Эпоха Стали

Они добрались до Гильдии когда небо на востоке только начало сереть, разбавляя ночную черноту мутными чернилами рассвета. Город спал. Улицы были пусты, лишь редкие фонари горели, отбрасывая длинные тени. В зале Гильдии было тихо и прохладно. Камин погас, пахло остывшей золой. За стойкой, подперев щеку рукой, клевала носом молоденькая дежурная. Услышав скрип двери, она встрепенулась, моргая сонными глазами. — Что случилось? — испуганно спросила она, увидев пятерых хмурых авантюристов. — Нам нужен Кайл, — отрезал Виктор, сбрасывая на пол мешок с уликами. — Срочно. Девушка посмотрела на их лица и, подхватив юбки, убежала на второй этаж. Через несколько минут лестница заскрипела под тяжелыми шагами. Кайл спускался, на ходу застегивая рубаху. Его волосы были всклокочены, а лицо помято со сна, но взгляд был ясным и цепким. — Надеюсь, вы принесли мне голову дракона, раз подняли в такую рань, — пробурчал он, подходя к стойке. Виктор молча выложил на столешницу пару ошейников с фиолетовыми кристаллами, тяжелые кандалы, обломок крышки с клеймом и записку, найденную Реном. Кайл взял ошейник, повертел его в руках, посмотрел на клеймо. Его лицо потемнело, став жестким, как гранит. — Блокираторы, — процедил он сквозь зубы. — И метка Хватки. Где вы это взяли? Виктор коротко, без лишних эмоций, пересказал события ночи: лагерь, зачистка, груз. Кайл внимательно прочитал записку. — Крепость… — пробормотал он. — Мы давно знали, что они где-то там окопались. А теперь… с этим железом и приказом… Возможно, мы наконец сможем выбить из столицы официальный заказ на зачистку, в обход нашего продажного мэра. Он поднял взгляд на группу. — Вы все сделали правильно. Но слушайте меня внимательно: на этом ваше участие заканчивается. Это дело слишком грязное и опасное для «Железа». Дальше работать будут «Серебро» и «Золото». Забудьте, что видели. Не трепите языками в кабаках. Ясно? Дождавшись кивков, он открыл сейф и достал мешочек с монетами. — Награда за зачистку — семьдесят пять серебряных. Плюс за семь голов по тарифу — двадцать один. И… — он добавил еще горсть монет, — пятьдесят сверху. За улики и молчание. Итого сто сорок шесть серебряных. Почти три золотых. — Свободны. Идите спать. Они вышли на улицу, где уже начинался новый день. Виктор разделил деньги. Каждому досталось по двадцать девять серебряных монет — солидная прибавка к жалованью. Одну лишнюю серебряную монету отдали Рысям, в конце концов их было больше и у них был маг, с помощью которой и все получилось так легко. Рыси, получив свою долю, заметно повеселели. Усталость и шок от ночной резни отступили перед тяжестью кошельков. — Неплохо сходили! — улыбнулся Рен, пряча деньги. — Спасибо, Виктор. Без вас мы бы там до утра провозились. — Бывайте, — кивнул Виктор. — Отдыхайте. Рыси отправились в свой домик, обсуждая, что купят на вырученные деньги, а Виктор и Ильва зашли в «Золотой Колос». В общем зале уже накрывали завтрак. Пахло свежим хлебом и кофе. — Есть хочешь? — спросил Виктор. — Умираю, — призналась Ильва. Сонный трактирщик, или, скорее, ночной дежурный, что-то недовольно проворчал, принимая заказ, и исчез на кухне. Вернулся он быстро, но без особых кулинарных изысков — кухня еще не работала, поэтому еда была остывшей. Холодная картошка и вчерашний хлеб. Но герои, вымотанные ночным рейдом, проглотили это, даже не заметив вкуса. Голод — лучшая приправа. Насытившись, они поднялись на второй этаж. Едва Виктор успел ополоснуться холодной водой из кувшина и переодеться в чистое белье, как дверь тихо скрипнула. Он даже не потянулся к пистолету, знал, кто это. На пороге стояла Ильва. Свежая, пахнущая мылом, в той же простой ночной рубашке. Она молча прошла мимо и по-хозяйски забралась на кровать, свернувшись калачиком у стены на своей половине. Виктор хмыкнул, глядя на неё. — Что, опять матрас слишком мягкий? — подколол он. — Может, попросить хозяина заменить его на мешок с соломой? Или просто оставить доски, чтобы тебе привычнее было? Ильва, не открывая глаз, лениво дернула ухом. — Не нуди, Туман, солома колется. А здесь… терпимо. И вообще, ты храпишь, тебя нужно контролировать. Вдруг ты во сне начнешь свои дурацкие истории про крашеную траву рассказывать? — Веский аргумент, — согласился Виктор, гася свечу. Он привычно подпер дверь тяжелым дубовым стулом, проверил «Гюрзу» под подушкой и лег рядом. В комнате было тихо и спокойно. Чувство хорошо выполненной работы и безопасности убаюкивало. Жизнь налаживалась. У них были деньги, репутация и, кажется, даже друзья, а самое главное — информация. Когда они проснулись, солнце уже давно перевалило за зенит. Яркие лучи пробивались сквозь щели в ставнях, расчерчивая пол золотыми полосами, в которых лениво танцевали пылинки. Виктор открыл глаза и первым делом почувствовал непривычную, теплую тяжесть на груди. Он скосил глаза вниз. Пока они спали, Ильва, видимо, окончательно забыла про «охрану периметра» и решила, что лучшая подушка — это напарник. Она лежала, наполовину забравшись на него, обхватив торс рукой и закинув ногу. Голова покоилась у мужчины на груди, щека прижалась к ткани рубахи. Темные волосы рассыпались по плечу, щекоча шею. Во сне девушка выглядела удивительно мирно — ни хмурых бровей, ни оскала, только тихое, ровное сопение и расслабленные уши. Виктор невольно умилился. «Грозная охотница», — подумал он с теплой иронией. — «Убийца огров и бандитов с большой дороги. А спит как плюшевый медведь». Спецназовец представил, какой будет её реакция через секунду — паника, шипение, попытка сделать вид, что это он виноват, — и улыбнулся. Осторожно, стараясь не делать резких движений, мужчина поднял руку и легко погладил вульфена по макушке, между ушей. Ильва дернулась, распахнула глаза, и в них на долю секунды мелькнула паника. — Ммм?! — выдавила она, резко отпрыгивая к стене и натягивая одеяло до подбородка. Лицо залила густая краска, а уши встали торчком. — Ты! Что ты… Почему я… — Доброе утро, Терновник, — невозмутимо сказал Виктор, закидывая руки за голову. — Как спалось на «слишком мягком» матрасе? Судя по тому, что ты использовала вместо этого меня — не очень. — Я… я замерзла! — выпалила она, — И вообще, ты сам виноват! Ты слишком горячий! Лежишь тут, греешь воздух… Она фыркнула, и демонстративно отвернулась, соскакивая с кровати. — Одевайся. Мы проспали полдня. Рыси, наверное, уже весь город на уши поставили. — Как скажешь, — усмехнулся Виктор, садясь на кровати. — Но все-таки, Терновник, версия про «замерзла» звучит слабовато. Ты же у нас теперь огненная выдра. Или волчица-зажигалка. Как ты могла замерзнуть с таким-то даром? Или ты просто решила поделиться теплом, чтобы я не околел? Ильва, уже стоявшая у двери, обернулась и оскалилась, но в глазах её плясали смешинки. — Мечтай, Туман. Я просто проверяла, не слишком ли ты расслабился. Имей в виду: еще одна шутка про выдру, и я устрою тебе проверку боем. Проснешься с подпаленными пятками, как в той твоей истории про вашу армию. Только без машинки с молнией, а натурально. Она показала ему язык, и выскользнула в коридор, чтобы одеться у себя. Виктор, посмеиваясь, быстро натянул уже ставшее привычным, снаряжение и плащ. Настроение было отличным. Когда он спустился в общий зал, Рыси уже были там. Они оккупировали большой стол у окна и что-то оживленно обсуждали над мисками с кашей. Заметив Виктора, Рен вскочил и замахал рукой, словно увидел старого друга после года разлуки. — Виктор! Сюда! Мы тут место заняли! Виктор подошел к ним, пожимая руки. Ребята выглядели отдохнувшими и снова веселыми — ночной бой будто стерся из памяти, уступив место молодой энергии. — Садись, командир! — Тик подвинулся, освобождая место. — Мы тут думаем, как потратить богатство. Я вот решил купить новый лук, а Рен хочет заказать герб на щит. Представляешь? Герб! У нас даже названия нормального нет, а он уже гербы рисует. — «Лесные Рыси» — отличное название! — возмутился Рен. — И герб нужен для статуса! Виктор заказал у служанки завтрак на двоих — яичницу, сыр и местный аналог кофе, похожий на цикорий, горький и густой. — Слушай, Виктор, — Мира робко отложила ложку. — Мы тут подумали… Мы так хорошо сработались вчера. Может, сходим куда-нибудь еще? Вместе? В Гильдии наверняка есть что-то интересное для группы из пяти человек. — Точно! — подхватил Рен. — С вами мы горы свернем! Да и безопаснее так. Ну что скажешь? Виктор хотел было ответить уклончиво, но тут к столу подошла Ильва — в новой броне, с расчесанным хвостом и боевым настроем. — Я не против, — заявила она, садясь рядом с Виктором и утаскивая у него кусок сыра. — С вами хотя бы не скучно. И вы не ноете, когда страшно. Рыси засияли. — Ну, раз сама Великая Волчица не против… — развел руками Виктор. — Кто я такой, чтобы спорить? Идем. Поедим — и в Гильдию. Посмотрим, кого еще нужно убить за деньги в окрестных лесах. Покончив с едой, они всей компанией, перешучиваясь и толкаясь, направились к выходу. В Гильдии Рен первым подлетел к доске объявлений и тут же сорвал желтый листок. — Смотрите! — он размахивал заказом, как флагом. — Старые Руины! Зачистка подземелья. Этот заказ появляется тут каждый год, как по расписанию! — Что за руины? — спросил Виктор, подходя ближе. — Это остатки храма какого-то забытого бога, — пояснил Тик, заглядывая через плечо друга. — Там разветвленная сеть подвалов, катакомбы. И там постоянно заводится нежить, скелеты, зомби, всякая дрянь. Гильдия вычищает их каждую весну, но потом они снова лезут. — Идеально для нас! — глаза Рена горели. — Впятером мы там пройдемся катком. А вдруг… — он понизил голос до таинственного шепота, — вдруг мы разгадаем секрет? Почему они возвращаются? По-любому там спрятан какой-то древний темный артефакт! Мы его найдем, сломаем и прославимся! Или там сидит лич, который умело прячется и дергает за ниточки! Виктор вздрогнул. Слово «лич» вызвало у него ассоциации с земными фэнтези-играми, где эти твари были той еще головной болью. — Личей нам не надо, — твердо сказал он. — Я не подписывался воевать с бессмертными магами. — Да нет там никаких личей, — успокоила его Мира, поправляя очки. — Гильдия чистит эти склепы уже года три. Там всегда одно и то же: кости да тряпки. Нежить слабая, даже магическое оружие не нужно, обычной стали хватит, если бить сильно. Это стандартное задание для «Железа». — И платят неплохо, — добавил Тик. — Пятьдесят серебряных на группу плюс все, что найдем в склепах. А там иногда попадаются старинные монеты или украшения. — Пятьдесят серебра и добыча, — прикинул Виктор. — Десять на брата. Не густо, но безопасно. И недалеко. Он посмотрел на Ильву. Та пожала плечами. — Я не против. Кости не кусаются. — Берем, — решил Виктор. — Рен, неси бумагу на регистрацию. Только без фанатизма про личей, а то нас в дурдом отправят, а не в рейд. Кайла на месте не оказалось, но девушка за стойкой без лишних вопросов оформила заказ. Выйдя из Гильдии, они двинулись к воротам, однако Рен предложил сделать крюк. — Нам нужно к алхимику, — сказал он, хлопая себя по поясу. — У нас «Живая вода» и «Дыхание ветра» на исходе. Без них в склеп лучше не соваться. Тут Виктор осознал, что до сих пор полагался на остатки своей армейской аптечки. А там кот наплакал: пара упаковок бинтов, блистер обезбола да три шприц-тюбика с армейским стимулятором. Большая часть ушла еще в лесу, латая себя и Ильву. Он мысленно выругался. «Стареешь, придурок. Расслабился. Думал, на одной удаче выедешь?» — Веди, — кивнул он Рену. — Нам тоже надо затариться. Лавка «Стеклянный Сад» встретила их звоном колокольчика и запахом сушеных трав, спирта и чего-то сладкого. Внутри было тесно от стеллажей, уставленных сотнями пузырьков всех форм и расцветок. Под потолком сушились пучки растений, а на прилавке булькал перегонный куб. Рыси деловито набрали стандартный набор: красные флаконы с лечебным зельем и зеленые, с восстановителем сил. Виктор тоже не стал мелочиться. Он взял по три штуки каждого вида себе и Ильве. Флаконы оказались на удивление удобными — не пузатые бутылки с пробками, которые надо выгрызать зубами, которые Виктор помнил по земным фэнтэзи, а узкие стеклянные цилиндры, похожие на ампулы-переростки. Горлышко было запаяно сургучом, под которым скрывалась хитрая крышка с рычажком. — Сворачиваешь одним пальцем — и пей, — пояснил Тик, заметив, как Виктор с интересом вертит склянку. — Местные стеклодувы знают свое дело. В бою каждая секунда на счету. Он вдруг осекся и посмотрел на Виктора с искренним удивлением. — Погоди, командир… Ты что, серьезно первый раз видишь «быстрый флакон»? Это же стандарт! Даже в нашем захолустье такие были. Ты точно с севера, а не с луны свалился? Виктор лишь хмыкнул, пряча удивление за маской безразличия. — Там, откуда я, лечатся по-другому. Иголки втыкают или таблетки глотают. — Жуть какая, — передернул плечами Тик. — Кстати, не выкидывай стекло. Если принесешь пустые ампулы обратно алхимику, он сделает скидку. Стекло тут дорогое, его моют и по новой пускают. Виктор кивнул, запоминая. Еще он докупил специальные кожаные петли на пояс, с металлическими конвертами под ампулы. Теперь он был похож на ходячую лабораторию, но это успокаивало. Пока Ильва рассматривала банку с мазью от ожогов, видимо, вспомнив шутки про «огненную выдру», Виктор прошелся вдоль полок с ингредиентами. Его взгляд профессионально выхватывал знакомые и незнакомые названия. «Сера вулканическая», «Порошок огнецвета», «Масло каменной смолы»… «Сера, селитра, уголь… Порох я сделать смогу, если припрет», — отметил он про себя. — «А вот это масло… пахнет как нефть. Если смешать с тем спиртом… Коктейль Молотова готов. А вон та пыльца — «Споры сон-травы». Дымовуха с сюрпризом». Он ничего не купил в этот раз, потому как тратить деньги, да и таскать лишнее в рейд не хотелось, но в голове уже сложился список покупок на черный день. Если его «Гюрза» замолчит, он заставит врагов глотать дым и огонь по старинке. Расплатившись с алхимиком, они покинули лавку. Зелья и крепления обошлись в пятнадцать серебряных монет — удовольствие недешевое, но экономить на жизни Виктор не собирался. — Ну что, к руинам? — спросил Рен, поправляя перевязь меча. — К руинам, — кивнул Виктор. — Надеюсь, твой лич взял выходной. Я сегодня не в настроении спасать мир от древнего зла. Дорога до руин заняла несколько часов. Солнце уже начало клониться к западу, окрашивая небо в теплые, медовые тона. День перевалил за вторую половину, и тени деревьев стали длиннее, вытягиваясь поперек тракта. Вскоре лес расступился, открывая вид на пологий холм, увенчанный серыми, выщербленными временем камнями. Когда-то здесь стоял величественный храм, но теперь от него остались лишь огрызки стен, поросшие мхом, да пара покосившихся колонн, торчавших в небо, как гнилые зубы. Вдали, в низине, виднелись крыши какой-то деревеньки, над которыми вились дымки печных труб. «Скорее всего, староста этой деревни и платит Гильдии», — подумал Виктор, оглядывая окрестности. — «Места глухие, детишки могут забрести поиграть в развалинах. А тут такие соседи. Нежить, вроде как, слабая, но ребенку хватит и одного укуса». Они поднялись на холм. Ветер здесь гулял свободно, свистя в щелях старой кладки. Рен посмотрел на солнце и недовольно цокнул языком. — Поздно мы выдвинулись. Пока дошли, пока спустимся… Заканчивать придется уже в темноте. Не люблю я это. — Какая разница? — пожал плечами Виктор, проверяя, легко ли выходит меч из ножен. — В катакомбах все равно темно, хоть днем, хоть ночью. Солнце туда не заглядывает. — Разница есть, — заметил Тик, проверяя тетиву. — Ночью нежить злее. Магический фон меняется, они становятся шустрее. Он усмехнулся и подмигнул Мире. — Хотя, учитывая, что здесь обитают только скелеты-доходяги да зомби, которые разваливаются на ходу, нам это только на руку. Быстрее бегают — быстрее умрут. Особо ни на что не повлияет. — Не расслабляйся, — буркнула Ильва, принюхиваясь к затхлому воздуху, тянущему из провала в центре руин. — Мертвецы пахнут пылью и болезнью. Не люблю этот запах. — Идем, — скомандовал Виктор. — Мира, свет. Рен, ты первый. Я замыкаю. Они спустились в полуразрушенный проем, где когда-то была широкая парадная лестница. Ступени давно стерлись и поросли скользким мхом, превратившись в опасный скат. Внизу их встретила тишина и холод. Воздух здесь был спертым, тяжелым, пропитанным запахом плесени и той особой, пыльной сухостью, которая бывает только в местах, где время остановилось столетия назад. Стены сложены из грубого камня, местами покрытого странными, полустертыми барельефами — лики святых или демонов, уже не разобрать. Потолок терялся во мраке, оплетенный паутиной, толстой, как веревки. Это был древний склеп, лабиринт мертвых, забытый богами и людьми. — Игнис Люче, — прошептала Мира. На навершии её посоха вспыхнул шарик мягкого, белого света. Тени шарахнулись по углам, открывая вид на просторный зал-перекресток. Двери, ведущие вглубь, давно сгнили, оставив после себя лишь ржавые петли да кучки трухи на полу. Перед ними чернели три прохода, уводящие в разные стороны, словно глотки голодных зверей. — Разделимся? — предложил Рен, вглядываясь в темноту левого туннеля. — Так быстрее зачистим. Я и Тик — налево, вы — направо. Центр оставим на десерт. — Отставить, — сразу отрезал Виктор. — Маг у нас один. Второй группе придется идти с факелом. А драться одной рукой, когда во второй огонь, а тени пляшут и мешают целиться — удовольствие для самоубийц. Он обвел взглядом мрачные коридоры. Каждый из них выглядел одинаково опасно и неприветливо. — Идем вместе. Плотной группой. Рен со щитом вперед, стрелки в центре. Прочешем их по очереди, методично. Начнем слева. — Как скажешь, командир, — легко согласился Рен, перехватывая меч поудобнее. — Левый так левый. Надеюсь, там скелеты побогаче. — Скелеты побогаче? — фыркнула Ильва, и её глаза насмешливо блеснули в магическом свете. — Для благородного рыцаря, который мечтает о славе, ты слишком много думаешь о чужих карманах, Рен. Герои должны думать о спасении мира, а не о мародерстве. Тик хохотнул, толкая локтем друга, а Рен смутился. Его уши слегка покраснели, но он быстро нашелся: — Спасение мира, это дело благородное, но новый меч сам себя не купит. Да и даме сердца цветы дарить надо, а они нынче дороги. Так что считай это… сбором пожертвований на благое дело. Мечник подмигнул и первым шагнул в левый проход. Коридор вывел группу в просторный зал с низким потолком. Это был тупик. Вдоль стен стояли каменные саркофаги, крышки которых были сдвинуты или разбиты. Пол был усеян мусором и обломками костей. — Пусто, — разочарованно протянул Тик. В дальнем углу, у сырой стены, лежала груда человеческих останков — ребра, берцовые кости, черепа. Внезапно в пустых глазницах одного из черепов вспыхнул тусклый, болезненно-синий огонек. Послышался сухой, противный скрежет — кости зашевелились, притягиваясь друг к другу невидимой силой. Скелет собирался рывками, неестественно дергаясь, словно марионетка в руках пьяного кукловода. Он поднялся, клацнул челюстью и сделал неуверенный шаг к живым, протягивая костяные пальцы. Твинг! Звук тетивы прозвучал резко и звонко. Стрела Ильвы ударила скелет точно в переносицу. Удар был такой силы, что череп раскололся надвое, и синий огонь внутри мгновенно погас. Кости, лишенные магической сцепки, с грохотом осыпались на каменный пол, превратившись в груду безжизненного кальция. — Минус один, — спокойно произнесла волчица, опуская лук. Виктор подошел к груде костей, держа меч наготове. Он легонько ткнул носком армейского ботинка расколотую черепушку. Та откатилась, глухо стукнув о камень, огонь в глазницах не загорелся. Обычная мертвая кость. Он наклонился, выдернул стрелу из обломков черепа и протянул её Ильве. — И это все? — спросил он, оглядывая зал. — Серьезно? Если они все такие, то те бандиты были в десять раз опаснее. Сюда можно смело отправлять группу «Меди» с дубинами, пусть развлекаются. Рен пожал плечами, опираясь на меч. — Мы же говорили, нежить тут слабая. На нижних уровнях они будут покрепче — зомби, может, пара скелетов в ржавых латах, — но все равно, ничего критичного. Главное — не дать им себя окружить. — Это задание ранга «Железо» только потому, что это склеп, — добавила Мира, освещая посохом темные углы. — Их тут может быть много, десятки. Новичков просто задавят числом и страхом. — А никто не пробовал просто перебить их всех и вынести отсюда кости? — поинтересовался Виктор. — Сжечь, перемолоть в муку? Может, тогда они перестанут возрождаться каждый год? Тик хмыкнул. — Пробовали, наверное. Но зачем? Тогда Гильдия потеряет стабильный доход. А склеп — полигон для тренировок. Это же идеально: монстры слабые, добыча есть, плата капает. Все довольны. — Цинично, — заметил Виктор. — Экономика, — развел руками лучник. — Идем в центральный проход? Там обычно самое интересное. — Если в центре спуск вниз, то лучше сначала проверить правый проход, — решил Виктор. — Не хочу оставлять врагов за спиной. Они вернулись к развилке и свернули направо. Этот коридор был короче и привел их в точно такой же зал, только саркофагов здесь было больше. Едва свет посоха Миры коснулся дальних углов, как два скелета зашевелились одновременно. Сухой треск костей, синее свечение в глазницах — и вот уже две фигуры, сжимая в руках ржавые обломки мечей, ковыляют к ним. — Мои! — крикнул Рен, бросаясь вперед. Он принял удар первого скелета на щит, оттолкнул его и широким, размашистым ударом снес ему голову вместе с ключицей. Кости рассыпались, как карточный домик. Второй скелет нацелился на Виктора. — Давай, костлявый, покажи класс, — пробормотал Виктор, выходя навстречу. Скелет замахнулся ржавым клинком — медленно, предсказуемо. Виктор легко ушел с линии атаки, пропуская лезвие мимо, и рубанул в ответ по позвоночнику. Сталь перерубила хребет мертвеца с сухим хрустом. Верхняя половина скелета упала на пол, бессильно царапая камень, пока Виктор не раздавил череп каблуком. Бой занял от силы десять секунд. Виктор сплюнул. На зубах скрипела костная пыль, а во рту остался привкус тлена. — Разочарование, — констатировал он, — Не этого я ждал от нежити. Медленные, тупые и хрупкие, как манекены. — Зато их много, — напомнил Тик. Они вернулись в центральный зал и начали спуск. Лестница выходила в длинную галерею, уходившую во тьму. В стенах чернели ниши — колумбарии, в которых когда-то покоились чьи-то останки. Сейчас большинство ниш пусты или разграблены. Пол был усеян мусором: обломки камня, древесная труха и кости. Много костей. Едва свет Миры озарил этот могильник, как он ожил. Сначала один череп вспыхнул синим огнем. Потом второй. Третий. Сухой стук костей заполнил галерею, сливаясь в жуткую дробь. Один, два, пять, десять… Скелеты поднимались отовсюду, преграждая путь. Их было не меньше двух десятков. — Держать строй! — скомандовал Виктор. — Рен, справа! Я слева! Стрелки, выбивайте дальних! Началась методичная рубка. Это было похоже не на героическую битву, а на лесоповал. Рен работал щитом и мечом, круша черепа и ребра с энтузиазмом дровосека. Виктор действовал экономнее: сбивал атаку, рубил по суставам или позвоночнику. Кости летели во все стороны, пыль забивала нос. Позади них звенела тетива. Ильва и Тик работали как метрономы. Твинг-шлеп. Твинг-хруст. Каждая стрела находила цель, сбивая с ног тех скелетов, что пытались обойти мечников. Мира пару раз пустила огненную струю, сжигая особо настырных. Через пять минут все было кончено. Последний скелет рухнул к ногам Виктора, рассыпавшись на составляющие. На кисти мертвеца тускло блеснул металл и Виктор поддел его кончиком меча. Серебряный браслет, тонкий, почерневший от времени, с почти стертым узором из листьев. — Древность, — оценил он, вертя находку в руках. — Грубая работа. Стоит пару монет, не больше. Но как сувенир сойдет. — В копилку, — кивнул Рен, вытирая пот со лба. — Идем дальше? Кажется, в конце зала есть проход. Зал заканчивался арочным проемом, а дальше чернела винтовая лестница, уходившая глубоко вниз. Подошвы скользили на ступенях от сырости, воздух стал холодным и затхлым. Группа спустилась в обширное круглое помещение. Когда свет посоха Миры разогнал вековую тьму, даже Виктор невольно задержал дыхание. Это был подземный собор. Высокие своды терялись во мраке, поддерживаемые колоннами, украшенными барельефами скалившихся демонов и святых, чьи лица были сколоты. Стены покрывали полустертые фрески, которые уже не разобрать, и от них веяло чем-то древним. В центре зала, на возвышении, стоял массивный каменный саркофаг. Его крышка была сдвинута и расколота, а бока исписаны рунами, которые время превратило в бессмысленные царапины. Вокруг саркофага, как лучи звезды, расходились семь темных проходов. Из каждого тянуло могильным холодом. — Жуткое место, — прошептала Мира, прижимаясь к Рену. И тут тишину разорвал знакомый звук. Сухой, дробный стук костей. Пол зала зашевелился. Скелеты поднимались десятками. Но это было не всё. Из семи проходов, шатаясь и хрипя, вышли другие твари. На их костях висели лохмотья серой, мумифицированной плоти. На некоторых виднелись остатки ржавых лат, которые звенели при каждом шаге. Их было много. Слишком много для простой зачистки. — Драугры! — крикнул Рен, отбиваясь щитом. — Эти твари в броне — драугры! — Круговая оборона! — рявкнул Виктор. — Спина к спине! Мира, жги! Начался хаос. Скелеты навалились волной. Рен и Виктор рубили их, не давая прорвать круг. Сталь звенела о осколки мечей, крошила кости. — Они крепче! — крикнул Рен, блокируя удар зомби в кирасе. Ржавый меч твари оставил глубокую зарубку на его щите. Ильва и Тик стреляли без остановки, целясь в головы драугров, но те продолжали идти даже со стрелами в глазницах. — Поток пламени! — взвизгнула Мира. Виктор про себя отметил, что некоторые слова заклинаний магия перевода все же переводила, но не стал об этом задумываться, пока это неважно. Струя пламени ударила в толпу, поджигая сухую плоть зомби. Твари вспыхнули, как факелы, но продолжали наступать, наполняя зал смрадом горелого мяса. Виктор увернулся от выпада костлявой руки, снес голову зомби, пнул другого в грудь. — Их слишком много! — прохрипел он. — Держите строй! Не дайте им нас разделить! Бой стал вязким. Если простые скелеты рассыпались от одного хорошего удара, служа лишь пушечным мясом, то драугры оказались проблемой. Сухая плоть держала удар лучше, а ржавая броня, хоть и дырявая, все еще защищала жизненно важные, или, скорее, посмертно важные узлы. На Виктора насел здоровенный упырь в остатках кольчуги. Он махал тяжелым тесаком с тупой, но сокрушительной силой. Виктор хотел было принять удар на блок, как привык, но в голове всплыл рык Кайла: «Не руби дрова! Сливай силу!» Вместо жесткого блока Виктор шагнул назад и чуть в сторону. Он принял лезвие тесака на сильную часть своего меча, у гарды, и, довернув кисть, позволил оружию врага соскользнуть вниз, в пустоту. Драугр, вложивший в удар всю инерцию, провалился вперед, открывая бок. — Получи, — выдохнул Виктор. Колющий удар, быстрый, точный. Острие меча вошло в подмышку твари, пробивая иссохшие легкие и, возможно, сердце, если оно там было. Драугр захрипел, пытаясь достать Виктора свободной рукой, но тот уже выдернул клинок и ударил сапогом под колено, опрокидывая монстра. Финальный удар в шею закончил дело. — Отлично, — пробормотал Виктор. Наука Кайла спасала жизнь и силы. Рядом Рен рубился с тремя сразу, прикрываясь щитом, который уже трещал от ударов. Ильва и Тик выцеливали упырей, стараясь бить в сочленения доспехов. Мира жгла тех, кто прорывался слишком близко. Зал наполнился запахом гари, пыли и древней смерти. Но они держались. Круг стоял. Вскоре все закончилось. Пока Рен, кряхтя от натуги, сдерживал щитом натиск трех медлительных, но упорных драугров, Виктор методично выкашивал остальных. Он двигался иначе. Практически исчезла та суетливая рубка, которой он грешил раньше. Теперь спецназовец работал скупо: шаг, уклон, короткий удар. В дело шла инерция тяжелого полуторника, чтобы пробивать защиту, и затем меч возвращался в изначальное положение. Наука Кайла вбивалась в рефлексы. Конечно, эти ходячие трупы не были мастерами фехтования, они просто перли напролом, но Виктор чувствовал разницу. Меч перестал быть неуклюжей дубиной, он практически стал продолжением руки. Последний драугр, получив удар в колено, рухнул, и Виктор добил его, пробив глазницу мечом. Тишина. Только тяжелое дыхание пятерых живых и треск догорающих останков. Герои устало выдохнули, опуская оружие. Но это был еще не конец. Семь черных проходов зияли в стенах, и каждый из них нужно было проверить. — Беру свои слова назад, — прохрипел Виктор, срывая зубами сургуч с зеленого флакона. — Медь бы тут и легла. Скелеты ладно, но эти бронированные упыри… Он залпом осушил эликсир. Горькая, мятная жидкость обожгла горло, но по венам тут же разлилось тепло, прогоняя усталость из мышц. Остальные тоже прикладывались к своим пузырькам. Рен мрачно осматривал свой щит. Дерево было иссечено, металлическая окантовка погнута, а в центре зияла глубокая трещина. — Испортили, гады, — посетовал он. — Новый щит, только купил. А тут даже добычи нормальной нет, одна ржавчина. — Не ной, — подколол его Тик, выдергивая стрелу из груди мертвеца. — Зато посмотри, какие богатые тут дохляки. Вон у того кольцо на пальце. Может, золотое? Напряжение боя постепенно уходило, растворяясь в привычной рутине мародерства. Ильва и Тик медленно двинулись по залу, собирая уцелевшие стрелы и проверяя тела на наличие добычи. Остальные держались рядом, контролируя темные провалы проходов. Работа продолжалась. Внезапно раздался низкий, утробный вой, от которого завибрировали камни под ногами. Звук шел из центра зала, прямо из разбитого саркофага. Герои мгновенно сгруппировались, снова обнажая оружие. С оглушительным грохотом остатки каменной крышки разлетелись в стороны, подняв облако вековой пыли. Из саркофага, хрустя суставами, поднялась высокая фигура. Это был драугр, но не чета тем, что они только что перебили. Он был огромен. На его иссохшем теле висели тяжелые латы, покрытые слоем ржавчины и плесени, но все еще крепкие. В руках он сжимал двуручный меч с зазубренным лезвием, от которого веяло холодом. На голове, вцепившись в остатки седых, свалявшихся волос, сидела потускневшая, погнутая корона из темного металла. В пустых глазницах полыхало не тусклое сияние, а яркое, злое синее пламя. — Это что, местный босс, бля? — выругался Виктор, делая шаг назад. — В прошлый раз такого не было! — крикнул Рен, и его голос дрогнул. — Мы чистили только мелочь! Тварь медленно подняла свободную руку вверх, сжав костлявый кулак. И тут начался кошмар. В глазницах уже поверженных скелетов, разбросанных по всему залу, снова вспыхнул тусклый огонек. Кости заскрипели, поползли друг к другу, собираясь заново. Убитые драугры зашевелились, поднимаясь с пола, несмотря на отрубленные ноги и пробитые черепа. — Некромант! — ахнула Мира. — Он поднимает их! — Вот и лич! Накаркал ты, Рен! Специально, что ли?! — рявкнул Виктор, бросаясь вперед, прямо на тварь. Надо было убить его быстрее, чем их задавят мясом. — Я не виноват! — отчаянно крикнул Рен где-то позади, уже принимая на щит удар первого восставшего скелета. Виктор перепрыгивал через поднимающиеся тела, не обращая внимания на хватающие его костлявые руки. Его целью был лич. Тварь шагнула из саркофага. Её ржавые латы скрипели, как старые ворота. Она подняла страшный клинок. В этот момент в неё ударили. Стрелы Ильвы и Тика вонзились в грудь и плечо, но лишь застряли в сухом мясе, не причинив вреда. Следом прилетел огненный шар Миры. Но вместо взрыва пламя бессильно растеклось по воздуху в полуметре от драугра, наткнувшись на какую-то прозрачную, мерцающую пленку. «Щит! У этой твари есть магический щит!» Виктор уже был рядом. Он замахнулся, метя в незащищенную шею, но тварь оказалась быстрее, чем выглядела. Двуручный меч со свистом опустился вниз, целясь прямо в голову Виктору. Виктор попытался уклониться, одновременно парируя удар плоскостью своего клинка, как учил Кайл. Сталь встретилась со сталью. Удар был чудовищной силы. Виктора буквально вбило в пол. Ноги подогнулись, в плече что-то хрустнуло. Его отбросило назад, и он едва удержал равновесие. — Сильный, сука! — выдохнул он. Лич не стал ждать. Он шагнул вперед, нанося широкий горизонтальный удар, способный разрубить человека пополам. Виктор нырнул под лезвие, чувствуя, как ветер от пролетевшей стали взъерошил волосы. Он ударил в ответ — колющий в живот, в сочленение доспехов. Меч вошел в сухую плоть, пробив доспех, но тварь даже не покачнулась. Она просто перехватила свой двуручник и ударила эфесом в лицо Виктору. Тот едва успел закрыться рукой. Удар отшвырнул его на пару метров. Виктор отскочил, разрывая дистанцию и сплевывая кровь с разбитой губы. Он понимал: в честном бою ему не победить. Тварь сильнее, не чувствует боли, и почти не уступает в скорости. Его нового мастерства мечника здесь не хватало. Рука сама дернулась к бедру, к рукояти «Гюрзы». Патронов мало, но жизнь дороже. Однако тварь не дала ему это сделать. Лич уже был рядом, нависая черной тенью. Двуручный меч снова обрушился сверху. Виктор едва успел уйти перекатом, и лезвие высекло искры из каменного пола там, где секунду назад была его голова. Времени достать и приготовить пистолет к стрельбе не было. Любая заминка — смерть. Виктор выхватил левой рукой свой верный «Эльф». Теперь он был вооружен так, как привык: меч в правой для дистанции, нож в левой для клинча. — Ну давай, урод! — прорычал он. Лич атаковал серией ударов. Он бил мощно, но монотонно. Виктор танцевал вокруг него, используя свое небольшое преимущество в скорости. Он нырял под удары, сбивал клинок врага плоскостью меча и тут же контратаковал ножом, метя в сочленения брони. «Эльф» вошел твари под колено, разрезая сухожилия. Лич пошатнулся, но не упал. Вместо этого он пнул Виктора латным сапогом в бедро. Боль прошила ногу до самого таза. Виктор зашипел, отпрыгивая назад, но не удержал равновесие на раненой ноге и споткнулся о стык каменных плит пола. Лич воспользовался моментом. Широкий горизонтальный взмах. Виктор успел подставить меч, но силы были неравны. Клинок врага сбил его защиту и чиркнул по боку, прорезая плащ, разгрузку и скользя по новой кольчуге. Кольца выдержали, но удар был такой силы, что у Виктора перехватило дыхание. Ребра, только недавно срощенные магией, отозвались протестующим хрустом. — Виктор!!! — крик Ильвы перекрыл шум боя. Он упал на одно колено, опираясь на меч и хватая ртом воздух. Лич занес клинок. В пустых глазницах, где полыхало яркое, злое синее пламя, не было ни торжества, ни жалости. Только холодная, мертвая пустота. Волчица, забыв о собственной безопасности, рванулась вперед, к своему напарнику. Но, массивный драугр в ржавой кольчуге вынырнул со стороны и сбил её с ног тяжелым ударом плеча. Ильва рухнула на камни, выронив кинжал. Тварь навалилась сверху, вдавливая её в пол своим весом. Гнилые пальцы потянулись к её горлу, топор занесен для удара. Ильва зарычала, пытаясь сбросить мертвеца, но сил не хватало. Она видела, как меч Лича уже начал опускаться на голову Виктора, и выла от бессилия. Внезапно драугр дернулся. Из его шеи, пробив гнилую плоть насквозь, показалось острие кинжала. Тик, возникший за спиной твари, с силой провернул клинок и рванул его на себя, распарывая мертвецу горло. Драугр обмяк, заваливаясь набок. — Я держу! — выдохнул лучник, помогая Ильве подняться. Но было поздно. Ильва видела, как меч лича уже начал опускаться. И тут в поле зрения ворвался Рен. Молодой мечник, пробившийся сквозь строй нежити, влетел в лича с разбегу, выставив щит вперед, как таран. — Не трожь его! — заорал он. Удар был такой силы, что мертвеца отбросило на пару шагов, но лич восстановил равновесие мгновенно. Он взревел и обрушил свой двуручник на наглеца. Удар был чудовищным. Рен принял его на центр щита, упершись ногами в пол. Раздался треск, похожий на выстрел. Дерево, окованное сталью, не выдержало. Щит раскололся надвое, разлетаясь щепками. Отдача сбила парня с ног, отшвырнув его в сторону. Он покатился по камням, но свою задачу выполнил — меч лича, пробив щит, ушел в пол, высекая сноп искр. Виктор, хрипя от боли в ребрах, использовал этот шанс. Он вскочил на ноги, в его глазах горела холодная ярость. — Ну все, тварь, — прошипел он. Они навалились на монстра вдвоем. Рен, поднявшись, схватил меч двумя руками — защиты больше не было, оставалась только атака. Мечник отвлекал, делая отчаянные, широкие выпады, заставляя Лича крутиться. Виктор заходил с флангов, нанося быстрые, жалящие уколы в сочленения брони. Это был танец на лезвии бритвы. Лич был чудовищно силен и быстр, один его удар мог переломить хребет. Рен поднырнул под замах, рискуя головой, и ударил эфесом в колено монстра. Лич пошатнулся. — Давай! — крикнул парень, отпрыгивая от ответного удара. Виктор, вложив в удар все оставшиеся силы, прыгнул. Его меч вонзился точно в щель между шлемом и кирасой. Лезвие вошло глубоко, с хрустом перерубая шейные позвонки. Синий огонь в глазницах мигнул и медленно погас. Груда ржавого железа и костей с грохотом рухнула на пол, подняв облако пыли. Тем временем остальные тоже не скучали. Ильва и Тик, убрав луки за спину, рубились в ближнем бою, сдерживая натиск толпы. Тик допустил ошибку. Он слишком увлекся атакой, пытаясь достать скелет, и пропустил момент, когда сбоку на него вывалился тяжелый драугр с булавой. Лучник попытался уйти перекатом, но поскользнулся на костях. Тень булавы накрыла его. Ильва успела среагировать. Она бросилась под ноги драугру, сбивая с ритма, и, перекатившись, вонзила длинный кинжал ему под колено, в незащищенную связку. Тварь взревела и рухнула. Тик, воспользовавшись моментом, всадил клинок ей в глазницу. — Квиты, — выдохнула Ильва, поднимаясь. Но их теснили. Еще трое драугров, бронированных и тяжелых, надвигались стеной, отрезая их от выхода. Короткие клинки разведчиков были бесполезны против ржавых кирас и щитов. — Назад! — крикнула Мира. Она шагнула вперед, выставив посох. Её лицо было бледным от напряжения. — Стена Пламени! Волна ревущего огня вырвалась из навершия, ударяя в драугров. Твари вспыхнули, отшатнулись, закрываясь руками от нестерпимого жара. Огонь не убил их сразу, но заставил отступить, давая Ильве и Тику драгоценные секунды, чтобы разорвать дистанцию. Когда лич упал, магия, поднимавшая мертвецов, рассеялась. Скелеты и драугры один за другим посыпались на пол, превращаясь в безобидные кучи костей и пепла. Едва последний скелет развалился на кучу костей, Ильва бросилась к Виктору. Она чуть не сбила его с ног, вцепившись в плечи и лихорадочно ощупывая кольчугу в поисках крови. — Ты живой?! — голос волчицы срывался на визг. — Ты совсем спятил?! Лезть на такого монстра в одиночку?! Я же говорила! Я говорила, что ты идиот! Она трясла его, и в её янтарных глазах снова плескался тот самый страх потери, который Виктор видел в пещере. Он, морщась от боли в ушибленном боку, перехватил её руки и притянул к себе, крепко обняв. — Тише, Терновник, тише. Я живой, целый. Кольчуга выдержала, спасибо гномам. Торгаш не соврал, хорошая вещь. Он провел ладонью по её волосам, успокаивая. — Все хорошо. Мы победили. Только не рыдай, пожалуйста, а то перед молодежью неудобно. На нас смотрят. Ильва замерла, шмыгнула носом и резко отстранилась. — Я не рыдаю! — огрызнулась она, поспешно вытирая глаза рукавом. — Просто… пыль в глаза попала. И вообще, ты все равно идиот. Волчица отошла в сторону, делая вид, что проверяет кинжал, но Виктор видел, как дрожат её плечи. Рыси, стоявшие поодаль, тактично делали вид, что очень заняты осмотром останков вокруг, хотя Тик хитро подмигивал Рену. — Ну что, герои, — громко сказал Виктор, чтобы разрядить обстановку. — Давайте посмотрим, что этот король прятал в своем гробу. За-ради чего мы тут костями гремели? Виктор сорвал сургуч с красного флакона и залпом выпил зелье. Жидкость была на вкус как перебродившая вишня, но эффект наступил быстро. Тепло разлилось по телу, и тупая, ноющая боль в ушибленном боку и бедре начала отступать, словно растворяясь в тумане. Он выдохнул и направился к саркофагу, но, проходя мимо Рена, остановился. Парень стоял, опираясь на свой меч, и тяжело дышал. Его лицо было серым от пыли, а на щеке красовалась свежая царапина. Виктор протянул ему руку. — Спасибо, Рен. Если бы не ты, мне бы башку снесли. Я у тебя в долгу. Рен, который еще минуту назад рубил нежить с яростью берсерка, вдруг смутился, как мальчишка. Он поспешно вытер ладонь о штаны и крепко пожал руку Виктора. — Да брось, — пробормотал он, краснея. — Мы же команда. Ты бы сделал то же самое. — Сделал бы, — серьезно кивнул Виктор. — Но сделал ты. И это было круто. Он хлопнул парня по плечу и пошел дальше, оставив Рена сиять от гордости так, что можно было не зажигать факел. Ильва и Тик бродили по залу, собирая уцелевшие стрелы. Волчица двигалась дергано, высокие уши нервно подрагивали, поворачиваясь на каждый шорох, а хвост был напряженно вытянут. Она то и дело бросала быстрые взгляды в сторону Виктора, словно проверяя, не рассыпался ли тот на части. Тик подошел к ней, держа в руке что-то мелкое. — Эй, — тихо окликнул он. Ильва резко обернулась, рука дернулась к кинжалу. Увидев лучника, она чуть расслабилась, но взгляд остался колючим. — Чего тебе? Тик протянул ладонь. Там лежал простой браслет, сплетенный из грубых кожаных шнурков, куда вплетены небольшие, гладкие камешки — агаты и яшма. Не ювелирная работа, но сделано с душой. — Держи, — сказал он просто. — Я сам плету, на удачу. Говорят, яшма отводит дурной глаз. Тебе не помешает. Ильва фыркнула, скрестив руки на груди. Её хвост недовольно дернулся. — Зачем мне этот мусор? Я не ношу украшений. Они мешают в бою. — Это не украшение, — Тик пожал плечами, не убирая руку. — Это оберег. Моей сестре помог, когда ногу сломала. Бери, как спасибо за то, что тебя чуть не подставил там, с драугром. Ильва покосилась на браслет. Камешки тускло блестели в свете факелов. Она помолчала, потом, словно делая одолжение, резко выхватила плетенку из ладони. — Ладно. Если это заставит тебя заткнуться. Девушка натянула браслет на запястье, шнурок плотно обхватил руку. Ильва покрутила кистью, проверяя, не мешает ли он. Потом, неожиданно для себя, провела пальцем по гладкому боку яшмы. Уши чуть расслабились, перестав прижиматься к голове, а кончик хвоста едва заметно вильнул. Тик заметил это движение и улыбнулся — широко, по-доброму, без тени насмешки. Ильва поймала его взгляд, нахмурилась и быстро отвернулась, делая вид, что очень занята проверкой оперения стрелы, но браслет снимать не стала. Увы, в саркофаге оказалось пусто. Осмотрев все тела и кости в округе, герои нашли лишь несколько тусклых от времени золотых колец и один серебряный браслет, похожий на тот, что нашли этажом выше. — Негусто, — констатировал Рен, взвешивая находки на ладони. — На новый щит вряд ли хватит. Разве что, на какую-нибудь дешевую доску. Они вернулись к телу лича. — Может, у него есть что полезное? — предположил Тик, пнув латный сапог монстра. — В прошлый раз эта груда железа даже не почесалась, с чего-то же он начал двигаться сейчас? Вдвоем с Виктором они с срезали с трупа ржавый латный нагрудник. — Ого… — выдохнул Тик. Прямо в иссохшую грудь твари, в районе сердца, был вживлен медальон. Круглый, из потемневшего от времени металла, он был покрыт тончайшей гравировкой и вязью рун. В центре медальона пульсировал небольшой кристалл, светящийся тусклым, болезненно-синим светом. — Что это? — спросил Виктор. — Источник, — предположила Мира, не решаясь подойти ближе. — Некромантский якорь. Виктор аккуратно поддел медальон кончиком ножа. Металл скрипнул, и артефакт выпал из грудины, звякнув о каменный пол. Свет в кристалле мигнул и медленно потух, словно из него выпустили жизнь. Виктор, памятуя о всякой странной магии, коснулся находки ножом. Ничего. Затем, помедлив, дотронулся кончиком пальца. Тоже ничего, просто холодный металл. — Ладно, была не была. Он аккуратно взял медальон в руку. И тут мир взорвался. Грохнуло так, словно ему в голову ударили молотом. Свет померк, звуки исчезли. Виктора швырнуло в ледяную, вязкую темноту. Он открыл глаза и задохнулся от неожиданности. Катакомбы исчезли. Исчезли Рен, Ильва, запах тлена и сырости. Он стоял на вершине пологого холма, поросшего изумрудной травой. Ветер трепал полы его плаща… нет, не плаща. Тяжелой, расшитой золотом накидки. Перед ним, до самого горизонта, раскинулась армия. Тысячи воинов в сверкающих, начищенных до зеркального блеска латах стояли ровными шеренгами. Лес копий и алебард уходил в небо, а над ними реяли огромные стяги с гербом — серебряным соколом на лазурном поле. Это было красиво и страшно. Идеальная машина войны, готовая сорваться с цепи. Виктор попытался шевельнуться, но тело не слушалось. Он был заперт в чужой оболочке, как пассажир в машине без руля, без возможности даже моргнуть. Вдруг его рука — закованная в латную перчатку, украшенную рубинами, — сама собой взметнулась вверх. В кулаке был сжат самый двуручный меч, что недавно чуть не снес голову Виктору, только теперь он не был ржавым куском железа. Клинок сиял чистым, холодным светом, словно был выкован из упавшей звезды. Глотка исторгла крик на незнакомом, певучем языке: — Аэтерн виктория! Морс нон эст финис! Армия ответила единым, громоподобным ревом, от которого дрогнули небеса. Тысячи сапог ударили в землю, и стальная лавина покатилась вниз с холма. Виктор попытался понять, куда они бегут, и тут его взгляд сфокусировался на долине внизу. На них неслась тьма. Это был словно прилив из кошмара. Тысячи уродливых, горбатых тварей с темной кожей, утыканной шипами, неслись навстречу, разевая пасти, полные игл. Исчадия бездны, изрыгающие огонь и тьму. Их было так много, что земля под ними казалась черной. Две волны — стальная и черная — столкнулись с чудовищным грохотом, похожим на удар гонга. Брызнула кровь, взметнулось пламя. И в тот же момент мир снова померк, схлопнувшись в черную точку. Зрение вернулось рывком, вместе с запахом паленой плоти, железа и криками умирающих. Теперь он был в самом сердце мясорубки. Король, в теле которого застрял Виктор, не просто сражался, а был живым воплощением войны. Двуручный меч пел песню смерти. Каждый взмах — разрубленная надвое тварь, чьи внутренности вываливались в грязь. Каждый выпад — фонтан черной, едкой крови, шипящей на доспехах. Виктор чувствовал чудовищную мощь этого тела. Оно не знало усталости. Оно не знало страха. Оно двигалось с грацией хищника и неотвратимостью лавины. Демон с головой, похожей на голову ящера и горящими глазами прыгнул на него сбоку, целясь в горло. Король даже не удостоил его взглядом — просто небрежно, наотмашь ударил латной перчаткой, с хрустом ломая твари шею, и тут же, в едином текучем движении, вонзил меч в грудь следующему монстру, пробивая хитин и пригвождая гадину к земле. Но вокруг царил ад. Сияющая армия таяла, как снег в огне. Солдаты в великолепных латах гибли сотнями, захлебываясь собственной кровью. Демоны рвали их когтями, как бумагу, жгли инфернальным пламенем, затаптывали числом. Виктор видел, как молодой знаменосец, почти мальчишка, упал, пронзенный костяным шипом насквозь, но даже умирая, не выпустил древка, пытаясь удержать знамя над головой. Как седой ветеран с разрубленным лицом, ослепший от крови, продолжал бить щитом вслепую, прикрывая отход раненых товарищей, пока его не разорвали на части. Они умирали страшно, в грязи и боли. Но никто не бежал. Никто не просил пощады. Они шли на смерть с именем своего короля на устах, закрывая собой бреши в строю, выстилая своими телами путь к призрачной надежде. Это было величие, от которого хотелось плакать, и безумие, от которого хотелось кричать. Король взревел, и в его голосе смешались ярость и горечь утраты. Он разрубил очередного демона от плеча до пояса и шагнул вперед, в самую гущу тьмы, ведя за собой тех немногих, кто еще мог держать оружие. Мир дрогнул, пошел трещинами и рассыпался искрами. Еще одна вспышка. Небо исчезло. Теперь над головой нависали своды из черного камня, похожего на застывшую лаву. Стены замка, в котором оказался Виктор, казались живыми — они пульсировали, источая жар, а в трещинах кладки тлели угли. Это место не было построено руками смертных. Король шел по бесконечному коридору, оставляя за собой цепочку кровавых следов. Его сияющие доспехи потускнели, покрылись копотью и вмятинами, а плащ превратился в обгоревшую тряпку. Тело ныло от запредельной усталости, каждый шаг давался с трудом, но на коже не было ни царапины. Внезапно Виктор почувствовал, как его накрыло волной эмоций, которые ему не принадлежали. Это было эхо души Короля. Усталость, тяжелая, как могильная плита. Горечь потери — он знал, что его армия мертва, что он остался один. И, сквозь всё это, — холодная, стальная решимость. Он дошел. Он закончит это. Король подошел к массивным дверям, украшенным черепами, и ударом ноги вышиб створки. Тронный зал. Огромный, залитый багровым светом факелов. В дальнем конце, на троне из переплетенных костей, восседала Фигура. Это было словно темное отражение самого Короля. Мощный силуэт, закованный в черные, шипастые латы, поглощающие свет. Лицо скрыто глухим шлемом с прорезью в виде креста. Рядом с троном стоял двуручный меч — черный, матовый, от которого исходила темная дымка, искажая воздух, как марево над раскаленным асфальтом. Фигура лениво поднялась. Движения инфернального существа были плавными, текучими, полными презрительной силы. Она перехватила черный клинок. Король издал боевой клич, похожий на рев раненого льва, и бросился вперед. Виктор стал зрителем в первом ряду битвы богов. Это было за гранью человеческого восприятия. Два клинка — сияющий и черный — столкнулись, породив ударную волну, которая сорвала гобелены со стен и заставила камень пойти трещинами. Они двигались так быстро, что Виктор видел лишь смазанный силуэт и вспышки искр, ослепляющие, как молнии. Король был великолепен, словно воплощение света и ярости. Он использовал магию, создавая щиты, от которых отскакивали удары, способные расколоть гору. Его меч пел, рассекая воздух, оставляя за собой шлейф чистого сияния. Виктор чувствовал каждое движение, каждый выпад, каждую уловку величайшего мастера клинка, когда-либо жившего в этом мире. Это было искусство, доведенное до абсолюта. Но его противник… Черный Рыцарь был самой тьмой. Каждый его взмах оставлял в воздухе черные, дымящиеся разрывы, из которых тянулись щупальца бездны, пытаясь схватить Короля. Он двигался с пугающей, нечеловеческой плавностью, словно тень, которую невозможно ранить. Виктор чувствовал, как силы покидают тело Короля. Как дрожат руки, принимая чудовищные удары. Как трещит магическая защита под напором тьмы. Отчаяние, холодное и липкое, начало заполнять сознание. Он был лучшим, он был надеждой мира. Но этого было слишком мало. Черный Рыцарь сделал обманный выпад, заставив Короля открыться, и ударил свободной рукой. Сгусток концентрированной тьмы, похожий на черную молнию, врезался в грудь сияющего воина. Короля отшвырнуло через весь зал. Он с грохотом впечатался в стену, сползая на пол в облаке каменной крошки. Доспехи были расколоты, изо рта текла кровь. Он попытался встать, опираясь на меч, но ноги не слушались. Он был изранен, разбит. Он видел, как Черный Рыцарь, прижимая руку к своей ране на боку, из которой сочился черный ихор, медленно приближается для последнего удара. Он проиграл. Черный Рыцарь медленно приближался, волоча свой меч по полу. Из-под его шлема донесся низкий, вибрирующий смех, от которого кровь стыла в жилах. Король, хрипя, сунул левую руку за пазуху и сжал пальцы на чем-то холодном. — Нон финис… — прошептал он. Мир залил ослепительный, белый свет. Смех Черного Рыцаря перешел в яростный рев. Пространство скрутилось, вывернулось наизнанку, и тьма поглотила всё. В этот раз свет больше не вернулся. Вместо него пришел Голос. Он был громоподобным, способным раскалывать валуны, и Виктор хотел бы зажать уши, но не понимал, есть ли у него вообще руки. Он не чувствовал тела. Он был ничем в кромешной тьме. — Я был глуп, — голос звучал не снаружи, а внутри, и в нем было столько горечи, что она жгла душу. — Не зря говорят, что с величайшей силой приходит величайшая слепота. Я не стал слушать пророчество. Я был горд. Я понадеялся на свою сталь и мощь моей Империи. Увы, этого было недостаточно. Тьма дрогнула, словно от вздоха умирающего титана. — Я сбежал. Враг был запечатан богами, но мы оба знали — это временно. Печать — лишь отсрочка, а не спасение. У меня уже не было времени, чтобы собрать Столпы, как требовало пророчество. Я умирал. И я решил продлить себе жизнь, чтобы закончить дело. Это был отчаянный шаг, шаг в бездну… Результат ты видишь сам. Я стал чудовищем. Я не справился. Голос стал тише, слабее, но в нем появилась странная, отчаянная надежда. — Но ты… Ты другой. Твоя душа пахнет иным миром. Ты не связан законами этой земли. Исполни пророчество. Собери Столпы. Сейчас ты слаб, ничтожен, но ты должен стать сильнее. Я помогу. Увы, от моего могущества остались лишь жалкие крохи, пепел былого огня, но это всё, что я могу тебе дать. Прими этот дар. Скоро печать богов рухнет, и Он снова придет. Успей. Собери Столпы и изгони его во мрак вечности! Голос затих, растворяясь в пустоте. Виктор очнулся рывком, хватая ртом пыльный, затхлый воздух подземелья. Он лежал на спине, до боли сжимая в руке тот самый медальон. Сердце колотилось как бешеное, готовое проломить ребра, а перед глазами все еще стоял образ Черного Рыцаря и эхо чужой боли. — Ты как? — над ним склонилась встревоженная Ильва. Её лицо было бледным в свете магического шара. — Ты отключился на минуту. Просто упал и замер. — Я… видел, — прохрипел Виктор, с трудом садясь. Голова кружилась. — Я видел его прошлое. Того, кто лежал в гробу. Он сражался и проиграл войну с демонами. — С демонами? — переспросил Рен, подходя ближе и опасливо глядя на медальон. — Но демонов не видели уже тысячу лет. Со времен падения Старой Империи. — Значит, он оттуда, — Виктор медленно поднялся. Про Голос и пророчество он решил промолчать. Это было слишком личным, слишком странным. — Из прошлого. И эта штука… она перенесла его душу, или тело, или что от него осталось, сюда. Чтобы спасти. Но спасла только мертвеца. Черт его знает... Он посмотрел на медальон в своей руке. Теперь это был просто кусок холодного металла, тусклый и мертвый. В нем больше не чувствовалось силы. Древний король окончательно испустил свой последний вздох, передав эстафету. Виктор почувствовал, как что-то изменилось внутри него самого. Словно в пустом резервуаре на дне появилась капля воды. Однако это ощущение пропало, стоило Виктору задуматься об этом. — Уходим отсюда, — твердо сказал он. — Мы сделали свою работу. И я не хочу знать, что еще помнят эти стены. Герои собрали скудные трофеи и двинулись к выходу, оставляя позади прах древнего короля и эхо проигранной войны. Виктор шел обратно в молчании. Солнце уже село, и над лесом повисли густые лиловые сумерки. На небе проступили две луны — огромная Белая Мать и её злой фиолетовый спутник. В их призрачном свете мир казался зыбким и нереальным. Он задумчиво разглядывал меч, который нес на плече. Это был огромный двуручник, тяжелый даже для его тренированных рук. Сейчас оружие выглядело жалко: изъеденный ржавчиной, с выщербленным лезвием, без следа того божественного сияния, что было в видении. Но под слоем коррозии Виктор чувствовал мощь. Металл был странным — темным, плотным, словно впитавшим в себя века. «Из этого лома можно сделать что-то стоящее», — подумал он. — «Перековать? Очистить? Сталь явно не простая, раз пролежала тысячу лет и не рассыпалась в пыль. Но кто возьмется? Обычный кузнец испортит. Нужен мастер. И денег это будет стоить… как крыло от… дракона». Впереди Рыси о чем-то весело переговаривались, шутили, пихали друг друга локтями. Напряжение боя ушло вместе с адреналином, уступив место молодой беспечности. Они победили, добыли немного золота и артефакт, пусть и старый, и теперь жизнь казалась им прекрасной. Ильва шла рядом с Виктором. Она молчала, но ее аура говорила лучше всякого взгляда. Волчица словно нутром чуяла, что рассказано не всё, но не стала лезть в душу при посторонних, и просто шла рядом. — Ты как? — тихо спросила она, когда группа вышла на тракт. — Нормально, — отозвался Виктор, стряхивая наваждение. — Просто думаю, куда деть эту железяку. — Сдадим в лом, — предложила она. — Или повесим на стену, будет пугать тараканов. — Нет, — покачал головой Виктор. — Этот меч еще послужит, я чувствую. Он останется у меня, возьму его в счет своей доли. — Рыси будут против, — заметила Ильва. — Это самый крупный трофей. Они захотят его продать. — Я выкуплю их долю, если надо. Но меч не отдам. Он чувствовал, что этот кусок ржавого металла стоит дороже десятка серебряных монет. Ильва пожала плечами. — Как знаешь. Если тебе так нужна эта железяка — бери. Я не против. Вернувшись в город, они сразу направились в Гильдию. Там было тихо и сонно. Девушка за стойкой приняла их отчет о зачистке руин и выдала награду в пятдесят серебряных монет. — И еще, — добавила она, доставая два увесистых мешочка. — Оценщик закончил с тем, что вы сдали вчера. Оружие, пять кинжалов, меч и топор, потянуло на десять серебряных. А лошадь, хоть и старая, но рабочая, ушла конюху за три золотых. Виктор забрал деньги. Итого у них на руках было двести десять серебряных монет. Герои разделили деньги на пять частей. Каждому досталось по сорок две серебряных монеты. Затем пришла очередь добычи из склепа. Несколько тусклых золотых колец, пара серебряных браслетов, стальная корона лича и тот самый медальон, который Виктор снял с его груди. Меч Короля Виктор даже не доставал. — Я забираю меч, — сказал он Рену. — В счет моей доли с продажи этого барахла. Идет? — Идет, — легко согласился Рен. — Таскать эту ржавую дуру все равно никто не хочет. Девушка забрала ценности, записала их в журнал и выдала квитанцию. — Оценка займет время. Приходите через пару дней за своей долей. Герои вышли из Гильдии и пошли в гостиницу. Рыси были навеселе — они очень неплохо заработали за эту пару дней. Для новичков, приехавших из глуши, сорок серебряных монет были целым состоянием. — Ну нет! — вдруг остановился Рен посреди улицы, преграждая путь остальным. — Так дело не пойдет. Мы завалили целого лича! Мы выжили в склепе! Нельзя просто так разойтись и лечь спать, как будто мы репу пололи! Он обвел всех сияющим взглядом. — Я угощаю! Всех! Идем в «Колос», закажем самое дорогое вино и мясо! Мы должны это отметить! Виктор хотел было отказаться, усталость навалилась на плечи бетонной плитой, но посмотрел на лица ребят. На Тика, который подбрасывал монету. На Миру, которая робко улыбалась, поправляя очки. На Ильву, которая, хоть и делала вид, что ей все равно, с интересом принюхивалась к запахам кухни, доносившимся из открытых окон. — Ладно, — сдался он, и уголки губ дрогнули в улыбке. — Но только по одной. Завтра у меня свидание с Кайлом и его дубинкой. Вся компания заняла большой круглый стол в углу зала. Рен, сдержав слово, заказал кувшин южного вина, запеченную утку и гору пирожков. Вечер начинался чинно, но вино оказалось коварным. После второго кубка щеки Миры залил густой, яркий румянец. Тихая, вечно прячущаяся за спинами парней волшебница вдруг преобразилась. Она сняла свои огромные очки, положила их на стол и, подслеповато щурясь, посмотрела на Виктора. — А ты ничего такой, командир, — заявила девушка неожиданно громким голосом, тыча в него пальцем. — Мрачный, как склеп, но… в этом что-то есть. Тик поперхнулся пирожком. Рен вытаращил глаза, его идеальная осанка дала сбой. — Мира? — осторожно позвал он. — Ты как? Может, хватит вина? — Я отлично! — отмахнулась колдунья. — И не указывай мне, сэр Рыцарь! Внезапно Мира вскочила. Она поставила одну ногу на лавку, другую — прямо на край стола, едва не опрокинув кувшин. Мантия распахнулась, открыв вид на стройные ножки в полосатых чулках. Девушка подняла кружку высоко над головой, расплескивая вино. — Слушайте все! — заорала она на весь зал, и её голос звенел от пьяного восторга. — Мы — «Лесные Рыси»! И мы сегодня надрали задницу Личу! Слышите?! Мы всем скелетам хребты попереломаем! Я их сожгу! Я их всех в пепел превращу! Посетители обернулись, кто-то одобрительно засвистел, кто-то заржал. Рен покраснел так, что стал одного цвета с вином и потянул девушку за мантию, пытаясь заставить ее спуститься. — Мира, слазь! Ты позоришь наш герб! Леди так себя не ведут! — К черту леди! — разбушевавшаяся колдунья отпихнула напарника ногой, чуть не свалившись. — Я — Великий Маг Огня! Я… ик!.. Девушка покачнулась, потеряла равновесие и с визгом рухнула прямо на колени к Рену, который едва успел её поймать. Очки со стола полетели на пол, но Ильва ловко поймала их в воздухе. Мира, оказавшись в объятиях лидера, вдруг сменила гнев на милость. Она обвила шею Рена руками и, хихикая, ущипнула его за щеку. — Ой, какой ты красный! Как помидор! Рен замер, боясь пошевелиться. Его руки зависли в воздухе, не решаясь обнять девушку. Тик наклонился к Виктору и громким, сценическим шепотом, который слышал весь стол, сообщил: — Они уже два года вокруг да около ходят. Не могут друг другу признаться. Цирк, честное слово. Мира, услышав это, пьяно возмутилась, не слезая с колен Рена. — Это не я виновата! Это всё он! — она ткнула пальцем в грудь мечника. — Тупоголовый! Мнит себя рыцарем из книжки! «Леди, позвольте вашу ручку…» Тьфу! Не знает, чего хочет девушка! А я, может, хочу, чтобы меня… ик!.. поцеловали! А не стихи читали! Рен поперхнулся воздухом и начал что-то смущенно бормотать про честь, кодекс и приличия, но его руки, наконец, осторожно легли на талию девушки, придерживая её. Виктор усмехнулся. — Ну, Рен, тут два варианта. Либо ты сейчас нарушаешь свой кодекс и целуешь даму, либо я начинаю сомневаться в твоей ориентации. Третьего не дано. — Точно, — поддержала Ильва, возвращая очки на стол. — Даже волки решительнее. Они сначала кусают, а потом знакомятся. А ты… — Я… я не… — Рен окончательно потерялся. Мира не стала ждать. Она просто притянула его голову к себе и неумело, но с энтузиазмом чмокнула его в губы. Рен застыл, вытаращив глаза, а потом, махнув рукой на приличия, ответил на поцелуй. Стол взорвался хохотом и аплодисментами Тика. — Ну наконец-то! — выдохнул лучник. — Я думал, что состарюсь, пока они разродятся. Мира, довольная произведенным эффектом, уткнулась носом в плечо Рена и через минуту уже мирно сопела, мгновенно вырубившись. — Ну вот, — вздохнул Рен, прижимая к себе спящую девушку. Его лицо все еще пылало, но в глазах светилось счастье. — Теперь её тащить. — Тащи, герой, — сказал Виктор, поднимая кубок. — Это твоя ноша. И, кажется, самая приятная за сегодня. Они сидели еще час, допивая вино. В этот момент собравшиеся авантюристы были не просто случайными попутчиками, а настоящей семьей. Счастливой, пьяной и влюбленной. В этот момент забылись даже те темные мысли, что одолевали Виктора по дороге обратно. Смех Тика, смущенное бормотание Рена, сопение Миры — всё это создавало ту самую нормальную жизнь, которой так не хватало. Виктор почувствовал, как усталость наваливается с новой силой. Действие зелий заканчивалось, тело начинало ныть. — Всё, — он тяжело поднялся из-за стола, опираясь на край. — Моя батарейка села. Мы идем спать. Ильва тут же встала следом, потирая слипающиеся глаза. Рен, который в этот момент пытался кормить Миру виноградом, поднял голову. Глаза были шальные, блестящие. — Уже? — разочарованно протянул он. — Командир, вечер только начался! Давайте еще по кувшинчику! За победу! — Мне завтра к Кайлу, — напомнил Виктор. — А вам советую не засиживаться. Завтра голова будет болеть. — Да ладно тебе, Вик! — махнул рукой Тик, который уже успел познакомиться с какими-то наемниками за соседним столом. — Мы еще чуть-чуть посидим. Отпразднуем как следует! Когда еще такой день будет? Виктор нахмурился. Ему не нравилась эта идея, но он не был их отцом. — Смотрите сами, — бросил он. — Только не сидите долго, и языком не трепите лишнего. — Обижаешь! — Рен приложил руку к груди. — Мы могила! Просто выпьем за любовь и славу! Да, кстати! — он вдруг оживился, пытаясь сфокусировать на Викторе слегка пьяный взгляд. — Давай завтра утром здесь же пересечемся? За завтраком, перед твоей тренировкой. Я там на доске видел еще один заказ... Жирный! Как раз для нас пятерых. Обсудим, пока каша горячая? Виктор усмехнулся, глядя на его горящие энтузиазмом глаза. — Если выживете после этого кувшина и продерёте глаза — приходите. Мы спустимся. — Идите, — махнула рукой Мира, очнувшаяся несколько минут назад. — Мы тоже скоро пойдем. Честно-честно. Виктор и Ильва переглянулись. — Щенки, — беззлобно буркнула волчица. — Пусть радуются. — Доброй ночи, герои, — сказал Виктор и направился к лестнице на второй этаж. На секунду запах жареной утки и эля исчез. Вместо него в нос ударил душный, сладковатый запах дешевого коньяка, разогретого пластика и женских духов. Кафешка «Встреча» недалеко от училища. Третий курс, первый по-настоящему свободный увал после зимней сессии. Виктор увидел их как наяву. Саня «Боцман» — душа компании, такой же светловолосый и шумный, как Рен. Он стоял тогда на шатком стуле, размахивая пластиковым стаканчиком, и орал на весь зал: «За нас! За элиту! Девчонки, смотрите внимательно, перед вами будущие генералы! Мы этот мир прогнем, он даже пикнуть не успеет!» Рядом ржал Димка, обнимая какую-то первокурсницу из педагогического. Они были уверены, что бессмертны. Что пули их не берут, что война — это место для подвигов и орденов, а смерть — это то, что случается с плохими парнями в кино. Они мечтали о красивых машинах, о женщинах, которые будут ждать их на гражданке, и о славе. «Саня так же орал тосты, а Димка так же смущался, когда к нему лезли девчонки. Господи, какими мы были молодыми и тупыми. Казалось, вся жизнь впереди, и война — это где-то там, далеко, не с нами…» Смех Рена внизу прозвучал как эхо того, далекого смеха Боцмана. Звонкое и чистое. Улыбка сползла с лица, как только дверь их номера закрылась, отрезая звуки праздника. Тишина комнаты навалилась тяжелым грузом. Эйфория от вина и победы испарилась, уступив место холодному осадку от увиденного в видении. Виктор сидел на краю кровати, погрузившись в мысли, как в темную воду. К нему в комнату уже привычно, без стука, вошла Ильва. Она переоделась для сна, распустив волосы. Увидев, что Виктор не шевелится и смотрит в одну точку, волчица сама взяла стул и подперла дверь, как уже приметила. Затем она забралась на кровать и легла на свою половину, укрывшись одеялом. Виктор молчал. Не дождавшись привычного подкола про мягкий матрас, Ильва приподнялась и положила голову ему на плечо. — Вик, что произошло? — тихо спросила она. — Там, в склепе. Расскажи то, что не сказал при всех. Амулет показал что-то еще? Виктор коротко кивнул, глядя на свои ладони, словно видел их впервые. — Голос, — глухо произнес он. — Я слышал голос того, кто лежал в гробу. Он вкратце, опуская пафосные детали, пересказал слова мертвого короля: про пророчество, про Столпы, про врага, который скоро придет. — Понимаешь, Колючка… — он сжал кулаки. — Я чувствую себя марионеткой. Словно кто-то дергает за ниточки. Я попал в этот мир не случайно. Сначала ты, теперь этот чертов лич… Рыси сказали, что Гильдия чистит этот склеп каждый год. И никогда там не было ничего подобного. А стоило мне прийти — и древнее чудовище ожило, чтобы передать привет. Он горько усмехнулся. — Совпадение? Крайне вряд ли. Меня ведут, как бычка на бойню. И мне очень не нравится это ощущение. Ильва вздохнула и прижалась щекой к его плечу. — Я согласна с тобой. Это… пугает. Но знаешь, — она помолчала, а затем продолжила. — Я, как минимум, благодарна этому неизвестному кукловоду. Потому что без тебя меня бы давно загрызли варги в лесу. Или я бы гнила в клетке у Торстена. Если это судьба — то пусть. Главное, что мы живы. Девушка сжала его руку. Виктор повернулся, накрыв её ладонь своей. В свете догорающей свечи янтарные глаза блестели теплым, живым огнем, разгоняя мрак мыслей. — Ты права, — выдохнул он. — Живы. И мы еще повоюем. Он задул свечу, и комната погрузилась в мягкую темноту. Виктор лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как напряжение, вызванное видением и словами мертвого короля, все еще сковывает плечи ледяным обручем. Вдруг он почувствовал движение. Ильва завозилась, устраиваясь поудобнее, а потом, без лишних слов, перекинула руку через его грудь и прижалась ближе, уткнувшись носом в шею. Объятие было крепким, теплым и удивительно успокаивающим и не несло ничего лишнего, просто молчаливое напоминание: «Я здесь. Ты не один». — Спи, — буркнула девушка в ключицу, и её дыхание пощекотало кожу. — Хватит думать. А то мозги закипят и подушку прожгут. Виктор слабо улыбнулся, чувствуя, как отступает холод. — Ильва, — прошептал он. — Ты когда-нибудь слышала про это пророчество? Про Столпы? Он почувствовал, как вульфен отрицательно мотнула головой. — Нет. В легендах моего народа такого нет. Возможно, в Академии Магов что-то знают. Они любители собирать старые пыльные книжки и копаться в прошлом. — Надо будет наведаться, — кивнул Виктор. — Тем более и повод есть, с твоим-то даром. Но только после того, как разберемся с Торстеном. У меня уже есть некоторые наметки. Ильва тут же приподняла голову, пытаясь заглянуть ему в лицо в темноте. — Какие наметки? Ты что-то придумал? — Спи, любопытная, — Виктор обнял её в ответ, прижимая обратно к подушке. — Расскажу, когда всё сформируется в голове. А сейчас — отбой. Завтра тяжелый день. Ильва недовольно фыркнула, но спорить не стала и снова устроилась у него на плече. Через пару минут дыхание девушки выровнялось, став глубоким и спокойным. Вскоре уснул и Виктор, убаюканный теплом единственного существа в этом мире, которому мог доверять.