Эпоха Стали

День догорал, окрашивая верхушки деревьев в тревожный багровый цвет. Сумерки в лесу наступали быстро, превращая стволы сосен в черные колонны бесконечного храма. Виктор гнал коня, не жалея ни себя, ни животного. Ветер летел стрелой, но для Виктора каждая миля была пыткой. Он был плохим наездником, и бешеная скачка вытрясла всю душу. Ноги ныли от напряжения, задница горела огнем, а старые раны, казалось, снова открылись. Но он не сбавлял темпа. В голове билась одна мысль, навязчивая и страшная, как кошмар наяву. Ильва. Он помнил Миру. Помнил её пустые, стеклянные глаза, синяки на нежном теле и тот бесконечный, механический шепот: «не надо… пожалуйста…». Что они делают с Ильвой прямо сейчас? Торстен купил её не для того, чтобы поить чаем. Она убила его сына и месть будет долгой, изощренной. Виктор представлял себе подвал, цепи, инструменты палача… И от этих картин его накрывала волна ледяной ярости, смешанной с паникой. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Каждая минута промедления могла стоить ей рассудка или жизни. Сверившись с детальной картой Халдора, он свернул с тропы в густой ельник. Здесь, у подножия утеса, к которому жалась крепость, было тихо. Виктор спрыгнул с коня, едва не подвернув ногу. Его шатнуло. Тело протестовало, требуя отдыха. — Не сейчас, — прохрипел он. Дрожащими руками он достал из патронташа два флакона — красный и зеленый. Сбил сургуч и залпом выпил оба. Горькое, вяжущее зелье обожгло горло. Эффект наступил почти мгновенно. Боль в мышцах отступила, словно её смыло волной. Усталость испарилась, сменившись звенящей ясностью и приливом сил. Магия алхимии обманывала организм, заставляя его работать на пределе. За это придется платить потом, но пока было все равно. Он привязал Ветра к дереву. — Жди здесь. Достал баночку с гримом. Густая, жирная мазь пахла дегтем и землей. Виктор тщательно зачернил лицо, шею и кисти рук, превращаясь в безликую тень. Проверил снаряжение: меч за спиной, лук Ильвы там же, подсумки застегнуты, гранаты на месте. — Я иду, Терновник, — прошептал он в темноту. — Только дождись. Смерть двинулась к утесу, растворяясь в сумерках. Подъем дался нелегко. Камень был скользким от вечерней росы, выступы крошились под пальцами. Но здесь Виктору помог опыт прошлой жизни — горы он знал и уважал. Крюк-кошка с мягкой обмоткой цеплялся за скалу беззвучно, шелковая веревка держала надежно. Метр за метром он полз вверх, игнорируя сбитые в кровь пальцы. Наконец, спецназовец перевалил через гребень и распластался на камнях, сливаясь с темнотой. Подполз к самому краю. Внизу, как на ладони, лежала старая крепость. Это было внушительное сооружение древних времен. Стены из серого камня, хоть и покрытые мхом и шрамами веков, все еще выглядели неприступно. Местами зияли прорехи, но их залатали свежим, еще светлым частоколом — за крепостью следили, её ремонтировали. По периметру ходили часовые с факелами, отбрасывая длинные тени. Внутренний двор был плотно застроен. Длинные приземистые бараки казарм, конюшни, склады с припасами. В центре, прижавшись к стене прямо под утесом, возвышался дом коменданта — мрачное двухэтажное здание с узкими окнами-бойницами и черепичной крышей. Виктор достал подзорную трубу. Линзы приблизили картинку. Он начал считать. Двое на воротах. Трое на стенах. Во дворе у костров сидело еще десятка полтора. Это не было отребье из трущоб. Бандиты были одеты в кожаные куртки, у многих виднелись кольчуги. Оружие ухоженное, движения уверенные. Гарнизон. Не регулярная армия, но и не сброд. Виктор водил трубой по двору, пытаясь найти хоть какой-то намек на то, где держат пленников. Отдельной тюрьмы или ямы видно не было. Может, в подвалах казарм? Или в складах? Неизвестность давила на нервы. Сердце начало колотиться быстрее, дыхание сбилось. «Где она? Если я ошибусь дверью, я потеряю время. А времени нет». Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Виктор зажмурился. Вдох. Задержка. Выдох. Вдох. Задержка. Выдох. Старая армейская техника. Успокоить пульс, очистить разум. Ему нельзя нервничать, ему нужно быть машиной. Внезапно со стороны леса, у главных ворот, замелькали огни факелов. Послышался звук рога. Тяжелые створки ворот со скрипом поползли в стороны. Во двор въехал кортеж. Впереди и по бокам ехали всадники — десяток бойцов на мощных конях. Эти отличались от гарнизона. Дорогие пластинчатые доспехи, шлемы с забралами, гербовые накидки. Явно личная гвардия. А в центре катилась карета. Черная, лакированная, с занавешенными окнами, запряженная четверкой вороных. Она остановилась прямо у крыльца дома коменданта. Дверца распахнулась. Из кареты, кряхтя и опираясь на трость с золотым набалдашником, вывалился человек. Виктор навел фокус. Это был не воин, это была гора жира, упакованная в дорогие, кричаще-роскошные шелка. Бархатный камзол трещал по швам на необъятном животе, пальцы унизаны перстнями. Лицо — оплывшее, с тройным подбородком и маленькими, поросячьими глазками. На нем не было ни брони, ни оружия. Сначала Виктор не понял, кто это. Какой-то богатый купец? Покупатель? Но тут к толстяку подбежал начальник караула и согнулся в глубоком поклоне, чуть ли не целуя пыль у его сапог. Жирдяй небрежно махнул рукой, что-то рявкнул, и его лицо исказилось властной, жестокой гримасой. — Торстен, — прошептал Виктор, и его губы скривились в злой усмешке. — «Железная Хватка». Вот ты какой. Торстен, не задерживаясь, направился внутрь комендантской. Гвардейцы спешились и заняли посты у входа, оттесняя местных бандитов. Пазл сложился. Торстен приехал лично. И пошел он не в казарму, не на склад, а в свой дом. Значит, самый ценный товар — там. Ильва там. Ночь окончательно вступила в свои права, укрыв крепость плотным покрывалом тьмы, и лишь факелы часовых выхватывали из мрака островки света. Виктор закрепил веревку за выступ скалы и скользнул вниз. Он спускался не во двор, а на узкую площадку стены, примыкающую к утесу. Это была «мертвая зона» — часовые редко смотрели на скалу, считая её неприступной. Он приземлился мягко, почти без звука. Плащ работал идеально, сливаясь с камнем. Впереди, метрах в десяти, маячила спина одинокого стражника. Тот стоял, опершись на копье, и лениво смотрел во двор, где гвардейцы Торстена расседлывали коней. Факел, воткнутый в скобу на стене, трещал, разбрасывая искры. Виктор двинулся к нему. Шаг, другой. Тишина. Когда до цели оставалось два метра, стражник что-то почувствовал. Он начал поворачиваться, открывая рот для крика. Поздно. Левая рука Виктора метнулась вперед, зажимая рот бандита. Правая приставила лезвие «Эльфа» к горлу. Рывок назад, в густую тень. — Тихо, — прошептал Виктор ему на ухо. — Дернешься — умрешь. Стражник замер, мелко дрожа. Его глаза были расширены от ужаса. — Где девчонка-вульфен? — спросил Виктор, чуть надавливая лезвием на кожу. — Та, которую привез охотник. — Н-не знаю… — промычал стражник сквозь ладонь. — Я… я только на стену заступил… Виктор надавил сильнее. Потекла струйка крови. — Врешь. Где? — В подвале! — засипел бандит, теряя остатки самообладания. — В комендантской! Там подвалы… глубокие… для ценного товара… Торстен туда пошел… — Спасибо. Виктор резким движением перерезал ему горло. Тело обмякло. Оставлять труп на стене было нельзя — следующий патруль поднимет тревогу. Виктор подтащил мертвеца к внешнему краю стены. Внизу, у подножия утеса, были густые заросли кустарника и крапивы. Идеальное место, чтобы спрятать концы в воду. Он перевалил тело через парапет. Глухой удар о землю внизу потонул в шуме ночного леса и треске костров во дворе. Виктор присел за зубцом стены, оглядывая двор. Внизу было слишком людно. Гвардейцы Торстена, местные бандиты, конюхи — все толпились у комендантского дома и конюшен. Проскользнуть незамеченным к двери или окну первого этажа было невозможно. Нужно отвлечь их, заставить смотреть в другую сторону. В голове созрел план, жестокий, но эффективный. Виктор снял со спины лук Ильвы. «Песнь Ветра» легла в руку тяжелой, надежной дугой. Он достал из подсумка два глиняных горшка с зажигательной смесью. Примотал их к древкам стрел кусками ветоши, туго, но так, чтобы не нарушить баланс слишком сильно. Получилось грубо, но лететь должно. Он попробовал натянуть тетиву. Туго, очень туго. Композитный лук требовал силы и техники, а Виктор так и не успел попрактиковаться. — Ну ничего, — прошептал он, стиснув зубы. — Лук хороший, цель большая. Справлюсь. Он выбрал цель. Длинная деревянная конюшня, крытая соломой. Идеальная растопка. Виктор достал «Искру Саламандры». Щелчок — и фитиль первого горшка занялся злым, шипящим огоньком. Он встал в полный рост, скрытый тенью башни. Натянул тетиву до уха, чувствуя, как напряглись мышцы спины. Прицелился чуть выше крыши, делая поправку на вес «гранаты». Твинг! Стрела с тяжелым грузом ушла в ночь по навесной траектории. Блеск фитиля в полете был почти незаметен на фоне костров. Глиняный горшок врезался в сухую солому крыши и лопнул. Вязкая огненная жижа брызнула во все стороны. Вспышка! Пламя занялось мгновенно, жадно пожирая солому. Огонь пополз по крыше с пугающей скоростью. — Что за?! — заорал кто-то внизу. — Огонь! Конюшня горит! — Воды! Тащите ведра! Началась суматоха. Люди побежали к конюшне, бросая посты. Лошади внутри заржали, чуя дым. Виктор не стал ждать и уже поджигал вторую стрелу. Цель — длинный барак казармы на другой стороне двора. Твинг! Второй горшок угодил точно в деревянную стену барака, разбив окно. Огонь ворвался внутрь. Теперь паника стала настоящей. — Нападение! Нас жгут! — вопили бандиты, мечась между двумя пожарами. Гвардейцы у входа в дом коменданта занервничали, оглядываясь. Часть из них сорвалась с места, чтобы помочь тушить конюшню — там стояли их дорогие боевые кони. Дверь в дом осталась почти без охраны. — Пора, — выдохнул Виктор. Он забросил лук за спину и скользнул по стене вниз, к крыше пристройки, ведущей к окну второго этажа. Виктор приземлился на покатую черепичную крышу пристройки. Под сапогами хрустнуло, но шум пожара надежно скрыл этот звук. Перед ним было узкое окно второго этажа комендантского дома. Темное, зашторенное. Он достал нож, просунул лезвие в щель между рамой и створкой. Старый деревянный шпингалет поддался с тихим щелчком. Виктор толкнул створку и скользнул внутрь, как призрак. Он оказался в небольшой комнате, заставленной сундуками и шкафами. Похоже на кладовую или гардеробную. Воздух здесь был спертым, пахло нафталином и пылью. Людей не было — все, кто мог, сейчас бегали с ведрами во дворе. Виктор подошел к двери и прислушался. Снаружи доносились приглушенные крики и топот ног, но в самом доме было относительно тихо. Он осторожно нажал на ручку, приоткрыл дверь на дюйм и просунул в щель зеркальце на длинной ручке. Коридор второго этажа был пуст. В дальнем конце виднелась лестница, ведущая вниз, в главный холл. Виктор вышел из комнаты. Он двигался быстро, прижимаясь к стене, стараясь ступать на края половиц, где они меньше скрипят. Добравшись до лестницы, он снова использовал зеркало, чтобы заглянуть вниз. Первый этаж. Просторный холл, украшенный трофейным оружием и головами зверей. Массивная дубовая дверь парадного входа была распахнута настежь. В проеме стояли двое гвардейцев в тяжелых латах. Они напряженно вглядывались в огненное зарево во дворе, перекрикиваясь с кем-то снаружи. — Воды давай! — орал один. — Если кони сгорят, Торстен с нас шкуру спустит! Все их внимание было приковано к пожару. Они смотрели наружу, спиной к лестнице. Идеально. Виктор тенью скользнул вниз по ступеням. Каждый шаг давался с трудом — сердце колотилось в горле, а инстинкты вопили об опасности. Но он заставил себя успокоиться и проскользнул мимо гвардейцев, буквально в паре метров за их спинами. Те даже не обернулись, поглощенные зрелищем горящей конюшни. В глубине холла, под лестницей, виднелась еще одна дверь — тяжелая, окованная железом, с маленьким зарешеченным окошком. Дверь в подвал. Виктор осторожно, стараясь не лязгнуть металлом, приоткрыл ее. Дверь подалась тяжело, открывая проход в сырую темноту. Оттуда пахнуло холодом, сыростью и тем самым сладковатым запахом страха, который он уже чувствовал сегодня утром. Виктор шагнул в темноту и плотно прикрыл за собой тяжелую дверь. Звуки пожара и крики снаружи мгновенно стали глуше, словно их накрыли ватным одеялом. Теперь его окружала лишь тишина подземелья, нарушаемая редким звуком капающей воды. Он достал из кармана «Холодный камень». Сжал кристалл в кулаке, и тот отозвался тусклым, призрачно-голубым свечением, которого едва хватало, чтобы осветить пару ступеней перед собой. Лестница уходила круто вниз. Каменные ступени были выщерблены временем и покрыты скользким налетом. Виктор остановился на площадке между пролетами. «Если обнаружат мои следы, они рванут сюда. Нужно прикрыть тыл». Он достал из подсумка моток тонкой проволоки и одну из двух гранат. Один конец закрепил на перилах, другой конец привязал к чеке гранаты, которую аккуратно, стараясь не дышать, положил на ступеньку, прижав заранее припасенным камнем. Проволоку натянул поперек прохода, на уровне голени. В темноте её не заметит даже эльф. — Сюрприз для гостей, — прошептал он. — Главное — самому не забыть, если придется драпать обратно. Спустившись ниже, к концу второго пролета, он решил добавить еще один уровень защиты. Взрыв — это хорошо, но паника — лучше. Он натянул еще одну струну проволоки, но уже без гранаты — просто как спотыкач. А на полу перед ней, в самой густой тени, щедро рассыпал горсть кальтропов. Острые железные шипы хищно блеснули в свете кристалла. — Мелочь, а приятно, — хмыкнул Виктор. — Если кто-то выживет после гранаты и побежит дальше, споткнется о проволоку и полетит мордой прямо в эти ежи. Красиво. Он спрятал остатки проволоки и двинулся дальше. Коридор расширялся, переходя в просторный зал с низким сводчатым потолком. Впереди виднелся свет факелов и слышались голоса. Виктор погасил кристалл и прижался к стене. *** Торстен «Железная Хватка» спускался в подвал тяжело, опираясь на трость с золотым набалдашником. Каждая ступень отзывалась скрипом под его весом, а дыхание вырывалось с хрипом, похожим на работу старых мехов. За ним, чеканя шаг, следовали четверо гвардейцев в полированных латах. Двое остались охранять вход, двое зашли внутрь, встав по бокам от двери как статуи. Помещение, в которое они вошли, разительно отличалось от других, грязных и кровавых казематов. Это был личный зал для «особых» развлечений. Каменные стены были вычищены до блеска, пол выметен. Здесь пахло не гнилью, а дорогим вином, кожей и холодным железом. Вдоль одной стены стоял ряд клеток из толстых прутьев. В центре — массивный дубовый стол, заваленный инструментами, назначение которых было слишком очевидным: щипцы, крючья, жаровня. Но все они были аккуратно разложены, блестели чистотой. Здесь любили порядок. В одной из клеток, сжавшись в комок, сидела Ильва. Её руки и ноги были стянуты грубыми веревками, во рту торчал кляп. Но сломленной она не выглядела. Янтарные глаза горели такой яростью, что, казалось, могли прожечь прутья решетки. На табурете у стола, по-хозяйски закинув ноги на столешницу, сидел Блэйз. Он лениво крутил в руках серебряный кубок с вином, взятый без спроса, и выглядел так, словно находился в собственной гостиной, ожидая нерадивого слугу. Увидев Ильву, Торстен расхохотался. Это был хриплый, булькающий звук, от которого его необъятный живот затрясся под бархатом. Он потер пухлые ладони, унизанные перстнями, и подошел к клетке вплотную. — Ну здравствуй, сучка, — просипел он, просовывая трость сквозь прутья и тыча волчицу в плечо. Девушка дернулась и глухо зарычала сквозь кляп. Торстен отдернул руку и снова рассмеялся, на этот раз с нотками безумного восторга. — О, да! Она еще кусается! Слышишь, Блэйз? Она не сломлена! Мой сын был бы доволен. Он любил диких. Любил ломать их медленно, косточка за косточкой… Он повернулся к охотнику, и улыбка сползла с его лица, сменившись гримасой раздражения. — Наконец-то, черт возьми! Я уже устал ждать! Ты слишком долго возился, охотник! Мы договаривались о другом! Блэйз лишь пожал плечами, не меняя позы, и сделал глоток из кубка, смакуя вино. — Возникли сложности. Пришлось импровизировать. Но задача выполнена. Вот девчонка. Живая, целая, злая. Где золото? Лицо Торстена мгновенно налилось дурной кровью, став багровым. Он с силой ударил тростью по столу, опрокинув пустой кувшин. — Золото?! — взвизгнул он, брызгая слюной. — Ты смеешь требовать золото? Мало того что ты просрал все сроки, так ты еще и убил моих людей! Я потерял товар, ту магичку, из-за твоих игр! Из-за тебя! Он начал мерить шагами комнату, размахивая руками. — Гильдия теперь роет под меня! Мои склады сожжены, мои люди мертвы! И ты теперь требуешь золото? За какой хер? Ты меня подставил, Блэйз! Ты не охотник, ты ходячая проблема! В конце тирады он сорвался на визг, тыча пальцем в грудь охотника. Блэйз поставил кубок на стол. Медленно, без резких движений, он буквально перетек из расслабленной позы в стоячее положение и скрестил руки на груди. В этом жесте было больше угрозы, чем в обнаженном мече. — Не зарывайся, Торстен, — произнес он тихо, но так, что в зале стало холоднее. — Забыл, с кем говоришь? Меня не волнуют твои проблемы с Гильдией или твои дохлые уроды. Повторю только один раз. Задача выполнена. Вот девчонка. Где деньги? Торстен отшатнулся. Его глаза забегали, он судорожно сглотнул, а рука с тростью дрогнула. Но потом его взгляд метнулся к двери, где стояли двое закованных в броню гвардейцев. Их присутствие, их тяжелые мечи и молчаливая готовность убивать вернули ему почву под ногами. Он вспомнил, что он здесь хозяин. Что за дверью еще двое. А во дворе — целая армия. Торстен выпрямился, насколько позволяло пузо, и ухмыльнулся — криво, нервно, но вызывающе. Он шагнул за спины охраны. — Денег не будет, — бросил он, чувствуя себя в безопасности. — Ты нарушил условия контракта. Скажи спасибо, что я не велел спустить с тебя шкуру прямо здесь. Убирайся, или останешься в соседней клетке. Он махнул рукой охране. Гвардейцы сделали шаг вперед, лязгнув доспехами, и положили руки на эфесы мечей, отрезая Блэйза от выхода. Блэйз посмотрел на них, потом на Торстена. В его глазах не было страха — только легкая, ироничная усмешка. — Знаешь, Торстен, это даже забавно, — протянул он. — Буквально вчера я рассказывал одному наивному дурачку сказку о том, что ты меня кинул на деньги. Чтобы втереться в доверие. А теперь ты делаешь это на самом деле. Ирония судьбы, не находишь? Он покачал головой. — Может, мне податься в оракулы? Там, говорят, платят стабильно, и можно ходить в отпуск. А то с вами, скупыми ублюдками, никакого отдыха. — Взять его! — рявкнул Торстен. — Жаль, — вздохнул Блэйз. Его руки метнулись к рукоятям клинков за спиной. *** Виктор прижался к стене в темном ответвлении коридора. Он достал из кармана зеркальце на длинной ручке и осторожно, стараясь не поймать блик от факела, высунул его за угол. В зеркале отразился конец коридора. Массивная дубовая дверь, обитая железом. По бокам стояли двое гвардейцев. Полные пластинчатые латы, закрытые шлемы, тяжелые щиты и мечи. Они стояли неподвижно, как статуи, но Виктор знал — стоит сделать шаг, и они оживут. «В лоб идти не вариант, — подумал он, убирая зеркальце. — Эти консервные банки просто раздавят меня массой в узком проходе. Нужно уравнять шансы». Он достал из подсумка грубую кожаную маску с трубкой, набитой углем. Натянул её на лицо, затянул ремни на затылке. Дышать стало тяжелее, воздух приобрел привкус гари, но это была цена безопасности. Затем он выудил два глиняных горшка с дымовой смесью и чиркнул «Искрой Саламандры». Фитили занялись, шипя, как змеи. Виктор выждал секунду, чтобы огонь дошел до заряда, и катнул горшки по полу. Они покатились с глухим стуком, подпрыгивая на неровностях камня. — Это что за херня? — раздался удивленный голос одного из стражников. Они опустили щиты, глядя на странные предметы, подкатившиеся к их ногам. И тут горшки сработали. Бах! Бах! Смесь серы, угля и спор сон-травы выбросила густые клубы желтовато-серого дыма. Он мгновенно заполнил коридор, поглощая свет факелов. — Тревога! Кх-кх… — заорал стражник, но крик перешел в надсадный, лающий кашель. — Тре… кха-кха… вога! Второй попытался что-то сказать, но согнулся пополам, хватаясь за горло. Сон-трава действовала не как снотворное в такой концентрации, а как едкий газ, вызывающий спазм легких и слезотечение. Виктор выхватил «Шепот Грозы». Руны на клинке вспыхнули в дыму призрачным голубым светом. Он рванул вперед, ныряя в ядовитое облако. Гвардейцы были дезориентированы. Они кашляли, терли глаза, пытаясь разглядеть врага сквозь пелену. Виктор вынырнул из дыма прямо перед первым. Тот попытался поднять щит, но движения были вялыми, неуверенными. Виктор уколол — в сочленение доспехов под мышкой, туда, где пластины расходились при поднятии руки. Меч вошел с влажным хрустом. Виктор тут же активировал магию клинка и почувствовал как ушла часть сил. Тр-р-р-р! Разряд молнии прошел через меч в тело врага. Гвардеец дернулся в конвульсиях, его мышцы свело судорогой, и он с грохотом рухнул на пол, выронив оружие. Второй, услышав падение товарища, начал махать мечом вслепую, рассекая дым. — Где ты, крыса?! Кха-кха! Виктор пригнулся, пропуская клинок над головой. Он зашел сбоку. Удар ногой под колено — гвардеец пошатнулся. Виктор перехватил меч двумя руками и с силой опустил его на шлем противника. Звон был страшный. Металл шлема вмялся. Гвардеец обмяк, оглушенный, и начал заваливаться. Виктор не стал ждать, пока он очнется. Короткий укол в шею, в щель между шлемом и кирасой и еще один разряд тока, для верности. Всё было кончено за десять секунд. Горшки продолжали дымить, заволакивая коридор густой, желтоватой пеленой, которая не успевала уйти в вентиляцию. «Похоже, перестарался», — ругнулся про себя Виктор, чувствуя, как першит в горле. Дым проникал даже через угольный фильтр его маски, и каждый вдох давался с трудом. Он навалился плечом на тяжелую дверь, распахивая её настежь. Внутри зала дыма почти не было, но воздух звенел от напряжения и лязга стали. Блэйз танцевал. Это нельзя было назвать боем — это был смертельный танец. Он кружил вокруг двух тяжелых гвардейцев, словно играючи уходя от их мощных, но медленных ударов. Его клинки мелькали серебряными росчерками, оставляя на доспехах врагов глубокие царапины. Виктор мгновенно выцепил взглядом главное. Клетка у стены. Ильва. Она была там, живая, хоть и связанная. Её глаза расширились, когда она увидела фигуру в плаще и маске, ворвавшуюся в зал. Торстен стоял в дальнем углу, прижавшись спиной к стене. Его лицо было бледным, как прокисшее тесто, а маленькие глазки бегали, переводя взгляд то на Блэйза, то на Виктора. — Ты… Ты еще кто?! — завизжал он, тыча в Виктора дрожащим пальцем. — Охрана! Убейте его! Но Виктор даже не посмотрел на жирного ублюдка. Его взгляд был прикован к охотнику. — Блэ-э-эйз! — взревел он, срывая с лица маску и бросаясь в бой. В этот момент Блэйз, словно угадав ритм схватки, сделал текучее, почти ленивое движение. Он поднырнул под широкий замах одного из гвардейцев и скрестил свои клинки на его шее. Рывок. Голова в шлеме отделилась от тела. Она покатилась по чистому полу, расплескивая кровь и гремя металлом, как кегля. Тяжелое тело в латах рухнуло с грохотом, от которого задрожала посуда на столе. Его место тут же занял Виктор. Он перепрыгнул через труп, занося свой новый меч для удара. — Убью тебя, скользкая ты тварь! Блэйз легко парировал удар, отводя клинок Виктора в сторону скрещенными мечами. На его лице играла всё та же невозмутимая полуулыбка. — О, привет, — бросил он, не сбивая дыхания. — Давно не виделись. Как там крысы поживают? Гляжу, ты не стал их кормить своим тельцем? Он отпрыгнул назад, уходя от выпада второго гвардейца, который, очухавшись от шока, решил, что враг моего врага — тоже враг, и атаковал обоих. Блэйз играючи отбивался от атак Виктора и выжившего стражника, словно жонглировал смертью. — Вломился сюда, надымил… — посетовал он, блокируя очередной яростный удар Виктора. — Тебе не рассказывали, что нехорошо прерывать старших, когда они обсуждают финансовые вопросы? Виктор не слушал. Он бил, вкладывая в каждый удар всю свою ненависть. Но Блэйз был быстрее, намного быстрее. Он был мастером, а Виктор — просто злым учеником. — Умри! — прорычал Виктор, пытаясь достать охотника колющим ударом. Блэйз ушел пируэтом, оказавшись за спиной у гвардейца. Толчок ногой — и бронированная туша полетела прямо на меч Виктора. Он едва успел остановить клинок, чтобы не проткнуть незадачливого стражника, но тот, не оценив благородства, попытался ударить его щитом. — Да чтоб вас всех! — рявкнул Виктор, отбиваясь теперь уже от гвардейца. Блэйз, воспользовавшись заминкой, отскочил к столу и сел на край, болтая ногами. — Ну что вы как дети малые? — усмехнулся он. — Может, сначала закончим с этим пугалом в железе, а потом поговорим? — Я с трупами не разговариваю! — огрызнулся Виктор, пропуская удар гвардейца над головой и контратакуя в колено. — А зря, — философски заметил Блэйз. — Они самые внимательные слушатели. Гвардеец, поняв, что остался один против двоих, взревел, как раненый медведь, и бросился на ближайшую цель — на Виктора. Это была гора стали и ярости. Он был медленнее Виктора, но каждый его удар, усиленный инерцией тяжелого доспеха, мог проломить стену. Щит в его левой руке был тараном, которым он пытался сбить противника с ног. Виктор кружил вокруг гвардейца, не давая загнать себя в угол. «Шепот Грозы» в правой руке парировал тяжелые удары меча, а «Эльф» в левой жалил, как оса, ища уязвимые места в сочленениях брони. Дзынь! Меч гвардейца с искрами скользнул по клинку Виктора. — Слабовато! — прокомментировал Блэйз с края стола, лениво поигрывая мечом. — Ты открываешь левый бок, когда делаешь выпад. Виктор скрипнул зубами, но совет запомнил. Гвардеец ударил щитом наотмашь. Виктор едва успел пригнуться, чувствуя, как ветер от удара взъерошил волосы. Он нырнул под руку врага и полоснул ножом по бедру, там, где заканчивался набедренник. Лезвие нашло щель. Гвардеец взвыл, но не упал. Он развернулся с удивительной для такой туши прытью и обрушил меч сверху вниз. Виктор принял удар на скрещенные клинки. Руки загудели от напряжения, колени подогнулись. — Не блокируй силу силой, дубина! — весело крикнул Блэйз. — Уводи! Сливай! Ты же учился у Кайла, я вижу его школу! «Легко тебе говорить!» — подумал Виктор, чувствуя, как мышцы наливаются свинцом. Он резко подался назад, заставляя гвардейца провалиться вперед. И тут он почувствовал это. Ритм. Он вдруг понял, что видит движения врага на долю секунды раньше. Замах плеча, поворот корпуса, перенос веса. Он читал гвардейца, как открытую книгу. Уроки, вбитые в него синяками и потом на тренировочном дворе, начали работать. А может это было что-то еще… Та самая капля воды в пустом резервуаре его души. В любом случае, он фехтовал лучше. Гвардеец снова пошел в атаку, метя в голову. Виктор не стал отступать и шагнул навстречу, в самую опасную зону. Левой рукой, сжав «Эльф» обратным хватом, он жестко встретил запястье врага, блокируя удар в зародыше. Металл звякнул о металл наруча. Одновременно правой рукой он нанес колющий удар «Шепотом Грозы». Точно, выверенно, без лишнего замаха. Острие меча вошло в смотровую щель шлема. Хруст. Влажный, тошнотворный звук. Гвардеец замер. Его меч выпал из ослабевших пальцев. Он постоял секунду, словно пытаясь понять, что произошло, и рухнул навзничь, с грохотом, от которого, казалось, содрогнулся весь дом. Виктор выдернул меч, тяжело дыша. Пот заливал глаза, руки дрожали, но он стоял. Живой. И в этот момент каменный мешок подвала дрогнул по-настоящему. БУМ! Звук долетел до них приглушенным, ватным ударом, словно гигантский молот ударил в стену где-то наверху, но вибрация пола была отчетливой. С потолка, кружась в свете магических фонарей, посыпалась вековая пыль и мелкая каменная крошка. Виктор замер, жадно глотая спертый воздух. Он знал этот звук, чувствовал его печенкой. «Растяжка на лестнице», — пронеслась холодная мысль. — «Кто-то зацепил проволоку». Это означало только одно — время вышло. Ловушка сработала, но она не остановит гарнизон, только замедлит и разозлит. У него больше нет времени, нужно закончить всё здесь и сейчас, или через пару минут этот подвал набьется стражей, и их просто задавят числом. — Браво! — Блэйз захлопал в ладоши, спрыгивая со стола. — Вот это было красиво. Грубо, грязно, но эффективно. Ты растешь, парень. Он подошел ближе, и его улыбка стала шире, почти искренней. — Знаешь, а мне нравится. Давно я так не развлекался. Обычно все либо скучно умирают, либо скучно умоляют. А тут — драма, страсть, кровь! И даже салюты наверху бахают! Виктор отступил на шаг, тяжело дыша. Он понимал: в честном бою ему конец. Блэйз быстрее, техничнее, и он свеж. А Виктор измотан, изрезан и держится на одном упрямстве. Зелье выносливости, выпитое перед штурмом, уже выветрилось. Взрыв наверху тикал в голове обратным отсчетом. Ему нужно было что-то посильнее. Что-то, что выключит боль и страх напрочь. Рука нырнула в самый дальний, неприкосновенный карман разгрузки. Пальцы нащупали ребристый пластик. Армейский шприц-тюбик. Синтетический стимулятор, из новых, «Стимул‑М» или Норадекс‑В, по научному. Последний резерв, который он берег на случай, если придется отрезать себе ногу или ползти до своих с кишками наружу. Как говорил ему врач там, на Земле — это нейромодулятор, временно усиливающий проводимость синапсов, блокирующий болевые рецепторы и повышающий уровень норадреналина. Резкий поворот колпачка — игла открыта. Блэйз с интересом наклонил голову, наблюдая за этими манипуляциями. — Оу, — протянул он с ленивой усмешкой. — Что это за смешная белая палочка? Яд? Решил облегчить мне работу и отравиться заранее, чтобы не мучиться? Похвально, но скучно. Я надеялся, ты еще подергаешься. Виктор не ответил. Он с размаху вогнал иглу себе в бедро, прямо через прочную ткань новых штанов, и с силой сдавил тюбик, вгоняя в кровь спасительную химию. Мир качнулся. Боль и усталость, терзавшие тело, вдруг стали далекими и неважными, словно кто-то убавил громкость радиоприемника. Сердце ударило в ребра тяжелым, мощным молотом. В голове прояснилось, зрение сузилось до туннеля, в центре которого стоял ухмыляющийся охотник. Виктор отшвырнул пустой пластик в сторону и медленно выпрямился. Его зрачки расширились, поглощая свет факелов. — Нет, — выдохнул он, чувствуя, как по венам разливается холодная, злая эйфория. — Это не яд. Это твоя смерть. Ты следующий. — О, я надеюсь, — усмехнулся Блэйз, вставая в боевую стойку. — Только давай без обид. Ничего личного, просто бизнес… и немного удовольствия. Виктор шагнул вперед. Под стимулятором его тело работало как отлаженный механизм, лишенный ограничителей боли и страха. Мышцы налились силой, реакция обострилась до предела. Он видел мир в холодной, кристаллической четкости: каждый блик света на клинках Блэйза, каждое микродвижение его плеч. Он атаковал. И это уже не была яростная рубка дилетанта. Виктор двигался скупо, выверенно. «Шепот Грозы» в правой руке перестал быть просто тяжелой железкой — он стал продолжением его воли. Длинный выпад, короткий возврат, парирование плоскостью, перевод в нижний уровень. Дзынь! Дзынь! Вжик! Сталь пела. Блэйз, который секунду назад ухмылялся, стал серьезным. Он больше не красовался. Его парные клинки сплетали сложную вязь защиты, отбивая атаки Виктора. Виктор чувствовал ритм боя. Он видел, как Блэйз закручивает связку, пытаясь зайти с фланга. Раньше он бы попытался развернуться всем корпусом, теряя время. Сейчас он просто сделал полшага назад и чуть в сторону, пропуская лезвие охотника в сантиметре от груди, и тут же ответил коротким, жалящим уколом «Эльфа» в левой руке. Блэйз едва успел отбить нож гардой своего меча. — Ого! — выдохнул охотник, разрывая дистанцию. — А ты учишься быстрее, чем я думал. Кайл не зря с тобой возился. Но Виктор не слушал и давил дальше. Он использовал преимущество полуторного меча в длине, держа Блэйза на расстоянии, не давая войти в ближний бой, где парные клинки смертельны. Удар сверху — ложный. Перевод в горизонтальный рубящий. Блэйз блокировал, но Виктор почувствовал, как рука охотника дрогнула под тяжестью удара. Сила была на стороне Виктора. Но скорость… Скорость оставалась за Блэйзом. Охотник двигался неестественно быстро. Он уклонялся от ударов с грацией змеи, пропуская лезвие над головой, под рукой, между ног. Он находил бреши там, где их не должно было быть. Короткий выпад слева. Виктор успел среагировать, но на долю секунды позже, чем нужно. Острие клинка Блэйза чиркнуло по бедру, прорезая новую кожу штанов. Боли не было, спасибо химии, но Виктор понял: он пропустил. Еще один размен. Блэйз провел сложную серию: крест, развод, укол. Виктор парировал первые два удара идеально, сливая силу атаки в сторону, как учил Мастер, но третий… Третий удар он увидел, но мышцы просто не успели выполнить приказ мозга с той скоростью, с какой двигался клинок охотника. Порез на предплечье. Кровь брызнула на пол. «Я вижу его, — холодно констатировал рассудок Виктора. — Я знаю, что он сделает. Я знаю, как ответить. Но я не успеваю». «Стимул‑М» дал ему силу, выносливость и ясность, он убрал боль и страх. Виктор фехтовал лучше, чем когда-либо в жизни. Он держался против мастера клинка, не отступая ни на шаг. Но он все еще был человеком. Тренированным, сильным, под допингом — но человеком. А Блэйз был чем-то большим. Годы тренировок, врожденный талант, магия ускорения, черт знает что еще — всё это создавало пропасть, которую одной химией не перепрыгнуть. Порезы множились. Плечо, бок, щека. Виктор превращался в кровоточащую статую, которая продолжала наступать с механическим упорством. Он теснил Блэйза к стене, не давая тому пространства для маневра, но платил за каждый шаг своей кровью. Он понимал: долго так не продержаться. Норадекс дает силу, но не бессмертие. Кровь уходит, и скоро тело начнет слабеть, несмотря на химический приказ стоять. Нужно ловить момент. Один шанс. Ошибка, которую допустит самоуверенный мастер, или размен, на который тот не решится пойти. Бой затягивался. Блэйз, похоже, начал уставать от этого упрямого танка, который никак не хотел падать. В его движениях появилась тень раздражения. — Надоел, — процедил охотник сквозь зубы. Он резко разорвал дистанцию, отскочив назад. Затем, с театральным жестом, подбросил левый клинок в воздух. Меч закрутился сверкающим колесом, приковывая взгляд. Это был дешевый трюк, отвлечение внимания. Виктор даже не дернулся, продолжая следить за руками противника. И он увидел. Блэйз сделал выпад правой рукой — пустой, без меча. Пальцы были растопырены, словно он хотел схватить Виктора за горло или толкнуть в грудь. Но между средним и безымянным пальцем тускло блеснула тонкая металлическая скоба. Из неё торчало крошечное, едва заметное жало — тоньше волоса, острее бритвы. «Вот оно, — сверкнуло в мозгу Виктора. — Твой секрет. Не магия, а механика. Игла с ядом». Виктор мог бы отбить руку или уклониться. Но он понял — это его шанс. Блэйз уверен, что сейчас все закончится. Он раскроется, ожидая, что противник упадет мешком. Виктор шагнул навстречу, нарочито «покупаясь» на финт с подброшенным мечом. Он позволил ладони Блэйза коснуться своей груди, прямо над сердцем. Легкий укол. Едва ощутимый сквозь рубаху и кольчугу. Блэйз уже начал улыбаться, ожидая привычного эффекта — мгновенного окоченения мышц, падения, страха в глазах жертвы. В этот момент Виктор почувствовал, как под одеждой, на коже груди, резко потеплело. Бумажные полоски амулетов вспыхнули невидимым огнем, принимая удар на себя. Магия сработала мгновенно, выжигая яд из крови еще до того, как он успел добраться до нервов. Три полоски сгорели в пепел, спасая жизнь. Виктор дернулся, имитируя судорогу, и чуть осел, как будто ноги отказали. Улыбка Блэйза стала торжествующей. Он расслабился, опуская руку, чтобы поймать падающий меч. — Ну вот и всё, гер… Договорить он не успел. «Парализованный» Виктор вдруг распрямился, как стальная пружина. В его движении была вся ярость, накопленная за эти дни, вся боль за Тика, за Миру, за Рена. Удар ногой. Тяжелый тактический ботинок с рифленой подошвой врезался Блэйзу в живот, чуть ниже солнечного сплетения. Удар был такой силы, что охотника буквально оторвало от пола. Блэйз с хрипом отлетел назад, пролетел пару метров и с глухим стуком впечатался спиной в каменную стену. Удар выбил из него дух. Он сплюнул сгусток крови на чистый пол и криво, через силу усмехнулся. — Кха… Молодец, — прохрипел он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Учишься на ошибках. Амулеты? Умно. Я слишком привык, что все так просто. Расслабился. Старею, наверное. Виктор не ответил. Он молча двинулся к противнику, сжимая клинки. Теперь, когда преимущество скорости было нивелировано, он собирался закончить это. Он сделал шаг. Второй. Блэйз, все так же сидя у стены, вдруг сделал резкое движение рукой к поясу. Не к мечам, не к кинжалам. В его ладони тускло блеснул черный полимер. «Гюрза». Блэйз вскинул пистолет, целясь Виктору в грудь. Его рука не дрожала. — Стоять, — тихо сказал он. Виктор замер. Меч и нож в его руках застыли. Расстояние — три метра. Слишком далеко для удара, слишком близко для промаха. Он знал этот пистолет. Пуля прошьет кольчугу и тело насквозь, даже не заметив. В подземелье повисла тишина, нарушаемая только треском факелов и тяжелым дыханием бойцов. Дуло смотрело Виктору прямо в сердце. Блэйз медленно поднялся, не сводя ствола с груди Виктора. Движения его были плавными, осторожными, он явно опасался очередного подвоха. Свободной рукой он ловко подцепил с пола свои клинки и вернул их в ножны за спиной. Виктор держал дистанцию, не опуская меча, но и не делая резких движений. Блэйз снова повеселел. К нему вернулась та самая легкая, издевательская манера держаться, которая бесила Виктора больше всего. — А ты неплох, реально неплох, — протянул он, покачивая пистолетом. — Я ведь наблюдал за тобой все это время, с того самого момента, как вы с девчонкой приперлись в город. Поначалу ты был увальнем, который не знал, с какой стороны держать меч, и хорошо работал только ножом. Странный ты тип, Туман. Явно умеешь убивать, но не знаешь даже самых простых вещей. Он сделал шаг в сторону, проверяя сектор обзора. — Может, поговорим? — предложил Блэйз, слегка опустив ствол, но не убирая палец со спуска. — Мне ведь, по большому счету, плевать на тебя. Мне не нужны ни ты, ни твоя зверушка. Мне нужен только этот… Взгляд Блэйза метнулся в угол, где еще недавно трясся от страха Торстен. Но угол был пуст. Жирный ублюдок воспользовался моментом, пока они выясняли отношения, и сбежал. — Ах, сбежал, — разочарованно цокнул языком охотник. — Теперь искать его по всей крепости… Морока. Вот видишь, Виктор? Если бы ты не пришел так рано, я бы спокойно прирезал его дуболомов, выбил с него деньги, прирезал его самого и ушел бы в закат. А ты бы пришел на всё готовое и легко спас свою ненаглядную девчонку. Вот почему ты всегда выбираешь такое плохое время? Внезапно снаружи, со стороны лестницы, раздался дикий, поросячий визг, полный боли и ужаса. — А-а-а-а! Ноги! Мои ноги! Блэйз удивленно поднял брови. — О, твои сюрпризы? — он усмехнулся. — Слушай, да ты прям мастер ловушек. У партизан учился, что ли? Или это национальная забава там, откуда ты родом — разбрасывать острое и взрывоопасное дерьмо под ноги? Виктор ответил с ядовитой ухмылкой, хотя его мозг лихорадочно искал выход. — Учился у лучших, — процедил он. — У нас говорят: «Не бегай, если не видишь, куда наступаешь». А Торстен, видимо, прогуливал уроки физкультуры. — Забавно, — кивнул Блэйз, снова поднимая пистолет на уровень груди Виктора. — Но вернемся к нашим баранам. У меня твой артефакт. У тебя — моя бывшая добыча в клетке. Он на секунду задумался, склонив голову набок. — Знаешь, Виктор, а ведь мне, по большому счету, плевать. Я свою часть сделки выполнил — девчонку доставил. То, что заказчик оказался скупым идиотом и сбежал, не заплатив — это его проблемы. Теперь он мне должен. И я этот долг заберу, с процентами. Он перевел взгляд на клетку с Ильвой, потом снова на Виктора. — Мне не нужна твоя волчица. Торстен сбежал, платить некому. Тащить её обратно в город и искать нового покупателя? Слишком много мороки, да и не заплатят за нее много. Мне нужен жирдяй. И мне нужно, чтобы ты не путался под ногами, пока я буду выбивать из него свои деньги. Блэйз ухмыльнулся. — Предлагаю сделку. Я ухожу за Торстеном. Ты забираешь девчонку и валишь отсюда. Мы расходимся краями. — А артефакт? — жестко спросил Виктор, кивнув на «Гюрзу». — А это, — Блэйз похлопал по рукояти, — моя компенсация за моральный ущерб и потраченное время. Считай это платой за жизнь твоей подружки. Или ты хочешь попробовать отобрать его силой? Виктор смотрел на оружие в руках охотника. И тут он заметил деталь, которая раньше ускользнула от его взгляда в горячке боя. Блэйз держал пистолет в вытянутой руке, сжимая только пальцами. Ладонь не полностью накрывала рукоятку, а на спусковом крючке оставалась не нажатой маленькая кнопка. Охотник уверенно держал его на мушке, но пистолет был на предохранителе. Блейз не знал, как он работает, он наверняка думал, что это просто магическая палочка: нажал — убил. «Он не выстрелит, — пронеслось в голове Виктора. — Оба предохранителя активны. Он нажмёт на спуск, и ничего не произойдёт. У меня будет секунда. Может, две, пока он поймёт». Стимулятор гнал кровь, требуя действия, требуя убивать. Ярость требовала мести за Тика, за Миру, за унижение. Но холодный рассудок боролся с химической эйфорией. Рискнуть? Броситься вперед? Блэйз быстр. Если он поймет ошибку или просто швырнет пистолет в лицо и достанет ножи… Но шанс был. Шанс вернуть своё и наказать ублюдка. Внезапно снаружи, за дверью, послышался тяжелый топот множества ног и злые крики. Подкрепление. Гвардия Торстена наконец-то прорвалась через ловушки. Виктор понял: время вышло. Он сорвался с места, бросаясь вперед в отчаянном рывке. Блэйз не был идиотом. Он мгновенно среагировал на движение, отпрыгивая назад и инстинктивно вдавливая спусковой крючок. Щелк. Ни выстрела, ни вспышки. Металл уперся в металл. На лице охотника на долю секунды отразилось искреннее удивление, но профессионализм взял верх. Он не стал разбираться с «бракованным артефактом». Резким движением он отшвырнул бесполезный пистолет в сторону, и его рука метнулась за спину, выхватывая один из длинных клинков. Сталь лязгнула о сталь, принимая удар «Шепота Грозы» на жесткий блок. В этот момент дверь распахнулась от удара ноги, и в помещение ворвались четверо гвардейцев в помятых, закопченных доспехах — те самые, что тушили конюшни. За их спинами толпились простые бандиты из гарнизона, сжимая в руках топоры и дубины. — Взять их! — заревел передний гвардеец. Виктор отвлекся на них всего на долю секунды — просто скосил глаза, оценивая новую угрозу. Но Блэйзу этого хватило. Охотник резко толкнул Виктора мечом, разрывая дистанцию, и свободной левой рукой выхватил с пояса небольшой стеклянный шарик. Удар об пол, хлопок. Комнату мгновенно заволокло густым, непроницаемым серым туманом. Это был не дым от шашек Виктора, а магическая завеса, скрывающая всё и вся. Из глубины серой мути донесся насмешливый голос Блэйза, который, казалось, звучал отовсюду сразу: — Черт с тобой, Виктор. Я сделаю вид, что сегодня ты победил. Надеюсь, ты не сильно на меня злишься за маленькое недоразумение с артефактом. Потом хочу с тобой поговорить, но уже более… спокойно. Без свидетелей и горящих конюшен. Бывай! Ни звука шагов, ни скрипа потайной двери. Блэйз просто растворился, исчез, не издав ни шороха, словно его здесь никогда и не было. Туман начал медленно оседать, рассеиваясь сквозняком. Виктор остался стоять посреди зала, сжимая клинки. Перед ним, выходя из редеющей дымки, возникали фигуры гвардейцев Торстена. Четверо элитных бойцов в латах и толпа головорезов за их спинами. — Убить его! — рявкнул командир, поднимая щит. Виктор оскалился. «Стимул‑М» все еще кипел в крови, даря обманчивое чувство бессмертия. — Ну, идите сюда, — прошипел он. — Я как раз разогрелся. Виктор не стал ждать, пока они нападут. Он рванул вперед, вклиниваясь в строй гвардейцев, как таран. Норадекс гнал кровь по жилам, превращая каждое движение в молниеносный, смертоносный росчерк. Первый гвардеец, тот самый командир, попытался встретить его ударом щита. Виктор не стал уходить и принял удар на левое плечо, защищенное кольчугой, а затем, используя инерцию, развернулся вокруг своей оси. «Шепот Грозы» описал широкую дугу. Удар пришелся в шею, в щель между шлемом и кирасой. Сталь, усиленная магией и химической яростью, прошла сквозь плоть и кость, как сквозь масло. Голова командира дернулась и неестественно свесилась набок. Он рухнул, даже не вскрикнув. — Один! — рявкнул Виктор. Остальные трое гвардейцев замешкались всего на секунду, шокированные скоростью смерти лидера. Этого хватило, Виктор уже был рядом со вторым. Тот успел поднять меч для блока, но Виктор не стал бить в клинок. Он ударил ногой в колено, ломая сустав с сухим, противным хрустом. Гвардеец взвыл и начал падать. Виктор добил его коротким ударом «Эльфа» в глазницу шлема. — Два! Теперь на него навалились все скопом. Двое оставшихся гвардейцев и толпа бандитов, вооруженных топорами и дубинами. В тесном пространстве подвала их численность играла против них — они мешали друг другу, толкались, перекрывали линии атаки. Виктор использовал это. Он крутился волчком, уходя от ударов, подставляя врагов под оружие их же товарищей. Удар топора просвистел над головой, врезавшись в плечо гвардейца. Тот заорал, разворачиваясь к «обидчику», и получил удар мечом Виктора в спину. Кровь заливала пол, делая его скользким. Виктор поскользнулся, упал на одно колено, пропуская над собой чей-то меч. Тут же, не вставая, он полоснул по ногам ближайшего бандита, перерезая сухожилия. Бой превратился в кровавую кашу. Виктор рубил, колол, пинал. Он получал удары — скользящие порезы, тупые удары дубин по ребрам, — но не чувствовал боли. Химия держала его на ногах, заставляя двигаться быстрее, бить сильнее, игнорируя пределы человеческого тела. Но он чувствовал, как раны копятся. Он уже был изрезан Блэйзом и первым гвардейцем, теперь же его ранения множились в геометрической прогрессии. Порез на бедре, рассеченная бровь, глубокая царапина на плече… Они не были смертельными по одиночке, но все вместе высасывали из него жизнь. Кровь заливала глаза, руки становились свинцовыми. Такими темпами он может умереть от болевого шока, как только действие стимулятора закончится и наступит откат. Он слышал, как за его спиной рычит и бьется в клетке Ильва, но не мог обернуться. Перед ним стояла стена врагов. Последний гвардеец замахнулся мечом для добивающего удара, а бандиты сжимали кольцо, скаля гнилые зубы. — Сдохни! — проревел гвардеец. Внезапно подземелье разорвал грохот, похожий на удар молнии в замкнутой бочке. БАХ! Звук был настолько громким и резким, что на мгновение перекрыл шум боя, звон стали и крики. Уши заложило, как ватой. Эхо выстрела металось от стены к стене, многократно усиливаясь в каменном мешке. Гвардеец замер на полузамахе. Его глаза расширились от удивления. Он медленно опустил взгляд на свою грудь. В нагруднике, прямо напротив сердца, зияла аккуратная дыра. Из неё толчками выплескивалась темная кровь. Он выронил меч, который со звоном ударился о пол, и рухнул на колени, а затем повалился лицом вперед. Бандиты отшатнулись, закрывая уши руками, оглушенные и дезориентированные неведомым громом. Виктор, хоть и сам был контужен звуком, среагировал на рефлексах и воспользовался моментом замешательства. Рывок вперед. «Шепот Грозы» описал широкую дугу, разрубая незащищенный живот ближайшего бандита. Тот даже не успел вскрикнуть. Виктор перешагнул через тело гвардейца и ворвался в толпу ошеломленных врагов, как волк в овчарню. Они были в смятении от грохота и смерти своего командира, и это стало их приговором. Первый удар снес голову незадачливому мечнику, который все еще тер уши. Второй бандит попытался закрыться топором, но Виктор просто пнул его в колено, ломая сустав, и добил уколом в шею. Третьего он поймал на противоходе, вонзив «Эльф» под ребра и провернув клинок. Это была не схватка, а настоящая бойня. Виктор двигался механически, без жалости и сомнений. Удар, шаг, укол, поворот. Кровь брызгала в лицо, заливала глаза, но он не останавливался, пока последний враг не рухнул на пол, хрипя и булькая пробитым горлом. Тишина вернулась в подвал, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Виктора и звоном капель крови, падающих с его меча. Он медленно обернулся. В клетке сидела Ильва, а в её руках был зажат пистолет, который она так и не опустила. Ствол дымился. Видимо, оружие отлетело к ней во время потасовки, когда Блэйз отбросил его, и она смогла дотянуться, а навыки, полученные от Виктора, не подвели. Её уши были плотно прижаты к голове, и из них сочились тонкие струйки крови — нежные перепонки вульфена не выдержали грохота выстрела в замкнутом пространстве. Глаза были широко распахнуты, полные боли и шока. Виктор медленно пошел к ней, опустив меч. Левой рукой он на ходу убрал нож в ножны на разгрузке. — Всё… Всё кончилось, — прохрипел он, пытаясь улыбнуться. Но внезапно он остановился. Ильва попятилась вглубь клетки, вжимаясь в стену. В её глазах мелькнул не просто испуг — животный ужас. Она смотрела на него так, словно видела не спасителя, а чудовище, пришедшее за её душой. Виктор замер и опустил взгляд на свои руки. Ладони, рукава куртки, штаны, сапоги — всё было багровым. Он провел рукой по лицу и почувствовал липкую маску из грима, пота и чужой крови. Он понял, как выглядит. Черное лицо с белыми белками глаз, фигура, с ног до головы покрытая кровью. Демон из ночных кошмаров, выбравшийся из ада. — Прости, Ильва… Прости… — забормотал он, отступая на шаг. — Я не хотел… Я сейчас… Он лихорадочно огляделся, ища хоть что-то, чем можно смыть этот кошмар. В углу, чудом уцелевшая в хаосе боя, стояла бочка с водой для охлаждения пыточных инструментов. Виктор бросился к ней. Вода была мутной, но холодной. Он зачерпнул её пригоршнями и начал яростно тереть лицо, смывая грим и кровь, фыркая и отплевываясь. Вода в бочке мгновенно окрасилась в розовый цвет. Смыв основную грязь, он выпрямился, отфыркиваясь, и снова повернулся к клетке, надеясь, что теперь он больше похож на человека, а не на монстра. Ильва медленно опустила пистолет. Её взгляд скользнул по его отмытому лицу, узнавая знакомые черты сквозь потеки воды. — Вик… — прошептала она, и её голос дрожал. — Это действительно ты, Виктор? Я… я почти не слышу своего голоса… Вик… Виктор подошел к клетке, поднял «Шепот Грозы» и с силой опустил его на замок. Плохонький замок хрустнул и развалился, дверца со скрипом отворилась. Виктор шагнул внутрь, опускаясь на колени перед ней. — Это я, Ильва, да, — сказал он громко и четко, глядя прямо в глаза, чтобы она могла читать по губам. — Все хорошо. Я пришел тебя забрать. — Не слышу тебя, Вик… — повторила она с болью и страхом в глазах. Пистолет выпал из связанных рук, глухо стукнув о пол. Девушка смотрела на него с отчаянием загнанного зверька, который потерял главное чувство — слух. Виктор достал «Эльф». Ильва дернулась и зажмурилась, ожидая удара, но Виктор лишь аккуратно разрезал веревки на запястьях и лодыжках. Ильва открыла глаза. Секунду она смотрела на него, осознавая свободу. А потом, забыв про гордость, про страх и про боль в ушах, она бросилась ему на шею. — Вииииик! Это был буквально вопль отчаяния и облегчения одновременно. Она вцепилась в него, зарываясь лицом в мокрую куртку, и зарыдала, сотрясаясь всем телом. Виктор обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как колотится сердце волчицы. — Я здесь, — шептал он ей в макушку, зная, что она не слышит, но надеясь, что чувствует. — Я здесь. Мы уходим. Виктор поднял с пола пистолет, проверил магазин и сунул оружие в кобуру, а затем помог Ильве подняться. Девушку шатало, она держалась за голову, но упрямо сжала губы, стараясь не показать слабости. Напарники вышли из пыточной в коридор. Здесь, в тусклом свете факелов, картина была не менее красноречивой. Пол был усыпан блестящими звездочками кальтропов. И среди них тянулся кровавый след — цепочка ярких капель и смазанных отпечатков сапог. — Торстен, — констатировал Виктор, переступая через шипы. — Жирный ублюдок напоролся на сюрприз. Далеко не уйдет с пробитыми ногами. Они начали подъем. На следующем пролете лестницы их встретило эхо взрыва. Каменные ступени были разворочены, перила вырваны с корнем и скручены в узел. Стены покрывала копоть. А на площадке лежало то, что осталось от двоих гвардейцев. Взрыв в замкнутом пространстве каменного колодца сработал как мясорубка. Доспехи, какими бы прочными они ни были, не спасли от ударной волны и осколков гранаты и камня. Тела были изуродованы, превращены в мешанину из металла и плоти. Шлемы вмяты, кирасы разорваны. Запах гари и паленого мяса здесь был таким густым, что Ильва поморщилась и прикрыла нос рукавом. — Аккуратно, — Виктор придержал девушку за локоть, обводя вокруг кровавого месива. — Не смотри туда. Они осторожно прошли мимо, стараясь не поскользнуться на скользких от крови камнях, и поднялись выше, к выходу в главный холл. Здесь дым уже почти рассеялся, но воздух все еще горчил. Дверь на улицу была распахнута и оттуда, со двора, доносился хаос. Крики людей: «Держи его!», «Стреляй!». Звон стали. Треск пожара. И сквозь этот шум прорывался низкий, вибрирующий рык, от которого у Виктора похолодело внутри. Это был не рык зверя. Это был рев монстра. — Варг? — одними губами спросил он, глядя на Ильву. Она покачала головой, прижимая ладони к ушам. Она не слышала звука, но чувствовала вибрацию пола. Они подошли к дверному проему и выглянули наружу. Внутренний двор крепости превратился в филиал ада. Здания горели. Конюшня полыхала ярким факелом, огонь перекинулся на крышу казармы и уже лизал стены склада. Виктор удивился — неужели его пара зажигательных стрел натворила такое? Или ветер раздул искры? Черт его знает, но результат превзошел ожидания. Но главное было не в огне. Бандиты бегали по двору в панике, спотыкаясь, падая, бросая ведра. А некоторые, самые отчаянные или глупые, пытались сражаться с монстрами. По-другому Виктор описать этих тварей не мог. Их было шестеро. Огромные, массивные туши, в холке достигающие плеча взрослого мужчины. Это были варги, но не такие, как тот, которого он встретил в лесу. Тот был еще щенком. Эти же были матерыми, старыми убийцами. Их шкура напоминала не мех, а костяной панцирь, покрытый шипами и наростами, словно сама природа решила одеть их в броню. Мощные лапы с когтями-кинжалами разрывали землю. Морды были короткими, сплюснутыми, с чудовищными челюстями, способными перекусить человека пополам. Из пастей капала густая, ядовитая слюна, шипящая при падении на угли. Глаза тварей светились не тусклым болотным светом, а ярким, изумрудным огнем безумия. Один из варгов, самый крупный, с седой полосой на морде, загнал троих бандитов в угол у горящей стены. Он не спешил, словно наслаждался страхом. Бандиты тыкали в него копьями, но наконечники скользили по ороговевшей шкуре, не причиняя вреда. Варг сделал рывок и вырвал горло центральному бойцу вместе с ключицей. Остальные заорали и бросились врассыпную, но другие твари уже ждали их. Это была не охота, это была казнь. Варги, вырвавшиеся из клеток или спущенные с цепи в суматохе пожара, теперь убивали всех без разбора — и чужих, и своих. Виктор сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Тот щенок в лесу показался ему опасным? Ха. По сравнению с этими машинами смерти он был безобидной дворнягой. — Шесть штук, — прошептал он, оценивая расклад. — Возможно, больше. И они бесконтрольны. Ильва рядом с ним замерла, вцепившись в его руку. Она не слышала рыка, но видела этот кошмар. Её глаза расширились, зрачки сузились в точки. Она знала этих тварей лучше, чем кто-либо. Это были убийцы её народа. — Нам нужно пройти, — сказал Виктор, глядя на ворота. Они были открыты, но путь преграждали огонь и монстры. — Тихо не получится. Придется прорываться. Он проверил гранаты. Осталась одна РГО и две дымовых шашки. Плюс три зажигательных горшка. Виктор отступил в тень дверного проема. —Черт. — прошептал он, — Нам нужно любое преимущество. Он проверил пистолет. Магазин — пятнадцать патронов. Запасной — восемнадцать. Итого тридцать три выстрела. Против шести бронированных монстров и толпы бандитов. Крайне негусто. БА-БАХ! Внезапно двор сотряс новый взрыв. На этот раз гораздо мощнее, чем от его кустарных бомб. Крышу казармы напротив буквально разнесло в щепки. Огненный столб взметнулся в небо, освещая двор жутким оранжевым светом. — Что за хрень там творится? — ругнулся Виктор, прикрывая глаза от вспышки. — Это не мои игрушки. Кто-то еще играет здесь в войну? Но думать времени не было. Огонь подступал к крыльцу, а варги, похоже, закончили с первой партией жертв и искали новых. — Бежим! Они выскочили наружу. Ильва вцепилась в край его плаща, стараясь не отставать. Они тенью скользили вдоль стены горящего дома, перепрыгивая через обломки и трупы, стараясь слиться с хаосом. Мимо пронесся горящий бандит, вопящий от боли, Виктор даже не посмотрел на него. Еще один взрыв, на этот раз у ворот. Земля дрогнула. И тут раздался рык. Низкий, вибрирующий, пробирающий до костей. Виктор замер, резко поворачивая голову. Прямо на них, стоя в десяти метрах у горящей коновязи, смотрела одна из тварей. Огромный, черный варг с бельмом на глазу. Он заметил движение. Услышав его рык, две другие твари, пировавшие неподалеку, подняли головы. Один из монстров как раз дожевывал какого-то бедолагу. Из пасти зверя торчала окровавленная человеческая рука, все еще сжимавшая обломок копья. Варг дернул головой, и рука с хрустом исчезла в глотке. Кровь брызнула на морду чудовища, смешиваясь с пеной. Три пары изумрудных глаз сфокусировались на Викторе и Ильве. Бежать было некуда. Сзади — стена горящего дома. Спереди — три машины смерти. Слева и справа — огонь и хаос. Герои были измотаны. Ильва контужена, Виктор держался на остатках стимулятора, его снаряжение было на исходе. А перед ними стоял враг, которого боялись даже опытные охотники. Решение созрело мгновенно. Против трех танков с зубами фехтование — это красивый способ умереть. Здесь нужна грубая сила. Звон упавшего «Шепота Грозы» потонул в рыке тварей, а рука Виктора метнулась к нагрудному карману, пальцы нащупали ребристый бок последней гранаты. Рывок кольца. Замах. Варги шли плотной группой, плечом к плечу, уверенные в своей неуязвимости. Расстояние сокращалось пугающе быстро — пятнадцать метров, десять… Граната, кувыркаясь в воздухе, полетела им навстречу. — Ложись! Виктор бросился в сторону, сбивая Ильву с ног и накрывая её своим телом, вдавливая лицом в грязную землю. БА-БАХ! Земля под ними подпрыгнула, ударив в грудь. Ударная волна прокатилась по двору, сбивая пламя с горящих бревен. Сверху на них дождем посыпалась горячая земля, щепки и влажные, липкие ошметки чего-то теплого. В ушах Виктора зазвенело так, словно туда засунули по колоколу. Контузия наложилась на действие норадекса, и реальность поплыла. Он с трудом приподнял голову, пытаясь сфокусировать взгляд. В глазах двоилось, картинка двора распадалась на фрагменты. Там, где секунду назад неслась смерть, теперь дымилась воронка. Центральному варгу граната угодила, похоже, прямо в оскаленную пасть или в лоб. Головы у него больше не было, вообще. Вместо неё из развороченной шеи, торчащей из костяного панциря, толчками била черная густая жижа. Массивная туша, все еще дергаясь в остаточных конвульсиях, завалилась на бок. Двум другим повезло не больше. Находясь всего в паре метров от эпицентра, они приняли на себя весь шквал осколков и ударной волны. Один варг лежал неестественно вывернутым, его бок превратился в кровавое месиво, сквозь которое белели переломанные ребра. Он скреб землю лапами, пытаясь встать, но задняя часть тела была парализована. Второго отшвырнуло взрывом на стену горящего барака. Он сполз вниз, оставляя жирный след. Его морда была превращена в кашу, а глаз вытек. Тварь хрипела, пуская кровавые пузыри. — Готовы, — прохрипел Виктор, сплевывая землю. — Подавились. Он попытался встать, но тело повело. Мир кружился. Нужно было найти меч и уходить. Шум взрыва привлек внимание всех, кто еще был жив в этой проклятой крепости. Раздался еще один рык, переходящий в яростный вой. Виктор с трудом повернул голову. Сквозь пелену контузии он увидел, как с другой стороны двора, перепрыгивая через горящие обломки, на них несется еще одна тварь. Огромная, серая, с пеной у рта. Рука Виктора бесполезно шарила по земле, пытаясь нащупать рукоять меча, но пальцы хватали лишь грязь и камни. В голове все плыло, зрение двоилось — вместо одного варга он видел двух, и оба были одинаково смертельны. Он не мог отвести взгляд от приближающейся пасти. Под ним закричала Ильва, пытаясь выбраться, но он почти не слышал её крика — только глухой гул в ушах. Смерть была в пяти метрах. Внезапно в бок твари с оглушительным грохотом врезался сияющий столб света. Это было похоже на таран, сотканный из чистой энергии. Варга снесло с траектории, как пушинку, и с чудовищной силой прибило к каменной стене крепости. Сияние погасло, и на его месте возникла знакомая гигантская фигура. Халдор. Лидер «Грифонов» стоял, упершись плечом в свой ростовой щит, утыканный шипами. Этим щитом, в невозможном, сверхъестественном рывке, похожем на тот самый столб света, он буквально пришпилил монстра к камню. Шипы вошли глубоко в плоть зверя, разрывая мышцы и круша кости. Варг дернулся и обмяк, пригвожденный, как жук. — Получи, тварь! — проревел Халдор. Тут зрение Виктора прояснилось, выхватывая другие знакомые фигуры, ворвавшиеся в этот ад. Вайра, в своих неизменных алых шелках, кружилась в смертельном танце. Её движения были плавными и завораживающими, словно она не на поле боя, а на сцене. Огромный двуручник в её руках порхал, как тростинка. Сверкнула сталь — и голова еще одного варга, пытавшегося напасть с фланга, слетела с шеи, покатившись в огонь. Чуть в стороне стояла Тилли. Девочка-маг воздела посох к небу, её лицо было сосредоточенным и жестким. Огромная шляпа комично подпрыгнула на рыжих кудрях, когда с навершия посоха сорвался ослепительный огненный шар. БА-БАХ! Шар обрушился на крышу соседнего барака, откуда пытались стрелять лучники Хватки. Взрыв разметал доски, превращая укрытие в костер. Виктор почувствовал, как его резким рывком поднимают за шиворот на ноги. Он пошатнулся, пытаясь устоять и обернулся. Перед ним стоял Рик. Ассасин был спокоен, как всегда, только в глазах горел холодный огонь. В руке он держал «Шепот Грозы». — Нашел вас, — усмехнулся он, протягивая клинок Виктору рукоятью вперед. — Вы умеете устраивать вечеринки. Виктор принял меч. Тяжесть оружия вернула ему уверенность. — Вы вовремя, — прохрипел он. — Мы всегда вовремя, — подмигнул Рик.