Эпоха Стали

Виктор вынырнул из сна рывком, как из-под воды. Рука автоматически нащупала пластиковую рукоять пистолета. Тишина. Только капли мерно стучали где-то в глубине пещеры. Он медленно выдохнул. Живой. Пока что. Разминка далась с трудом. Тело ощущалось так, словно его пропустили через бетономешалку. Правая рука, наспех замотанная бинтами, превратилась в сплошной комок пульсирующей боли. Он осторожно пошевелил пальцами. Сгибаются. Значит, нервы целы. Виктор перевел взгляд на подругу по несчастью. Девушка лежала у стены, свернувшись калачиком, укрытая его трофейной курткой. Хвост поджат почти к самому носу, уши нервно дергаются даже во сне. — Ну, давай посмотрим, как ты там, зубастая, — прошептал он, придвигаясь ближе. Повязка на боку пропиталась сукровицей, но свежей крови не было. Перекись и тугая бинтовка сделали свое дело. Он протянул руку, чтобы проверить температуру лба. Едва его пальцы коснулись кожи, глаза девушки распахнулись. Реакция была мгновенной. Она отпрянула, вжавшись спиной в камень, и зашипела, обнажив клыки. В её взгляде смешались страх и дикая агрессия. Она явно помнила ночь, как он убил того монстра. И теперь этот убийца тянул к ней окровавленную руку. — Не трогай! — выплюнула она. Голос был слабым, но ядовитым. — Только попробуй… руку откушу! Виктор замер, демонстративно подняв ладони вверх. — Воу, полегче, принцесса. Я всего лишь хотел проверить, не сварились ли твои мозги от лихорадки. Судя по воплям — пациент скорее жив. — Я тебе не «принцесса», человек! — Она попыталась принять угрожающую позу, но скривилась от боли в боку. Хвост нервно хлестнул по камням. — Зачем ты притащил меня сюда? Чтобы съесть самому? Или продать? Виктор фыркнул, доставая флягу с водой. — Конечно. Я ведь известный гурман. Люблю жесткое мясо с шерстью. — Он сделал глоток и протянул ей. — Пей. Обезвоживание убьет тебя быстрее, чем моя диета. Она с подозрением уставилась на фляжку, потом на Виктора, но, всё-таки выхватила воду, стараясь не коснуться его пальцев, и жадно припала к горлышку. Вода потекла по подбородку. Напившись, она вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на него уже осмысленнее. Взгляд скользнул по перебинтованной руке. — Ты… ранен, — констатировала она. В голосе не было сочувствия, скорее мрачное удовлетворение. — Варг тебя достал. — Варг? — переспросил Виктор, запоминая слово. — Так называется та страхолюдина с плохим маникюром? — Страхолюдина? — Она посмотрела на него как на умалишенного. Уши слегка прижались к голове. — Ты идиот или притворяешься? Это был Варг. Гончая Бездны. Идеальный убийца. Один такой может вырезать отряд наемников. А ты… — Она запнулась, не желая признавать очевидное, и отвела взгляд. — Ты просто везучий дурак. — Везучий дурак с ножом, — поправил Виктор, присаживаясь напротив. — И этот дурак тащил твою тушку на своем горбу полночи по ледяному ручью, чтобы сбить след. Так что сказать «спасибо» было бы уместно. Девушка фыркнула и отвернулась, изучая стену пещеры. Кончик её хвоста нервно подрагивал. — Я не просила меня спасать. Людям нельзя верить. Вы все… — Она сжала кулаки. — Вы хуже варгов. — Допустим, — кивнул Виктор. — Но конкретно этот «плохой человек» сейчас делит с тобой укрытие. Кстати, эти ребята с собачками… варгами. Они очень настойчивые. Кто они? Клуб любителей бега? Или ты украла у них фамильное серебро? Она мотнула головой, и её лицо потемнело. В янтарных глазах снова вспыхнула ярость, тяжелая и застарелая. — Работорговцы. Клан «Железная Хватка». Они напали на нашу деревню неделю назад. Ночью. Подло. Сожгли дома, загнали в сети тех, кто не успел взять оружие… — Голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Я не знаю… выжил ли кто-то еще. Многих, кто сопротивлялся, убили на месте. Виктор молчал, понимая, что шутки тут неуместны. — А за тобой они гонятся с таким эскортом почему? — тихо спросил он. — Ты какая-то особенная? Дочь вождя? Она зло усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. — Нет. Просто сын их главаря… решил развлечься. Зашел в мою клетку, думал, раз я скована и избита, то не смогу сопротивляться. Ошибся. Она невольно коснулась свежего ожога-клейма на ключице, словно он снова заболел. — Я вцепилась ему в горло. Зубами. И не разжимала челюсти, пока он не перестал дергаться. Потом забрала ключи и нож. Кстати, где он? Виктор присвистнул. — Перегрызла глотку сыну босса? — уважительно протянул он. — Ну, тогда понятно, почему они спустили на нас всех собак района. Ты для них теперь личный враг номер один. А нож остался там. Вероятно, я про него забыл. Слишком нагружен был, знаешь ли. — Не «нас», а меня, — резко поправила она. — Тебя они не знают. Если бы ты бросил меня, они бы прошли мимо. Ты действительно идиот. — Нет, меня не Идиот зовут. Я Виктор, — схохмил он. — Можно Вик. Она молчала несколько секунд, разглядывая его лицо, словно пытаясь найти подвох. Потом буркнула, глядя на свои колени: — Ильва. — Ильва, — Виктор покатал имя на языке. — Звучит. Как-то… по-зимнему. Она подняла на него взгляд, в котором плясали злые искорки. — Это значит «Серый Терновник», Вик'тор. Куст, который растет на скалах. Он невзрачный, но его шипы пробивают даже кожу кабана. И вытащить их невозможно — они обламываются внутри и гноятся, пока жертва не сдохнет. Виктор усмехнулся, покачав головой. — Очаровательно. Романтика так и прет. Родители явно знали, что вырастет та еще заноза в… кхм, в боку. — Я предупреждала. — Она демонстративно клацнула зубами, но Виктор заметил, как уголок её губ дернулся в намеке на улыбку, которую она тут же скрыла. — Не лезь в кусты, если боишься поцарапаться. — Учту, — он морщась, поправил повязку на плече. — Хотя после танцев с варгом меня парой колючек уже не испугать. — Виктор помолчал и продолжил: — Ладно, Ильва-Кустик. У нас проблема. Мы заперты в пещере, я ранен, ты еле ходишь, а в лесу рыщет целая банда злых работорговцев, у которых только что убили любимую зверушку. Он достал пистолет, вынул магазин, проверяя патроны, и щелкнул затвором. Ильва вздрогнула от резкого металлического звука. — Что это? — спросила она, кивнув на оружие. — Магический артефакт? — Типа того, — усмехнулся Виктор. — Волшебная палочка из моего мира. Называется пистолет. Делает «бам» и дырки в плохих парнях. Но заряды к ней не восстанавливаются магией, так что… — Виктор вставил магазин обратно до сухого щелчка, — …на всех не хватит. Придется опять резать. Ильва с недоверием покосилась на черную сталь «Гюрзы», но спорить не стала. В пещере снова повисла тишина, разбавляемая лишь звуком капель. Снаружи было тихо. Кажется, ручей всё-таки сработал. Виктор прислонился затылком к холодному камню и прикрыл глаза. — Слушай, Вольф-герл, — проговорил он устало. — Пока мы тут сидим и ждем у моря погоды… Просвети меня. Ты вообще что за вид? Генетический эксперимент? Проклятие? Или тут все с хвостами ходят? Ильва дернула ухом, явно оскорбленная вопросом. — “Эксперимент”? — переспросила она, пробуя незнакомое слово на вкус, как гнилую ягоду. — Я из народа вульфенов. Мы дети Первой Луны. Жили в этих лесах задолго до того, как люди пришли со своими каменными коробками и жадностью. Это вы тут странные. Без клыков, без когтей, глухие, слепые… Как вы вообще выживаете? — С трудом и матом, — хмыкнул Виктор. — Значит, Вульфены. Ладно. А где мы территориально? Страна? Материк? Планета? Она посмотрела на него как на тяжелобольного. — Это Северные Пределы. Земли королевства Вельтерия. За хребтом — Дикие Земли. Ты что, головой ударился сильнее, чем кажется? — Похоже на то... — Виктор потер висок. — Просто… скажем так, я не местный. Совсем. Там, откуда я пришел, волков можно встретить только в зоопарке, а у людей нет хвостов. И луна у нас одна. Ильва сузила глаза, вглядываясь в него. — Ты Иномирец? — это прозвучало не как вопрос, а как приговор. — Странник между мирами? — Звучит пафосно, но, по сути, верно. Солдат. Попал под раздачу у себя дома, очнулся тут. Как — без понятия. Она медленно кивнула, словно что-то для себя решив. — Слышала легенды. Старики говорили, что иногда завеса истончается. Но обычно оттуда приходят демоны или безумцы. — Ну, спасибо, — усмехнулся Виктор. — Я, надеюсь, прохожу по категории «безумцы»? Демон из меня так себе, рогов не хватает. — Посмотрим. — Она не улыбнулась. — Но это объясняет, почему ты так странно говоришь. — Кстати, о птичках, — Виктор нахмурился. — Я ведь понимаю тебя. Каждое слово. Хотя язык твой звучит…странно. Я такого точно не знаю. Но в голове у меня — чистый перевод. Как это работает? Ильва пожала плечами, поморщившись от боли в боку. — Магия Перехода. Говорят, мир сам учит пришельцев, чтобы они могли понимать его законы. Или проклятие — зависит от того, кого спросишь. Раньше я о таком только в сказках слышала. Она внимательно посмотрела на него, словно изучая диковинного зверя. — Но работает оно криво. Ты говоришь… странно. Слова вроде наши, но звучат так, будто у тебя полон рот камней. Ударения не там, окончания проглатываешь. А иногда вылетает какая-то тарабарщина — вот это твое «эксперимент» или «пистолет»… Звук пустой, смысла в нем нет, но я почему-то догадываюсь, что ты имеешь в виду. Голова от этого гудит, если честно. Никогда не думала, что увижу такое вживую. Да еще и такого… — Такого красивого? — подсказал Виктор, ухмыльнувшись. — Такого грязного и наглого, — отрезала она. — Да, о грязи… — Виктор посмотрел на свою руку. Бинт затвердел от свернувшейся крови, превратившись в бурую корку. Рука пульсировала тупой, тяжелой болью, но свежих пятен крови не было. Гемостатик держал оборону. Трогать этот «пирог» сейчас не стоило. — Жить буду, — буркнул он себе под нос, с трудом натягивая куртку поверх раздутой повязки. Он повернулся к Ильве. Она неподвижно сидела у стены и, лишь глаза, настороженные, как у лесного зверька, неотрывно следили за каждым его движением. — Теперь ты, — сказал Виктор, делая шаг к ней. — Дай гляну бок. Он протянул руку, без всякой задней мысли. Ильва же дернулась так, словно он замахнулся ножом. Ноги царапнули по камню, она вжалась спиной в стену пещеры, пытаясь отодвинуться как можно дальше. Её уши плотно прижались к голове, губы дрогнули, обнажая клыки, а из горла вырвалось низкое, вибрирующее рычание. Это явно был страх. Ильва смотрела на его ладони — те самые, что были в крови варга. — Не прикасайся! — выдохнула она, шипя. — Руки… убери свои руки! Виктор замер, увидел этот страх в её расширенных зрачках. «Ах да. Я же для неё сейчас страшнее того пса». — Тише, Терновник. Я не кусаюсь, — он демонстративно медленно опустил руки и сделал шаг назад. — Просто хотел проверить повязку. Если там воспаление, ты не дойдешь. — Я сама, — отрезала она, не сводя с него взгляда. — Я не щенок, чтобы меня осматривать. Она, морщась и тихо шипя от боли, сама приподняла край грязной рубахи. Её пальцы дрожали. Виктор, стоя на безопасном расстоянии, прищурился. Бинт на боку потемнел и присох к коже намертво. Выглядело жутковато, но запаха гнили не было, и края раны не опухли сверх меры. — Присохло, — констатировала она глухо, опуская ткань. — Согласен, — кивнул Виктор. — Отдирать не будем, воды мало. Ильва медленно выдохнула, немного расслабляя плечи, но хвост всё ещё был нервно поджат под себя. Она явно не доверяла ему, ни на грош. Напряжение висело в воздухе, и Виктору нужно было его снять. Желудок вовремя подал сигнал. — Ладно, медицинский осмотр окончен. Время завтрака. Он порылся в разгрузке и выудил из внутреннего кармана плитку армейского шоколада в фольге. “Офицерский”, горький. Последняя радость цивилизации. Ильва насторожилась, следя за его руками. Когда он развернул шуршащую обертку, она втянула носом воздух. — Что это? Яд? Черное зелье? — Ага, приворотное, — фыркнул Виктор, отламывая дольку. — Шоколад. Какао-бобы, сахар и немного магии счастья. Он протянул ей кусок. Ильва не шелохнулась. — Я не буду это есть. Люди часто травят зверолюдей «угощениями». — Параноик ты, Ильва, — вздохнул Виктор. — Смотри. Он демонстративно закинул дольку себе в рот, с хрустом разжевал и проглотил, картинно закатив глаза. — М-м-м… Вкусно. Умереть можно от удовольствия. Он снова протянул шоколад. Ильва помедлила секунду, потом молниеносным движением, словно кобра, выхватила кусок. Понюхала. Лизнула кончиком языка. Её глаза расширились. Она съела шоколад мгновенно, с жадностью дикого зверька, даже облизав пальцы. — Сладко… — пробормотала она, и в голосе впервые не было яда. Только детское удивление. — И горько. Странно. Но… вкусно. — Держи еще, — он отдал остатки плитки. — Тебе нужнее. Глюкоза для мозгов. Они сидели молча: Виктор жевал сухарь из мешочка, который забрал у убитого бандита, Ильва — шоколад. Напряжение немного отпустило. — Что теперь? — спросила она, доев последний кусочек и аккуратно свернув фольгу. Блестящая штучка ей явно понравилась. — Ты пойдешь искать дорогу в свой мир? Виктор посмотрел на вход в пещеру, где начинался серый рассвет. — Понятия не имею, где эта дорога. И есть ли она вообще. Пока план-минимум — выжить и не стать завтраком для варга. А у тебя? Ильва опустила голову. — Мне некуда идти. Деревня сожжена. Клан… я не знаю. Может, все мертвы. — А может и нет, — жестко сказал Виктор. — Ты не видела тел, верно? Значит, кто-то мог уйти в лес. Или спрятаться. Она подняла на него взгляд, полный робкой надежды, которую тут же попыталась скрыть за маской безразличия. — И что? Я ранена, у меня нет оружия, я даже дойти туда не смогу. — Сможешь, — Виктор поднялся, морщась от боли в руке. — Потому что я тебя провожу. Ильва уставилась на него, раскрыв рот. Хвост замер. — Зачем? — в её голосе снова прорезалось недоверие. — Что тебе с этого? Мы, вульфены, бедны. У нас нет золота. Платить мне нечем. Виктор поправил кобуру. — Во-первых, мне нужно понять, где я нахожусь, а твоя деревня — какая-никакая точка на карте. Во-вторых… у этих уродов с цепями наверняка есть припасы, карты и, возможно, ответы на вопросы. Если они там все еще мародерствуют — мы их спросим. Вежливо. — Вежливо? — переспросила она, вспоминая труп варга. — Ну, насколько получится, — усмехнулся Виктор хищной, совсем не доброй улыбкой. — Так что давай, волчица. Мы идем к тебе в гости. Ильва поджала губы, но спорить не стала. Опираясь о стену, она медленно поднялась на ноги. Её шатало, но она упрямо вздернула подбородок. — Да, идем.