Эпоха Стали

Рынок Элендора гудел, как потревоженный улей. Запахи всего на свете — от жареного лука и лошадиного навоза до дорогих специй и дешевого пота — смешивались в густой смрад, который местные называли «воздухом торговли». Виктор шел сквозь толпу, машинально сканируя лица, но мысли его были заняты другим. Ссора с Ильвой оставила неприятный осадок, но жизнь продолжалась, и для этой жизни нужны были ресурсы. — Свежая рыба! Речная щука, только утром плавала! Два медяка за хвост! — Ткани! Шелк с южного побережья! — Кому репу? Сладкая, как поцелуй невесты! Виктор остановился у прилавка с едой. «Так, разберемся с местной математикой», — подумал он, глядя, как торговка отсчитывает сдачу мелкими, тусклыми монетками. У него в кармане звякали шесть серебряных монет. Один он уже отдал хозяину «Гоблина», продлив свою койку еще на сутки. Значит, неделя жизни тут стоит семь монет. Он присмотрелся к ценникам, написанным мелом на дощечках. Булка черствого хлеба — два медных. Дешевое пойло — тоже два. Если питаться хлебом и водой, можно прожить день на пару медяков. В одном серебряном их десять. Значит, серебряк — это примерно как тысяча-полторы рублей в старом мире. Деньги небольшие, но с голоду не помрешь. «За патруль дали пятнадцать серебра на двоих. Семь с полтиной на брата. Неделя жизни в клоповнике. Неплохо для новичков, но на мечту не накопишь». Он прошел мимо лавки оружейника. Там, на бархатной подкладке, лежал отличный стальной меч. Ценник гласил: «Два золотых». Виктор мысленно присвистнул. Золотой — это полсотни серебряных. Итого — сто монет. Чтобы купить этот кусок стали, ему нужно ходить в патрули месяца три, не жрать и спать на улице. Лошадь? Даже старая кляча стоила три-четыре золотых. А боевой конь — все двадцать. «М-да. Мы нищие, как церковные мыши. Если хотим выбраться из этой дыры, надо рисковать. Крысами и доставкой писем на меч и коня не заработаешь». Ноги сами принесли его в «железный ряд» — самую шумную и грязную часть рынка, где стучали молотки и пахло каленым металлом. Здесь продавали рабочий инструмент: кирки, лопаты, подковы и дешевое оружие для наемников. Виктор остановился у лотка молодого парня, чье лицо было густо вымазано сажей. На прилавке была свалена груда металлолома, среди которого он заметил то, что искал. Метательные ножи. Или, скорее, заточенные куски железа, отдаленно напоминающие ножи. Без рукоятей, просто обмотанные грязной тряпкой, с грубым балансом. — Почем железки? — спросил Виктор, беря один в руку. Тяжелый, грубый. Но если метнуть умело — череп проломит. Парень вытер нос рукавом и оценил покупателя взглядом. — Полтора серебра за штуку, господин. Сталь отличная! Гвозди рубить можно! — Гвозди, может, и можно, а вот лететь оно будет как кирпич, — усмехнулся Виктор, подбрасывая нож на ладони. — Это не сталь, это перекованная подкова. Он порылся в куче, выудив еще три таких же уродца. — Мне нужно четыре. Но платить по полтора за этот мусор я не буду. Кузнец нахмурился, собираясь возразить, но Виктор опередил его, звякнув монетами в кулаке. — Пять серебряных за все четыре. Прямо сейчас. И избавлю тебя от этого хлама. Парень заколебался. — Ладно! — наконец махнул он рукой. — Забирай. Грабишь ты меня, служивый, честное слово грабишь! Виктор отсчитал пять монет, сгрёб тяжелые железки и сунул их в карман разгрузки. В кошельке осталась одинокая серебряная монета. Сутки жизни в клоповнике, или один хороший обед. «Зато теперь у меня есть то, чем можно убить на дистанции, помимо пистолета», — подумал он, проверяя, как «ножи» ложатся в руку. Теперь можно было и в Гильдию. Нужно отбить эти траты, пока желудок не начал петь песни. Виктор вошел в Гильдию, толкнув тяжелую дверь. Шум, запах дешевого эля и пота ударили в лицо привычной волной. На доске заданий для «меди» было пусто, остались лишь объявления об очистке подвалов от крыс да просьбы старушек найти пропавших кошек. Виктор скривился. Крысы — это не работа, это унижение. А в канализацию он не полезет даже за золотой. Он подошел к стойке, за которой скучал Кайл. Администратор оторвался от бумаг, цепким взглядом окинув одинокую фигуру. — А, Туман, — протянул он. — А где твой «хвост»? Или вы уже успели поубивать друг друга? Виктор оперся локтями о стойку, стараясь выглядеть непринужденно. — Терновник… занята. Скоро подойдет. Есть что-нибудь серьезнее сбора ромашек? Мне нужны деньги, Кайл. Настоящие. Кайл хмыкнул, побарабанил пальцами по столу. — Настоящие деньги, говоришь? Ну, крыс в подвале мясника ты гонять, я вижу, не хочешь. А зря, там три серебряных платят. Плюс мясо… местами свежее. — Кайл. — Ладно, ладно. — Администратор порылся в бумагах и вытащил потрепанную карту с пометкой. — Есть одно дельце. Вроде как для «Железа», но все сейчас заняты или пьют. Если возьмешься — пройдете сразу на экзамен для повышения ранга. Виктор прищурился. Железо — это уже серьезно. — Что нужно делать? — Вчера вечером кое-что случилось. Пока ты прохлаждался в патруле, на западной стороне, сразу за Черным ручьем, на мелкого торговца напали. Он прибежал сюда в мыле, орет, что на него напала целая армия гоблинов. Сказал — сотни. — Сотни? — скептически переспросил Виктор. — Вот именно. У страха глаза велики. Скорее всего, там полдюжины бродяг с дубинами, но торговец обмочился со страху и бросил телегу. Кайл ткнул пальцем в карту. — Задача простая: разведка. Найти место, проверить следы, оценить угрозу. Если там и правда орда — ноги в руки и бегом сюда с докладом. Гильдия платит тридцать серебряных монет за инфу. Тридцать. Это две недели жизни. В глазах Виктора вспыхнул огонек. — А если там не орда? — спросил он. — Если их там пяток-другой, и вы решите проблему на месте… — Кайл хитро прищурился. — За каждое правое ухо гоблина Гильдия накинет по три серебра. А сам торговец поставил награду за спасение телеги с товаром. Один золотой. Один золотой. Пятьдесят серебряных монет. Вместе с оплатой разведки и ушами это могло потянуть на сотню. А сотня — это меч, это броня. Это шанс. — Звучит как план. Беремся, — коротко кивнул Виктор. Кайл внимательно посмотрел на него. — Ты уверен, что справишься? Твоя напарница-то где, все таки? Не сбежала еще от тебя? Виктор даже глазом не моргнул. — Терновник… занята экипировкой. Подойдет к восточным воротам. У неё свои дела в городе. — Ну смотри, — Кайл протянул свернутую карту. — Вдвоём вы, может, и сила, но по одному в лесу пропадают и не такие бравые ребята. Бери, но помни, Туман: разведка — это главное. Не геройствуй. Если увидишь варга или хобгоблина — уходи. Понял? — Предельно, — Виктор спрятал карту в карман разгрузки, где теперь позвякивали метательные ножи. — Доклад будет к вечеру. — Вот и хорошо, жду. Виктор сжал свернутую карту в кулаке и резко отошел от стойки. Внутри всё перевернулось в тугой, холодный узел. Задание отличное. Деньги — сказка, билет в нормальную жизнь. Единственная проблема — у него нет напарника. Перед глазами снова встала картина: Ильва на дороге, застывшая с поднятой рукой, и ужас в её глазах. «Идиот», — мысленно сплюнул он. — «Дернул же черт за язык». Это чувство вины жгло похлеще любой раны. Ему хотелось пойти к ней, объяснить, что он не тот парень из клетки, что это была просто дурацкая шутка… Но вместо этого он соврал Кайлу. Выйдя из прохладной полутьмы Гильдии на залитую солнцем улицу, Виктор поморщился. Яркий свет резанул по глазам, но это было меньшей из его проблем. Он прошел через весь город на запад, к дороге, ведущей в Ведьмину чащу. Название леса звучало так себе, как из детской страшилки, но Виктора это не трогало. — Ведьмина чаща, надо же, — хмыкнул он, поправляя перевязь с мечом. — Напугали ежа голой задницей. Он был зол. На себя, на ситуацию, на этот чертов мир, в которые его забросило по какой-то дерьмовой причине. И эта злость требовала выхода. Гоблины? Отлично. Зеленые коротышки с палками и заточками — это именно то, что нужно, чтобы выпустить пар. Он прошел горячие точки, выживал там, где ломались лучшие. Неужели он не справится с кучкой лесных мародеров? До места нападения он добрался за час быстрого марша. Картина маслом: разбитая телега лежала на боку, вокруг валялись распотрошенные мешки, обрывки ткани и битые горшки. Виктор присел на корточки, внимательно осматривая землю. Его пальцы коснулись подсохшей грязи. — Так, что тут у нас… Следы. Много следов. Маленькие, глубокие, с острыми пятками, гоблины. Один, два, три… пять…, — бормотал он, считая отпечатки. — Пять пар ног. Двигались хаотично, толкались. Торговец врал про «орду», как и предполагал Кайл. «Ну вот и отлично, справлюсь сам.» След вел прямиком в лес. Ветки кустарника были сломаны на уровне колена. Эти твари даже не пытались скрыть свое присутствие, чувствовали себя хозяевами. Виктор проверил пистолет в кобуре, нож на груди, но решил, что попробует сражаться мечом. Ему нужен опыт. И, хоть в густом подлеске длинный клинок мог мешать, стрелять он собирался только в крайнем случае. Виктор углубился в чащу. Лес встретил его тишиной. Даже птицы молчали. Гоблины — создания тупые, но хитрые, как крысы. Судя по фэнтези, что читал Виктор на Земле, они любят ловушки: волчьи ямы, петли, растяжки из жил. Он двигался медленно, сканируя каждый куст, но особо ничего не замечал. Через полкилометра запах гари и нечистот стал отчетливее. Виктор лег на землю и по-пластунски подполз к краю оврага, заросшего густым ельником. Внизу, на небольшой прогалине у ручья, горел костер. Вокруг него суетились зеленые фигурки. Виктор прищурился, оценивая обстановку. Семьдесят метров, пять целей. Мерзкие создания копошились у костра, словно крысы в помойке. Пять пар маленьких, искривлённых фигур возились в остатках пожитков несчастного торговца. Их зеленовато-желтая кожа отливала болотной тиной, а выпученные глаза жадно блестели при виде добычи. Один, самый жирный, обгладывал лошадиную ногу, урча от удовольствия. Второй с остервенением рылся в куче разбросанного тряпья, примеряя на голову чьи-то панталоны. Третий, самый мелкий, пытался камнем сбить замок с чудом уцелевшего ящика. Двое остальных тащили что-то тяжелое в сторону склона, где чернел провал земляной норы. Похоже, там у них была лежка. Виктор медленно отполз назад, за ствол высокой сосны. Пятеро. Никаких вожаков, никакой охраны периметра. Они чувствовали себя в полной безопасности. Рука привычно потянулась к «Гюрзе», но Виктор остановил сам себя и коснулся рукояти меча на поясе. — Отличный шанс проверить, на что ты годишься в ближнем бою с мясом, — прошептал он себе под нос. План созрел мгновенно. Сначала нужно проредить их численность, все таки пятеро коротышек — это довольно много в ближнем бою. Метательные ножи на груди словно просились в дело. Четыре плохоньких клинка. Дистанция метров десять-пятнадцать. Если удастся снять двоих тихо — останется трое. С тремя он справится мечом. Это не варг, который рвет металл, как бумагу, это всего лишь злобные карлики с заточками. Виктор проверил, легко ли выходит меч из ножен, поправил перевязь. Дыхание стало ровным и глубоким, глаза, привыкшие видеть мир через прицел, теперь разметили зону поражения в овраге. Он подобрал с земли увесистый камешек, взвесил в руке и прислушался. Гоблины были явно настолько увлечены дележом чьих-то портянок, что не слышали ничего, кроме собственного визга. Он размахнулся и швырнул камень в груду ящиков метрах в десяти правее своей позиции. Бум! Звук удара гулким эхом разнесся по оврагу. Зеленые замерли, как по команде. Пятерка пар глаз выпучилась в сторону шума. Болтовня смолкла, сменившись настороженным шипением. Идеально. Виктор плавно извлек из нагрудного гнезда первый метательный нож. Тяжелая полоса металла легла в руку привычной тяжестью. «Была бы тут Ильва, мы бы сняли их синхронно за секунду. Её стрела, мой нож. Но раз я один — будем работать грязно». Гоблины начали сбиваться в кучу, толкаясь и тыча пальцами в сторону ящиков. Самый жирный, тот, что грыз кость, сделал шаг вперед, воинственно подняв дубину. — Пора. Виктор сделал шаг из-за сосны и метнул клинок. Движение было быстрым и резким, отработанным годами. Нож с глухим свистом рассек воздух. Удар. Влажный хруст. Клинок вошел точно в висок «жирному». Тварь даже не пискнула — просто дернулась, как марионетка с перерезанными нитками, и мешком повалилась в грязь. Остальные четверо оцепенели на мгновение, глядя на дергающееся в конвульсиях тело. А потом начался хаос. Они заверещали, заметались, сталкиваясь лбами. — Грымза дохлый! Грымза всё! — заверещал один, самый мелкий. — Кто тута?! Кто убил?! — Кто теперь главная?! — заорал другой, с ожерельем из зубов. — Я главная, Мырза! Я следующая после Грымза! — Нет, я, Фрыза! Виктор поморщился. Магия перевода сработала безупречно, превратив их мерзкое бульканье во вполне понятную, хоть и идиотскую речь. «Они делят власть над трупом. Серьезно?» Пока Мырза и Фрыза сцепились, таская друг друга за уши, двое оставшихся оказались умнее. Они выхватили ржавые кривые заточки и начали крутиться на месте, озираясь. — Вонять! Вонять мясом! — заскулил один носатый уродец. Виктор уже держал второй нож. Замах. Бросок. Металл с чавканьем вонзился в глазницу носатого. Тот всплеснул руками и рухнул навзничь, не издав ни звука. Теперь их осталось трое. Двое идиотов, дерущихся за власть, и один испуганный, который застыл над вторым трупом. Этот последний наконец поднял голову и увидел высокую фигуру в плаще на краю оврага. Он пронзительно заверещал, тыча когтистым пальцем в сторону Виктора: — Тама! Тама! Вонять чилавекам! Убить! Убить! Виктор медленно потянул меч из ножен. Сталь холодно блеснула в лучах солнца. — Ну иди сюда, мелочь, — с ледяным спокойствием произнес он, делая шаг вниз по склону. — Я сегодня зол. И я очень хочу кого-нибудь ударить. Первый гоблин уже взлетал по склону, размахивая ржавым тесаком. Его движения были дерганными, быстрыми, как у бешеной обезьяны. Виктор хладнокровно шагнул в сторону, пропуская тварь мимо. Плащ мягко шелестнул вокруг ног, скрывая силуэт. Удар мечом был коротким и жестоким, сталь с хрустом перерубила запястье. Тварь взвыла, выронив оружие и хватаясь за обрубок. — Готов, — пробормотал Виктор, почти не глядя на корчащегося врага. Вторым взмахом, больше похожим на небрежную отмашку от мухи, он снес голову раненому, и она отлетела в кусты. Остались двое, Мырза и Фрыза. Они замерли, глядя на обезглавленное тело сородича. Их страх был почти осязаемым — он пах мочой и кислым потом. Казалось, еще мгновение и они бросят железки, дав деру. Профессиональный военный внутри Виктора «поставил галочку»: цель подавлена морально. — Ну что, зеленые? Кто следующий? — тихо спросил он, делая вальяжный шаг вперед, чувствуя полное превосходство над этой мелочью. Это была ошибка. Гоблины переглянулись и, в их выпученных глазах вместо животного ужаса вдруг вспыхнула дикая, крысиная злоба. — Убить! — взвизгнул один. Они бросились одновременно, низко, почти стелясь по земле. Виктор ждал атаки в корпус, но гоблины атаковали ноги. Он попытался отмахнуться мечом, но длина клинка сыграла против него. Пока он замахивался для красивого рубящего удара, мелкая тварь проскользнула под его защитой. Резкая боль обожгла бедро. Ржавый кривой нож располосовал штанину и кожу. Виктор отпрыгнул, шипя сквозь зубы. — Твою ж мать! Он посмотрел вниз. Камуфляжные штаны быстро темнели от крови. Царапина была глубокой. «Ты идиот, Туман. Ты чертов самонадеянный идиот. Это не люди. Они бьют ниже пояса, буквально». Мысли о ссоре с Ильвой, о деньгах, о том, какой он крутой вояка — всё вылетело из головы, осталась только боль и злая ясность. Он недооценил их, забыл первое правило выживания: никогда не расслабляйся. Гоблины, увидев кровь на его штанине, взвыли от радости. — Мясо! Мясо! — верещали они, прыгая вокруг. Виктор перехватил рукоять мокрыми от пота пальцами. Меч теперь казался неуклюжей дубиной. — Ну идите сюда, твари, — прорычал он. — Дорого я вам продам эту кровь. Один из гоблинов, оскалив желтые зубы, ринулся в атаку, целясь в другую ногу. Виктор не стал уходить в блок, а сделал шаг навстречу и ударил сверху вниз, вкладывая в удар всю злость на свою глупость. Клинок отрубил гоблину руку и располосовал грудь и живот. Тварь хлюпнула и рухнула в грязь. Последний гоблин на секунду замешкался, увидев смерть напарника, но затем с визгом кинулся в бой. Этот оказался шустрее. Он прыгал из стороны в сторону, уворачиваясь от размашистых, неумелых ударов Виктора. Меч свистел в воздухе, рассекая пустоту. Виктор чувствовал себя неуклюжим великаном, пытающимся прихлопнуть муху кувалдой. — Стой смирно! — рявкнул он, задыхаясь. Гоблин попытался ударить его в пах, но на этот раз Виктор успел пнуть его тяжелым ботинком в грудь. Тварь отлетела, ударилась спиной о дерево и сползла вниз, вереща. Не давая ему опомниться, Виктор сократил дистанцию и нанес широкий удар с оттягом — грубо, как мясник. Меч вошел в плечо гоблина и с хрустом прошел до середины груди, застревая в ребрах. Визг оборвался, сменившись бульканьем. Виктор стоял, тяжело дыша, пытаясь выдернуть клинок из грудины мертвой твари. Меч засел глубоко в ребрах, словно в капкане. Внезапно со стороны норы, которую он опрометчиво считал пустой, раздался громоподобный рев, от которого, казалось, завибрировала сама земля. Виктор дернулся, но сталь не поддавалась. Он обернулся и почувствовал, как желудок проваливается куда-то в пятки. Из черного провала норы, толкаясь и визжа, высыпало еще шестеро гоблинов. Но не они заставили кровь застыть в жилах. Следом за ними, пригибаясь, чтобы пролезть в широкий выход, вывалилась гора мускулов и жира. Тварь была огромной. Метра два с половиной роста, кожа серая, грубая, как камень, морда напоминала свиное рыло с клыками. В руке чудовище сжимало ствол молодого дерева, используемый как дубина. — Это что за огр, мать твою?! — выдохнул Виктор. Разведка боем провалилась. Это была не лежка мелкой банды. Это было логово людоеда со свитой. — Валить! — рявкнул он сам себе. Он отпустил рукоять застрявшего меча — черт с ним, жизнь дороже, и рванул в сторону леса, надеясь скрыться в кустах. Шаг… Резкий рывок за раненую ногу. Виктор запнулся и с размаху рухнул в грязь. Он перевернулся на спину и увидел того самого гоблина, которому он минуту назад отрубил руку. Тварь была ещё жива. Хрипя и плюясь зеленой пеной, гоблин ухватился за его лодыжку уцелевшей рукой, мертвой хваткой. — Отцепись, тварь! — заорал Виктор. Меча не было. Рука метнулась к разгрузке, выхватывая верный «Эльф». Удар. Второй. Лезвие вонзилось в предплечье гоблина, разрезая сухожилия. Хватка ослабла, но эти секунды стоили всего. Земля содрогнулась от тяжелых шагов. Виктор поднял голову, пытаясь вскочить, но увидел лишь огромную тень, накрывшую его. Огр был невероятно быстр для своей массы. Он не стал бить дубиной, а просто пнул человека ногой, огромной, как пень. Удар пришелся в корпус. Воздух выбило из легких со свистом, ребра хрустнули, Виктора подбросило, как тряпичную куклу. Мир закрутился волчком: небо, ветки, земля. Затылок с размаху встретился с толстым стволом дерева. Вспышка ослепительно белого света, звук удара, словно лопнул арбуз. И темнота, мгновенная и абсолютная, поглотила его. *** Ильва бродила по Элендору как неприкаянный призрак. Шумный город раздражал её. Грохот телег, крики зазывал, запах грязной воды и еще более грязных людей — все это заставляло её волчьи уши прижиматься к голове, а нос морщиться. Она злилась. На себя — за то, что испугалась, как побитая собака. На Виктора — за то, что он, черт бы его побрал, так и не понял, что именно он сделал. В Гильдию она зашла, когда солнце было в зените, стараясь быть незаметной. Кайла за стойкой не было — вместо него дежурила веснушчатая девица, которая без лишних вопросов выдала два «зеленых» листка. Сбор огнецвета и добыча шкурок луговых куниц. Охота успокаивала. Ильва ушла на несколько километров к востоку, туда, где поля переходили в перелесок. С луком в руках она снова становилась собой — не беглой рабыней, а охотницей. Три луговые куницы — юркие, с красивым рыжим мехом — стали её добычей к вечеру. Ильва освежевала их прямо у ручья. Шкурки она связала в пучок для Гильдии, а тушки, завернутые в листья, сунула в сумку. Это мясо было жестким, но сладким, куда лучше пресной похлебки в «Хромом Гоблине». Когда солнце коснулось верхушек башен Элендора, окрашивая небо в тревожные алые тона, она вернулась в таверну, чтобы оставить мясо. Поднимаясь по скрипучей лестнице, она прислушивалась. В коридоре было тихо. Ильва замерла у двери соседней комнаты. Тишина за ней была… неправильной. Пустой. Она вдруг осознала, что из комнаты Виктора не доносится ни звука. Ни шагов, ни скрипа кровати, ни привычного лязга металла, когда он разбирал свой «пистолет». — Он что, так и не вернулся? — прошептала она, хмурясь. Ильва положила сумку в своей комнате и сразу вышла в коридор, затем осторожно постучала костяшками пальцев в соседнюю дверь. — Вик, ты тут? — позвала она. Ответа не последовало. Она напрягла свои обостренные чувства, пытаясь уловить хоть малейший шорох за дверью, принюхалась. Пахло старым деревом и пылью. Свежего запаха человека — странного масла и того резкого запаха, который всегда сопровождал Виктора — не было. Комната была пуста уже много часов. — Странно… Может, задержался в гильдии? Или пьет внизу? — пробормотала она. В общем зале его тоже не оказалось. Беспокойство, сначала смутное, теперь начало грызть её изнутри острыми зубками. Он новичок, не знает местных правил. И у него нет инстинктов, только железки. Схватив пучки шкурок и трав, она быстрым шагом направилась в Гильдию. Официально — сдать задания. На самом деле — проверить, не влип ли этот идиот в неприятности. Войдя в зал, Ильва осмотрелась. Вечерняя смена только начиналась, народу было мало. Просторный зал встретил её тишиной и полумраком. За стойкой сидела та же девушка-администратор, что-то старательно записывая в журнал. — Извините, а Кайл тут? — спросила волчица, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Девушка подняла голову, поправляя очки: — Господин Кайл в архиве. По какому вы вопросу? — Я ищу Виктора. Тумана. Высокий, в плаще, зеленых штанах. Он должен был уже вернуться с задания. В этот момент из боковой двери, вытирая руки тряпкой, вышел Кайл. — О, Терновник! — искренне удивился он. — А я думал, вы с Туманом еще в лесу. Или уже вернулись сдавать отчет? Что там по разведке? Сердце Ильвы пропустило удар и провалилось куда-то в живот. — С каким отчетом? — тихо, почти шепотом спросила она. — Какой лес? Кайл нахмурился, его взгляд метнулся от её лица к журналу. — Ну, с тобой же… Он утром взял задание на разведку к западу от города. Нападение на торговца. Сказал, что вы пойдете вместе. Внутри у Ильвы похолодело. — Я не была с ним. Мы… мы разделились. — выдохнула она, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Кайл замер. Дежурная улыбка исчезла с его лица мгновенно. Он быстро перелистнул журнал, ткнув пальцем в строчку. — Вот оно, задание Железа, разведка логова гоблинов. Сказал, что справитесь до вечера. — Он выругался сквозь зубы. — Черт побери этого придурка! Он пошел один в Ведьмину чащу? Кайл ударил ладонью по столу: — Элис, зови дежурную группу. Быстро! Нужно отправляться. Если он наткнулся на большую стаю… Но Ильва уже не слушала. Картинка сложилась в голове мгновенно. Он пошел один. Из-за неё, из-за их ссоры. Решил доказать что-то? Или просто не хотел просить? «Глупый, глупый человечишка!» — Где это? — спросила она. — Западный тракт, у Черного ручья, — машинально ответил Кайл, уже натягивая плащ. — Стой! Ты никуда не пойдешь одна! Жди группу, мы выдвигаемся через полчаса! — У него нет получаса, — отрезала Ильва. Её голос изменился. В нем больше не было растерянности, только холодная сталь и звериный рык. Она развернулась и бросилась к выходу, на ходу проверяя лук. Она найдет его. По запаху, по следам, по крови. И если он умер — она достанет его с того света только для того, чтобы убить еще раз за эту глупость. Ночь вступала в свои права, накрывая Ведьмину чащу тяжелым, липким саваном. Ильва бежала по разбитому тракту, не чувствуя усталости. Её дыхание было ровным, движения — экономными, как у зверя на охоте. Но внутри бушевал ураган. «Идиот! Самоуверенный придурок!» — мысленно рычала она в такт шагам. — «Полезть на задание Железа в одиночку? С его-то рангом? Да ты даже не знаешь, с какой стороны у гоблина печень, вояка!» Она злилась, чтобы не бояться. Потому что страх был обволакивающим и холодным, и он шептал: «Ты не смогла. Снова». У разбитой телеги она даже не остановилась — лишь замедлилась на секунду, чтобы вдохнуть воздух. Нос безошибочно выделил нужный след из симфонии запахов. Вонь немытых тел. Тухлое мясо. И тонкая, едва уловимая ниточка запаха —масло, дешевое мыло и… пот. Запах Виктора. — Туда. В лес, — прошептала она, сворачивая с дороги в чащу. Здесь, под кронами, было уже почти темно, но янтарные глаза видели мир в оттенках серого и синего. Она двигалась бесшумно, перетекая между стволами. След вел к оврагу. Чем ближе она подходила, тем сильнее становился запах смерти. Гоблинская кровь воняет кислотой и болотом. Но сквозь эту вонь пробивался другой, металлический аромат. Запах человеческой крови. Ильву прошиб холодный пот. Она выползла на край оврага и замерла, сливаясь с кустарником. Внизу, в слабом свете луны, поляна напоминала скотобойню. Пять маленьких тел лежали в неестественных позах. Одному снесли полчерепа, другой был разрублен почти надвое. — Неплохо для новичка, — прошептала она, невольно восхищаясь жестокостью расправы. Но радости не было. В груди последнего гоблина торчал меч — знакомый, простой клинок с обмотанной кожей рукоятью. Меч Виктора. Его самого нигде не было. Зато земля у входа в нору была разворочена, словно здесь танцевали медведи. Ильва принюхалась и всё её тело мгновенно окаменело. К запаху гоблинов примешивался густой, мускусный смрад, тяжелый, как удар дубиной. — Огр… Она перевела взгляд на темный провал норы. Вход был слишком широким для гоблинов. Из глубины доносились звуки: глухое ворчание, чавканье и треск костей. Ильва зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. «Только не это. Пожалуйста, пусть это будет лошадь…» Но среди этих звуков не было слышно голоса Виктора. Если он там… и если его едят… Нет. Запах его крови был на земле, на траве у норы, но он не был запахом смерти. Это была кровь из раны, не из перерезанного горла. — Он жив, — убедила она себя, сжимая в руке верный кинжал. Лук в норе бесполезен, там тесно и темно. «Кайл сказал, группа будет через полчаса. Полчаса — это вечность. Огр сожрет его за пять минут». Она не могла ждать. Ильва бесшумно скользнула вниз по склону, к черному зеву пещеры. Друга нельзя бросать. Даже если он идиот. Особенно, если он идиот. *** Темнота норы давила на сознание, пахла сыростью и нечистотами. Виктор с трудом разлепил веки. Первое, что вернулось — боль. Голова раскалывалась, словно по ней ударили кувалдой. Каждый вдох отзывался горячим уколом в груди — ребра явно сломаны. Он попытался пошевелиться и понял, что лежит на боку в какой-то луже. Плаща не было. Руки были туго стянуты за спиной. Веревка — или, скорее, какой-то ремешок — врезалась в запястья так глубоко, что кисти онемели. «Плохо. Если кровоток перекрыт давно, пальцам конец». Тусклый свет костра выхватывал из мрака неровный свод пещеры. Метрах в пяти от него сидели два гоблина, играя во что-то. Их шёпот эхом отражался от стен. Вдали, в темноте слышался гомон остальных. — Чилавек проснулся? — прошипел один, заметив движение Виктора. — Мясо дергается! Фрегг хочет жрать! Второй гоблин отвесил ему подзатыльник: — Заткнись, Фрегг! Великий Бурзуг спит. Он сказал, что сам будет готовить чилавека, когда проснётся! Страх чилавека — самое вкусное мясо! Терпи! «Бурзуг. Значит, так зовут огра. И он гурман, мать его». Виктор замер, изображая обморок. Гоблины, поворчав, вернулись к игре. Медлить было нельзя. Если огр проснется — шансов ноль. Собрав волю в кулак, Виктор начал осторожно тереть путы о камень за спиной. Ремень был жестким, скользким от грязи. Движения отдавались вспышками боли в сломанных ребрах, но он монотонно пилил кожу о шершавый камень. Минуты тянулись, как часы. Наконец, стяжка лопнула. Руки освободились, безвольно упав на сырую землю. Виктор сцепил зубы, чтобы не завыть. Кровь хлынула в пережатые сосуды, и кисти будто окунули в кипяток и пронзили тысячью иголок одновременно. Он лежал неподвижно, пережидая приступ боли и осторожно сжимая пальцы. Работают. Плохо, но работают. Теперь оружие. Меч остался снаружи, нож забрали. Виктор осторожно повел рукой вдоль бедра. В набедренной кобуре было пусто. Гоблины забрали пистолет? Или он выпал, когда огр пнул его? Он пошарил рукой по грязи вокруг себя. Камни, кости, чье-то дерьмо… Пальцы наткнулись на что-то холодное и тяжелое, полускрытое в жиже. Рукоять. Полированный пластик. Пистолет! Видимо, кобура расстегнулась при падении, и оружие выпало здесь, в углу, куда его бросили как мешок с мясом. Тупые твари просто не поняли, что этот черный кусок металла и пластика опаснее любого меча. Виктор медленно, миллиметр за миллиметром, подтянул «Гюрзу» к себе, пряча её за спиной. А потом его рука скользнула к разгрузке. Карманы были застегнуты на липучки, гоблины не смогли или поленились их открыть. Пальцы нащупали ребристый бок гранаты. Виктор чуть не рассмеялся истерическим смехом. Эти идиоты обобрали все, что блестит, но оставили ему самое страшное. «Ну что, Бурзуг. Ты хотел сладкого мяса? Сейчас я тебе устрою такое барбекю, что у тебя несварение случится». Гоблины по-прежнему переговаривались. Фрегг что-то возбужденно пищал, подпрыгивая на месте, а второй, с драным ухом, точил нож о камень с противным скрежетом. «Ждать огра или валить мелочь сейчас?» — лихорадочно соображал Виктор. — «Если кину гранату сейчас — свод обвалится, и нас всех похоронит. Или меня посечет осколками вместе с ними. Нет, граната для Бурзуга. Для этих хватит свинца». Он перехватил рукоять «Гюрзы» онемевшими пальцами, стараясь вернуть им чувствительность. Боль в кистях была адской, словно по венам пустили битое стекло, но это даже помогало — злость вытесняла страх. Внезапно один из гоблинов повернул ушастую голову. — Шевелицца… — прохрипел он, тыча в Виктора кривым пальцем. — Чилавека не спит! — Не спит! — подхватил второй. — Глаза открыл! — Лапы ему резать! — радостно взвизгнул Фрегг, хватаясь за свой ржавый тесак. — Бурзуг сказал — пугать! Щекотать ребра! — Да, да! Страх — вкусно! Сладкая кровь! Пожрем пальцы! Хрусть-хрусть! Гоблины начали медленно приближаться, их тени плясали на стенах в нервном свете костра, превращаясь в причудливых демонов. В глазах у Виктора все плыло от контузии. Голова кружилась, тошнота подступала к горлу. Он сцепил зубы так, что, казалось, крошится эмаль. «Не отключаться. Только не сейчас. Приготовься, дурак. Дистанция три метра». — Бойся, мяса! — шипел гоблин с драным ухом, подходя вплотную с ножом. — Будем делать больна, будем тебя жрать! Когда тварь приблизилась настолько, что зловонное дыхание ударило в лицо, Виктор, рыкнув от напряжения, вскинул руку из-за спины. — Жрите свинец, ублюдки! БАХ!  Выстрел в замкнутом пространстве пещеры прозвучал как удар грома. Звуковая волна ударила по ушам, на мгновение оглушив самого стрелка. Но руки дрожали и пуля, предназначенная в голову, ушла чуть левее, высекая фонтан крошки из каменной стены в сантиметре от уха гоблина. — А-а-а-а-а!!! — взвизгнула тварь, отшатываясь и хватаясь за уши. — Гром! — заорал Фрегг. — Магия! Чилавека — шаман! Колдун! — Убить! Убить колдуна, пока не сжег! Страх сменился яростью. Гоблины, вместо того чтобы разбежаться, с диким визгом бросились на Виктора, размахивая своими заточками. *** Ильва замерла у черного зева норы, прижавшись к земле. Её уши нервно подрагивали, вычленяя звуки из какофонии гоблинского гомона. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным вонью немытых тел и мускусным смрадом крупного хищника. Где-то в глубине шла какая-то возня. Внезапно шум гоблинов перекрыл звук. БА-БАХ! Короткий, оглушительный удар, словно кто-то хлестнул огромным кнутом или расколол скалу. Ильва вздрогнула от неожиданности, прижав уши. Она никогда не слышала подобного в лесу. Это не магия стихий, не рев зверя. Это было что-то чужеродное этому миру. Следом снова — БАХ! БАХ! БАХ! Три быстрых, сухих удара. Запахло чем-то едким, горелым и острым. Серой? А затем пещера наполнилась диким визгом и низким, яростным ревом, от которого завибрировала земля под ногами. В голове Ильвы возник странный железный «уголок» на поясе Виктора, который он так берег. «Это он. Это его оружие. Он жив!» — Держись, — прорычала она. Меч Виктора, который она вытащила из тела гоблина ранее, лег в ладонь приятной тяжестью, и она рванула внутрь, забыв про скрытность. Янтарные глаза горели в темноте хищным огнем. Она неслась по тоннелю, ведомая едким запахом гари и надеждой. Сердце колотилось в бешеном ритме. Только бы успеть… *** Первым выстрелом Виктор промахнулся, оглушив и себя, и врагов. Гоблины, вереща, уже прыгали на него с ножами. Но следующие три выстрела легли почти без промаха. Дистанция была пистолетной — в упор. Одна пуля пробила лоб ушастому, который был ближе всех. Вторая вошла в грудь другому, сбив его с ног. Третий выстрел нашел цель где-то в районе шеи последнего атакующего, заставив того захлебнуться собственной кровью. Ещё трое, те, что были чуть дальше, замерли в нерешительности. В этот момент мимо Виктора пронеслась тень. Свист стали и голова одного гоблина буквально слетела с плеч. Ильва, сжимая двумя руками тяжелый для неё меч, нанесла рубящий удар с разворота. Не останавливаясь, она пронзила живот следующего и опрокинула последнего ударом ноги, затем добив его, пригвоздив мечом к полу. Но радоваться было рано. Из глубины пещеры раздался оглушительный рев, от которого со сводов посыпалась пыль. Гигантская тень отделилась от стены. — Ильва! Там огр! — заорал Виктор, пытаясь встать на ватные ноги. Волчица мгновенно отпрыгнула в сторону, уходя перекатом, и в то место, где она только что стояла, с чудовищной силой врезалась дубина. Камень пола треснул, брызнув осколками. Завязалась отчаянная пляска смерти. Огр был огромен. В тесном пространстве пещеры он казался горой, заполнившей собой всё. Но эта гора двигалась с пугающей скоростью. Он размахивал дубиной, крушил стены, пытаясь размазать юркую противницу. Ильва метнулась под руку гиганта, пытаясь достать незащищенный бок. Она была быстрее, гибче, но тяжелый полуторный меч Виктора был для неё чужим. Ей приходилось перехватывать рукоять двумя руками, теряя в скорости. Она нанесла рубящий удар, метя под колено, чтобы подрезать сухожилия. Сталь звякнула о серую, бугристую шкуру, оставив лишь неглубокий порез. Огр даже не заметил раны. Его кожа была твердой, как дубленая шкура носорога. — Р-р-р! — взревела тварь, отмахиваясь кулаком размером с пивной бочонок. Ильва едва успела пригнуться. Ветер от удара хлестнул её по лицу. Теснота норы играла против неё — здесь негде было разогнаться для сильного удара, негде маневрировать. Она была заперта в клетке с разъяренным медведем. Огр, рыча и брызгая слюной, гонял её по пещере как кошку. Его удары крушили воздух с ужасающим свистом. Виктор, прижавшись спиной к стене, стиснул зубы от боли в сломанных ребрах. В глазах двоилось, в них лезла поднявшаяся пыль. Он пытался поймать тушу огра в прицел, но Ильва мельтешила перед мушкой. «Только бы не зацепить её…» Огр, озверев от юркости противника, заревел и наотмашь ударил лапой. Ильва попыталась уклониться, но в тесноте ударилась плечом о выступ стены. Секундная заминка стоила ей дорого. Громадный кулак зацепил её по касательной, но даже этого хватило, чтобы швырнуть девушку в угол, как тряпичную куклу. — Ильва!!! Огр торжествующе зарычал, занося дубину над оглушенной волчицей. В этот миг Виктор перестал чувствовать боль. Осталась только цель. Он вскинул «Гюрзу», сжимая рукоять обеими руками, чтобы хоть как-то унять дрожь. БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! Выстрелы слились в единый, разрывающий барабанные перепонки рев. В тесном пространстве норы звук не уходил — он бился о стены, возвращаясь ударной волной прямо в череп. Мир мгновенно оглох. Виктор уже не слышал собственных выстрелов, только чувствовал ритмичные удары отдачи в ладони и видел вспышки дульного пламени, выжигающие сетчатку. Он не жалел патронов, всаживая в спину и бок чудовища свинец, пока затвор не встал на задержку. Пятнадцать пуль, каждая могла бы остановить медведя. Огр взревел, вздрагивая всем телом, и для Виктора крик монстра был лишь беззвучной вибрацией воздуха и искаженной гримасой пасти. Из многочисленных отверстий брызнула черная кровь, но… Сквозь пелену контузии Виктор с ужасом увидел, как края ран начали слабо светиться болезненным, ядовито-зеленым светом. Плоть, только что разорванная металлом, пузырилась и медленно стягивалась прямо на глазах. — Твою мать… Он что, бессмертный?! — прошептал Виктор, но не услышал собственного голоса — только противный, высокий писк в ушах, перекрывающий все звуки мира. Эта старая тварь была не просто зверем. В его жилах текла какая-то магия. Огр, тяжело дыша, медленно повернулся к человеку. Его маленькие глазки налились кровью, а оскал обещал долгую и мучительную смерть. Раны причиняли ему боль, но не убивали. Губы чудовища шевелились, но Виктор его не услышал. — Че-ло-век… Монстр сделал шаг к Виктору. Земля дрогнула, и эта вибрация отдалась в ногах сильнее, чем звук шагов. Виктор лихорадочно, рванул запасной магазин из подсумка. Пальцы скользили от пота и грязи. Пустой магазин выпал в грязь. Новый никак не хотел заходить в шахту. Огр замахнулся для последнего удара, который превратил бы человека в кровавое пятно на стене. Внезапно тень метнулась с пола. Ильва, шатаясь, бросилась на врага сзади. Она, с разбегу, как таран, вонзила меч огру точно под колено, вложив в удар весь свой вес и инерцию. Мерзкий хруст рвущихся связок перекрыл даже тяжелое дыхание монстра. Огр взревел от неожиданной боли и рухнул на одно колено, потеряв опору. Его гигантская голова на секунду оказалась на одном уровне с Виктором. Щелк. Магазин встал на место и затвор вернулся в боевое положение. Виктор посмотрел прямо в глаза чудовища. — Спокойной ночи, урод. БАХ! Пуля СП-10 вошла точно в переносицу, пробивая толстую лобную кость. БАХ! Контрольный — в глаз. Голову огра дернуло, из затылка выплеснулся фонтан темной жижи и осколков кости. Зеленое свечение в ранах медленно угасло. Гигантская туша качнулась, постояла секунду, словно не веря в свою смерть, и с грохотом рухнула лицом в грязь, едва не придавив Виктора. В пещере повисла звенящая тишина, нарушаемая только тяжелым, хриплым дыханием двух выживших.