Эпоха Стали

Остаток дня прошел в какой-то странной, суетливой дымке. Эйфория от победы и покупок постепенно улеглась, уступив место усталости и тревожным мыслям о будущем. Когда они вернулись в «Колос», Ильва металась по номеру, не находя себе места. — Мы теряем время! — рычала она, меряя шагами комнату. — Халдор сказал, что Хватка работает в тени. Мы должны идти в трущобы, искать, спрашивать! Мой клан где-то там! Виктор сидел на кровати, устало потирая виски. — И что ты будешь делать в трущобах? Кричать «Где Торстен»? — осадил ее человек. — Нас прирежут в первом же переулке. У нас нет ни связей, ни информаторов, ни сил. Ты видела, как я дрался с огром? Я еле выжил. Нам нужно время, Ильва. Нужно обрасти мясом, узнать город. Он посмотрел на неё тяжелым взглядом. — Предложение «Рысей». — Этих щенков? — фыркнула она. — Зачем они нам? — Затем, что они местные. Они знают входы и выходы. Они знают слухи. И они предлагают легальную работу, на которой мы можем проверить себя в деле, не рискуя головой в одиночку. Соглашайся. Ильва помолчала, сжимая кулаки, но потом неохотно кивнула. — Ладно. Но если они начнут ныть в лесу, я их брошу. Вечером они постучали в домик номер четыре. Дверь распахнул Рен. Увидев гостей, он расплылся в улыбке до ушей, словно заявился сам король. — Вы пришли! — заорал он. — Ребята, они здесь! Виктор и Ильва! Из глубины дома выскочили Тик и Мира. Лучник присвистнул, а Мира покраснела и уронила книгу, которую держала в руках. — Вы… вы согласны? — пролепетала она, поправляя очки. — Согласны, — кивнул Виктор. — Но есть условие. Выходим завтра после полудня или уже послезавтра. Завтра утром у меня дела в Гильдии, тренировка с Кайлом. Не знаю, в каком состоянии я оттуда выползу. — С Мастером Кайлом?! — глаза Рена стали круглыми, как тарелки. — Он берет учеников раз в десять лет! Офигеть! Да мы подождем сколько надо! Это же честь — идти в рейд с учеником Мастера! — Тише ты, фанат, — поморщилась Ильва, но даже она не смогла сдержать легкой усмешки, глядя на этот щенячий восторг. Договорившись о встрече, они вернулись в гостиницу. — Шумные, — вынесла вердикт Ильва. — Зато искренние, — парировал Виктор. — В таком деле это редкость. Вечером, сидя в пустом углу обеденного зала, Виктор высыпал на скатерть остатки их казны. Семь золотых и три серебряных монеты. Не так уж густо, учитывая, сколько они потратили, но достаточно, чтобы не думать о голоде. Он молча отсчитал три золотых и два серебряных, придвинув стопку к Ильве. — Твоя доля. — Зачем? — нахмурилась она. — У тебя кошелек, ты и носи. — У каждого должен быть свой запас, — отрезал Виктор. — Мало ли что случится. Разделимся, потеряемся… Ты не должна остаться с пустыми карманами. Это правило. Ильва явно хотела поспорить, но, увидев его серьезный взгляд, сгребла монеты и спрятала в поясной кошель. Ужин прошел в молчании. Они разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи, но в голосе каждого звучала какая-то недосказанность. Виктор зашел к себе. Комната была отличной — чистой, просторной, с широкой кроватью и мягким ковром. Но эта роскошь после сырой пещеры и убогого клоповника казалась чужой, враждебной. Он разделся, положил «Гюрзу» на тумбочку, а затем, повинуясь въевшемуся в подкорку рефлексу параноика, взял тяжелый дубовый стул и подпер дверную ручку под углом. Если кто-то попытается войти тихо — не выйдет. Он лег, закрыл глаза и попытался провалиться в сон. Но сон не шел. Тишина «Золотого Колоса» была ватной, глухой. Ни привычного скрипа деревьев, ни храпа соседей-наемников. Только стук собственного сердца. Внезапно в дверь тихо, словно бы робко, постучались. — Вик? — раздался приглушенный шепот. — Ты спишь? Виктор мгновенно сел на кровати, рука сама легла на рукоять пистолета. — Нет. Он встал, босыми ногами шлепая по полу, отодвинул стул и открыл дверь. На пороге стояла Ильва. Она была босая, в длинной ночной рубахе из простого льна, которую они купили сегодня. Волосы распущены, уши прижаты к голове. А к груди девушка обеими руками прижимала подушку, стискивая так, словно пыталась задушить. Виктор оперся плечом о косяк, вопросительно подняв бровь. — Случилось что? Ильва нахмурилась и, не спрашивая разрешения, боком скользнула в комнату, тут же прижавшись спиной к закрытой двери. — Там… тихо, — буркнула она, глядя в пол. — Слишком тихо. Стены давят. И кровать… она какая-то неправильная. Слишком мягкая. Я проваливаюсь туда, как в трясину. Невозможно спать. Спина болит. Волчица прошла к его кровати, но не легла, а остановилась рядом, переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя уголок подушки. — И вообще, — добавила она, дернув ухом и наконец подняв на него взгляд. В её глазах читался вызов, — Ты ранен. Кости еще хрупкие. Кто будет охранять периметр, если я за стеной? Вдруг убийцы придут? А я не услышу. Дверь у тебя тонкая, замок хлипкий… Виктор смотрел на неё и едва сдерживал улыбку. Он видел, как подрагивают её пальцы и понимал, что девушке плевать на мягкость матраса. Ей просто нужно слышать, как дышит кто-то живой и свой. Инстинкт стаи, помноженный на пережитый ужас плена. Выжившему страшно оставаться одному в темноте. Он не стал шутить и подкалывать насчет «мягкой кровати», а просто молча лег к стене, освобождая добрую половину широкого матраса. — Аргумент принят, — серьезно кивнул он, откидывая край одеяла. — Охрана периметра — дело важное. Пренебрегать нельзя. Залезай. Ильва тут же выдохнула, и её плечи расслабились. Она бросила подушку рядом с его, юркнула под одеяло и мгновенно свернулась калачиком у широкого бока, спиной к нему, лицом к двери. — Только без рук, — предупредила она уже сонным, ворчливым голосом, натягивая одеяло до самого носа. — Не воображай себе ничего. Я здесь по работе. Охраняю твой сон, раз уж ты такой калека. — Так точно, — тихо ответил Виктор, глядя ей в затылок. — Чисто служебная необходимость. Он закрыл глаза. В комнате стало уютно. Теперь, под тихое сопение напарницы, сон пришел мгновенно. Утро встретило их запахом свежей выпечки и звонкой капелью с крыш. Они умылись, быстро перекусили и отправились в Гильдию. Виктор ни словом, ни взглядом не напомнил о том, что произошло ночью. Он вел себя так, словно спать в одной кровати с напарницей — это обычная часть рутины, вроде чистки оружия. И Ильва была за это благодарна. Какой бы он ни был тугодум и любитель дурацких шуток, чувство такта у него все-таки имелось. В Гильдии было людно. Ильва, прихватив свои магические талмуды, устроилась в дальнем углу зала, где потише, а Виктор направился к стойке. Кайл уже ждал. Сегодня Мастер был не в жилетке клерка, а в простой тренировочной куртке и штанах. — Не опоздал, — одобрительно кивнул он, в ответ на приветствие. — Идем. Мастер вывел Виктора на задний двор, где располагалась тренировочная площадка — утоптанный пятачок земли, огороженный забором. Рядом лениво махали деревянными мечами двое парней-новичков. Увидев Кайла, они замерли, открыв рты, и начали яростно перешептываться. — Гляди, сам Мастер вышел! — Это тот новенький, что огра завалил? — Офигеть, он его лично тренирует… Кайл не обратил на шепотки никакого внимания. Он подошел к стойке с оружием и широким жестом обвел арсенал. — Выбирай. Любое. Хочу посмотреть, что ты умеешь на самом деле, когда тебя не сдерживает ранение. И скидывай свою сбрую. Он кивнул на снаряжение Виктора. — В бою броня спасает, но на тренировке она скрывает ошибки. Я хочу видеть, как работают твои мышцы, а не твоя кожа. Виктор послушно снял тяжелый плащ, аккуратно сложив его на скамью. Следом отправилась разгрузка и кольчуга. Оставшись в одной льняной рубахе и новых штанах, он почувствовал себя непривычно легким, но уязвимым. Он окинул взглядом стойку. Длинные мечи, топоры, копья… Все это было для него чужим. Он привык к огнестрелу и тактике малых групп. Но в рукопашной… Его рука сама потянулась к короткому деревянному кинжалу с широким лезвием. Он отдаленно напоминал его «Эльф». А во вторую руку он взял короткую дубинку — имитацию тактической дубинки. — Нож и дубинка? — хмыкнул Кайл, беря простой деревянный меч. — Странный выбор. Ну давай. Задача простая: убей меня. Не сдерживайся. Я выдержу. Виктор кивнул. Он встал в стойку — низкую, собранную, ноги пружинят. — Начали! Виктор не стал ждать. Он рванул вперед, сокращая дистанцию. Его расчет был прост: меч длинный, в клинче он бесполезен. Он сделал ложный выпад дубинкой в лицо, заставляя Кайла поднять меч для блока, а сам нырнул вниз, метя ножом в пах. Грязный, эффективный прием. Но Кайл даже не дернулся. Он просто сделал полшага назад и лениво опустил меч. Деревянное лезвие с глухим стуком встретило «нож» Виктора, отводя удар в землю. Виктор тут же перегруппировался, уходя перекатом в сторону, и попытался зайти со спины. Удар дубинкой по почкам. Бах! Кайл развернулся с невероятной для его габаритов скоростью. Он принял удар дубинки на гарду меча, а потом, используя инерцию Виктора, толкнул его плечом. Виктор отлетел на пару метров, но устоял. — Неплохо, — прокомментировал Кайл. — Рефлексы быстрые. Но ты слишком прямолинеен. Ты атакуешь, как будто у тебя в руках молоток, а я — гвоздь. Виктор разозлился. Он снова пошел в атаку. Серия ударов: нож в горло, дубинка в колено, снова нож в печень. Он двигался быстро, жестко, вкладывая в удары весь опыт рукопашного боя спецназа. Кайл отбивал удары играючи. Он не фехтовал — он танцевал. Минимум движений. Шаг влево — нож Виктора режет воздух. Поворот корпуса — дубинка проходит в миллиметре от уха. — Ты открываешься, когда бьешь правой, — спокойно заметил Кайл, уходя от очередного выпада. — И слишком полагаешься на силу. В следующий момент мир перевернулся. Виктор попытался провести подсечку, но Кайл просто наступил ему на ногу, фиксируя её, и одновременно ударил рукоятью меча в солнечное сплетение. Воздух выбило из легких. Виктор согнулся пополам, хватая ртом воздух, и тут же получил подножку. Он рухнул в пыль, больно ударившись плечом. Деревянный меч Кайла замер у его кадыка. — Убит, — констатировал Мастер. — Пять раз за минуту. Виктор лежал, глядя в небо и пытаясь отдышаться. Он чувствовал себя мальчишкой, которого побил отец. — Вставай, — Кайл протянул ему руку. Рывок был сильным, Виктора поставили на ноги, как тряпичную куклу. — У тебя отличная база для убийства. Ты знаешь анатомию, знаешь, куда бить, чтобы потушить свет. Но против мечника ты — мясо. Ты пытаешься проломить защиту, вместо того чтобы обойти её. Ты привык, что враг падает с одного удара, и не ждешь, что он может закрыться сталью. Кайл отряхнул ладони и посмотрел на Виктора долгим, изучающим взглядом. В его глазах больше не было насмешки, только холодный профессиональный интерес. — И вот что странно, Туман. Я видел много стилей. Я дрался с наемниками с Юга, с горцами, даже с гвардейцами. Но то, как двигаешься ты… Это не похоже ни на одну известную мне школу. Скупо, жестоко. Без капли благородства, но с отличной эффективностью. Тебя учили не побеждать в поединках. Тебя учили уничтожать. Так учат не воинов. Так учат убийц. Он шагнул ближе, понизив голос. — И твой говор. Ты глотаешь окончания, ставишь ударения не там, иногда вставляешь слова, которых нет в Общем. Я слышал такое раньше. У торговцев с дальних островов, что носят амулеты-переводчики. Дорогая магия, редкая. Значит, ты издалека. Очень издалека. Там, откуда ты пришел, явно умеют воевать, но делают это как-то… иначе. Кайл замолчал, давая понять, что ждет объяснений. Виктор замялся. Он вытер пот со лба, выигрывая время. Врать ветерану, который видит людей насквозь, было глупо — тот сразу почует фальшь. Но сказать правду? «Привет, я из мира, где люди летают по небу и убивают друг друга, нажимая на кнопки»? Его сочтут безумцем. Или, что хуже, шпионом. — Скажем так, — медленно произнес он, подбирая слова. — Там, где я служил, война — это не искусство. Это работа. Грязная, быстрая и тихая. Мы не носили лат. Наша защита — это скорость и скрытность. И… у нас было другое оружие. Мечей там почти не используют. Кайл прищурился, обдумывая услышанное. — Другое оружие… — протянул он. — Арбалеты? Яды? — Вроде того, — уклончиво ответил Виктор. — Дистанция. Мы редко сходились вплотную. — Понятно, — кивнул Мастер, и, к удивлению Виктора, не стал допытываться. — Значит, переучиваться тебе будет сложно. Твои инстинкты заточены под другой бой. Но мы это поправим. Здесь, если подпустишь врага на длину клинка — ты труп. Он похлопал Виктора по плечу — тяжело, увесисто. — Ладно, хватит болтать. Бери тренировочный меч и щит. Будем учить тебя выживать, когда дистанция сократилась до нуля. И не надейся, что я буду бить слабее. Тренировка длилась несколько часов, которые показались Виктору вечностью в аду. Он выполз с площадки, что называется, на бровях, но не от выпивки, а от того, что ноги отказывались держать тело вертикально. Все мышцы, даже те, о существовании которых спецназ не подозревал, ныли и пульсировали. Кайл не жалел сил и лупил за здорово живешь, вколачивая науку через боль. Со щитом у Виктора не задалось сразу. Он привык к мобильности, к тому, что руки свободны или заняты оружием, а тяжелая деревянная доска сковывала, мешала обзору и нарушала баланс. — Брось эту дрянь, — скомандовал Кайл через полчаса мучений, когда Виктор в очередной раз запутался в собственных ногах. — Ты не «черепаха», Туман. Ты не будешь стоять в строю. Твоя защита — это ноги и дистанция. Он вручил Виктору деревянный полуторный меч, вроде того что он забрал тогда, из тайника отца Ильвы, длиннее и тяжелее предыдущего, но с отличным балансом. — Твой стиль — это скорость и контратака, — наставлял Мастер, прохаживаясь вокруг тяжело дышащего ученика. — Не пытайся блокировать удар жестко — я тебя просто проломлю. Сбивай клинок в сторону. Используй плоскость меча, а не лезвие. Меч — это рычаг. Они отрабатывали «слив» атаки. Виктор должен был принимать удар Кайла на сильную часть своего клинка, у гарды и, проворачивая кисти, направлять вражеское оружие в землю, открывая корпус противника для укола. Это требовало адской концентрации и работы кистей. Раз за разом деревянный меч Кайла пробивал неумелую защиту, чувствительно шлепая Виктора по ребрам, плечам и бедрам. — Не руби дрова! — ревел Кайл. — Кистью работай! Шаг назад, сбив, укол! Ты не дровосек, ты костоправ! Вскрывай защиту, а не ломай её! К концу занятия Виктор был мокрым насквозь, грязным и злым, но у него пару раз получилось идеально отвести удар и обозначить смертельный укол в шею Мастера. Скупой кивок Кайла стал лучшей наградой. Когда он, шатаясь, вошел в прохладный зал Гильдии, Ильва оторвалась от своего фолианта. Она сидела за угловым столом, погрузившись в чтение, и выглядела на удивление умиротворенной. Увидев состояние напарника, девушка сочувственно улыбнулась, но натура взяла свое. — О, великий воин вернулся, — протянула напарница, окидывая измочаленного товарища критическим взглядом. — Выглядишь как щенок, которого выгнали из стаи за то, что слишком громко тявкал на вожака. Тебя там били или жевали? Виктор рухнул на лавку напротив, с наслаждением вытягивая гудящие ноги. — Меня там готовили, — прохрипел он, вытирая лицо подолом рубахи. — Кайл решил, что я слишком жесткий, и битый час отбивал меня, как кусок говядины перед жаркой. Так что, если увидишь у меня на боку штрих-код от его дубинки — не удивляйся. Ильва фыркнула, закрывая книгу. — Зато теперь ты мягкий и сочный. А что такое… «штрих-код»? Это какая-то татуировка? Виктор открыл было рот, чтобы объяснить концепцию лазерного сканирования и магазинных этикеток, но представил себе лицо Ильвы после этого рассказа и махнул рукой. — Вроде того. Метка качества. Забудь. Виктор немного помолчал, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не греет уши. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя на сбитые костяшки. — Когда я только попал сюда, я думал… ну, не то чтобы я стану королем, но был уверен, что справлюсь с местными увальнями. У меня подготовка, тактика, огнестрел. А по факту… Это очень неприятно, когда тебя раз за разом макают мордой в дерьмо. Сначала гоблины, теперь Кайл. Я сегодня впервые понял, что почти весь мой опыт можно сливать в унитаз. Ильва покачала головой, глядя на него серьезно. — Это не так, Вик. Твой опыт, это не только умение стрелять из твоей гром-палки. Это умение думать, терпеть боль и не паниковать, когда на тебя несется огр. Ты выжил там, где умерли бы десять обычных наемников, если у них отобрать их железки. Твой опыт просто… другой. Им нужно грамотно пользоваться, а не пытаться переиграть мечника на его поле. Виктор хмыкнул. Пусть это была это попытка пожалеть или приободрить, логика в сказанном все же была. — Ладно, мозгоправ. А у тебя что? Какой прогресс? Ильва коснулась груди, там, где под курткой билось сердце. — Я смогла почувствовать ядро. Как и говорится в первой книге — это похоже на горячий уголек внутри. Но дальше дело не пошло. Я пытаюсь потянуть силу, а она… упирается. Словно бьется в стекло. Она нахмурилась. — Наверное, печать. Тот парень сказал, что она треснула, но не разрушилась полностью. Осколки все еще мешают. — Ну, значит, будем разбивать стекло, — устало пошутил Виктор, поднимаясь с лавки. — Главное, чтобы осколками нас всех не посекло. — Идем к Рысям? — спросила Ильва, видя, что Виктор может стоять ровно. — Сейчас я годен только на то, чтобы пугать ворон своим видом, — поморщился Виктор, разминая отбитые плечи. — Если мы пойдем в бой прямо сейчас, я сдохну от одышки на первом же бандите. Мне нужно три-четыре часа сна и кусок мяса. — Стареешь, — хмыкнула Ильва, но в голосе звучало понимание. — Ладно. Тогда пошли обратно в Колос. Ты поспишь, а я продолжу изучать эти талмуды. После обеда идем к Рысям. — И выдвигаемся в ночь, — добавил Виктор, и в его глазах блеснул холодный огонек. — Бандиты — это не солдаты. Днем они бдят, а ночью пьют и спят. Мы накроем всю кодлу теплыми. Прошло несколько часов. Виктор, посвежевший после короткого глубокого сна и сытного обеда, чувствовал себя человеком. Боль в мышцах стала фоновой, приятной — той самой, что говорит о хорошей работе. Они подошли к домику с номером четыре. Дверь открыл Тик. Лучник жевал яблоко и выглядел скучающим. — О! Явились! — обрадовался он. — А мы уж думали, Мастер Кайл тебя там насмерть загонял. Рен уже хотел идти спасать твой труп. Из комнаты выглянул Рен сияющий своей обычной улыбкой. — Виктор! Ильва! Вы готовы? Мы собрали припасы. Выдвигаемся прямо сейчас? Если поспешим, успеем дойти до кромки леса засветло! Виктор покачал головой, проходя внутрь. В домике царил творческий беспорядок: на столе была разложена карта, Мира перебирала какие-то склянки, Тик точил ножи. — Не спеши, командир, блин, — осадил его Виктор. — Мы не пойдем туда, чтобы драться при свете дня, как на турнире. — А как? — удивился Рен. — Мы выйдем через час. Подойдем к лагерю в сумерках. А атаковать будем глубокой ночью. Рен нахмурился. — Ночью? Но это… неблагородно. И опасно. В темноте ничего не видно. — В темноте видно то, что нужно, если уметь смотреть, — вмешалась Ильва. Её глаза на секунду полыхнули янтарем. — Я вижу в темноте как днем. — А я умею делать так, чтобы враг не видел ничего, кроме собственного страха, — добавил Виктор. — Послушайте меня. Бандиты ждут стражу или героев днем. Ночью они будут пьяными и расслабленными. Мы снимем часовых тихо, а потом устроим им ад. Минимальный риск, максимальная эффективность. Мира, которая до этого молчала, робко подняла руку. — Но… я маг огня. Мои заклинания светятся. В темноте я буду как маяк. — А это мы используем, — усмехнулся Виктор. — Ты будешь не маяком, Мира. Ты будешь сигнальной ракетой, когда начнется веселье. Но до этого момента — тишина. Рен переглянулся с Тиком. В глазах лидера «Рысей» боролись желание совершить подвиг «по-рыцарски» и авторитет Виктора. — Ладно, — наконец кивнул Рен, хотя на лице его читалось сомнение. — Ты опытнее. Делаем по-твоему. Ночная охота так ночная охота. Но… Виктор, что такое «ракета»? Виктор на секунду завис. Опять этот языковой барьер. — Это… такой алхимический снаряд, — нашелся он. — Летит вверх, взрывается, дает много света и пугает врагов. Их используют для сигналов. Так вот, Мира, твой огненный шар будет нашей ракетой. Когда я дам знак — ты поджигаешь небо. Поняла? Девушка неуверенно кивнула, поправляя очки. — Вот и славно, — Виктор хлопнул в ладоши, прерывая дискуссию. — У нас есть час на инструктаж. Я расскажу вам, как правильно двигаться и не перерезать друг друга в темноте вместо бандитов. — Прежде чем мы выдвинемся, — Виктор смахнул со стола крошки хлеба, когда ребята собрались, расчищая место для импровизированной схемы, — мне нужно знать ваш реальный потолок. Не то, что написано в ваших анкетах для Гильдии, чтобы набить цену, а то, что вы можете сделать в грязи, в темноте и когда на вас бежит мужик с топором. Он обвел взглядом притихших «Рысей». — Рен, ты первый. Твой меч — это просто железка или ты умеешь что-то особенное? Рен приосанился, положив руку на эфес. — Я обучался в школе «Каменного Медведя». Могу использовать «Тяжелый удар» — концентрирую энергию в клинке, чтобы пробить щит или легкую броню. Но после этого мне нужно пару секунд, чтобы восстановить дыхание. Еще могу держать строй и принимать удары на жесткий блок. — Годится, — кивнул Виктор. — Значит, ты — наш молот. Тик? Лучник подбросил в воздух яблоко и поймал его на лету. — Бью белку в глаз с пятидесяти шагов, если ветра нет. Могу выпустить две стрелы одновременно, но точность падает. Еще умею ставить силки и немного разбираюсь в ядах, но только в парализующих, для зверей. — Яды — это хорошо, — оценил Виктор. — А тихо снять часового сможешь? Чтобы он не успел хрюкнуть? — Если шея открыта — легко. — Мира? — Виктор посмотрел на девушку. Волшебница поправила очки и тихо, словно извиняясь, произнесла: — Я… я стихийный маг огня. Могу создать «Огненный шар» — это больно, но летит медленно. «Огненные ладони» — для ближнего боя, если кто-то подойдет вплотную. И «Искры» — чтобы ослепить. — Кастовать молча умеешь? — жестко спросил Виктор. — Н-нет… Мне нужно произнести фразу, к которой привязана формула и сконцентрироваться. Это занимает время. Молча смогу только создавать формулу заново, с нуля, но... Это сильно дольше. — Значит, ты — наша артиллерия, — резюмировал Виктор. — На первом этапе боя ты молчишь и не светишься. Твой выход — по моей команде. Не раньше и не позже. Что бы ни происходило. Он постучал пальцем по столу, где лежал кусок угля, изображающий лагерь. — План черновой, детали уточним на месте, когда Ильва проведет разведку. Тактика такая: подходим скрытно. Ильва — наши глаза и уши. Я и Тик снимаем часовых — тихо, без шума. Если удастся проредить их ряды во сне — отлично. Если поднимут тревогу — Рен врывается и берет удар на себя, создавая шум. В этот момент Мира бьет по тем, кто собьется в группу или поджигает палатки, чтобы добавить паники. Главное правило: не лезть на рожон и не перекрывать друг другу линию огня. Рыси переглянулись. В их глазах читалось уважение — впервые кто-то не просто звал их «помахать мечами», а раскладывал бой как задачу по арифметике. — Звучит… профессионально, — признал Рен. — Это звучит как способ выжить и получить деньги, — поправила его Ильва, проверяя, легко ли выходит кинжал из ножен. — Собирайтесь. Солнце садится. Сборы заняли десять минут. Рыси проверили оружие, пересчитали зелья и подтянули ремни. Виктор удовлетворенно кивнул, глядя на их серьезные лица всей группы. Игры кончились. Они вышли из домика, когда длинные тени уже поползли по двору «Золотого Колоса», предвещая скорую ночь. Поначалу отряд двигался в молчании. Рыси были под впечатлением от инструктажа и серьезности Виктора, а Ильва просто наслаждалась тишиной и запахом вечера. Однако стоило им пройти городские ворота и оказаться на тракте, как напряжение спало. Молодость взяла свое. Рен первым нарушил тишину, начав насвистывать какой-то марш, а Тик тут же подхватил ритм, постукивая пальцами по колчану. Виктора они все еще побаивались — его «командирский голос» и внешность с возрастом делали свое дело, поэтому переключились на более доступную цель. — Ильва, а правда, что вульфены видят духов? — начал Рен, поправляя перевязь. — А хвост помогает балансировать в прыжке или это просто для красоты? — Для красоты, — буркнула Ильва, демонстративно дернув пушистым хвостом. — Чтобы таким дуракам, как ты, было на что смотреть. Поначалу она отвечала неохотно, односложно, всем своим видом показывая, кто тут сильная, независимая и гордая одиночка, которая терпит назойливую компанию только ради денег. Но Рыси были обезоруживающе искренними. Они не пытались задеть или унизить, им было действительно интересно. Лед треснул, когда разговор зашел о наболевшем. — Знаешь, — вдруг сказал Рен, пиная камешек. — Я слышал, что в городах к вам относятся… паршиво. Не пускают в таверны, задирают. — Есть такое, — жестко ответила Ильва, и её уши прижались. — Люди не любят тех, кто отличается. Для вас мы — звери. Рен остановился. Он внезапно и весьма элегантно развернулся и, приложив руку к сердцу, отвесил картинный, почти театральный поклон. — Тогда позволь мне, как представителю рода человеческого, принести извинения за идиотов моего вида. Честь не зависит от формы ушей, леди Ильва. И я считаю, что судить воина нужно по клинку и сердцу, а не по наличию хвоста. Это прозвучало пафосно, как цитата из дешевого романа, но в голосе не было ни капли издевки. Рен говорил абсолютно серьезно. — Точно, — поддакнул Тик, жуя травинку. — У нас в Озерном Крае был кузнец-гном. Ворчливый, вонючий, но подковы делал — загляденье. Его уважали больше, чем мэра. Так что плюй на дураков, Ильва. Мы с тобой. Ильва моргнула, растерявшись от такой прямой поддержки. Её агрессия сдулась, как проколотый мяч. — Спасибо, — тихо сказала девушка, и уголки её губ дрогнули. За разговорами выяснилось, что вся эта троица — друзья детства. Они выросли в Озерном Крае — крупном поселке на севере, где жизнь тиха и скучна. Рен оказался сыном местного купца средней руки, торговавшего лесом и пушниной. Парень с пеленок бредил легендами о рыцарях и драконах, тайком таская деревянный меч и сражаясь с крапивой. Именно он был мотором всей компании. Тик был сыном деревенского кожевника — пацан-пройдоха, который знал все лазы в чужие сады и умел стрелять из рогатки белке в глаз. Он вечно вытаскивал Рена из передряг, в которые тот влезал из-за своего неуемного «геройства». А Мира… Мира была дочерью аптекаря. Тихая, начитанная девочка, которая хвостиком бегала за мальчишками, перевязывала сбитые коленки и тайком читала отцовские книги по траволечению, пока не обнаружила в себе дар к огню. — Когда нам стукнуло семнадцать, Рен заявил, что в Озерном ловить нечего, — рассказывал Тик, посмеиваясь. — Сказал: «Авантюристы — это кратчайший путь к славе! Мы станем легендами, и про нас сложат баллады!». Ну, мы и пошли. Не бросать же этого дурня одного, он бы в первый же день в лесу заблудился. — Я бы не заблудился! — возмутился Рен. — У меня карта была! — Ага, которую ты порвал, затолкав в мешок, — фыркнула Мира, и все рассмеялись. Виктор слушал их болтовню и чувствовал странную смесь зависти и тепла. У них было то, чего не было у него — общее прошлое, детство без войны. Они были чистыми. И от этого мысль о том, что их ждет впереди, становилась еще горше. — Вы хоть понимаете, куда мы идем? — спросил он, прерывая веселье. Его голос прозвучал резче, чем он хотел. — Авантюризм — это не баллады и не красивые позы. Это кровь, пот, дерьмо и страх. Мы идем убивать людей. Не гоблинов, не монстров. Людей. У них тоже есть имена, они едят, пьют, шутят у костра. А через час вы будете вскрывать им животы. Вы готовы к этому? Сможете смотреть в глаза человеку, которого убиваете? Рыси притихли. Улыбки исчезли с их лиц. Рен остановился и посмотрел на Виктора. В его взгляде больше не было щенячьего восторга. Там была спокойная, взрослая твердость. — Мы знаем, Виктор, — ответил он тихо. — Мы не дети. Мы уже «Железо». Мы зачищали склепы, дрались с мародерами на тракте. Нам уже доводилось убивать. Это… тяжело. И страшно. Руки потом трясутся. Но если мы не остановим их — они убьют других. Кто-то должен делать грязную работу, чтобы в Озерном Крае дети могли играть спокойно. Разве не так? Тик молча кивнул, сжимая лук, а Мира поправила очки, и её лицо стало серьезным. Виктор хотел возразить, сказать, что это все красивые слова, пока кишки не вывалятся наружу, но тут вмешалась Ильва. Она подошла к нему и мягко коснулась напряженного плеча. — Оставь их, Вик, — сказала волчица тихо. — Я тоже была такой. Верила в сказки, в благородство. А потом пришла «Железная Хватка»... Ну, ты сам все видел. Но это не сломало меня. И их не сломает. Взгляд был прямо в его в глаза. — Ты хочешь защитить их от жизни? Как мой отец пытался защитить меня, заперев мою силу? А если не сможешь? Если тебя не будет рядом? Пусть учатся. Лучше сейчас, с тобой, чем потом — ценой своей крови. Виктор посмотрел на неё, потом на притихших Рысей. В словах Ильвы была железная логика. Он не может быть нянькой для всего мира. — Ладно, — выдохнул он. — Убедили. Идем. Но в бою слушаться моих команд беспрекословно. Ошибок вам не простят. — Так точно, сир! — козырнул Рен, и напряжение снова рассеялось. Дальше шли уже собраннее. Шуток стало меньше, но атмосфера оставалась теплой, простота Лесных Рысей подкупала. Разговор, как это часто бывает, свернул на мрачное. — Я слышал, ты упоминала «Железную Хватку», — осторожно начал Рен, искоса поглядывая на Ильву. — Это из-за них ты… ну… Он замялся, не зная, как продолжить, не обидев. — Ты слишком прямолинеен, рыцарь, — отрезала Ильва, но в её голосе не было злости. — И нагл. — Прости, — тут же стушевался Рен. — Я не хотел лезть в душу. Ильва вздохнула. — Ничего. Вы тоже должны знать, с кем идете. — Она коротко, опуская самые страшные подробности, рассказала о нападении на деревню, о том, как угнали её клан, и о том, что она ищет их след. Ребята слушали молча. Мира шмыгнула носом, а Рен сжал рукоять меча так, что побелели костяшки. — Уроды, — выплюнул он. — Если я когда-нибудь встречу этого Торстена… — Встретишь — беги, — оборвал его Виктор. — Он тебе не по зубам. Внезапно Тик, который до этого молча жевал травинку, подал голос. — Кстати, о Торстене. Среди уличной братии ходит слушок… — он понизил голос, оглядываясь по сторонам, хотя на тракте было пусто. — Говорят, его люди обосновались как раз в том лесу, куда мы сейчас идем. Южный лес большой, там армию спрятать можно. — В лесу? — насторожился Виктор. — В землянках живут? — Нет. Болтают, что там есть какая-то древняя крепость. Еще времен Старой Империи. Развалины, конечно, но стены крепкие. Я сам не знаю, где она, на картах её нет, но слухи упорные: мол, какую-то крупную банду там видели. А таких крупных банд, кроме Хватки, у нас в округе нет. Так что, может, нам стоит проверить? Глаза Рена загорелись фанатичным огнем. — Крепость! Если мы найдем их базу… Мы сможем освободить всех! Виктор, это же шанс! Мы поможем! — Стоп! — рявкнул Виктор, останавливаясь. — Осади коней, герой. Никаких «мы». И никаких «проверить». Он подошел к Тику вплотную, нависая над щуплым лучником. — А ты слушай сюда, ушастый. Поменьше суй свой нос в такие слухи, если не хочешь, чтобы его отрезали вместе с башкой. Торстен — это не лесные разбойники. Это мафия. У них уши везде. Начнешь вынюхивать — исчезнешь. Ты меня понял? Тик побледнел, увидев ледяной взгляд Виктора, и серьезно кивнул. Вся его напускная веселость слетела. — Понял. Я не дурак. Я просто… слышал. — Вот и забудь, что слышал. Мы идем бить мелкую шваль. О крепости — ни слова. Это не ваша война. Рен хотел было возразить, но, наткнувшись на тяжелый взгляд Ильвы, промолчал. Группа добралась до места, отмеченного на карте, когда солнце уже коснулось верхушек деревьев, окрашивая лес в багровые тона. Быстро темнело. — Дальше я, — тихо сказала Ильва, выходя вперед. Она повела группу прочь с тракта, в густой подлесок. Вульфен не нуждалась в тропинках — она шла по запаху дыма и немытых тел, что был для острого нюха вульфена отчетливее дорожных указателей. Через полчаса Ильва подняла руку, сжав кулак. Группа остановилась. А впереди, в просветах густых зарослей кустарника, виднелась из цель. В небольшой низине, окруженной старыми елями, притулился покосившийся бревенчатый домик. Когда-то это была охотничья заимка, но теперь она выглядела заброшенной и гнилой. Крыша местами провалилась, ставни висели на одной петле. Перед домом горел костер. Вокруг него на бревнах сидели трое. Грязные, в разномастной броне, они громко ржали над какой-то шуткой, передавая по кругу бурдюк с вином. Ветер доносил запах дешевого пойла, жареного мяса и нечистот. Чуть в стороне, привязанная к кривой березе, уныло жевала жухлую траву тощая, заезженная лошадь. Рядом стояла телега с высоким бортом, накрытая брезентом. Из-под ткани выглядывали углы каких-то ящиков. — Награбленное, — прошептал Тик, щурясь. — Недавно взяли, лошадь еще не распрягли толком. — Тихо, — шикнул Виктор. — Оценим обстановку. Трое у костра. В доме свет горит в окне. Значит, там еще кто-то есть. — Домик маленький, — заметил Рен. — Много там не поместится. Максимум двое-трое, если они не спят друг на друге. — Итого пять-шесть целей, — подытожил Виктор. — Расклад в нашу пользу, если сработаем чисто. Он жестом подозвал всех ближе и начал чертить прутиком на земле. — План такой, — Виктор ткнул прутиком в схематичный рисунок дома. — Работаем на опережение. Ильва, Тик и я — мы берем на себя троицу у костра. Я — левого, Тик — правого, Ильва — центрального. Бьем одновременно, по моему сигналу. Никаких криков, никаких дуэлей. Один выстрел — один труп. Он перевел взгляд на волшебницу. — Мира, твой выход сразу после нас. Начинай готовить самое мощное, что у тебя есть. Огненный шар, взрыв, что угодно, что может разнести эту халупу. Но не запускай его сразу. Держи на кончиках пальцев. — Почему? — удивился Рен. — Разнесем их сразу и дело с концом. — Мы не знаем, что внутри, — покачал головой Виктор. — Там могут быть пленники. Рабы, заложники. Если мы жахнем не глядя, превратим их в пепел вместе с бандитами. Он повернулся к Ильве. — Как только часовые упадут, ты идешь к дому. Тихо, как тень. Загляни в окно, послушай. Мне нужно знать наверняка. Ильва кивнула, её глаза хищно блеснули в сумерках. — Сигналы простые. Если увидишь пленников — покажи скрещенные руки. Это «Стоп магия». Тогда мы с Реном врываемся через дверь и работаем сталью, аккуратно. Если внутри только враги — махни рукой в сторону дома. — И тогда я колдую? — уточнила Мира, нервно поправляя очки. — Тогда ты разносишь эту халупу к чертям, — подтвердил Виктор. — А мы с Реном добиваем тех, кто выползет. Вопросы? — Никаких, — Рен положил руку на эфес меча, и его лицо стало непривычно суровым. — Спасать невинных — это правильно. — Тогда по местам. Ждем темноты. Через несколько минут стемнело окончательно. Лес погрузился в чернильную тьму, и лишь поляна перед домиком была выхвачена из мрака пляшущим светом костра. Группа заняла позиции. Рыси больше не улыбались. Их лица затвердели, движения стали скупыми и точными. Сейчас они действительно напоминали опытных авантюристов Железного ранга, а не сборище желторотиков, играющих в героев. Виктор прислушался. Любой случайный хруст ветки под ногами надежно глушился треском поленьев, пьяным гомоном и гыканьем бандитов. Двое из них все еще передавали друг другу бурдюк, опрокидывая в глотки дешевое вино, а третий, по всей видимости, уже отключился, привалившись спиной к замшелому бревну и пуская слюни. Виктор покачал головой. Отребье. Он медленно поднял руку, сжимая в пальцах холодную сталь метательного ножа. Все замерли, ожидая сигнала. Спецназовец, вновь проснувшийся внутри, бросил быстрый взгляд влево, и невольно залюбовался. Ильва стояла на одном колене, сливаясь с тенью кустарника. Она натянула тетиву «Песни Ветра», и лук отозвался, вспыхнув тусклым, призрачно-голубым светом рун. В этом мистическом сиянии, смешанном с багровыми отблесками костра, волчица казалась не девушкой, а духом мщения, вышедшим из легенд. Её глаза горели расплавленным золотом, уши были прижаты, а на лице застыло выражение холодной, совершенной концентрации хищника перед прыжком. Само воплощение охоты. Рядом с ней Тик выглядел попроще, с обычным тисовым луком, но его руки не дрожали, а взгляд был таким же тяжелым и серьезным. Пора. Виктор резко опустил руку. Его нож сорвался с ладони, рассекая воздух с едва слышным свистом. Одновременно с ним, сливаясь в единый звук, запели две тетивы. Удар. Спящий бандит даже не проснулся. Метательный нож Виктора с влажным хрустом вошел ему в висок по самую рукоять, пригвоздив голову к бревну. Двое других, сидевших с бурдюком, дернулись, но было поздно. Стрела Ильвы пробила горло первому, выйдя сзади окровавленным наконечником. Он захрипел, хватаясь за шею, из которой хлестал алый фонтан, и повалился лицом в костер, подняв сноп искр. Второму повезло меньше — или больше, смотря как судить. Стрела Тика вошла ему точно в глазницу. Голова бандита мотнулась назад, словно от удара кувалдой, и он рухнул навзничь, суча ногами в предсмертной агонии. Три глухих удара тел о землю. Тишина, нарушаемая лишь шипением горящей плоти того, кто упал в огонь. — Чисто, — прошептал Виктор. — Ильва, пошла. Волчица бесшумной тенью скользнула к дому, держа лук наготове. Она приподнялась на носках и осторожно заглянула в мутное стекло единственного окна. Виктор и Рен, пригнувшись, начали огибать костер, приближаясь к входной двери. Им, и особенно Рену в его подбитых железом сапогах, было далеко до призрачной походки Ильвы, но из дома доносился лишь богатырский храп. Никто не услышал смерти подельников. Мира уже шептала слова заклятия, вытянув руку в сторону избы. На кончиках её пальцев закружились крошечные магические круги, и в центре ладони начал формироваться сгусток пламени, похожий на маленькое, злое солнце. Воздух вокруг неё задрожал от жара. Прошла пара бесконечных секунд. Ильва отпрянула от окна и резко махнула рукой в сторону дома. — Давай! — рявкнул Виктор. Огненный шар сорвался с руки волшебницы, оставляя за собой дымный шлейф, и с ревом врезался в закрытую дверь. БА-БАХ! Грохнуло так, что заложило уши. Ветхая дверь разлетелась в щепки, окно выбило наружу вместе с рамой, а крыша дома подпрыгнула, осыпав землю дождем из гнилой дранки и искр. Из проема повалил густой дым. — Вперед! Виктор и Рен, уже не заботясь о скрытности, рванули ко входу. Внутри царил ад. Взрывная волна перевернула все вверх дном. Две двухъярусные кровати были разломаны, стол превратился в груду досок. В дыму слышались стоны и хрипы. Рен ворвался первым. — Сдавайтесь именем Гильдии! — крикнул он, и встал в героическую стойку, держа меч перед собой. Один из бандитов, контуженный, с окровавленным лицом, попытался подняться с пола, шаря рукой в поисках топора. Рен шагнул к нему и нанес красивый, рубящий удар сверху вниз, целясь в плечо, чтобы обезвредить. Бандит вскрикнул и упал, схватившись за рану. Виктор вошел следом. Он не кричал, не вставал в стойки. Он просто шел сквозь дым, переступая через обломки. Его взгляд выхватил фигуру у стены — бандит пытался встать, опираясь на обломок кровати. Виктор, не сбавляя шага, ударил его ногой в грудь, впечатывая обратно в стену, и коротким, экономным движением вонзил меч в сердце. Никакого замаха или пафоса, просто укол. Второй, лежащий на полу, потянулся к ножу. Виктор наступил ему на запястье, ломая кость, и вторым движением перерезал горло. Рен тем временем стоял над своим раненым, не решаясь добить безоружного. — Рен, в сторону! — гаркнул Виктор. Он подошел к «обезвреженному» бандиту, который уже шарил свободной рукой за голенищем сапога, и без колебаний пробил ему грудь. — Всё, — выдохнул Виктор, вытирая клинок о штанину мертвеца. — Чисто. Рен смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них читалась смесь уважения и легкого ужаса. Он только что увидел разницу между рыцарским поединком и зачисткой. — Ты… ты даже не дал им шанса, — прошептал он. — У них был шанс, — резко ответил Виктор, перешагивая через труп. — Не становиться бандитами. Обыщи их. И выходим, пока крыша не рухнула. Они быстро обыскали бандитов, сгребая кошельки и все, что могло иметь ценность, в трофейные мешки, и вышли наружу. Через пару минут ветхая крыша с треском рухнула внутрь, подняв столб искр. Ребята снаружи уже закончили с трупами у костра. Тик поднялся с корточек, вытирая нож о траву, и подошел к Виктору. — Слушай, командир, — присвистнул он. — Это было… быстро. Мы впервые разобрались с бандой без единой царапины и даже не запыхались. — Я не собирался устраивать тут турнир или поединок чести, — пожал плечами Виктор, убирая меч в ножны. — Задача была зачистить. Мы зачистили. Рен, вышедший следом, неодобрительно покачал головой, глядя на горящий дом, но промолчал. Победа есть победа, даже если она пахнет гарью, а не славой. — Вик! Иди сюда! — раздался голос Ильвы от телеги. Она уже сорвала брезент и кинжалом поддела крышку одного из ящиков. Виктор подошел, за ним подтянулись остальные. На крышке ящика была выжжена знакомая метка: кулак в латной перчатке, сжимающий звенья цепи. «Железная Хватка». Внутри, на подушке из соломы, лежали странные предметы. Это были широкие металлические ошейники, покрытые сложной вязью рун. Но самым жутким было не железо, а вставки из темных кристаллов, которые пульсировали мертвенным, бледно-фиолетовым светом. От одного взгляда на них у Виктора по спине пробежал холодок. Это было ощущение чужой, злой воли, запертой в металле. — Что это? — спросил он. Мира подошла ближе, поправила очки и вгляделась в руны. Её лицо побледнело. — Это… антимагические ошейники, — прошептала она. — Блокираторы. Они полностью отрезают мага от источника силы. Тик кивнул, сплюнув в сторону. — Слышал про такие. Мерзкая штука. Они не просто блокируют, они делают это через боль. Любая попытка потянуть ману вызывает такой шок, что человек теряет сознание. Их используют, чтобы перевозить опасных пленников или рабов-магов. Так-то они запрещены законом… — Рабов-магов, — повторил Виктор, и его взгляд стал тяжелым. — Значит, эти ублюдки торгуют не только рабочей силой. Они ловят одаренных. Герои вскрыли остальные ящики. Там тоже были ошейники разных размеров и тяжелые кандалы, инкрустированные теми же зловещими кристаллами. Виктор покачал головой, разглядывая этот арсенал тюремщика. — Либо эта шушера ограбила курьеров Хватки, в чем я сильно сомневаюсь, слишком уж они тупые, — пробормотал он. — Либо они сами были курьерами. Ходили транзитом, а заодно решили пограбить путников. Левачили, так сказать. На чем и погорели. — Эти ошейники стоят целое состояние, — заметил Тик, взвешивая один в руке. — Обычные лесные братья такое не возят. Слишком дорогой товар, слишком большой риск. — Эй, смотрите! — Рен, который перетряхивал трофейные кошели, собранные в доме, выудил из одного сложенный лист пергамента. — Тут записка. Я нашел её у того, с топором. Виктор забрал бумагу. Это был грубый приказ, написанный корявым почерком: «Доставить товар в крепость. Не вскрывать». — Крепость, — прочитал Виктор. — Та самая, про которую ходили слухи. Значит, база Торстена все-таки там. Он спрятал записку во внутренний карман. — Так, слушайте внимательно. Мы берем по паре ошейников и кандалов как улики. И одну крышку от ящика с клеймом. Все остальное — сжечь. Мы не будем таскать с собой груз, за который нас могут убить по дороге. — А золото? — спросил Рен. — Золото и оружие берем. Оно не меченое. Они быстро погрузили самое ценное в седельные сумки трофейной лошади. Кляча была старой и худой, но поклажу тащить могла. После группа быстро побросали тела бандитов в телегу, поверх ящиков. Нечего оставлять падаль в лесу. — Мира, твой выход, — скомандовал Виктор. Волшебница направила руку на телегу. Поток пламени сорвался с её пальцев, и сухое дерево, пропитанное смолой, весело занялось огнем. Пламя жадно лизнуло доски, перекинулось на одежду мертвецов и брезент. Через минуту телега превратилась в ревущий погребальный костер амбиций бандитов. Рядом, потрескивая и стреляя искрами, догорал дом. Из разбитого окна вырывались языки пламени, освещая поляну зловещим багровым светом.