Эпоха Стали

Утро в Элендоре началось рано. Город просыпался не с пением птиц, а с грохотом телег и звоном колоколов. Виктор и Ильва, наскоро позавтракав остатками хлеба, выдвинулись к цели. Здание Гильдии Авантюристов найти было несложно — поток вооруженных людей с рюкзаками стекался туда, как вода в воронку. Оно стояло чуть в стороне от главной торговой площади, массивное, сложенное из серого камня и темного дерева. Над широким входом висела вывеска, украшенная резным символом: скрещённые меч и посох на фоне щита, в обрамлении лаврового венка. Серебряные буквы гласили: «Гильдия Искателей Приключений. Цель. Честь. Награда». Перед входом уже кипела жизнь. Толпа была пестрой, как лоскутное одеяло. Здесь были и новички в дешевой коже, нервно сжимавшие рукояти мечей, и ветераны в побитых жизнью латах, лениво обсуждавшие вчерашнюю пьянку. Виктор заметил пару гномов с седыми бородами, споривших о ценах на руду, и высокого, надменного эльфа, который стоял у стены, словно это сборище оскорбляло его эстетическое чувство. Но главное — здесь были зверолюди. Лисьи уши, выглядывающие из-под капюшонов, хвосты, мелькавшие под плащами, чешуйчатая кожа ящеролюдов. И никто не тыкал в них пальцем, не кричал «зверушка». Здесь они были просто коллегами. Или конкурентами. Ильва, которая всю дорогу шла, вжав голову в плечи, замедлила шаг. Она чуть сдвинула капюшон назад, открывая лицо. — Много их… — прошептала она, оглядываясь. — И все… разные. — Это хорошо, — тихо ответил Виктор, поправляя ворот плаща. В своей сборной экипировке — затертые камуфляжные штаны, кожаный плащ и скрытая под ним тактическая разгрузка — он почти сливался с толпой. Здесь каждый второй носил что-то странное, трофейное или переделанное. — Мы здесь свои среди чужих. Ты не бросаешься в глаза. Она глубоко вздохнула, плечи её распрямились, подбородок чуть поднялся. К ней явно возвращалась уверенность. — Ладно. Идем, — сказала она решительно. — Но если кто-то начнет пялиться слишком пристально — я его цапну. Предупреждаю. В её голосе звучала привычная агрессия. Виктор хмыкнул, склонившись к её уху. Он решил, что лучший способ разрядить её нервозность — это переключить внимание на себя. — Не надо никого цапать, Терновник. Побереги зубы. А если уж так хочется кого-то укусить — цапни меня. Потом, наедине. Это будет хотя бы… романтично. Он подмигнул ей, пытаясь сбить напряжение глупой шуткой. Ильва лишь на секунду замедлила шаг и скосила на него глаза. В этом взгляде было только усталое, колючее раздражение. — У тебя мозги совсем отшибло, человек? — фыркнула она. — Или ты решил, что я оценю твои сальные намеки? Она отвернулась к дверям Гильдии, но потом, словно решив подыграть в своей ядовитой манере, добавила через плечо: — Хочешь укус? Ладно. Будет тебе укус. Потом. Когда выберемся из этого муравейника и никто не увидит, как ты будешь визжать. Только чур потом не ныть и не просить подуть на ранку. Договорились? Она криво усмехнулась, показывая клык, и толкнула тяжелую дверь. Виктор лишь хмыкнул ей в спину, довольный собой. «Ага, приняла подачу. Значит, не всё так плохо. Зубастая, но отходчивая». Переступив порог, они словно нырнули под воду. Городской шум отрезало толстыми стенами, но тише не стало — просто звук изменился. Теперь это были голоса, стук кружек и приглушенный скрежет точила о сталь. Гильдия была как настоящий живой организм. Огромный зал с высоким потолком, который поддерживали исполинские дубовые балки, потемневшие от копоти сотен факелов. Сверху свисали знамена — старые, выцветшие, с гербами отрядов, чьи имена, возможно, уже никто не помнил. Стены были украшены трофеями: щиты с вмятинами, сломанные клинки, чей-то рог размером с руку. Это целый музей шрамов. В центре, за длинными столами, сидели люди и нелюди. Жизнь здесь кипела. Группа наемников азартно резалась в кости, стуча кулаками по столу. Одинокий лучник перематывал тетиву. Двое гномов, дымя трубками, спорили над картой, тыча в нее толстыми пальцами и поминая чью-то бороду. Воздух был густым: смесь запаха кожи, дешевого эля, оружейного масла и того особого аромата опасности, который исходит от вооруженных мужчин и женщин. Ильва невольно прижалась ближе к Виктору. Её глаза бегали по залу, оценивая угрозы. Топоры, мечи, магия… здесь каждый второй мог быть опаснее целой стаи варгов. Слева от входа виднелась “оружейная ниша” — открытый склад, где каждый мог взять оселок, масло или кусок бечевки. Коммунизм в мире меча и магии. Справа, у огромного камина, где весело трещали дрова, на лавке спал здоровяк в полном латном доспехе. Рядом с ним, грея хвост у огня, сидела девушка с кошачьими ушами и читала книгу, не обращая внимания на храп соседа. — Ну… — прошептала Ильва, оценив обстановку. — По крайней мере, мы тут не самые странные. Вон тот парень вообще спит в шлеме. — Техника безопасности, — усмехнулся Виктор, поправляя плащ. — Идем к стойке. И помни: лицо кирпичом. Мы крутые, мы видели дерьмо похуже. — Давай только без твоих шуточек, — попросила она, но уже без злобы. Они подошли к дальней стене, где за массивной стойкой из полированного камня восседал администратор. Это был мужчина неопределенного возраста, в кожаном жилете. Перо за ухом, стопка книг перед носом. На его лице, пересеченном старым, побелевшим шрамом, застыло выражение вселенской усталости бюрократа, который видел всех героев мира и не впечатлился ни одним из них. Над ним висела табличка: «Регистрация. Контракты. Жалобы не принимаются». Он даже не поднял головы, когда они подошли. — Ну? — буркнул он, макая перо в чернильницу. — Чего надо? Пиво и девки — в таверне через дорогу. Здесь работают. — А мы и пришли работать, — ответил Виктор ровным тоном, положив руки на стойку. — Хотим зарегистрироваться. Администратор наконец поднял взгляд. Его глаза, блеклые и цепкие, скользнули по Виктору, отметили меч, странную одежду под плащом, затем переключились на Ильву. Задержались на её капюшоне, под которым угадывались острые уши, и на луке за спиной. — Регистрация, значит? — он хмыкнул, словно услышал несмешной анекдот. — А не рановато? Обычно такие, как вы, приходят, когда деньги на выпивку кончаются, а не с утра пораньше. — Деньги кончились вчера, — честно парировал Виктор. — А навыки остались. Мужчина чуть прищурился, оценивая ответ. — Ладно, герои, — вздохнул он, доставая из-под стойки два листа пергамента. — Раз уж пришли… Заполняйте. Имя, раса, специализация. Если писать не умеете — ставьте крестик, я сам заполню. Он толкнул бланки к краю стойки вместе с дешевым пером. Бумага была плотной, с тисненым гербом. Виктор взял перо. Слава богу, местный язык он понимал, а письменность, хоть и была рунической, благодаря «попаданческой матрице» в голове, читалась интуитивно. Ильва взяла второй лист. Она умела писать — спасибо отцу. Схватив перо, её рука замерла над графой «Опыт».  — А если… у нас нет подтвержденного опыта? — осторожно спросила она, не поднимая глаз. Администратор оторвался от книги. Его взгляд стал чуть менее скучающим. — Тогда пишите «Новичок», — буркнул он. — У нас тут не Академия Магии, дипломы не требуем. Главное — чтобы голова была на плечах, а не в корзине у гоблина. И чтобы с авансом не сбегали. Виктор усмехнулся, пробегая глазами по тексту. Условия были стандартными: подчинение уставу, выплата процента Гильдии, запрет на убийство коллег. Разумные правила для наемников. Они отошли к свободному столу в углу, подальше от шумной компании дворфов. Столешница была изрезана ножами — видимо, кто-то нервничал, заполняя такие же бумаги. Ильва склонилась над листом. Она на секунду прикрыла глаза, собираясь с духом, и твердо вывела: «Ильва из Лунной Тени». Затем подумала и добавила к имени «Терновник», вспомнив истории о том, что у настоящих авантюристов есть прозвища. В графе «Специализация» она написала: «Следопыт, Охотница». Опыт? Она написала просто: «Охота на зверя, знание леса». Оружие: «Лук, кинжал». Виктор заполнял свой бланк быстрее, но с не меньшей осторожностью. Писать правду об офицере спецназа было бы глупо. Имя: «Виктор Туман». Позывной стал фамилией. Звучало загадочно и вполне в духе местного пафоса. Специализация: «Наемник, Разведчик». Опыт: Вместо «Спецопераций» и «Штурма зданий» он написал на понятном местным языке: «Городской бой, ночные рейды, охрана». Оружие: «Меч, нож, алхимия». Графа «Рекомендации». Ильва посмотрела на Виктора с немым вопросом. — Пиши «Нет», — тихо сказал он. — Нас возьмут и так. Мясо всегда в цене. Осталась последняя строка. «Цель вступления». Ильва, подумав о сожженной деревне и головах на кольях, вывела: «Сила и средства». Виктор, усмехнувшись про себя, написал честно: «Работа. Деньги». Никакого пафоса про защиту слабых. Он пришел сюда, чтобы выжить и вернуться домой, а не играть в героя. Подпись. Ильва поставила витиеватый росчерк — как учил отец. Виктор расписался коротко, по-военному: резкий росчерк, точка. — Готово, — выдохнула она, складывая лист. — А вдруг они проверят? Увидят, что я… не совсем охотница? — Не проверят, — Виктор накрыл ее руку своей ладонью, успокаивая. — Здесь верят делам, а не бумажкам. Мы написали то, кем собираемся стать. Этого достаточно. Они вернулись к стойке. Администратор сгреб их листы, бегло просмотрел. Хмыкнул, увидев подпись Виктора. — «Туман», значит? Ну-ну. Посмотрим, как ты рассеешься. — он помолчал и продолжил, — Ну что ж, Вик, Ильва. Бумажки, это одно, а рефлексы — другое. Идемте. Кстати, я Кайл, будем знакомы. Сейчас померим вашу… полезность. И присвоим ранг. Готовы? Он вышел из-за стойки. Оказалось, что за ней скрывался настоящий шкаф — Кайл был на голову выше Виктора и шире в плечах, и походка выдавала бывшего воина, который разменял доспехи на бухгалтерию не от хорошей жизни. Он привел их в тренировочный угол зала. Здесь пахло потом и старой кожей. На цепях висели мешки с песком, стояли манекены, изрубленные в щепки, лежала гора тренировочного оружия. — Начнем с тебя, Виктор, — Кайл кивнул на стойку с деревянными мечами. — Бери «дрын». Покажи стойку. Потом три удара: сверху, сбоку, колющий. Виктор взял деревянный меч. Он был легче настоящего, но баланс был смещен. Виктор встал в стойку, которую Ильва вдалбливала ему последние два дня. Ноги пружинят, корпус в пол-оборота. «Главное — не облажаться», — подумал он. Но облажаться было суждено. При замахе для удара сверху его правое плечо прострелило острой болью — рана от когтей варга еще не зажила окончательно. Виктор невольно поморщился, и удар вышел смазанным, без силы. Боковой он провел лучше, но колющий снова ушел в “молоко” из-за того, что рука дрогнула. Кайл наблюдал молча, но от его взгляда не укрылась гримаса боли. — Плечо? — коротко спросил он. — Царапина, — процедил Виктор сквозь зубы. — Зацепило в лесу. — Понятно. Ладно, давай в защиту. Кайл взял тренировочную дубину и встал напротив. — Атакую вполсилы. Не пытайся победить, просто не дай себя убить. Первый удар Виктор принял на жесткий блок. Дерево встретилось с деревом, и отдача ударила в больную руку так, что у Виктора потемнело в глазах. «Не блокируй силой, идиот! Уходи!» — зазвучал в голове воображаемый голос Ильвы. Второй удар он встретил иначе. Вместо того чтобы подставлять меч, он нырнул под замах Кайла, смещаясь влево, и инстинктивно попытался ударить рукоятью в челюсть противника, но вовремя остановился. Кайл заметил это движение. Он опустил дубину и усмехнулся уголком рта. — Хреновый мечник, — констатировал он без обиняков. — Техники ноль, стойка кривая. Но рефлексы есть. И наглость есть. Ты не фехтовальщик, ты драчун. В кабаке выживешь, а против мастера ляжешь за секунду. Он махнул рукой. — Сойдет для пушечного мяса. Теперь ты, Ильва. Девушка вышла вперед, на фоне массивного Кайла казавшись тростинкой. Она выбрала два коротких деревянных кинжала. — Ближний бой? — Кайл поднял бровь. — Ну давай, покажи. Ильва не стала ждать команды. Она скользнула в стойку — низкую, хищную. Кайл сделал выпад. Ильва не стала блокировать. Она перетекла, ушла с линии атаки скручиванием корпуса, одновременно обозначая подрез сухожилия на ноге противника и удар в почку. Её движения были экономными, летящими. Кайл остановился, отступив на шаг. Теперь он смотрел на неё с долей уважения. — Неплохо. Очень неплохо. Классическая школа, но с… местным колоритом. Где училась? — Отец учил, — коротко бросила Ильва, опуская кинжалы. — Он говорил: «Лишний взмах — лишняя дырка в тебе». — Мудрый мужик, — кивнул Кайл. — Вижу, ты не пропадешь. Он вернулся к стойке, взял перо и что-то быстро записал в их бланках, затем достал из ящика два жетона. На первый взгляд — простая медь, тускло поблескивающая в свете факелов, с выбитой руной и печатью Гильдии. Но от них исходило едва уловимое ощущение… вибрации? — Держите, — он положил их на стойку. — Коснитесь пальцем. Они одновременно протянули руки. Едва палец Виктора коснулся холодного металла, он ощутил легкий, но отчетливый укол — словно разряд статического электричества от синтетики. Крошечная, невидимая молния пробежала по коже, заставив волоски на руке встать дыбом. Не больно, но странно. Словно сканер в аэропорту, только этот залез прямо под кожу. Рядом Ильва вздрогнула, её уши прижались к голове, но она тут же сжала жетон в кулаке, не отнимая руки. — Привязка завершена, — деловито объявил Кайл, глянув на какой-то кристалл на своем столе, который на секунду мигнул зеленым. — Вы получили Медный ранг. Эти жетоны теперь магически привязаны к вам. Система считывает уникальный слепок вашей ауры. Виктор с интересом повертел жетон. На обратной стороне медленно проступило его имя — “Виктор Туман”. Буквы светились тусклым оранжевым светом и через секунду погасли, став обычной гравировкой. — Удобно, — оценил он. — Биометрия в мире меча и магии. — Чего? — не понял Кайл, но тут же махнул рукой. — Не важно. Суть в том, что теперь в любом отделении Гильдии — хоть здесь, хоть в столице — вас опознают. Чужой жетон использовать нельзя, он просто не станет активным в чужих руках. Потеряете — восстановим по слепку за пару монет. Но лучше не теряйте, это ваша жизнь и репутация. — Понял, — Виктор повесил жетон на шею, рядом со своим, военным, спрятав его под рубаху. Металл приятно холодил кожу. Теперь он был не просто пришельцем-нелегалом. Он был Авантюристом, официально. Кайл посмотрел на Виктора с легкой усмешкой: — Тебя, парень, я записал как «Воин-новичок». Тренируйся, иначе долго не протянешь с такой защитой. — он перевел взгляд на Ильву, — А тебя — «Разведчик». Ты явно поопаснее своего дружка будешь. Береги его, волчица. Виктор усмехнулся: — Я мозг операции, она — мускулы. И клыки. У нас разделение труда. — Ага, заметно, — хмыкнул Кайл, возвращаясь к своим бумагам. — Доска заказов там, справа. Берите только зеленые листки. И ради всех богов, не суйтесь в канализацию в первый же день. Мы только вчера оттуда вытащили двоих «хероев», до сих пор проветриваем зал. — Спасибо за совет, мы учтем. — Пошли, мускулы, — Виктор подмигнул Ильве, кивая на стену с объявлениями. — Посмотрим, кто нынче нуждается в наших талантах. И сколько они готовы за это платить. Ильва фыркнула, но гордо вскинула подбородок, следуя за ним. Доска заказов была похожа на лоскутное одеяло. Листки бумаги, прибитые гвоздями, наслаивались друг на друга. Большинство были белыми, общие объявления, или зелеными, для новичков. Пару раз мелькали желтые, для Железа и один красный, для Серебра и выше, на котором красовался череп и награда в двадцать золотых за голову какого-то огра-людоеда. Виктор сразу отмёл задания типа «Помощь на ферме: прополка репы» и «Затопленный подвал: крысы-переростки». Крыс ему хватило в земной жизни, а репу пусть полют те, у кого нет меча. — Смотри, — Ильва ткнула пальцем в листок, висящий чуть выше остальных. Он был зеленым, но с золотистой каемкой печати. «Заказ: Гильдия Торговцев. Задача: Патрулирование Восточного тракта (Сектор 1-3). Цель: Осмотр дороги на предмет завалов, следов диких зверей или стоянок бродяг. В бой не вступать, при обнаружении угрозы — доложить страже. Оплата: 15 серебряных монет на группу + премия за обнаружение проблем». — Пятнадцать серебряных? — присвистнул Виктор. — Это больше, чем за крыс, там дают всего 3. Почему он висит? — Потому что это скучно, — раздался голос Кайла у них за спиной. Администратор подошел к ним с кружкой дымящегося отвара. — Топать пешком двадцать километров, глотать пыль, кормить комаров и ничего не делать. «Серебро» за такое не берется — им подавай драконов и славу. А новички… новички обычно ленивые. Им проще крыс гонять полдня в таверне, где пиво рядом. — Нам подходит, — решила Ильва. — Я люблю лес. И ходить я умею. — К тому же, это разведка местности, — добавил Виктор, срывая листок. — Нам полезно узнать окрестности, раз уж мы тут застряли. Он подошел к стойке и положил листок перед Кайлом. — Берем патруль. Кайл хмыкнул, ставя печать на бланк заказа. — Ну, дело ваше. Сапоги только крепче зашнуруйте. Ваш участок — от Восточных ворот до Старой Мельницы и обратно. Если увидите что-то серьезнее лисы — не геройствуйте. У вас медные жетоны, а не мифриловые. Бегите и зовите стражу. Понятно? — Предельно, — кивнул Виктор. — Мы — глаза и уши, а не кулаки. — Именно. Удачи, Туман. Не потеряйтесь в трех соснах. Через час они уже стояли у Восточных ворот, готовые к выходу. Солнце поднималось над Элендором, освещая дорогу, уходившую в зеленые холмы. Это было их первое официальное задание, начало пути наверх. Патруль оказался именно таким, как обещал Кайл: пыльным и скучным. Дорога вилась среди холмов, пустая и спокойная. Солнце пекло, птицы пели, и единственной угрозой была возможность натереть мозоль. Виктор, которому тишина действовала на нервы, решил развлечься своим любимым способом — доводить напарницу. — Слушай, Терновник, а если мы найдем разбойников, ты их загрызешь или просто обидишь взглядом? — начал он, шагая чуть позади. Ильва не обернулась. Она шла ровным, пружинистым шагом, сканируя кусты. — Я их пристрелю. Замолчи, Вик. Ты распугиваешь дичь. — Какую дичь? Мы патруль, а не охотники. Мы должны быть громкими и страшными, чтобы злодеи разбегались в ужасе. Вот смотри на меня: я иду, гремлю железом, опасный как тысяча чертей. А ты крадешься, как мышь. — Я охотница, — буркнула она. — Я не умею топать как слон. — Зато ты умеешь рычать. И кусаться, м? — Виктор усмехнулся, вспоминая утро у Гильдии. — Помнишь, ты обещала? Романтичный кусь? Я всё еще жду. Плечо свободно, шея мытая… Давай, не стесняйся. Ильва дернула ухом, но промолчала. Виктор заметил это движение, и его губы тронула кривая усмешка. Он любил ходить по краю, и теперь ему захотелось проверить, где у этой молчаливой дикарки предел терпения. А заодно и чуть-чуть расшевелить ее. Он чуть ускорил шаг, поравнявшись с ней, и говорил как бы в пространство, но так, чтобы каждое слово достигало цели. — Молчишь? Злишься, наверное. Думаешь: «Какой же он болван. Вот бы вцепиться ему в глотку». — Он скосил на неё глаза. — Я же вижу, как у тебя волосы на затылке дыбом встают. Инстинкты, да? Хищник чует слабость. Вот она, шея, всего один рывок. Он резко остановился прямо перед ней, преграждая путь, и наклонился вперед, нарочито подставляя шею. — Ну же, Терновник. Покажи клыки. Ты же хочешь. Ударь. Укуси. Выпусти пар, волчонок! Или ты только рычать умеешь? Ильва резко остановилась и её рука рефлекторно взметнулась, целясь ему в лицо. Но внезапно замерла в воздухе, в сантиметре от его щеки. Виктор даже не дернулся. Он продолжал улыбаться, глядя ей прямо в глаза, ожидая пощечины… Но удара не последовало. Он увидел её глаза. В них не было веселой злости. Там был страх. Ильва смотрела на его улыбающееся лицо, а видела… того, кто хладнокровно добил раненого ножом в шею. Она видела его открытую шею — уязвимую, манящую — и испугалась своего желания… и еще больше испугалась его реакции. «Он не боится. Он ждет. Он играет со мной, как с зверем». Она медленно опустила руку. Её лицо стало каменным, словно маска. — Хватит, — сказала она тихо. Голос был пустым, лишенным эмоций. Она обошла его по дуге, словно он был ядовитым кустом, и пошла вперед, ускоряя шаг. Виктор выпрямился, и улыбка медленно сползла с его лица. Он смотрел ей в спину и чувствовал, как холодок пробежал между лопаток. — Эй… Ильва? — позвал он неуверенно. — Ты чего? Я же пошутил. Ответа не было. Он понял, что перегнул. Пересек какую-то невидимую черту, о существовании которой даже не догадывался. То, что для него было безобидным флиртом и разрядкой, для неё стало триггером чего-то темного. И тут его ударило воспоминание. Её рассказ о том, как она перегрызла горло сыну главаря бандитов. «Идиот! Придурок!» — пронеслось в голове. Он сам предложил ей свою шею, пробуждая именно то воспоминание, от которого она бежала. Он дразнил жертву инстинктом убийцы, который сломал ей жизнь. Виктор сделал шаг вперед, протягивая руку, но не решаясь коснуться её плеча. — Ильва, — позвал он хрипло. — Эй. Прости. Я… забыл. Дурацкая шутка. Не хотел. Девушка не остановилась и не обернулась. Она лишь едва заметно втянула голову в плечи, словно ожидая удара в спину. Виктор опустил руку. Слова застряли в горле. Любые оправдания сейчас прозвучали бы как издевательство. Остаток пути они шли в гробовом молчании. Между ними выросла стена. Физически они были рядом, два напарника на дороге, но эмоционально Ильва ушла в глухую оборону. Она не дергала ушами, не ворчала, даже не смотрела в его сторону. Она просто шла, механически переставляя ноги, превратившись в тень самой себя. И от этого Виктору стало по-настоящему гнетуще. Вечером они вернулись в Гильдию. Кайл принял отчет, пустой, как и ожидалось, поставил отметку о выполнении и выдал им пятнадцать серебряных монет. — Молодцы. Живы, здоровы, скучны. Идеальные новички, — похвалил он. Виктор хотел пошутить, но язык прилип к нёбу. Ильва стояла рядом как статуя. Они вышли на улицу. Вечерние огни Элендора снова зажглись. Виктор разделил монеты: семь ей, семь ему, одну оставил в «общий котел». — Ильва, — начал он, когда они подошли к «Хромому Гоблину». — Насчет того, на дороге… Я… — Я беру отдельную комнату, — перебила она его, не глядя в глаза. — Денег теперь хватит. Виктор замер. — Зачем? Мы можем сэкономить… — Мне нужно личное пространство, — отрезала она. — Я устала. Спокойной ночи, Виктор. Она вошла в таверну, подошла к стойке, бросила свои монеты лысому хозяину и получила ключ. Не оглядываясь, она поднялась по скрипучей лестнице наверх и скрылась за дверью. Щелкнул замок. Виктор остался стоять внизу, посреди шумного зала, сжимая в руке свои семь серебряных. Впервые за эти дни он остался один. Вокруг смеялись люди, звенели кружки, но он чувствовал себя так, словно его снова выбросило в пустыню. Он заказал эль, сел в темный угол и мрачно уставился в стену. Шутка не удалась. И, кажется, он потерял напарника. *** Комната Ильвы была чуть лучше той, что они делили вчера. Здесь было окно, выходящее во двор, и даже небольшой стол со стулом. Но сейчас стены казались решеткой тюрьмы. Ильва сидела на кровати, поджав колени к груди и обхватив их руками. Её хвост безвольно лежал на потертом одеяле. В темноте, разгоняемой лишь лунным светом, её мысли кружились вихрем, не давая покоя. Перед глазами вспыхивали картинки последних дней. Вот Виктор в лесу, прикрывает её от варга, подставляя под удар свое плечо. Кровь на его куртке. Вот вкус шоколада — странная, сладкая горечь на языке, которая почему-то ассоциировалась с надеждой. Обертка от этой шоколадки, разглаженная до блеска, до сих пор лежала в её поясном мешочке как талисман. Вот он копает могилы. Дождь, грязь. Он едва стоит на ногах, но продолжает вгрызаться в землю, чтобы похоронить не людей — вульфенов. Тех, кого он даже не знал. Потому что «это правильно». И та ночь… Тепло его тела, когда её бил озноб. Он не воспользовался её слабостью. Он просто был рядом. Якорем в нескончаемой буре. «Он добрый… — шептала она себе. — Он защитник». Но тут же сознание подбрасывало другую картинку. Дорога, пьяные бандиты. Лицо Виктора — спокойное, равнодушное. Движение ножа — скупое, механическое. Хруст кости, фонтан крови. И его улыбка сразу после. «Денег на ужин нашли». Как? Как эти две сущности могут жить в одном теле? «Люди — монстры, — твердил голос разума,— Они убили твою семью. Они продали тебя. Они видят в тебе только вещь или зверя. Не доверяй им». Но сердце сжималось от тоски. Она знала: Виктор — не те люди. Он другой. Но какой? «Страшно… — думала она, уткнувшись носом в колени. — Мне страшно не его жестокости к врагам. Мне страшно, что эта жестокость — часть его сути. Он был воином там, в своем мире. Скольких он убил? Десятки? Сотни? Тысячи? Что он чувствует? Ничего?» И самый главный, леденящий душу вопрос: «Если я стану помехой… Если я перешагну черту… Если я покажусь ему опасной… Убьет ли он меня так же легко? Беспощадно. С той же самой равнодушной полуулыбкой?» Её тело предавало её. Оно помнило его тепло и хотело к нему, несмотря на доводы рассудка. Хвост, который она сейчас сжимала рукой, всё еще помнил ощущение безопасности рядом с ним. Это разрывало её на части. Благодарность боролась со страхом. Тяга к теплу боролась с инстинктом самосохранения. «Я должна уйти, — шептал страх. — Пока не поздно». «Я не могу без него, — шептало что-то другое, более глубокое и болезненное. — Я теперь одна в этом мире. Он — единственный, кто подал мне руку, а не ударил». Ильва крепче сжала колени, пытаясь заглушить этот внутренний крик. Она не знала ответа. Она запуталась в лабиринте собственных травм и новой, пугающей привязанности. За дверью, в коридоре, было тихо. Она знала, что Виктор где-то там, внизу или в соседней комнате. Один. Ей хотелось встать, пойти к нему, ударить его в грудь кулаками, накричать, потребовать объяснений… или просто уткнуться в это проклятое плечо и забыться. Но она осталась сидеть. Сегодня страх победил. *** Элендорское утро принесло не свежесть, а запах сырости и чего-то кислого. Виктор так и не смог нормально уснуть. Он проворочался на узкой, жесткой кровати до рассвета, слушая храп за стеной и шаги на улице. Мысли о неудачной шутке и реакции Ильвы не давали покоя. Когда серый свет начал просачиваться сквозь щели ставней, он встал. Голова гудела, плечо ныло — не сильно, но назойливо. Он быстро оделся, проверил снаряжение — привычный ритуал, успокаивающий нервы. «Гюрза» на месте, магазины, нож, меч, две гранаты. Всё как всегда. Только напарника нет. Виктор вышел в коридор и остановился у двери Ильвы. Тишина. Он поднял руку и тихо, костяшками пальцев, постучал по дереву. — Терновник… Ты там? Тишина. Даже дыхания не слышно. Волчица умеет быть незаметной, когда хочет. Но он знал, что она там, чувствовал. — Ты пойдешь в Гильдию? Нет ответа. Виктор прижался лбом к косяку, закрыв глаза. «Черт… Я и правда все испортил. Поздравляю, Виктор Сергеевич. Дипломат уровня “бог”». — Слушай… — начал он, но слова застряли в горле. Извиняться через закрытую дверь глупо. — Ладно. Я пойду, возьму какое-нибудь задание. Если что, спросишь у Кайла, где я. Он постоял еще минуту, надеясь услышать хоть шорох, хоть рычание. Но дверь оставалась глухой преградой. Вздохнув, он развернулся и пошел к лестнице. Доски скрипели под его ботинками, словно смеясь над ним. «Нужно работать. Нужны деньги. А с Ильвой… Перебесится, успокоится. Все наладится. Наверное». *** Ильва слышала каждое слово. Она сидела на кровати, сжавшись в комок, обхватив колени. Её сердце колотилось где-то в горле, заглушая звуки улицы. Когда он постучал, она перестала дышать. Её уши припали к голове, а хвост поджался — инстинкт жертвы, прячущейся в норе от хищника. Его голос звучал устало. Виновато? Или просто раздраженно? Она не могла разобрать через свои страхи. Когда его шаги затихли на лестнице, волчица медленно выдохнула. Воздух со свистом вырвался из легких. В комнате снова стало тихо. Но эта тишина была пустой и холодной. «Трусиха», — сказала она самой себе. — «Ты просто жалкая трусиха. Он спас тебя, а ты боишься открыть ему дверь». Она встала и подошла к окну, осторожно отодвинув занавеску. Внизу, на улице, она увидела знакомую фигуру в кожаном плаще. Виктор шел к центру города, ссутулившись, засунув руки в карманы. Он выглядел… одиноким. На секунду ее рука потянулась к окну, но страх снова сжал горло ледяной хваткой. «Тот взгляд… Тот нож в шее…» — Нет, — прошептала она, отпуская занавеску. Нужно уходить. Нет, не из города. Просто… нужно побыть одной. Понять, кто она теперь. Воин? Рабыня? Или тень человека-убийцы? Она оделась, затянула пояс с кинжалом, проверила лук. Привычные движения успокаивали. — Я пойду в Гильдию позже, — решила она вслух, чтобы услышать собственный голос. — Возьму что-нибудь простое. Без него. Докажу себе, что могу выжить одна. Она взяла ключ и вышла из комнаты. В коридоре всё еще пахло его запахом — чем-то резким и чужим, но уже таким знакомым. Ильва стиснула зубы и пошла прочь, в другую сторону от той, куда ушел Виктор. Сегодня их дороги разошлись.