком короткой для волка и слишком широкая для пса — массивные челюсти, с которых капала густая слюна. Глаза светились тусклым, болотным цветом. Очередной чертов мутант. Только в этот раз, желания помочь он не вызывал. Тварь повела носом. Она явно чувствовала кровь девчонки. Проигнорировав Виктора, стоявшего неподвижно с подветренной стороны, она двинулась прямо к замаскированной нише. Хвост напряженно вытянулся, шерсть на загривке встала дыбом. Ее точно не остановят какие-то там еловые лапы. «Нет, блять, не в мою смену». Виктор шагнул из тени, наступая на сухую ветку. Хруст. Острый, резкий звук разорвал тишину. Голова твари дернулась и замерла, оценивая новую угрозу. Зеленые глаза мгновенно сфокусировались на противнике. Мутант низко зарычал, так что у Виктора завибрировали внутренности, и припал к земле, готовясь к прыжку. Мышцы под ороговевшей шкурой перекатывались буграми. Виктор перехватил армейский нож обратным хватом, а в левой руке сжал трофейный кинжал. — Ну, иди сюда, урод, — прошептал он, глядя прямо в болотные огни глаз. — Попробуй на вкус спецназ. Тварь прыгнула. Без лая, без предупреждения — просто смазанная тень, летящая в горло. Ее скорость была запредельной, никакая овчарка и близко не стояла. Виктор успел среагировать только на рефлексах, вбитых годами тренировок. Уйти с линии атаки? Поздно. Блок? Руки сломает. Он упал на спину, подставляя под удар ноги в жестких берцах, одновременно выбрасывая левую руку с трофейным кинжалом вперед, как щит. В Виктора словно влетел мотоцикл. Из легких вышибло воздух. Первый клац челюстей пришелся бы на левое предплечье, но, к счастью, он вовремя подставил кинжал. Скрежет зубов по стали резанул по ушам так, что свело скулы. Тварь навалилась всем весом, вдавливая в грязь. Вонь гнили и тухлого мяса из пасти ударила в нос, заставив глаза слезиться. Виктор зарычал от ярости и ударил правой. Армейский «Эльф» — кусок хищной стали с волнообразной заточкой на обухе, вошел в бок твари, метя под ребра. Раз. Лезвие скользнуло по костяному наросту, срезав полосу шкуры, но не пробив насквозь. Тварь взревела и, мотнув башкой, вырвала кинжал из онемевших пальцев, отшвыривая его в сторону. Теперь у Виктора оставалась надежда только на нож в правой руке. Тварь, рыча, приподнялась и ударила лапой. Когти распороли правый рукав куртки, прочертили борозды на плече. Брызнула горячая кровь. Боль, резкая и жгучая, прошила бицепс, но Виктор использовал этот момент. Пока тварь пыталась добраться до шеи, он подтянул колени к груди и с силой, вложив в рывок остатки воздуха в легких, толкнул мутанта в мягкое брюхо. Не пытаясь поднять эту тушу, он просто направил её инерцию дальше, через себя. Тяжелое тело перевалилось через голову, кувыркнувшись в кусты за головой. Виктор вскочил, тяжело дыша и сплевывая вязкую слюну. Рукав пропитался кровью, в глазах плясали цветные круги. Тварь уже была на лапах, рычала и трясла уродливой башкой, разбрызгивая слюну. Кажется она поняла, что еда будет сопротивляться до последнего. — Давай! — прохрипел Виктор, перекидывая «Эльф» в окровавленную левую руку, — Давай, сука! Тварь прыгнула снова. На этот раз хитро, низко, метя в ноги, пытаясь сбить весом тела и загрызть, пока противник будет валяться мордой в землю. Виктор не стал уклоняться и шагнул навстречу, рискуя всем. В момент удара он пропустил тело зверя мимо себя, разворачиваясь корпусом, со всей дури вогнал «Эльф» сверху вниз, в основание массивной шеи, в место, где кончались костяные щитки, и навалился всем весом. Нож вошел глубоко, по самую рукоять. Серрейторная заточка в виде пилы на обухе рвала плоть, расширяя рану. Тварь заверещала, пронзительно, почти по-человечески, и закрутилась волчком, пытаясь достать зубами врага на спине. Мощный удар хвоста сбил Виктора с ног, он рухнул лицом в прелую листву, выпустив оружие из рук. Тварь развернулась, истекая черной кровью, готовая к последнему рывку. Она хрипела, лапы разъезжались на скользкой грязи, но инстинкт убийцы гнал вперед. Виктор лежал, понимая, что не успевает встать. Нож остался торчать в шее зверя, рукоять подрагивала в такт конвульсиям. Пистолет? Достать не успеет. Тварь сделала шаг… и задние лапы подкосились. Судя по всему, лезвие перебило крупную артерию. Тварь рухнула, скребя когтями землю в полуметре от лица человека, клацая челюстями в бессильной злобе. Виктор лежал неподвижно, глядя в угасающие глаза монстра, пока свечение окончательно не пропало. Зрачки расширились и превратились в черное зеркало. *** Волчица открыла глаза. Её выдернул из забытья не шум, а холод. Ледяной холод опасности, пронизывающий до костей. Инстинкт, который не могли заглушить ни боль, ни лихорадка, — он просто завопил внутри черепа: «Смерть! Она здесь!». Превозмогая боль, разрывающую тело, она поднялась на колени и поползла. Каждое движение стоило неимоверных усилий, перед глазами плыли кровавые пятна. Она раздвинула колючие ветки, закрывавшие вход в нору, и замерла. В нескольких шагах от неё, в бледном лунном свете, происходило невозможное. Огромная туша Варга — ночного кошмара её народа, твари, убивавшей опытных воинов одним укусом, — билась в агонии на земле. Черная кровь заливала траву, пропитывая землю. А над ней, тяжело опираясь на колени, поднимался Человек. Он выглядел жутко. Странная пятнистая одежда была изодрана в лохмотья, лицо залито грязью и кровью. Он дышал тяжело, с хрипом, словно сам был как загнанный зверь. Но он был жив. А Варг, Гончая Бездны — нет. Человек убил его. Без магии. Без копья. В одиночку. В это невозможно было поверить, но в воздухе не витал свежий запах чар и не было видно другого оружия, кроме рукояти ножа, торчащей из загривка трупа. Человек медленно, прихрамывая, подошел к затихшему монстру. Луч лунного света упал на убийцу и девушка увидела его профиль. В нём не было страха. Не было и торжества победителя. Только холодное, ледяное, механическое спокойствие убийцы, заканчивающего тяжелую работу. Он наступил тяжелым ботинком на голову зверя, вдавливая в грязь, и резким рывком вырвал из шеи нож. Фонтан черной крови брызнул на одежду, но человек даже не моргнул. Волчица сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от первобытного ужаса. Человек был страшнее Варга. Варг — это просто голод и инстинкты. А этот… Этот убивает холодно. Методично. Человек повернул голову на звук движения. Их взгляды встретились. В его глазах, темных и пустых сейчас, на секунду мелькнуло озабоченность. Он сделал шаг к ней, стряхивая кровь с клинка. Девушка хотела отползти, зарычать, крикнуть «не подходи!», но тьма снова накрыла её. Тело сдалось, исчерпав последний резерв сил. Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в бездну — окровавленная рука человека, тянущаяся к ней. Сознание погасло. *** Виктор видел, как девушка попыталась приподняться, как её взгляд затуманился, и она снова обмякла, теряя сознание прямо у входа в укрытие. Она все-таки увидела бой. Увидела, как он убил эту тварь. Хорошо, меньше вопросов будет, если выживут. Тишина, наступившая после смерти мутанта, давила на уши сильнее, чем предсмертный визг твари. Виктор стоял, тяжело опираясь на колени. Адреналин, этот природный стимулятор, начинал отпускать, и боль накатила штормовой волной. Правое плечо и бицепс горели огнем, словно туда плеснули кипятка. Левая рука ныла от ушибов и царапин, но правая… правая была плоха. Он бросил взгляд на убитого зверя. «Если у вас такие собачки, то кто же идет следом? Как-то я не хочу проверять.» Вряд-ли хозяева "собачки" обрадуются смерти питомца. Виктор, стиснув зубы так, что хрустнула челюсть, стянул разгрузку. Куртка на правом рукаве превратилась в пропитанные кровью лохмотья. Когти твари прошли вскользь, не задев кость и крупные артерии, но мясо разворотили знатно. Алые капли срывались с рукава и впитывались в землю. Обработав края раны антисептиком, Виктор, одной левой рукой, помогая себе зубами, вырвал из аптечки пакет с гемостатическим бинтом и разорвал упаковку. Самое неприятное. Он затолкал бинт прямо в рваную рану, тампонируя её. Боль вспыхнула сверхновой звездой перед глазами, заставив подавиться криком. В глазах потемнело, но он продолжал давить, пока бинт не пропитался и кровь не начала сворачиваться, превращаясь в жесткую корку. Сверху — обычный перевязочный пакет, туго, на грани онемения. — Жить буду, — выдохнул он, натягивая разгрузку обратно. Каждое движение правой рукой отзывалось прострелом, но пальцы сгибались. Это главное. Он подошел к туше монстра, вытер нож о шкуру и вернул в ножны. На глаза попался трофейный кинжал. Увы, мягкое железо было безнадежно разворочено челюстью чудовища. Виктор даже не стал поднимать оружие и наклонился к девушке. Она лежала лицом вниз, волосы рассыпались по земле. — Подъем, ушастая, — буркнул Виктор. — Карета подана. Он перевернул волчицу и осторожно взвалил себе на спину. Это было чертовски больно. Вес давил на раненое плечо, заставляя сыпать проклятиями сквозь зубы. Но выбора не было. Оставить её — значит убить. Виктор спустился на дно оврага, туда, где в темноте блестела узкая лента ручья. Вода, единственный способ сбить со следа тварей, если у них нюх такой же острый, как зубы. Виктор шагнул в поток. Вода тут же залилась в ботинки, обжигая холодом, но это даже немного отрезвило. Он пошел прямо по руслу, против течения, стараясь не наступать на сухие камни, чтобы не оставлять следов запаха. Пять минут. Десять. Тридцать. Каждый шаг давался с трудом, пронзав пульсацией раненое плечо. Ноги скользили по илистым камням. Девушка, хоть и легкая, теперь казалась сделанной из свинца. Горячее дыхание на шее было единственным напоминанием, что он тащит не труп. «Зачем? — билась в голове одна и та же мысль. — Брось её. Ты её не знаешь. Она не человек. Сбрось балласт и скройся. Ты профи, ты выживешь один». Но он продолжал идти. Упрямство. Или, может быть, нежелание признавать, что этот лес может его сломать. Небо начало сереть. Чернильная тьма медленно сменялась утренней дымкой. Ручей вывел их к каменистому склону. Овраг здесь превращался в ущелье. Стены стали крутыми, почти отвесными. Виктор поднял голову. Метрах в двадцати выше по склону, среди нагромождения скал, виднелся темный провал пещеры. Подход к ней — осыпь из мелкого щебня. Любой зверь, даже такой, как тот мертвый урод, поднимет здесь шум или переломает лапы, пытаясь забраться быстро. — Туда, — выдохнул Виктор. Голос сорвался на хрип. Последние метры были самыми трудными. Он карабкался, скользя по камням, одной рукой придерживая волчицу, другой цепляясь за выступы. Кровь снова просочилась сквозь повязку, намочив рукав, но он уже не обращал внимания. Буквально ввалившись в пещеру, Виктор рухнул на колени, позволяя девушке мягко сползти с его спины на холодный камень, а затем сам лег на спину, глядя в каменный потолок. Грудь ходила ходуном, жадно втягивая сырой воздух. Перед глазами плыли цветные пятна. Они добрались. Снаружи, далеко позади, снова зазвучал рог. Злой, разочарованный вой. Загонщики потеряли след. Виктор криво усмехнулся. — Один-ноль… — прошептал он и закрыл глаза, проваливаясь в спасительную темноту, в чуткое забытье солдата, готового проснуться от любого шороха.