Эпоха Стали

Караван остановился, когда до стен оставалось не больше сотни метров. Здесь, внизу, величие Аэтельгарда давило физически. Стены из белого мрамора уходили в небо, сверкая на солнце так, что больно было смотреть. Они казались монолитными, словно вырезанными из единого куска скалы гигантским резцом. Купец Орсо, вытирая потный лоб шелковым платком, спешился и направился к приземистой каменной будке у правых ворот — так называемому «Торговому входу». Там уже выстроилась очередь из повозок и пеших путников. Виктор и Ильва, оставшись у последней телеги, наблюдали за происходящим. Контраст между двумя мирами, разделенными всего лишь полосой идеально постриженного газона, бил по глазам. Слева возвышались «Золотые Врата». Это была не фортификация, а произведение искусства. Арка высотой с пятиэтажный дом была украшена барельефами, изображавшими битвы богов и героев. Сами створки, казалось, были отлиты из чистого золота и горели огнем, отражая полуденное солнце. По бокам от входа застыли мраморные статуи крылатых львов, чьи глаза были инкрустированы сапфирами размером с кулак. Дорога, ведущая к этим воротам, была вымощена плитами белоснежного камня, подогнанными друг к другу так плотно, что между ними не пролезло бы и лезвие ножа. Пока караван Орсо глотал пыль в очереди, к Золотым Вратам подкатила карета. Это было настоящее ювелирное изделие на колесах: лакированное дерево, позолота, гербы на дверцах. Четверка белоснежных лошадей шла ровной рысью, не сбавляя хода. Стража у Золотых Ворот даже не шелохнулась. Карета пронеслась внутрь, через распахнутые створки, лишь сверкнув спицами колес, и исчезла в сияющей глубине города. — Красиво живут, — процедил Виктор, щурясь от блеска. — Без пробок и досмотра. Но то, что произошло дальше, заставило нахмуриться. Едва карета скрылась, из неприметных ниш в стене вышли четверо зверолюдей. Двое мужчин с медвежьими ушами, мощных, как скалы, и две грациозные женщины-кошки. Они не были похожи на рабов Элендора и тем более Хватки. Шерсть лоснилась от ухода, мышцы бугрились под гладкой кожей. Одеты зверолюди в белоснежные тоги, перехваченные золотыми шнурами, и легкие сандалии, торсы обнажены, демонстрируя идеальную физическую форму. Но на шее у каждого тускло поблескивал широкий, плотно пригнанный ошейник из серебристого металла. Без цепей, без шипов, гладкий, как украшение. Группа вышла на дорогу с метлами из перьев и совками и начали сметать с белоснежных плит пыль, которую подняли колеса кареты. Движения были синхронными, отточенными до автоматизма. Они не разговаривали, не смотрели по сторонам, только работали, как живые механизмы, чья единственная цель — поддерживать идеальную чистоту для господ. Рядом с Виктором послышался скрежет зубов. Ильва вцепилась в борт телеги так, что дерево жалобно скрипнуло под пальцами. Уши были плотно прижаты к голове, а губы дрожали в беззвучном рычании. — Спокойно, — Виктор накрыл её руку своей. — Они… они как куклы, — выдохнула девушка, не отрывая взгляда от уборщиков. — Сытые, чистые… но пустые. У них глаза мертвые, Вик. Лучше сдохнуть в канаве, чем так… подметать пыль. — Запомни это чувство, — тихо сказал он. — Но держи его при себе. Здесь это норма. Затем человек перевел взгляд на их ворота. Здесь не было ни золота, ни статуй, но и привычной для таких мест грязи тоже не наблюдалось. Стены были сложены из серого гранита, функционального и прочного. Дорога была вымощена простым булыжником, но ровным и чистым. Никаких помоев, никаких нищих, хватающих за полы плаща. Аэтельгард держал лицо даже на черном входе. Орсо, наконец, закончил переговоры. Он ссыпал в кошель стражника горсть монет, получил какую-то бумагу с печатью и махнул рукой каравану. — Проезжаем! Готовьтесь к досмотру! Колонна дернулась и втянулась под гулкую арку ворот. Внутри, в широком каменном туннеле, ждала городская стража. И эти парни разительно отличались от ленивых и продажных стражников Элендора. На них были полные пластинчатые доспехи — не сборная солянка, а качественная, подогнанная броня. Угловатые наплечники, нагрудники с гербом — золотым солнцем, и полностью закрытые шлемы-арметы с узкими смотровыми щелями. Лиц не было видно. Голоса, раздававшиеся из-под забрал, звучали глухо, металлически и абсолютно безэмоционально. Они двигались четко, без суеты. Никаких шуток, никаких попыток «договориться» или стрельнуть табака. Холодные профессионалы. Или, как подумал Виктор, еще одни винтики в идеальном механизме этого города. Стражники разбились на пары и пошли вдоль каравана. Они проверяли груз, вскрывали ящики, заглядывали под брезент. Действовали аккуратно, ничего не ломая, но дотошно. Другая группа занялась людьми. Они проверяли документы, сверяли лица с какими-то свитками. Виктор почувствовал, как напряглись мышцы спины. Рука, скрытая плащом, сместилась ближе к рукояти меча. Ильва рядом с ним замерла, превратившись в статую. Двое стражников в тяжелых латах отделились от группы и направились прямо к хвосту колонны. Их шлемы безлико блестели в полумраке арки. Тяжелые сапоги гулко стучали по камню. Они остановились напротив Виктора и Ильвы. Один из них, с красным плюмажем на шлеме, медленно повернул голову, разглядывая их сквозь узкую щель забрала. — Имена. Цель визита, — прозвучал голос, лишенный всякой интонации, похожий на скрежет металла о камень. — Виктор. Ильва. Авантюристы, ранг «Железо», — спокойно ответил Виктор, стараясь, чтобы голос звучал так же ровно и безэмоционально. — Сопровождение каравана мастера Орсо. Он медленно, без резких движений, достал из-под рубахи свой железный жетон и жестом велел Ильве сделать то же самое. Стражник протянул руку в латной перчатке. В ладони оказался небольшой, тусклый кристалл на короткой рукоятке. Он коснулся сначала жетона Виктора, затем — Ильвы. Кристалл дважды мигнул зеленым светом. Второй стражник, стоявший чуть позади с планшетом и грифелем, сделал короткую пометку в списке. — Подлинность подтверждена, — прогудел первый. — Согласно городскому уставу, члены Гильдии при исполнении контракта освобождаются от уплаты въездной пошлины. Он уже собирался развернуться и идти дальше, но вдруг снова остановил свой «слепой» взгляд на Ильве. Щель забрала смотрела прямо на уши и хвост. — Вам известны правила пребывания полукровок и звероподобных на территории Аэтельгарда? Виктор почувствовал, как волчица рядом напряглась. Это было едва уловимое движение, но он знал её слишком хорошо. Её пальцы на мгновение сжались в кулак, а затем медленно разжались. Напарник легонько коснулся плеча девушки и ответил стражнику: — Нет, господин, — сказал он максимально вежливо, вкладывая в голос нотки покорности, от которых у самого сводило скулы. — Мы с границы, здесь впервые. Будем благодарны, если вы просветите. Не хотелось бы нарушать порядок по незнанию. Стражник молчал секунду, оценивая покорность тона. Затем полез в поясную сумку, достал оттуда свернутый в трубочку лист дешевого, серого пергамента и небрежно сунул его Виктору в грудь. — Ознакомьте с этим вашего зверя, — бросил солдат равнодушно. — Незнание закона не освобождает от ответственности. Нарушение карается немедленно. Не дожидаясь ответа, патруль развернулся и, гремя сапогами, направился к следующей повозке, потеряв к авантюристам всякий интерес. Ильва медленно выдохнула, глядя вслед удаляющимся спинам. В взгляде была только усталая, горькая усмешка. — «Вашего зверя», — повторила она тихо, пробуя слова на вкус, как испорченное вино. — Знаешь, Вик… Тот урод на воротах в Элендоре, который хотел, чтобы я «полировала ему копье»… Он был мерзкой, грязной, похотливой свиньей. Но он хотя бы видел во мне женщину. Пусть и для своих грязных утех. А эти… Вульфен покачала головой. — Эти смотрят на меня как на табуретку. Или на собаку, которую пустили в дом, до тех пор, пока не гадит на ковер. Я просто мусор, который нужно подмести. Виктор посмотрел на идеально чистый камень под ногами, на сияющие впереди шпили башен. — Элендор был помойкой снаружи, но внутри там жили люди. Разные, но живые, — сказал он, разворачивая пергамент. — А этот город… Он стерилен. Белоснежный фасад, но боюсь, внутри он гнилой насквозь. И эта гниль пахнет не помоями, а дорогими духами и вот такими законами. Текст был напечатан мелким, убористым шрифтом, казенным и сухим языком. Сверху красовался герб города, а заголовок гласил: «Уложение о порядке нахождения не-людей и полукровок в пределах Белых Стен». Виктор быстро побежал глазами по строчкам, и чем дальше читал, тем мрачнее становилось лицо. «Пункт 1. Звероподобным запрещено передвигаться по городу без сопровождения хозяина, нанимателя или ответственного лица человеческой расы. Нарушение: арест и конфискация в пользу казны.» … «Пункт 4. Звероподобным категорически запрещается первыми обращаться к благородным господам, смотреть им в глаза или преграждать путь. При встрече с дворянином надлежит уступить дорогу и опустить голову. Штраф: 10 золотых монет. При повторном нарушении — 20 ударов плетью на торговой площади.» … «Пункт 7. Ношение оружия звероподобными допускается только при наличии действующего жетона Гильдии Авантюристов не ниже ранга «Железо» или грамоты городской стражи. Во всех иных случаях оружие подлежит изъятию.» … «Пункт 12. Вход в Верхний Город, парки Королевского Дворца и Храмовый Квартал для звероподобных запрещен, за исключением слуг, имеющих специальный ошейник-пропуск…» — О чем я и говорил, — хмыкнул Виктор, протягивая свиток Ильве. — Добро пожаловать в цивилизацию. На, читай. Ильва взяла пергамент. Глаза бегали по строчкам, и с каждым прочитанным пунктом выражение лица менялось. Сначала недоумение, потом отвращение, словно откусила кусок гнилого лимона. Она скривилась, брезгливо держа лист двумя пальцами. — «Опустить голову»… «Уступить дорогу»… «Ошейник-пропуск»… — процедила девушка. — Они тут совсем рехнулись? Это не законы, это инструкция по дрессировке. Волчица скомкала свиток, но не стала рвать, понимая, что в этом городе даже за мусор могут оштрафовать. Виктор забрал у неё бумагу и спрятал в карман. — Возможно, на территории Академии правила другие, — задумчиво произнес он, глядя на далекие шпили. — Там всё-таки учат магии, а магия не смотрит на форму ушей. Если там действуют те же законы, мы просто не сможем нормально учиться. Представь: нужно скастовать огненный шар, а ты должна сначала поклониться десять раз, потому что все кто рядом — благородных кровей. Бред. — Надеюсь, — горько выдохнула Ильва, поправляя капюшон, чтобы скрыть уши. — Очень надеюсь, что ты прав. Иначе эта учеба закончится большой дракой в первый же день. Караван дернулся, колеса заскрипели по брусчатке, и они двинулись дальше, вглубь сияющего, но такого холодного Аэтельгарда. Повозки медленно вползли на просторную Торговую площадь. Она была огромной, замощенной все тем же светлым камнем, и окруженной высокими зданиями торговых домов и гильдий. В центре бил фонтан, украшенный статуями нимф, и вода там была чистая, даже слишком, будто декоративная. Караван въехал во внутренний двор массивного трехэтажного здания с вывеской «Торговый Дом "Золотой Путь"». Здесь уже суетились грузчики. Виктор заметил, что среди рабочих было много рабов. И люди, и зверолюди работали молча, слаженно, под присмотром надсмотрщиков с короткими стеками и кнутами. На шеях у всех тускло блестели простые железные ошейники. Обычные работяги, чья жизнь стоила меньше мешка с пряностями. Едва последняя телега остановилась, к Виктору и Ильве подошли Орсо и Бран. Купец выглядел уставшим, но довольным — груз все-таки доставлен, прибыль обеспечена. Он достал увесистый кошель и отсчитал причитающуюся сумму. — Вот ваша доля, — сказал он, протягивая монеты Виктору. — Пять серебряных в день за двенадцать дней, плюс двойная оплата за бой в «Шепчущем Логе». Итого сто двадцать серебряных на двоих. Пересчитывать будете? — Верю, — коротко кивнул Виктор, пряча деньги. Орсо вытер пот со лба и посмотрел на Ильву. В маленьких глазках мелькнуло уважение, смешанное с беспокойством. — И еще раз спасибо, девочка, — сказал он неожиданно мягко. — Тот выстрел… Без него мы бы там и остались. Я много видел стрелков, но, чтобы так, в темноте, в грозу… Ты спасла мою шкуру и мой кошелек. Я этого не забуду. Бран, стоявший рядом, молча кивнул, подтверждая слова нанимателя. Наемник редко разбрасывался похвалами, но сейчас его взгляд был прямым и честным. Орсо помялся, теребя перстень на пальце, и, понизив голос, добавил: — Послушай старого торгаша, девочка. Будь здесь аккуратнее. Этот город… он красивый, да. Но зубы у него острые. Не лезь на рожон. Если увидишь благородного — лучше перейди на другую сторону улицы. Не давай им повода. — Он прав, — поддержал Бран, — Этот чертов Аэтельгард только выглядит белым и пушистым. На самом деле это змеиное гнездо. Смотрите, куда идете и что говорите. Особенно ты, парень. Не думай, что раз ты человек, то стража будет снисходительнее. Загреметь тут в кандалы проще простого. А со зверолюдьми вообще не разбираются — сначала в клетку, потом вопросы. Если вообще будут вопросы. Порка плетью — это еще цветочки. Я видел, как тут исчезали люди и покрепче вас. Наемник помолчал, глядя на суету во дворе. — Завтра я ухожу обратно, с другим караваном. Если надумаете валить отсюда — место найду. Бесплатно. — Спасибо, Бран, — Виктор крепко пожал ему руку. — Но мы остаемся, у нас здесь дела. Нам нужно попасть в Академию Магии. Не подскажете, как туда добраться быстрее, чтобы не плутать по незнакомым улицам? Бран удивленно присвистнул, окинув их взглядом, словно оценивая заново. — В Академию? Серьезно замахнулись. Ну, удачи. Это вверх по Торговому проспекту, никуда не сворачивая. Пройдете Квартал Мастеров, упретесь в площадь с фонтаном Трех Стихий. За ней увидите черную ограду и башни. Мимо не пройдете. Орсо, услышав разговор, порылся в седельной сумке своей лошади, которую подвел конюх, и достал свернутый в трубку пергамент. — Подожди, — он протянул свиток Виктору. — Возьми. Это подробная карта города, с пометками кварталов, рынков и, что важно, границ районов, куда вам лучше не соваться. — Сколько я должен? — по привычке спросил Виктор, уже потянувшись к кошелю. — Бесплатно, — отмахнулся купец широким жестом. — Считай это прощальным подарком. В этом городе знание дороги иногда стоит дороже золота. Вы мне сэкономили куда больше, чем просто деньги, так что пользуйтесь. — Спасибо, — кивнул Виктор, пряча карту во внутренний карман. — Это пригодится. — Ну, бывайте, — Бран хлопнул по плечу авантюриста, и удар был тяжелым, дружеским. — И помните про совет. Не лезьте в пасть дракону, если не уверены, что у него вырваны зубы. Орсо и Бран развернулись и ушли к складам, оставив героев посреди чуждого, враждебного великолепия столицы. Виктор уже собирался свериться с картой, чтобы найти дорогу к Академии, когда со стороны разгрузочной площадки раздался резкий, сухой звук. Хлесть! Звук удара плетью по живому телу ни с чем не спутать. Следом раздался сдавленный вскрик. Они обернулись. Метрах в двадцати, у одной из телег, на коленях стоял раб — молодой парень с лисьими ушами. Рядом валялся разбитый ящик с фруктами. Над ним возвышался надсмотрщик в форменной ливрее торгового дома, лениво сматывая длинный кожаный кнут. — Руки-крюки, — равнодушно бросил надсмотрщик. — Стоимость вычесть из пайки. Убрать мусор. Лис скорчился, прижимая руки к рассеченной спине. На белоснежные плиты двора упали несколько крупных, ярких капель крови. На идеальном, сияющем камне они смотрелись дико, чужеродно — как клякса чернил на свадебном платье. Виктор почувствовал, как Ильва рядом напряглась, словно тетива перед выстрелом. Но не успела она даже вдохнуть, как к лису подбежали двое других рабов с ведрами и тряпками. Один рывком поднял парня, уводя прочь, а второй тут же, с пугающей сноровкой, принялся оттирать кровь с камня. Через десять секунд плиты снова сияли первозданной чистотой. Ни крови, ни разбитых фруктов, словно ничего и не было. Идеальный фасад восстановился мгновенно, поглотив чужую боль без остатка. — Пошли отсюда, — глухо сказал Виктор, беря Ильву под локоть и разворачивая спиной к этой сцене. — Быстрее. Напарница не сопротивлялась, но он чувствовал, как девушку бьет мелкая дрожь. — Ты видел? — прошептала она. — Они даже не посмотрели на рану. Они просто… вытерли пол. — Я видел, — жестко ответил он. — Добро пожаловать в Аэтельгард. Здесь чистота важнее жизни. Держись рядом и смотри под ноги. Мы не дадим повода достать тряпки для нас. Дорога до Академии превратилась в испытание воли. Виктор шел быстро, сверяясь с подаренной картой, а свободной рукой крепко, уверенно держал Ильву под локоть, прижимая к себе. Это выглядело как жест контроля — хозяин ведет своего слугу, не давая отступить ни на шаг. Только на самом деле это была поддержка. Ильва, натянув капюшон до самого носа, вцепилась в его предплечье обеими руками. Девушка держалась так, словно это было единственным спасательным кругом в бушующем, ледяном океане. Пальцы впивались в жесткую ткань рукава, и Виктор чувствовал эту дрожь напряжения. Девушке хотелось смотреть по сторонам, разглядывать витрины, полные диковин, но она заставляла себя смотреть в землю, под ноги. Каждый раз, когда мимо проходил кто-то в дорогом камзоле, обдавая запахом парфюма и высокомерия, Виктор чувствовал, как её мышцы каменеют. Внутри волчицы поднималась волна дикого протеста, требовавшая поднять голову и оскалиться, показать, что она не вещь. Но она давила этот инстинкт, не рычала и не поднимала глаз. Девушка просто сильнее сжимала руку Виктора, переливая свою ярость и страх в эту хватку, и человек отвечал коротким, ободряющим нажатием пальцев: «Я здесь. Держись». Они ни с кем не заговорили, никого не задели. В этом сияющем, безупречном и абсолютно бездушном потоке столичной жизни напарники были двумя серыми пятнами, слившимися в одно целое, чтобы выжить. Вскоре толпа поредела, а шум рынка сменился почтительной тишиной. Улица вывела их к огромной площади, в центре которой, окруженный кованой решеткой, возвышался комплекс Академии Магии. Это была настоящая крепость знаний. Высокие башни из серого камня, в отличие от белого города, выглядели древними и тяжеловесными. Над шпилями дрожал воздух от магических щитов. У ворот, украшенных статуями грифонов, стояла стража, но не городская, а в мантиях, боевые маги. — Пришли, — выдохнул Виктор, останавливаясь. — Ну, посмотрим, работают ли связи в столице так же хорошо, как в провинции. Он подошел к воротам. Стража, двое высоких мужчин в темно-синих мантиях, надетых поверх легких кольчуг, преградила путь скрещенными алебардами. Лица были скрыты глубокими капюшонами, а голоса звучали так же холодно и отстраненно, как и у городской стражи. — Стой. Территория Академии закрыта для посещений. Цель визита? — Учеба, — коротко ответил Виктор. — Мы хотим поступить на Базовый Поток. У нас рекомендательное письмо от мастера Кайла из Элендора. Он достал конверт с сургучной печатью. Один из магов протянул руку, не опуская оружия. Он взял письмо, но вскрывать не стал, лишь коснулся печати кончиком пальца. Сургуч на мгновение вспыхнул, переливаясь сложным узором из десятка цветов. Маг хмыкнул, и выражение его лица, едва различимое в тени капюшона, чуть потеплело. Лед официоза треснул. — Подлинное, — констатировал он, возвращая конверт Виктору. — Проходите. Алебарды разошлись, открывая проход. — Главный корпус, правое крыло, первый этаж, — пояснил маг уже более человеческим тоном, указывая рукой. — Кабинет сто четыре. Там сидит регистратор Базового Потока. Спросите магистра Торна, письмо адресовано ему. Виктор кивнул и потянул Ильву за собой. Оба прошли через ворота, всё так же держась друг за друга, напряженные, готовые к удару. Когда они уже миновали пост, маг вдруг окликнул их. — Эй, парень. Виктор остановился и медленно обернулся, ожидая подвоха. Но маг стоял расслабленно, опираясь на древко алебарды. — Выдохните, — сказал он просто. — Здесь вам не городская площадь. Можете не жаться по углам. Он скользнул взглядом по Ильве, которая все еще прятала лицо. — На территории Академии свои правила. Мы не продаем учеников в рабство за косой взгляд и не порем их на конюшне. Ну, если они не косячат. — маг коротко хохотнул, — Пока вы учитесь — вы под защитой Академии. Ильва подняла голову, посмотрев в глаза стражу. Маг коротко кивнул и отвернулся, возвращаясь к своему посту, словно ничего не произошло. — Слышала? — тихо спросил Виктор, чувствуя, как хватка Ильвы на руке чуть ослабла. — Кажется, мы нашли островок нормальности в этом дурдоме. — Посмотрим, — выдохнула она, но в голосе появилась робкая надежда. — Идем искать этого Торна. За воротами Академии шум города стих, сменившись другим гулом — более упорядоченным, но не менее громким. Они попали в самый разгар перерыва. Огромная территория парка, раскинувшаяся перед главным корпусом, была заполнена людьми. Студенты высыпали из аудиторий, оккупировав скамейки, лужайки и мощеные дорожки. Виктор цепким взглядом отмечал детали. Все здесь носили форму — мантии глубокого темно-синего цвета, сшитые из добротной ткани. Но единообразие было обманчивым. — Смотри на воротники и рукава, — тихо сказал он Ильве, продолжая вести её сквозь толпу. — Видишь? На воротниках мантий вилась вышивка разных цветов: алая, зеленая, фиолетовая, белая. А на широких рукавах у многих виднелись серебряные или золотые полоски-нашивки. — Цвета — это факультеты или специализация, — предположил Виктор. — А полоски — курс. Вон те, с тремя золотыми лычками, ходят важно, выпятив грудь, как дембеля перед увольнением, а первогодки без нашивок жмутся по кустам. Армия, Ильва. Везде одна и та же армия, только форма другая. Ильва нахмурилась, на секунду отвлекаясь от тревожного разглядывания брусчатки. — Дем... беля? — переспросила она, споткнувшись о незнакомое слово. — Это что, звание такое? Или болезнь? Виктор хмыкнул, слегка сжав её пальцы. — Это состояние души. И я тебе это уже объяснял, между прочим, когда рассказывал про чистку картошки в промышленных масштабах. Память у тебя, волчонок, как у рыбки. Будешь конспекты писать, чтобы не забывать мудрость старших. Уголок рта Ильвы дрогнул, и она фыркнула, на мгновение забыв о давящих стенах и косых взглядах. — Я запоминаю только важное, Вик. Как найти след или куда ударить, чтобы враг не встал. А твои безумные байки про покраску травы я стараюсь забывать. Ради сохранения собственного рассудка. — Туше, — усмехнулся Виктор. — Ладно, живи пока без конспектов. Они шли по широкой аллее, обсаженной вековыми дубами. Парк был красив той рафинированной, ухоженной красотой, на которую тратятся бешеные деньги: ни одного сорняка, идеально подстриженные кусты в форме магических зверей, фонтанчики с питьевой водой. Внезапно Ильва сжала его руку чуть сильнее. — Справа, — шепнула она. — У старого вяза. Виктор скосил глаза. В стороне от основного потока студентов, в тени дерева, стояла небольшая группа. Пятеро. Это были зверолюди. Двое парней с волчьими ушами, девушка-кошка и еще двое, чью принадлежность Виктор сходу определить не смог — слишком густая шерсть на лицах, перерастающая в подобие округлой бороды. Они тоже были в мантиях Академии, с нашивками и вышивкой, а так же, чистыми, ухоженными, без ошейников. Но вокруг них словно была начерчена невидимая черта, которую никто из людей не переступал. Они держались особняком, тихо переговариваясь между собой. Заметив Ильву, группа замолчала. Пять пар глаз — желтых, зеленых, вертикальных — уставились на неё. В этих взглядах не было враждебности, но не было и радушия. Скорее, настороженное любопытство и… оценка? Они смотрели на её походную броню, на оружие, на то, как она держится за руку человека. Один из волков, парень с нашивкой второго курса, дернул носом, втягивая воздух, и что-то коротко бросил остальным. Те кивнули, но подходить не стали. — Они здесь чужие, — тихо произнесла Ильва, не сбавляя шага. — Даже в мантиях. Они держатся стаей, потому что поодиночке их заклюют. — Зато они учатся, — заметил Виктор. — Значит, маг не соврал. Они подошли к Главному корпусу — монументальному зданию с колоннами и высокими стрельчатыми окнами. Массивные двери были распахнуты настежь, впуская и выпуская поток учащихся. Внутри стоял гул, похожий на шум вокзала. Высокие сводчатые потолки многократно усиливали эхо сотен голосов, шагов и шелеста мантий. Студенты спешили на лекции, смеялись, спорили, на ходу доедали булки. Появление Виктора и Ильвы вызвало рябь в этом море. Напарники слишком выделялись. Потертая броня, тяжелые ботинки, оружие, висевшее так, чтобы его можно было выхватить за долю секунды — всё это кричало о том, что они пришли не с лекции по истории магии, а с тракта, где убивают. Студенты расступались перед ними, бросая косые взгляды. Кто-то смотрел с презрением на пыльные плащи, кто-то — с опаской на рукоять полуторного меча на поясе Виктора. Девушки-аристократки брезгливо поджимали губы, глядя на волчьи уши Ильвы, но молчали. Ильва шла, опустив голову, но Виктор чувствовал, как напряжены её мышцы. Волчица все так же крепко держалась за руку, используя его как якорь в этом шторме чужого внимания. — Не дергайся, — шепнул он. — Мы акулы в бассейне с золотыми рыбками. Пусть смотрят. Пара лавировала между потоками студентов, сверяясь с указателями на стенах. — Правое крыло, — Виктор кивнул на коридор, уходящий вглубь здания. — Кабинет сто четыре. Идем. Они нашли нужный кабинет в конце длинного коридора правого крыла. Виктор коротко постучал в массивную дубовую дверь. — Войдите! — раздался из-за створки женский голос, в котором отчетливо звенело раздражение человека, которого отрывают от дел каждые пять минут. Кабинет оказался просторным, но заставленным так плотно, что казалось, будто стены давят на посетителей. Воздух был спертым, пахло старой бумагой, дешевыми чернилами и пылью, клубившейся в лучах света, падавших из высоких стрельчатых окон. Вдоль стен громоздились шкафы, забитые папками и свитками, а в центре, образуя подобие оборонительного редута, стояли три письменных стола. За ними сидели трое: двое мужчин и одна женщина, все среднего возраста, облаченные в темные мантии преподавателей с серебряной окантовкой. Женщина, сидевшая ближе всего к входу, выглядела как воплощение строгой школьной учительницы: тугой пучок седеющих волос, очки в тонкой оправе на кончике носа и пальцы, перепачканные чернилами. Она что-то яростно строчила в толстом журнале и, даже не подняв головы на звук открывшейся двери, начала отчитывать вошедших привычной скороговоркой: — Что нужно? Занятия по Основам магических конструктов начнутся через час, аудитория триста пять! Я же вешала расписание на стенде! Приходите сразу в ка... Она наконец подняла глаза и осеклась на полуслове. Перо замерло над страницей. Взгляд скользнул по потертой разгрузке Виктора, задержался на рукояти меча, а затем переметнулся на Ильву, которая настороженно замерла в тени капюшона. Взгляд женщины изменился мгновенно — скука исчезла, сменившись задумчивостью и настороженностью. — Вы к кому? — спросила она уже совсем другим тоном, отложив перо. Виктор заметил, что двое мужчин за дальними столами тоже прекратили свои разговоры. Они не повернулись резко, но их позы изменились — спины выпрямились, а взгляды, устремленные на гостей, стали цепкими и оценивающими. — Мы к магистру Торну, — спокойно произнес Виктор, вспоминая имя, которое назвал Кайл. — Для поступления на Базовый поток. Женщина тяжело вздохнула, словно услышала невероятную глупость, и устало потерла виски. — Набор на текущий курс уже окончен, молодые люди. Базовый поток — это не факультатив, куда можно заглянуть, когда вздумается. Курс длится ровно один год, без перерывов, и группа набрана еще весной. Сейчас почти середина семестра, у них скоро промежуточные тесты. Вы опоздали. Приходите в следующем году. — У нас есть рекомендательное письмо от мастера гильдии авантюристов Элендора... — начал было Виктор, доставая конверт, но женщина перебила его, снова начав раздражаться. Её брови сошлись на переносице, а голос поднялся на октаву, приобретая те самые визгливые нотки, от которых у Виктора сводило зубы еще со времен общения с армейскими снабженцами. — Да хоть от самого Гроссмейстера Ордена Пылающей Розы! — всплеснула она руками, едва не опрокинув чернильницу. — Я же сказала вам, набор окончен! Группы укомплектованы, учебные планы утверждены! Приходите в следующем году! Никто не станет возиться с вами и записывать посредине обучения, нарушая всю отчетность! Вы хоть представляете, сколько бумаг придется переписывать?! Внезапно неприметная дверь в глубине кабинета, которую Виктор поначалу принял за дверцу шкафа, приоткрылась. Оттуда выглянул мужчина с взлохмаченными седыми волосами и цепким, колючим взглядом. — Марта, если они от Кайла, пусть проходят, — бросил он хрипловатым голосом, даже не посмотрев на посетителей, и тут же скрылся обратно, оставив дверь приоткрытой. — Я сам с ними поговорю. Марта застыла с открытым ртом, словно поперхнулась воздухом. Весь её боевой пыл мгновенно испарился, сменившись усталым безразличием. Женщина махнула на рукой, как на назойливых мух. — Идите, — буркнула она, снова утыкаясь в свой журнал. — Делайте что хотите, только не отвлекайте меня больше! У меня отчет по инвентаризации ингредиентов горит. Виктор и Ильва переглянулись. Волчица едва заметно пожала плечами, а Виктор хмыкнул, убирая письмо обратно во внутренний карман. Они прошли через заставленное пространство к дальней двери и, толкнув её, зашли внутрь. Кабинет магистра Торна разительно отличался от приемной. Это была небольшая, почти аскетичная комната, где царил идеальный, почти армейский порядок. Здесь не было пыльных гор макулатуры или разбросанных свитков — только массивный стол из темного дерева, пара жестких стульев для посетителей и высокое кресло, в котором восседал хозяин кабинета. Магистр был мужчиной неопределенного возраста. Глубокие морщины, изрезавшие лоб и собравшиеся сеткой у глаз, выдавали в нем ровесника мастера Кайла, а может, он был даже старше на пару зим. Взлохмаченные седые волосы торчали во все стороны, словно он имел привычку в задумчивости ерошить их пятерней, а взгляд карих глаз был колючим и цепким, как у птицы, высматривающей добычу. Ростом магистр не вышел. Виктор сразу прикинул, что маг будет пониже и поуже в плечах, чем он сам. Однако никакой старческой немощи в нем не чувствовалось. Взгляд солдата, привыкшего оценивать угрозу, сразу упал на руки мужчины, лежащие на столешнице. Крупные узловатые суставы, старые шрамы на костяшках и характерные мозоли говорили о том, что этот человек большую часть жизни держал в руках отнюдь не перо и бумагу, а рукоять меча или боевой посох. — Я магистр Торн, — произнес магистр, не вставая. Его голос был негромким, сухим и тяжелым, как булыжник — таким не нужно кричать, чтобы заставить замолчать целый плац. — Вы — те самые ребятки, которых прислал Кайл? — Да, — подтвердил Виктор и протянул ему конверт. Магистр Торн принял письмо своей мозолистой рукой, но не спешил вскрывать. Сначала он повертел конверт, осматривая целостность, а затем приложил подушечку большого пальца к сургучной печати — точно так же, как это делал страж у ворот Академии. Дождавшись знакомого магического свечения, подтверждающего подлинность, он удовлетворенно хмыкнул. Взяв с края стола небольшой нож — узкий, хищный клинок, больше похожий на кинжал, чем на безобидный нож для разрезания бумаги, — ловким, привычным движением вскрыл конверт. Магистр углубился в чтение. В тишине кабинета было слышно лишь шуршание пергамента. Виктор видел, как взгляд бегает по строчкам, выхватывая суть. Спустя пару минут Торн отложил письмо в сторону и откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. — Значит, вы — Виктор и Ильва, — произнес маг, буравя гостей тяжелым взглядом. — М-да... Ну и задал мне Кайл задачку. Он помолчал, словно вспоминая старого знакомого, и губы тронула едва заметная усмешка. — Как там этот старый писарь? Все так же сидит в своем кабинете безвылазно, перекладывая бумажки? Виктор на секунду замешкался, подбирая слова. Назвать Кайла, гонявшего его по арене до седьмого пота, "писарем", язык не поворачивался. — Прошу прощения, магистр, но мастер Кайл... — осторожно начал авантюрист, стараясь говорить уважительно, но твердо. — Я бы не сказал, что он писарь. Почти все время он проводит за стойкой в общем зале Гильдии. Говорит, что любит сам общаться с ребятами, держать руку на пульсе. Ну и... — Виктор невольно потер плечо, вспоминая последние спарринги. — Валял он меня на тренировочной площадке знатно. Так что в нем ни капли от писаря. Несколько секунд магистр Торн сверлил Виктора тяжелым, немигающим взглядом, словно прицеливаясь, а затем рассмеялся и напряжение спало. Это был сухой, отрывистый звук, похожий на кашель или треск сухих веток в костре. — Простите, ребятки, но я должен был проверить, — прокряхтел он, вытирая выступившую в уголке глаза слезу загрубевшим пальцем. — Вдруг вы самозванцы? Да уж, писарь из Кайла, конечно, никакой... Я до сих пор удивляюсь, как человек, настолько ненавидящий бюрократию и чернильную вонь, стал Мастером Гильдии, пусть и на периферии... Мда... Торн откинулся на жесткую спинку кресла, и его взгляд затуманился, устремляясь куда-то в прошлое. — Помню, как мы с ним вытаскивали друг друга из болот в Мертвых Землях, когда еще бегали в одной группе. Он тогда использовал указы и грамоты, чтобы разжигать костер, приговаривая, что это единственная польза от казенных бумаг... — Магистр тряхнул головой, прогоняя воспоминания. — Так, ладно... О чем это я... В общем, зачислить-то мы вас зачислим, раз уж Кайл просит. Но скоро уже промежуточные тесты, а программа не ждет. Вы как, вообще чего-нибудь изучали? Или мне придется объяснять вам, с какой стороны браться за концентратор? Виктор переглянулся с Ильвой и ответил: — Мы не совсем новички, магистр. В Элендоре с нами занималась Тилли из отряда «Стальные Грифоны». Она показала основы медитации, объяснила принципы циркуляции маны и научила простейшему контролю стихии. При упоминании этого имени суровое лицо Торна смягчилось, и в уголках губ заиграла легкая, почти отеческая улыбка. — Тилли... — протянул он с ноткой ностальгии. — Помню, помню эту девчонку. Талантливая, но характер... Ничего не хотела видеть, кроме книг. Ну, раз за вас взялась она, то уж точно должна была вбить в ваши головы что-то полезное. Может, экзамены-то и сдадите, ничего сверхсложного там нет, только база. Магистр подался вперед, положив локти на стол, и взгляд снова стал деловым и острым. — Ну хорошо. Давайте я вас проверю... Он открыл ящик стола и достал уже знакомый героям прозрачный шар для проверки способностей, водрузив его на специальную подставку. — Знаете, что это такое? — без лишних предисловий спросил он. — Кладите руки по очереди. Ты первый, парень. Виктор подошел к столу и положил ладонь на прохладную гладкую поверхность. С момента проверки от Тилли в Элендоре, казалось, ничего не изменилось. Внутри сферы снова возникли уже знакомые белые и черные искры. Они так же роились, сталкивались, сплетались в сложные, завораживающие узоры, напоминая танец двух противоположностей. Торн внимательно наблюдал за процессом, затем коротко кивнул. — Достаточно. Теперь ты, девочка. Ильва сменила Виктора. Стоило ей коснуться шара, как он ярко вспыхнул. Туман внутри закрутился бешеным вихрем, мгновенно окрашиваясь в насыщенные, ядовито-зеленые и багрово-красные тона. Искры внутри роились тысячами, сталкиваясь с такой силой, что порождали миниатюрные вспышки, похожие на грозовые разряды. — Ага... — пробормотал Торн, убирая шар обратно в ящик. — Все верно, Свет и Тень у одного, Воздух и Огонь у другой. Да вы, ребятки, странные как на подбор. Он откинулся в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику. — Так... Ну, для начала будете ходить на общие курсы, вместе со всеми базовыми первогодками. База есть база, без неё никуда. Специализацию сможете выбрать себе в процессе, когда поймете, к чему больше душа лежит. Хм... — Он снова перевел взгляд на Виктора. — У тебя, парень, Свет и Тень. Уже объяснили, что это достаточно редкая штука, особенно в таком балансе? Значит, сможешь овладеть иллюзиями, маскировкой и всем таким, а также некоторым ментальным воздействием. Конечно, не полноценный менталист, мозги никому не перекроишь, но кое-что уметь будешь. Полезно для разведчика. Правда специалистов у нас таких нет свободных... Ну да ладно, придумаем что-нибудь. Затем взгляд переместился на Ильву, став более серьезным. — А ты, девочка... Я даже не знаю, как сказать. С таким потенциалом тебя бы на факультет Боевой магии сразу, жечь полигоны, но Кайл пишет про какую-то печать... Дай-ка я посмотрю. Торн что-то пробормотал себе под нос, сделал плавный жест рукой, и вокруг Ильвы, прямо из воздуха, соткались магические кольца. Они светились мягким, голубоватым светом, медленно вращаясь, то сужаясь, то расширяясь, сканируя её фигуру от макушки до пят. — Хм... Да... Один, два... Пять слоев, хм... Интересно, — бормотал магистр, вглядываясь в структуру плетений. — Старая штука, очень старая. И сделана на совесть. В общем, печать твоя, девочка, еще не разрушена до конца, но уже на грани. Она трещит по швам. Надо усиленно учить тебя контролю, иначе при окончательном прорыве ты просто не удержишь поток. Спалишь и себя, и всех вокруг от переизбытка силы... Хм... Он развеял кольца движением ладони. — Будут у тебя дополнительные занятия после основных. Лично подберу кого-нибудь. Постараемся максимально тебя подготовить, чтобы, когда плотину прорвет, ты не утонула. Магистр замолчал, о чем-то задумавшись. — Так, решено! — он хлопнул ладонью по столу, подводя итог. — Скажу Марте, чтобы записала вас в группу «Б-4», там, по-моему, еще было как раз пару мест. Уж простите, но будете с «дикими»... Попросите у нее расписание и чешите завтра с утра на занятия. Она же скажет вам, где получить форму. Напарники переглянулись. Дикие? Но задать вопрос не успели. Торн, бросив выразительный взгляд на меч Виктора и лук Ильвы, продолжил: — Да, оружие у нас тут хоть и не запрещено уставом, но... Постарайтесь не так открыто его таскать, а лучше вообще оставляйте в комнате, договорились? Мы тут никого не убиваем, всякие твари внутри стен Академии не водятся... — Он криво усмехнулся. — Ну, кроме людей, конечно. Но этих убивать без причины нельзя, закон не велит. Магистр задумчиво посмотрел на героев, и взгляд остановился на пушистых ушах Ильвы, которые она уже не прятала. Волчица, почувствовав внимание, нервно дернула ими. — Вы уже сняли где-то в городе комнаты или вам нужно общежитие? — спросил волшебник, посерьезнев. — Мы сразу от каравана пришли сюда, — ответил Виктор. — Жилье еще не искали. — Тогда я настоятельно советую жить в нашем общежитии, — сказал Торн, и в голосе прозвучало предостережение. — Поняли уже, как тут дело обстоит в городе? С каждым годом королевская семья все больше чудит, законы против нелюдей ужесточаются... Неспокойные дела творятся. В общем, крайне советую заплатить за проживание у нас, тогда не придется лишний раз покидать территорию Академии и нарываться на патрули. Здесь вы под защитой статуса студента. Он откинулся в кресле, перечисляя плюсы: — Кормят у нас тоже неплохо, столовая своя, но не за так, естественно — платите отдельно. Да и познакомитесь с другими ребятками, у нас много талантливых учеников. Соперничество — это всегда хорошо, подстегивает развитие. Торн быстро прикинул что-то в уме и озвучил сумму: — Учитывая столичные цены, мы берем по-божески. Пять золотых с каждого за койку на весь учебный год. Это, считай, двести пятьдесят серебряных. В городе вы такую сумму за месяц проедите. Согласны? Виктор быстро просчитал варианты. Десять золотых — сумма немалая, но безопасность Ильвы и возможность не мотаться каждый день через весь город того стоили. Он кивнул. — Вот и отлично, — кивнул Торн, поднимаясь из-за стола. — Все, пойдемте к Марте. Провожу вас, чтобы она сильно не ругалась, а то сейчас затянет волынку про отчеты и инструкции... Со мной быстрее все оформит. *** Виктор лежал на кровати в их новой комнате, закинув руки за голову, и размышлял о дальнейших действиях, пока Ильва разбирала рюкзак. Комната в общежитии оказалась небольшой, но на удивление уютной и чистой. Стены из светлого камня, широкое окно с видом на внутренний двор, где росли старые липы, и простая, но добротная мебель из дуба. Здесь было два узких платяных шкафа, письменный стол у окна и, самое главное, две кровати, стоящие у противоположных стен. С заселением возникла заминка. Комендантша, суровая дама с прической, напоминающей воронье гнездо, наотрез отказывалась селить их вместе. Она напирала на «недопустимость разврата в стенах учебного заведения» и требовала поселить Ильву в отдельную комнату с другими девушками, аргументируя это тем, что раз та не рабыня и не слуга, то и жить должна подобающе. Естественно, волчица отказалась наотрез и Виктору пришлось проявить чудеса дипломатии, пожертвовав целым золотым «за неудобства и оформление особых документов». Аргумент в виде блестящей монеты оказался весомее моральных принципов, и комендантша, ворча что-то про «современную молодежь», все-таки выдала ключи от двухместной комнаты. От мыслей о том, как распределить оставшиеся деньги и не вылететь с учебы в первую же неделю, Виктора оторвал натужный скрип ножек по полу. Он скосил глаза. Ильва, уперевшись ногами в пол и покраснев от натуги, толкала свою кровать к центру комнаты. Она делала это молча, с упрямством муравья, тащащего слишком большую ветку. Тумбочка уже была бесцеремонно выпихнута куда-то в угол. Виктор приподнялся на локтях, наблюдая за этой картиной. Он прекрасно понимал, что делает волчица. В «Золотом Колосе» они спали рядом. Здесь, в чужом каменном мешке, полном магов и аристократов, которые смотрят на нее как на грязь, ей было физически необходимо чувствовать рядом родное плечо. Инстинкт. Стая сбивается в кучу, когда вокруг воют чужие волки. Но признать это вслух для гордой девчонки было бы равносильно поражению. — Решила построить баррикаду от тараканов, волчонок? — не удержался мужчина от подколки, глядя, как напарница пыхтит. — Или боишься, что я ночью сбегу в самоволку? Ильва замерла и выпрямилась, отбрасывая со лба прилипшую прядь волос. Уши мгновенно прижались к голове. — Очень смешно, Туман, — огрызнулась она, уперев руки в боки. — Там от стены дует. Сквозняк такой, что уши мерзнут. И вообще... Девушка зло зыркнула на него своими янтарными глазами. — ...Лучше бы помог, раз можешь тут разглагольствовать и пролеживать бока. Или твои руки только для того, чтобы меч на поясе поправлять и в карманах... ляжки чесать? Тяжелая, между прочим. Виктор усмехнулся. Дует, ну, конечно. Стены здесь толщиной в метр, какой к черту сквозняк. Но он не стал её разоблачать. Командир должен заботиться о комфорте подчиненных, даже если у тех характер как у дикарки. — Ладно, не рычи, — он легко спрыгнул с кровати. — Сквозняк — это серьезно. Не хватало еще, чтобы наш лучший стрелок свалился с простудой. Он подошел к кровати. — Взяли! Вдвоем они без труда придвинули ложе. Матрасы соприкоснулись, образуя единое, широкое пространство. Ильва тут же плюхнулась на свой край, проверяя конструкцию и демонстративно поправила одеяло, всем своим видом показывая, что это чисто практическое решение. Но Виктор заметил, как расслабились её плечи и как уши вернулись в нормальное положение. Напряжение, державшее с самого момента въезда в город, немного отпустило. — Так-то лучше, — буркнула она, не глядя на него. — Теперь хоть не замерзну. — Ага, — кивнул Виктор, возвращаясь на свое место. — Спи давай. Завтра ранний подъем. И если ты проспишь, я тебя водой оболью. — Только попробуй, — сонно отозвалась девушка, сворачиваясь клубком под одеялом, но в голосе уже не было злости. Виктор лежал, глядя в потолок. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, сопела Ильва. Человек чувствовал её тепло. И, странное дело, ему самому от этого тепла стало спокойнее. В этом городе, где каждый второй мог упечь тебя за решетку, высечь плетьми, а то и еще чего похуже, иметь кого-то, кто прикрывает тыл даже во сне — непозволительная роскошь. И человек собирался эту роскошь беречь.