Эпоха Стали

Тишина в лесу стояла плотная, пугливая. Такая бывает только там, где недавно прошла смерть. Блэйз спустился в овраг. Мягкая подошва сапог вминала прелую листву беззвучно, не потревожив ни единой ветки. Серый плащ размывал очертания фигуры, превращая человека в тень, скользившую меж стволов. Внизу, на дне оврага, чернело кострище. Угли давно превратились в холодную серую кашу. Вокруг валялись тела. Блэйз даже не замедлил шаг, лишь скользнул равнодушным взглядом по разрубленным гоблинам. — Грязно. Работа дилетанта. Раны рваные, удары наносились с плеча, с избыточной силой. Тот, кто махал здесь железом, брал яростью, а не умением. Никакой школы, никакой техники. Просто мясник, загнанный в угол. Охотник перевел взгляд выше по склону. Метрах в пятнадцати темнел широкий зев норы. Оттуда тянуло тяжелым, сладковатым душком разложения и еще чем-то… резким. Едким. Блэйз шагнул внутрь. Темнота пещеры не стала помехой — его зрачки расширились, мгновенно перестраиваясь. Главную добычу он увидел сразу. Огр. Старый Бурзуг. Местная легенда, оцененная городом в двадцать золотых. Сейчас эта гора мышц и жира лежала на боку, смотря на охотника остекленевшими глазами. Блэйз присел на корточки рядом с тушей. Пальцы в черной перчатке коснулись спины чудовища. Шкура, способная остановить неплохой меч, была пробита. — Любопытно. Никаких порезов, только маленькие, аккуратные отверстия. Края ровные, словно плоть пробил дротик. Но выходные раны на груди… Там мясо вывернуло наружу, раздробив ребра в крошево. Это не стрелы. Ни одно древко не выдержит такой энергии удара, чтобы прошить огра насквозь. Блэйз поднес руку к ране, прислушиваясь к фону. Пусто. Ни следа стихий, ни отголоска чужой воли, нет даже намека на ману и ее применение. Только физический урон чудовищной концентрации. Он выпрямился. Глаза охотника налились тусклым серебром. «Эхо Крови». Мир потерял краски, став серым и зыбким. Лишь недавние смерти вспыхнули в полумраке багровыми силуэтами. Картина боя восстала из небытия. Две фигуры. Одна — маленькая, быстрая. Волчица. Её аура полыхала понятными цветами: страх, злость, отчаяние. Она металась вокруг огра, наносила удары мечом, отвлекала. С ней всё ясно. Вторая фигура… Человек. Он не бегал. Он был прижат спиной к стене. Его аура выглядела странно — тусклая, почти стертая, словно прореха в ткани мира. Но именно от этой пустоты исходила угроза. Он был ранен, но опасен. Призрачный силуэт человека вскинул руки. В них не было ни лука, ни арбалета, только короткий, угловатый кусок металла. Вспышка. Воздух в пещере дрогнул. Блэйз нахмурился. Человек не читал заклинаний, не формировал плетение, не использовал ману. Он просто направлял свой предмет на врага. Ритмичные, сухие удары, вспышки пламени в руках. Невидимая сила, быстрая, как мысль, вгрызалась в плоть огра, игнорируя его природную броню и регенерацию. Видение рассеялось. Блэйз медленно выдохнул, возвращая зрению нормальный спектр. На тракте он видел работу этого парня — чисто, быстро, но обыденно. Нож, рукопашная. Ничего выдающегося. А здесь… Здесь этот «новичок медного ранга» уничтожил существо, на которое гильдия выдала заказ ранга «Серебро», не сходя с места и не потратив ни капли маны. — Значит, у щенка есть зубы, — прошептал Блэйз, глядя на развороченный затылок огра. — И зубы непростые. Артефакт. Мощный, компактный, смертоносный. Блэйз ценил такие вещи. В его коллекции, скрытой в подвале столичного домика, хранилось немало диковин, но ничего подобного он не встречал. Оружие, которое просто убивает, без всякого пафоса, подготовки и чтения муторных заклинаний. Взгляд охотника стал хищным. Заказ Торстена на девчонку был просто работой, скучной рутиной за хорошие деньги. Теперь же это стало личным. Блэйз подошел к стене, туда, где в его видении стоял человек. Грязь под ногами была перерыта — кто-то тщательно, сантиметр за сантиметром, прощупывал пол, собирая улики. Но в темноте, да еще с ранами, идеальной зачистки не бывает. Охотник начертил в воздухе руну «Малого поиска». Магия мгновенно отозвалась слабым, едва ощутимым покалыванием в кончиках пальцев. Есть. Он наклонился и выковырял из вязкой жижи, забившейся в щель между камнями, маленький предмет. Протер его перчаткой. На ладони лежал небольшой цилиндр. Тускло блеснула латунь. Блэйз поднес находку к глазам, разглядывая её с профессиональным интересом. Геометрия предмета была пугающе совершенной. Идеальный круг, гладкие стенки без единой вмятины от молотка, ровный, как зеркало, срез. Внутри еще сохранялся едкий, сухой запах сгоревшего состава — не серы, которую используют алхимики, а чего-то более сложного, комплексного. Память подбросила картинки из старых хроник. Империя, сгинувшая в огне войны с демонами тысячу лет назад, экспериментировала с подобным. Их мастера создавали громоздкие бомбарды, изрыгающие огонь и железо. Но те гильзы были размером с ведро, их ковали вручную, и выглядели они грубо. Эта же… Охотник повертел цилиндр. На плоском донце были выбиты крошечные, волосяной тонкости символы. Никаких рун, никакой магии. Это не артефакт древности, извлеченный из пыльного кургана. Металл был свежим, без патины времени. Царапины на боку — новыми, оставленными механизмом. Эту вещь сделали недавно, и явно не здесь. Ни один гном, ни один имперский или королевский мастер не способен на такую точность штамповки. — Кто же ты такой? — прошептал он, сжимая холодный металл в кулаке. Снаружи послышался треск сучьев и громкие, уверенные голоса. — Сюда! Кайл сказал, туша в норе! — Тьфу, ну и вонища… Парни, телегу подгоняйте, грузить будем! Гильдейские, пришли за трофеями. Блэйз не стал дергаться и спокойно опустил гильзу в карман на поясе. Для него эти люди были не опаснее, чем деревья в лесу — просто еще одна деталь пейзажа. Он шагнул в самый густой угол тени. Серый плащ, зачарованный мастерами теневого плетения, дрогнул, размывая контуры тела. Охотник перестал быть человеком, превратившись в пятно мрака, в игру света и пыли. Когда авантюристы, гремя сапогами и переругиваясь, ввалились в пещеру, они увидели только труп огра. Легкий сквозняк коснулся их лиц, когда невидимая тень скользнула мимо к выходу, растворяясь в утреннем свете. *** Утро в Гильдии началось не с привычного гула похмельных голосов, а с тишины, которая рухнула на зал, стоило Виктору и Ильве переступить порог. Десятки глаз уставились на них. Новички, ветераны, даже вечно занятые гномы — все замерли. В этой тишине слышался только скрип половиц под тяжелыми ботинками Виктора. А потом зал взорвался. — Это они! — Волчица и тот парень! — Огра завалили вдвоем! Слыхали? Бурзуга! Кто-то одобрительно свистнул, кто-то поднял кружку. На них смотрели уже не как на бродяг, а как на равных. Ильва, явно не привыкшая к такому вниманию, вжала голову в плечи и придвинулась ближе к Виктору, едва слышно зарычав на особо наглого парня, который пытался хлопнуть её по плечу. Виктор лишь криво усмехнулся, сохраняя маску невозмутимости, хотя внутри у него все пело. Слава — это валюта, и сегодня курс был высоким. Они подошли к стойке. Кайл, как обычно, сидел за своими гроссбухами, но сегодня перо за его ухом не дрожало от раздражения. Он поднял взгляд, и в его глазах, обычно холодных и оценивающих, мелькнуло что-то похожее на гордость. — Явились, — проворчал он, но тон был мягче обычного. — Герои дня. Весь город гудит. Уже слухи пустили, что вы того огра голыми руками задушили. Придурки, — ругнулся он беззлобно. — Загрызли, — поправил Виктор, кивнув на Ильву. — Она держала, я кусал. Командная работа. Кайл хмыкнул и вытащил из-под стойки увесистый кожаный мешок. Звон монет, глухой и тяжелый, заставил ближайшие столики затихнуть. — Здесь всё. Награда за голову, уши гоблинов, премия от купца за спасенный товар. Двадцать один золотой и шестьдесят серебряных. Пересчитывать будете? — Верим, — коротко ответил Виктор, забирая мешок. Тяжесть золота в руке ощущалась лучше любого обезболивающего. Кайл кивнул и выложил на стойку два новых жетона. Они были тяжелее медных, сделаны из темного, матового железа. — Заслужили. Ранг «Железо». Теперь вам доступны заказы посерьезнее, чем крысы в подвале. Ильва протянула руку, её глаза загорелись. Для неё этот кусок металла был не просто пропуском на работу, а признанием. Она больше не рабыня, не беглянка. Она — авантюрист. Виктор потянулся за своим, но Кайл накрыл жетон широкой ладонью. — Не спеши, Туман. Администратор посмотрел на него серьезно, без тени улыбки. — Это аванс. И большой кредит доверия. — В смысле? — Виктор нахмурился. — Огр мертв. Работа сделана. — Работа сделана, — согласился Кайл. — Но как? Ты пошел один, чуть не сдох. Твоя техника боя… — он поморщился. — Скажем честно, она ниже плинтуса. Ты дерешься как уличный боец, а не как воин. Против гоблинов это работает. Против опытного наемника или, не дай боги, боевого мага, ты ляжешь за три секунды. Виктор сжал челюсти. Крыть было нечем, он знал это сам. — Я учусь, — процедил он. — Медленно учишься, — отрезал Кайл. — Железо — это ответственность. Если ты сдохнешь на следующем задании, это будет пятно на моей репутации. Поэтому слушай сюда. Я сам займусь твоей тренировкой. Пару раз в неделю, по утрам. Бесплатно. Выбью из тебя дурь и научу держать меч так, чтобы ты не отрубил себе ногу. — Щедро, — Виктор оценил предложение. Уроки у ветерана стоили дорого. — Я согласен. Только один вопрос. Зачем это простому администратору? Я думал, твое оружие — перо и чернила. Кайл гулко, раскатисто рассмеялся, так, что задрожала столешница. — «Простому администратору»? Парень, я вообще-то глава этого отделения. Мастер Гильдии в Элендоре. Просто не люблю сидеть в кабинете и протирать штаны. Мне нравится быть с народом, слушать сплетни, видеть, кто чего стоит. Да и девчонкам нашим, — он кивнул в сторону молодой помощницы, — надо давать отдых. Так что цени. Виктор уважительно кивнул. Глава отделения, это меняло дело. — И еще, — Кайл перевел взгляд на Ильву, потом снова на Виктора. — Сходите в Академию Магов. Тут есть филиал, на Торговой площади. Пройдите тест на способности. — Магия? — удивилась Ильва. — Я не маг, я охотница. — Все так говорят, пока случайно не спалят сарай, — буркнул Кайл. — У многих есть скрытый дар. Если он есть — это козырь. Если нет — будете знать точно. Тест платный, но у вас теперь есть золото. Не жмитесь. Он убрал руку с жетона, но тут его взгляд зацепился за одежду Виктора. Камуфляжные штаны, которые пережили войну в другом мире, лес, болота и заточки гоблинов, теперь выглядели жалко. Ткань на коленях протерлась до дыр, пятна крови не отстирывались, швы расходились. — И ради всего святого, Туман, — вздохнул Кайл, — купи себе нормальные штаны. Ты теперь «Железо», а выглядишь как дезертир из армии нищих. Позоришь Гильдию. Виктор посмотрел на свои ноги и криво усмехнулся. — Это винтаж, Кайл. Ты просто не шаришь в моде. Но ладно, уговорил. Он взял железный жетон. Металл снова кольнул палец знакомым разрядом статики, привязываясь к ауре. Новое имя, новый статус. Они отдали медные жетоны Кайлу. Тот смахнул их в ящик стола, как мусор. — И последнее. Раз уж вы теперь при деньгах, нечего вам ютиться в той дыре, где клопы размером с собаку. Идите в «Золотой Колос». Это на Центральной улице, мимо не пройдете. У нас с ними договор: авантюристам с жетоном скидка. А если зарегистрируете постоянную команду, — он многозначительно посмотрел на Ильву, — они могут сдать целый домик. Своя кухня, баня, никаких соседей за стенкой. Подумайте. — Баня? — глаза Ильвы мечтательно расширились. — С горячей водой? — С кипятком, если захочешь, — усмехнулся Кайл. — Всё, валите. Не мешайте работать. И, ты, Туман, чтобы завтра на тренировке был как штык. Опоздаешь — будешь драить полы в нужнике. Виктор кивнул, пряча новый жетон под рубаху. Он чувствовал на себе взгляды — завистливые, уважительные. Но главное — он чувствовал вес кошеля на поясе. — Ну что, напарник, — он подмигнул Ильве. — Идем тратить деньги? Или сначала к магам, пока нас не ограбили? — Может в «Колос»? — предложила Ильва, когда они отошли от стойки. — Я хочу увидеть эту хваленную баню. И смыть с себя этот запах. Она брезгливо понюхала свой рукав, но договорить не успела. Путь им преградила живая стена. Это были их вчерашние спасители. Без брони и оружия они выглядели иначе, но внушительности не растеряли. Вперед выступил тот самый «танк», который вчера шел рядом с Кайлом. Без шлема и своего устрашающего доспеха он выглядел совершенно иначе, и Виктор невольно улыбнулся уголком рта. Перед ним стоял оживший стереотип из его родного мира. Типичный канадский лесоруб с рекламного плаката: густая, окладистая борода, добрые глаза и плечи такой ширины, что им было тесно даже в просторном зале Гильдии. Довершала этот образ рубаха — явно дорогая, из плотной шерсти в крупную темно-бордовую клетку. Казалось, дай ему в руки топор и банку кленового сиропа — и хоть сейчас на обложку журнала. Впрочем, улыбка Виктора стала жестче, стоило ему вспомнить вчерашнюю ночь. Он помнил тот жуткий ростовой щит, утыканный шипами длиной с палец. С такой «дверью» этому здоровяку и меч не нужен — он просто размажет врага тонким слоем по стене одним ударом. — Далеко собрались, герои? — пробасил гигант, протягивая руку размером с саперную лопатку. — Будем знакомы. Халдор. Лидер «Стальных Грифонов». Виктор пожал протянутую ладонь. Рукопожатие было крепким, как капкан, но без агрессии. — Виктор. Это Ильва. Спасибо, что вытащили нас вчера. — Работа такая, — улыбнулся Халдор в бороду. Из-за его широкой спины бесшумно вынырнула Лия. Блондинка-клирик выглядела так, словно и не бродила ночью по лесам. На ней была всё та же бело-золотая мантия, безупречно чистая, без единого пятнышка или складки. Она была красива, но это была странная, почти пугающая красота. Слишком правильные черты лица, слишком ясный взгляд голубых глаз, в которых не было ни усталости, ни суеты. Рядом с ней воздух казался чище и прохладнее, а дышать становилось легче, словно с плеч сняли невидимый груз. Виктор поймал себя на мысли, что ему хочется выпрямиться и перестать сутулиться в её присутствии. От неё исходило ощущение чего-то… нездешнего, возвышенного. Она улыбнулась им, мягко, сдержанно, как улыбаются статуи богинь в храмах, и сделала быстрый, сложный жест рукой в воздухе. — Да пребудет с вами Свет. Виктор почувствовал, как по коже пробежала теплая, приятная волна, похожая на солнечный луч в морозный день. Остатки боли в ребрах на секунду затихли полностью. — Это магия? — удивился Виктор, касаясь груди. — Благословение, — пояснил Халдор, закатив глаза. — Не обращай внимания. Она у нас святая. Здоровается — лечит, прощается — лечит. Экономит нам кучу денег на зельях. Следом подошел парень в черном, Рик. Он был без маски, и его лицо оказалось самым обычным — такое забудешь через минуту. Он молча кивнул и коротко пожал руку Виктору. В его взгляде Виктор снова заметил тот самый цепкий интерес к своей разгрузке, но ассасин промолчал. — А ну подвинься, мрачный, дай посмотреть на героев! Рика буквально смело в сторону, и перед Виктором возникла вчерашняя амазонка. Если в ночном лесу она казалась грозной валькирией, то сейчас она выглядела как ожившая фантазия подростка, сбежавшая со страниц запрещенных журналов. Брони на ней не было, вообще. Её густые, черные как смоль волосы водопадом рассыпались по плечам, обрамляя смуглое лицо с пухлыми губами и горящими глазами. Но главное — одежда. Это был буквально вызов общественной морали: полосы полупрозрачного алого шелка, которые скорее подчеркивали, чем скрывали высокую, тяжелую грудь и мощные, тренированные бедра. Казалось, эта конструкция держится исключительно на честном слове и жадных мужских взглядах. Она вся, от кончиков босых ног до макушки, буквально излучала агрессивную, первобытную сексуальность. Виктор, однако, не обманулся этой показной доступностью. Глядя на её гладкие, словно выточенные из темного дерева руки, он помнил другое: как эти самые руки играючи крутили двуручный меч длиной почти с Ильву и весом килограммов в семь. Эта «нежная кошечка» могла переломить хребет человеку так же легко, как он ломает спичку. Амазонка подошла вплотную, нарушая все мыслимые границы. От неё пахло пряными восточными духами, мускусом и опасностью. — Вайра, — промурлыкала она низким, грудным голосом, глядя на Виктора сверху вниз с откровенным, хищным интересом. — А ты крепче, чем кажешься, новичок. Люблю парней, которые умеют удивлять… размерами. Я про огра, конечно. Она провела пальцем с длинным, острым ногтем по его плечу, задевая воротник рубахи и игриво оттягивая его. — Может, отметим твою победу? Я знаю отличные места, где можно… расслабить мышцы. И не только мышцы. Виктор деликатно, но твердо перехватил её запястье, убирая руку. — Боюсь, мои мышцы сейчас способны только на то, чтобы донести меня до койки. И спать. В одиночестве. — Ску-у-учный, — протянула Вайра, капризно надув губы, но глаз с него не сводила, словно оценивая добычу перед броском. Рядом послышалось тихое, но отчетливое рычание. Ильва стояла, скрестив руки на груди, её хвост яростно бил по ногам, а уши были плотно прижаты к голове. Она смотрела на амазонку так, словно прикидывала, куда лучше вонзить кинжал — в левый глаз или в правый. Халдор и Рик синхронно, с видом привычной обреченности, хлопнули себя ладонями по лицу, а Лиа неодобрительно покачала головой. — Вайра! — раздался звонкий, возмущенный голосок. Из-за широкой спины гиганта выскочила миниатюрная девчушка. Без своей огромной остроконечной шляпы она казалась совсем ребенком, лет шестнадцати, с копной рыжих кудряшек и россыпью веснушек на носу. Она ухватила амазонку за шелковый пояс и с удивительной для такой крохи силой потянула назад. — Прекрати немедленно! — зашипела она, упираясь пятками в пол. — Ты их пугаешь! Извините её, пожалуйста! У неё весеннее обострение круглый год, никакой управы нет! — Пусти, мелочь! — лениво отмахнулась Вайра, даже не пытаясь сопротивляться по-настоящему, словно отмахивалась от назойливого котенка. — Я просто налаживаю дипломатические связи! Девчушка, пыхтя и краснея от натуги, все-таки оттащила смеющуюся воительницу на безопасное расстояние. Отдышавшись, она поправила сбившуюся мантию и виновато улыбнулась Виктору. — Я Тилли. Боевой маг этой… этого цирка. Простите за сцену. Обычно мы держим её на поводке, но сегодня она сорвалась. — Кто кого еще тут держит на поводке! — притворно возмутилась амазонка, отвешивая Тилли шутливый подзатыльник. — Приятно познакомиться, Тилли, — кивнул Виктор, с трудом сдерживая улыбку. — У вас тут весело. Халдор тяжело вздохнул, глядя на своих подопечных с видом многодетного отца. — Простите, ребята. Она… специфическая. Но в бою надежнее скалы. — Я заметил, — хмыкнул Виктор. — У вас не отряд, а бродячий балаган. Святая, молчун, нимфоманка с мечом и ребенок-маг. — И мы лучшие, — с гордостью, в которой не было ни капли бахвальства, добавил Халдор. Ильва, все еще сверля взглядом удаляющуюся спину амазонки, пробурчала себе под нос: — Если эта голая корова еще раз к тебе полезет, я надеру её огромный зад. И мне плевать на ранг. — Верю, — шепнул ей Виктор. — Кстати, — вмешалась Лия, — Тебе, Виктор, стоит зайти к лекарю. Моя магия ускорила сращивание, но кости нужно проверить. И, возможно, взять мази для суставов. — Согласен, — кивнул Халдор. — Идите к Эразмусу. Он гильдейский лекарь, живет в башне у восточной стены. Скажите, от меня, сделает скидку. Он на секунду замялся, подбирая слова. — Только… не пугайтесь. Он мужик толковый, но… со странностями. Не обращайте внимания на то, что он говорит. — После сегодняшнего утра меня уже сложно чем-то удивить, — усмехнулся Виктор. — Спасибо за совет. Попрощавшись с «Грифонами», они вышли на залитую солнцем улицу. Город шумел, жил своей жизнью, и впервые за долгое время Виктор почувствовал себя частью этого муравейника, а не чужеродным элементом. Настроение было приподнятым. Мешок с золотом приятно оттягивал пояс, солнце грело, а ребра почти не ныли благодаря магии Лии. Даже ворчание Ильвы не могло испортить этот день. — «Расслабить мышцы», — передразнила она амазонку, злобно пиная камушек. — Ты видел её? Она же… она же просто ходячая витрина! Ни стыда, ни совести. И этот шелк… Тьфу! В бою запутается и свалится. — Ну, пока не свалилась, — философски заметил Виктор, уворачиваясь от телеги с капустой. — А жаль. Я бы посмотрел на этот тактический прием. Отвлекает врага, знаешь ли. Ильва зашипела и чувствительно ткнула его локтем в бок. — Еще слово, и я тебя укушу. И это будет не романтично. Ты что, правда повелся на это… вымя? — Ревнуешь, Терновник? — подмигнул он. — Я?! — она фыркнула так возмущенно, что у неё даже уши встали торчком. — Я просто забочусь о гигиене стаи! Кто знает, где эта кошка гуляла до нас? Виктор рассмеялся. Ему нравилось её дразнить. В этом ворчании уже не было страха или боли, только здоровая, живая вредность. — Ладно, не кипятись. Они нормальные ребята, эти Грифоны. Шумные, странные, но нормальные. И упакованы они знатно. Ты видела щит Халдора? Это же не просто сталь. Такая «дверь» должна весить килограммов двадцать, а он махал ею, как будто это дощечка. Скорее всего, сплав какой-то хитрый, магический. А мантия Лии? Шелк, который не пачкается. Они явно не бедствуют. — Серебряный ранг, — пожала плечами Ильва. — Это элита, могут позволить себе капризы. — Знаешь, они напомнили мне мой отряд, — вдруг сказал Виктор, став серьезнее. — Там, дома. У нас тоже был свой «Халдор» — пулеметчик по кличке Медведь. И свой «Рик» — снайпер, который за день мог сказать два слова, и оба матерные. Видимо, работа накладывает отпечаток. Когда каждый день рискуешь шкурой, крыша едет у всех одинаково, в каком бы мире ты ни был. Они свернули в переулок, ведущий к восточной стене. Здесь было тише и пахло лекарственными травами — полынью, мятой и чем-то резким, спиртовым. В конце переулка стояла приземистая каменная башня, пристроенная к городской стене. Над массивной дубовой дверью висела вывеска: ступка и пестик, обвитые змеей. — Пришли, — Виктор остановился перед дверью. — Ну что, проверим, насколько этот Эразмус странный? Дверь со скрипом отворилась, и они шагнули внутрь. Внутренности башни напоминали не лечебницу, а склад безумного таксидермиста, скрещенный с алхимической лабораторией. Воздух здесь был густым, спертым, пахло спиртом, сушеной полынью и чем-то сладковато-гнилостным. Вдоль стен тянулись стеллажи, забитые пыльными банками, в мутной жидкости которых плавало нечто, имевшее слишком много глаз или конечностей. Под потолком висел скелет крупной ящерицы — а может, и небольшого дракона, — с которого свисали пучки сушеных трав. В центре комнаты, за столом, заваленным свитками и инструментами, напоминающими пыточные, сидел человек. — Кого там демоны принесли?! — рявкнул он, не поднимая головы от толстой тетради, в которой он яростно что-то черкал пером. — Я занят! Мужчина был средних лет, худой, как жердь, и дерганый. Его седеющие волосы торчали во все стороны, словно он только что пережил близкое знакомство с шаровой молнией, а халат на нем был покрыт пятнами всех цветов радуги — от бурого до кислотно-зеленого. — Мы пришли лечиться, — спокойно ответил Виктор, закрывая дверь ногой. — Нас прислал Халдор. Услышав слово «лечиться», Эразмус, а это явно был именно он, замер. Перо выпало из его пальцев. Он медленно поднял голову, и выражение раздражения на лице сменилось хищным интересом. — Лечиться? — переспросил он, оглядывая их с ног до головы, как мясник оглядывает тушу. — О, свежий материал! Новые образцы! Травмы? Проклятия? Паразиты? Он вскочил из-за стола, опрокинув стопку книг, и подбежал к Виктору, хватая его за руку и щупая пульс холодными, липкими пальцами. — Замечательно, замечательно… Пульс частит, зрачки расширены. Садись! Живо! Он толкнул Виктора на высокий стул, обитый подозрительно темной кожей, и начал делать пассы руками. — Сидеть смирно! Дышать через раз! Анализ Вита! Пространство вокруг Виктора дрогнуло. Из воздуха соткались магические круги, испещренные угловатыми символами. Они медленно вращались вокруг его тела, светясь холодным, ядовито-зеленым светом. Ощущение было мерзким. Если магия Лии напоминала теплый солнечный луч или мягкое одеяло, то чары Эразмуса походили на ледяные, склизкие пальцы, бесцеремонно шарящие под кожей, перебирающие внутренности. Виктора передернуло от отвращения. Это была магия не исцеления, а вскрытия, изучающая, бесстрастная, холодная. Эразмус бегал вокруг, тыча пальцем в светящиеся руны и бормоча себе под нос: — Так-так… Что тут у нас… Ага. Ребра. Пятое и шестое — перелом, уже схвачено, но кривовато. Кто лечил? Клирик? Ужас, криворучка! Слишком много энергии влил, костная мозоль будет чесаться на погоду. Сотрясение мозга… остаточные явления. Ушиб легкого. Рваная рана дельтовидной мышцы, стадия пролиферации. Порез на бедре — ерунда, царапина… Внезапно он замер, уставившись на проекцию грудной клетки Виктора. Его глаза за линзами расширились еще больше. — А это что такое? — прошептал он, тыча пальцем в район сердца Виктора. — Инородное тело. Металл… Но он не гниет. Он врос в плоть! Он начал водить руками быстрее, сканируя тело глубже. — Великие сферы… Ты только погляди! Шрамы… Это не магия. Это шили иглой! Варварство! Кто сшивал тебе кожу нитками, парень?! А зубы? — Эразмус схватил Виктора за челюсть, заглядывая в рот. — Искусственный камень внутри кости! Пломбы из неизвестного состава! А здесь, на животе? Следы разреза, но органы удалены и перешиты… Аппендикс вырезан! Врач отпустил его и отступил на шаг, глядя на Виктора с благоговейным ужасом и восторгом. — Ты уникален, — выдохнул он. — Твое тело, это карта выживания через страдание. Тебя лечили мясники, но ты жив. Твоя регенерация подавлена шрамами, но ты функционируешь. Он потер руки, и в его взгляде вспыхнул огонек безумия. — Итак, варианты. У меня для вас есть три пути, молодые люди. Он загибал длинные, узловатые пальцы: — Первый, дешевый. Я даю вам мазь из слизи пещерных слизней. Вонючая, жжет как огонь, но за неделю срастит кости и затянет мясо. Цена — пять серебряных. — Второй, дорогой. Я провожу ритуал прямо сейчас. Полное восстановление тканей, коррекция того, что натворил ваш клирик, удаление последствий контузии. Быстро и надежно. Один золотой. Эразмус сделал паузу, облизнув губы, и наклонился к Виктору так близко, что тот почувствовал запах старого кофе и химии. — И третий. Бесплатный. — Звучит как ловушка, — напрягся Виктор. — Никакой ловушки! — воскликнул лекарь, всплеснув руками. — Чистая наука! Я вылечу тебя полностью. Бесплатно. Взамен ты просто позволишь мне… немного тебя изучить. — Изучить? — переспросила Ильва, положив руку на рукоять кинжала. — О, пустяки! — отмахнулся Эразмус. — Я просто вскрою старые шрамы, посмотрю, как этот металл врос в ткань, возьму образцы того камня из зубов… Может быть, чуть-чуть разберу коленный сустав… Я соберу обратно! Честное слово! Ты даже не заметишь, я использую сонный газ! Ну, может, останется пара лишних деталей, но это же мелочи ради прогресса! Он смотрел на Виктора умоляющими глазами фанатика, который увидел перед собой Святой Грааль. — Ну так что? Соглашайся! Это же уникальный шанс послужить науке! — Нет, — твердо сказал Виктор, отодвигаясь от фанатика. — Обойдемся без вскрытия. Я выбираю второй вариант. Он достал из кошеля золотую монету и положил её на стол. Эразмус посмотрел на золото с таким разочарованием, словно ему предложили дохлую крысу вместо изысканного десерта. — Скучные… Какие же вы скучные, — пробурчал он, смахивая монету в карман халата. — Никакого полета мысли. Одни только «вылечи меня», «не разбирай меня». Тьфу. Лекарь вернулся к Виктору, но теперь в его движениях не было энтузиазма, только раздраженная деловитость. — Сиди смирно. И не ори. Эразмус вытянул руки вперед, его пальцы скрючились, словно когти хищной птицы. — Репарацио Карнис эт Оссис! — рявкнул он, и слова заклинания прозвучали как скрежет металла по стеклу. Зеленые круги вспыхнули ярче, сжавшись вокруг тела Виктора плотным, пульсирующим коконом. Ощущения изменились. Если раньше магия просто «смотрела», то теперь она начала действовать. Виктор почувствовал, как невидимые, холодные пальцы просочились сквозь кожу в грудную клетку. Они обхватили сломанные ребра, потянули их, выравнивая с сухим, внутренним хрустом, который отдавался в ушах. Это не больно, нервы словно заморозили, но до тошноты мерзко. Он чувствовал, как чужая сила перебирает мышцы, как струны на гитаре, сплетая разорванные волокна, как что-то склизкое ползает внутри суставов, смазывая их. Казалось, что тело превратилось в кусок сырого теста, который мнет равнодушный пекарь. Он сжал подлокотники, стараясь не думать о том, что сейчас внутри него копошится магия безумца. — Готово, — буркнул Эразмус, развеивая плетение. — Кости целы, ткани восстановлены. Вали отсюда. Виктор спрыгнул со стула, проверяя ощущения. Боль исчезла. Дышать стало легко, рука двигалась свободно. Работа была сделана идеально, хоть и с душком. — Погоди, — он остановил лекаря, который уже потянулся к своей тетради. — Её тоже посмотри. Он кивнул на Ильву. Девушка отшатнулась к двери. — Не надо! — выпалила она, с ужасом глядя на Эразмуса. — Я в порядке! На мне всё заживает как на собаке! — Её зацепил огр, — непреклонно сказал Виктор. — И она летела через всю пещеру. Проверь. — Да что там проверять… — лениво протянул Эразмус, но все же махнул рукой в сторону волчицы. — Иди сюда, пушистая. Ильва попыталась было зарычать, но под тяжелым взглядом Виктора сдалась и неохотно подошла. Лекарь просканировал её беглым, скучающим взглядом поверх очков. Зеленые круги едва коснулись её фигуры и тут же погасли. — Ушибы, гематомы, пара трещин, которые уже заросли, — констатировал он, зевая. — Скука смертная. Никаких аномалий, обычная регенерация зверолюда. Внезапно взгляд лекаря зацепился за ворот рубахи Ильвы. Он подался вперед, бесцеремонно оттянул ткань и присвистнул. — Ого. А вот это уже интереснее. Клеймо «Железной Хватки». Свежее, глубокое, с магическим якорем. Ильва дернулась, вырываясь, но Эразмус уже отпустил её. — Свести такую гадость непросто. Нужно выжечь некроз, разрушить привязку и вырастить новую кожу. Работа ювелирная. — Он прищурился, — Тридцать серебряных. — Двадцать, — тут же парировал Виктор. — Ты только что собрал меня по кускам за полтинник. А тут — просто шрам. — Это не просто шрам! — взвизгнул Эразмус. — Это магическая дрянь! И вообще, вы отказались послужить науке, так что платите по полному тарифу! Не нравится — ищите другого мастера, который не побоится лезть в структуру рабской печати. Или пусть ходит меченая, мне-то что? Он демонстративно отвернулся к своему столу. — Не надо, — тихо сказала Ильва, поправляя воротник. — Я привыкла. Это просто ожог. — Нет, не привыкла, — жестко сказал Виктор. — И не привыкнешь. Мы убираем это. Сейчас. Он отсчитал тридцать монет — почти горсть серебра — и с грохотом высыпал их на стол перед лекарем. — Делай. Эразмус проворно сгреб деньги, что-то недовольно бурча про «транжир» и «неблагодарных пациентов». Процедура заняла пару минут. Лекарь приложил руки к плечу Ильвы, пробормотал несколько резких слов, и воздух наполнился запахом паленой кожи и озона. Ильва стиснула зубы, но не издала ни звука. Когда Эразмус убрал руки, ее ключица была чистой и розовой, как у младенца. Ни следа цепей. — Довольны? — рявкнул он. — А теперь — вон! Оба! У меня эксперимент стынет, а вы тут воздух портите! Он буквально вытолкал их за дверь, захлопнув её перед носом с такой силой, что с притолоки посыпалась штукатурка. — И не возвращайтесь, пока не отрастите себе третью руку! — донеслось из-за двери. Виктор и Ильва переглянулись, стоя на залитой солнцем улице. — Ну, — выдохнул Виктор, разминая плечо. — Зато быстро. Ильва коснулась плеча, где еще минуту назад горело клеймо раба. Её пальцы скользнули по гладкой коже. — Его нет, — прошептала она, и в её голосе смешались неверие и облегчение. — Спасибо, Вик. — Не за что. Идем в «Колос». Нам нужен отдых без маньяков.