Эпоха Стали

Виктор стоял у верстака, сжимая в руке грифель. Перед ним лежал лист грубого пергамента, испещренный кривыми линиями и пометками. Он не был чертежником, но привычка рисовать схемы на брифингах помогала донести мысль. — Вот здесь, — он жирно обвел круг в центре листа. — Камера, герметичная. Стенки должны держать давление извне и жар изнутри. Клок, сидевший на высоком табурете, пыхтел трубкой, выпуская густые клубы дыма разных форм. Гном смотрел на схему с выражением профессионального скепсиса, смешанного с жадным любопытством инженера, которому предложили построить катапульту для запуска коров на луну. — Герметичная, говоришь? — проворчал он, поправляя монокль. — И из чего мы её слепим, умник? Из хрусталя? Лопнет от перепада температур. Из стали? Расплавится вместе с адамантием. — Камень, — предложил Виктор. — Базальт? Гранит? — Треснет, — отмахнулся гном. — Камень не любит резкого нагрева. Нужна глина. Особая, шамотная, которую используют для тиглей в плавильнях гномов. Обожжем, усилим рунами «Твердости»... Должна выдержать. Он ткнул пальцем в рисунок. — Но вот тут у нас дыра в плане размером с тролля. Давление. Чтобы спечь пыль в монолит, нужно давить со всех сторон одновременно. Равномерно. Никакой механический пресс так не сможет. Поршень просто расплющит заготовку в блин. Нам нужно... сферическое сжатие, со всех сторон. Виктор почесал затылок. — Гидравлика? — Какая к черту гидравлика в печи? — фыркнул Клок. — Вода испарится, масло вспыхнет. Нет, тут нужна магия. Гравитация. Виктор скептически хмыкнул. — И где мы возьмем карманную черную дыру? Клок хитро прищурился и выпустил колечко дыма. — У меня есть связи. Старые связи. Знаешь магистра Вейна? — Куратора? Того, который выглядит так, будто мечтает умереть во сне? — Он самый, — кивнул гном. — Не смотри на его кислую рожу. Вейн — один из сильнейших магов в Академии, и специализируется как раз на гравитации. Мы с ним... скажем так, делили одну кирку на двоих в Мертвых Землях. Он сможет создать гравитационный кокон. Сожмет нашу пыль так, что она запищит. — Допустим, — согласился Виктор. — Но есть еще проблема. Температура. Чтобы поддерживать жар внутри вакуума, нужен постоянный приток энергии. Обычный огонь там гореть не будет — воздуха нет. Нужен магический жар, чистая стихия. И много, очень много. Клок нахмурился, теребя косичку в бороде. — Это проблема. Мои накопители столько не выдадут. Нужен маг Огня с резервом как у дракона. А таких в Академии по пальцам пересчитать, и все они — заносчивые магистры, которые пошлют нас к демонам. — У меня есть такой маг, — спокойно сказал Виктор. — Кто? — удивился Клок. — Ты? У тебя же резерв с наперсток. — Не я. Ильва. Гном недоверчиво хмыкнул. — Твоя волчица? Брось, парень. Она же первокурсница. Да, она спалила полигон, я слышал, но это был выброс, неконтролируемый взрыв. А нам нужно держать ровное, мощное пламя в течение нескольких минут. Она выгорит за секунды. — Она справится, — твердо сказал Виктор. — Вы не видели, на что она способна, когда прижата к стене. У неё внутри океан огня, мастер, и она учится им управлять. К тому же, у неё есть второй дар — Воздух. Она сможет не только греть, но и выкачивать воздух из камеры, создавая вакуум. Два в одном. Клок посмотрел на Виктора долгим, изучающим взглядом. — Ты в ней уверен? Если она сорвется, мы получим не сталь, а кратер на месте мастерской. — Я доверяю ей свою жизнь, — просто ответил Виктор. — Доверю и этот эксперимент. Клок помолчал, пыхтя трубкой и глядя на схему сквозь облака дыма. В его глазах боролись здравый смысл и азарт исследователя. Наконец, азарт победил. Он решительно хлопнул широкой ладонью по столу, заставив подпрыгнуть инструменты. — Ладно. Рискнем. Если твоя волчица действительно ходячий вулкан, то у нас есть шанс. Он слез с табурета и потянулся, хрустнув спиной. — Я займусь камерой. Обожгу глину, усилю рунами. На это уйдет пара дней. А ты готовь девчонку. Пусть медитирует, ест мясо и не тратит силы на глупости. Нам нужен её резерв полным. — А Вейн? — спросил Виктор. Гном усмехнулся в усы. — А Вейна я возьму на себя. Старый ворчун любит прибедняться, но никогда не откажется от интересной задачки. Особенно если к ней прилагается бутылка «Каменного корня». — «Каменного корня»? — переспросил Виктор. — Настойка на горных травах и грибах из глубоких пещер, — пояснил Клок с мечтательным видом. — Крепкая, как удар молота, и густая, как смола. Прочищает мозги на совесть. Ради такого пойла Вейн согласится даже дракона за хвост дернуть. Так что иди, парень. Встречаемся через три ночи. И молись всем богам, чтобы твоя теория не оказалась пшиком. Мастерская Клока в эту ночь напоминала чрево механического дракона. Окна были плотно занавешены тяжелыми шторами, чтобы ни один луч света не просочился наружу. В центре зала, на массивном каменном постаменте, возвышалась конструкция, которую гном собирал последние три дня по чертежам Виктора. Это была грубая, но надежная камера, сложенная из толстых плит обожженной алхимической глины. Стенки были усилены стальными обручами, на которых тускло светились защитные руны. Сбоку, как глаз циклопа, было врезано небольшое смотровое окно из армированного горного хрусталя толщиной в ладонь. От камеры во все стороны разбегались медные трубки, ведущие к тиглям и примитивным насосам. Виктор стоял у верстака, проверяя крепления. Он не был инженером, но армейская привычка проверять все дважды въелась в подкорку. — Герметичность в норме, — констатировал он, затягивая последний вентиль. — Мастер, как подача? Клок, стоявший на стремянке у верхней части установки, выпустил из трубки облако пара и постучал гаечным ключом по трубе. — Подача стабильна, распылители чистые. Но я все еще думаю, что мы взорвемся. — Оптимизм — наше всё, — усмехнулся Виктор. Дверь мастерской открылась, и внутрь, шаркая подошвами, вошел магистр Вейн. Он выглядел еще более уставшим, чем обычно: мантия висела на нем мешком, а под глазами залегли такие глубокие тени, что казалось, он не спал неделю. В руке он сжимал пузатую бутыль темного стекла, в которой плескалась густая, янтарная жидкость. — Доброй ночи, самоубийцы, — проскрипел он, проходя к свободному стулу и падая на него с тяжелым вздохом. Затем с любовью поставил бутылку на стол. — Клок, ты все-таки втянул меня в это. Надеюсь, этот твой «Каменный корень» стоит того, чтобы рисковать шкурой на старости лет. — Здравствуй, Вейн, — буркнул гном, спускаясь. — Стоит каждой капли. Твоя задача — держать поле снаружи и сдавливать металл внутри. Давить нужно так сильно, чтобы пыль слиплась... — Я знаю свою работу, старый ворчун, — лениво отмахнулся маг, поглаживая бутылку. — Гравитационный кокон. Скука. Но ради науки... и выпивки... Он перевел взгляд на Ильву, которая сидела в углу на ящике, нервно сжимая и разжимая пальцы. — А ты, волчица, готова? Тебе придется несладко. Выкачать воздух и держать температуру плавления адамантия одновременно... Это не костер разжигать. Ильва подняла голову, глаза горели решительным огнем. — Я справлюсь, магистр. — Ну, тогда поехали, — скомандовал Виктор. — Всем по местам. Ильва встала на специальную площадку сбоку камеры, затем положила руки на шероховатую поверхность глины, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Воздух вокруг неё задрожал. Магия Воздуха, послушная её воле, начала вытягивать атмосферу из камеры через клапан. Примитивные магические насосы загудели, помогая ей. — Вакуум есть! — крикнул Клок, глядя на манометр. — Вейн! Магистр поднял руку. Лицо, до этого сонное, вдруг заострилось, стало жестким. Фиолетовая аура окутала камеру плотным, дрожащим коконом. Глина скрипнула, сжимаясь, компенсируя внутреннюю пустоту, но гравитационное поле удержало ее. — Пошел металл! — Клок дернул рычаг. Внутри камеры, в абсолютной пустоте, из двух форсунок ударили струи расплавленного мифрила и адамантия. В безвоздушном пространстве они мгновенно распадались на мельчайшую пыль, превращаясь в сияющий туман. — Жар! — скомандовал Виктор. Ильва добавила огня. Камера засветилась изнутри багровым светом, пробивающимся даже сквозь толстые стенки. Пыль раскалилась добела. — Дави! Вейн сжал кулак. Гравитация внутри камеры схлопнулась в одну точку. Сила, способная превратить уголь в алмаз, ударила по металлическому туману со всех сторон. Стены камеры затряслись, издавая низкий, угрожающий гул, похожий на стон раненого зверя. Глина, несмотря на руны укрепления, пошла сетью мелких трещин, из которых вырывались струйки раскаленного пара. Вейн побледнел до синевы. На лбу вздулись вены, а крупные капли пота катились по лицу, заливая глаза. Рука, сжатая в кулак, дрожала, словно он пытался удержать падающую гору. Магистр сжимал не просто пыль, а саму ткань реальности, заставляя молекулы сливаться вопреки природе. Ильве было не легче. Она стояла, уперевшись руками в раскаленную поверхность камеры, не чувствуя ожогов сквозь магический щит. Колени подогнулись, из носа потекла тонкая струйка крови. Она вливала в камеру саму суть своего дара, выжигая резерв, чтобы удержать температуру, при которой плавится даже камень. Её губы были закусаны в кровь, а в глазах плескался первобытный ужас перед той силой, которую она выпустила, но девушка не отступала, зная, что если отпустит — их всех размажет по стенам. — Спекается! — заорал Клок, прильнув к окуляру, защищенному темным стеклом. — Еще немного! Держите! Вспышка! Яркий, чистый свет ударил через смотровое окно, заставив всех отвернуться и прикрыть глаза руками. Гул стих, сменившись звенящей тишиной. — Готово, — выдохнул Вейн, бессильно роняя руку. Кокон исчез. Магистр тут же, не глядя, потянулся к бутылке, откупорил её дрожащими пальцами и сделал долгий, жадный глоток, словно это была вода в пустыне. Ильва отпустила камеру и беззвучно осела на пол, словно подрезали сухожилия. Её лицо было серым, покрытым потом и копотью. Виктор мгновенно оказался рядом. Он опустился на колени, подхватывая волчицу, не давая удариться головой о каменный пол. — Тише, волчонок, тише, — прошептал он, стирая кровь с её губы большим пальцем. — Всё закончилось. Ты справилась. Ильва тяжело дышала, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Она привалилась к его плечу, не в силах даже поднять руку. Тело била мелкая дрожь. — Я думала... я сгорю, — прохрипела она едва слышно. — Не сгоришь, — твердо сказал Виктор, прижимая её к себе. — Я здесь, я держу. Она закрыла глаза, позволяя себе расслабиться в его руках, чувствуя знакомый запах, который сейчас казался ей лучшим в мире. Клок выждал минуту, давая камере остыть, и дрожащими руками открыл шлюз. Воздух с шипением ворвался внутрь. Гном длинными щипцами достал небольшой дымящийся слиток и положил его на наковальню. Металл был темным, матовым, словно кусок ночного неба, в глубине которого мерцали далекие звезды. — «Звездная сталь», — прошептал Клок благоговейно. — Получилось. Вейн удовлетворенно крякнул, оценив вкус настойки. — Вы психи, — констатировал он, вытирая усы. — Но талантливые психи. За это стоит выпить. Клок повернулся к Виктору. Его глаза блестели в полумраке мастерской, отражая еще не остывшее сияние металла. — Знаешь, парень... — он провел рукой по бороде, стряхивая копоть. — Я решил. После семестра я уеду домой. В Подгорное Царство, в Дунгарр. У меня там дом в Нижнем Ярусе, кузница простаивает. Он сплюнул на пол, и его лицо помрачнело. — Давно об этом думал. Надоело. Тошно мне смотреть, как здесь, в «просвещенном» королевстве, на моих братьев и на таких, как твоя девочка, смотрят как на грязь под ногами. Законы эти, ошейники... Тьфу. Не для меня этот воздух. А теперь... — он кивнул на остывающий слиток. — Теперь у меня есть повод. Это знание перевернет наше ремесло. Я должен передать его клану. Он протянул руку Виктору — широкую, черную от сажи, мозолистую ладонь труженика. — Заходи в гости, Виктор. Если судьба занесет тебя на север. В Дунгарре гостям всегда рады, особенно тем, у кого голова на месте. Если, конечно, доживешь. — Обязательно, мастер, — улыбнулся Виктор, пожимая руку. — А теперь... у меня есть к вам просьба. Тот меч, о котором я вам говорил. Я хочу перековать его этим же способом. Клок усмехнулся в бороду, любовно смотря на остывающий слиток. — Тащи. Сделаем. Но не сегодня. Дай старикам отдохнуть и допить эту амброзию. Приходи через пару дней. Мы сделаем из твоего лома легенду. *** Помещение было пропитана запахом дорогого воска и старой, тяжелой власти. Стены, обшитые панелями из черного дерева, поглощали звуки, а тяжелые бархатные портьеры на окнах отсекали внешний мир, создавая ощущение изолированного кокона. Инквизитор Маркус сидел в глубоком кресле, лениво помешивая серебряной ложечкой чай в фарфоровой чашке. Он не выглядел как палач или фанатик, а, скорее, как уставший ученый или придворный советник. Сухощавый, с аккуратной седеющей бородкой и внимательными, водянисто-серыми глазами, которые, казалось, видели собеседника насквозь, но при этом ничего не выражали. Напротив него, прямая как струна, сидела Элара. Её лицо было бледным, но спокойным. Только пальцы, судорожно сжимающие веер, выдавали внутреннее напряжение. Обида на отказ Виктора всё еще тлела в ней холодным углем, но сейчас ею двигало нечто большее — желание восстановить порядок. — Леди Элара, — голос Маркуса был мягким, обволакивающим. — Рад, что вы нашли время навестить старого друга вашего отца. Чай? — Благодарю, нет, — вежливо отказалась она. — Я пришла по делу, милорд. До меня дошли слухи, что Инквизиция ищет некую... девушку-вульфена с сильным даром Огня. Маркус медленно поднял чашку, не выдав ни единой эмоции. Он знал об инциденте в лесу, в логове Хватки, но след волчицы оборвался в окрестностях Элендора. — Слухи — вещь ненадежная, — мягко заметил он. — Но в данном случае... Да, мы ищем такую особу. Мы полагаем, что она стала невольной свидетельницей одного неприятного инцидента на границе. Контрабанда запрещенных артефактов. Нам нужно задать ей пару вопросов. Он улыбнулся — вежливо, успокаивающе. — Вы ведь знаете, леди, мы стоим на страже порядка. Мы просто хотим поговорить с ней. Вы видели её? Элара выдохнула. Напряжение в её плечах спало. «Значит, они не преступники. Просто свидетели. Я помогу Инквизиции, помогу городу... И покажу Виктору, что без меня он не справится». — Она здесь, в городе. Учится в Академии, на Базовом потоке. Её зовут Ильва. Маркус чуть прикрыл глаза, словно наслаждаясь ароматом чая. Внутри него щелкнул механизм. «В Академии. Прямо у нас под носом. Дерзко». — Любопытно, — произнес он ровным тоном. — И она одна? — Нет, — в голосе Элары проскользнула горечь. — С ней человек, авантюрист. Называет себя Виктор Туманов. Тот самый, что выиграл дуэль на балу. — Туманов... — Инквизитор покатал фамилию на языке. — Не слышал о таком роде. Новый игрок? — Никто. Выскочка без роду и племени, — отрезала Элара. — Но он опасен. Странная магия, странное поведение. И он... привязан к ней. Называет её своей стаей. Маркус кивнул, словно подтверждая свои мысли. «Значит, есть рычаг давления». — Похвальная преданность. Но опасная. Если они действительно что-то видели, то могут испугаться и наделать глупостей. Сбежать, например. Он встал и прошелся по комнате, заложив руки за спину. — Леди Элара, я попрошу вас об услуге. Для блага Короны, и для их собственного блага. Присмотрите за ними, негласно. Мне нужно знать, где они бывают, с кем говорят. Особенно этот Виктор. — Я могу это сделать, — кивнула Элара. — У меня есть способы. В Академии у меня много глаз и ушей. — Я не сомневаюсь, — улыбнулся Маркус. — Ваша помощь не останется без награды. Инквизиция умеет быть благодарной. Вашей семье может понадобиться... протекция в торговых вопросах? Или, скажем, помощь в получении лицензии на добычу кристаллов? Элара поднялась, расправляя складки платья. — Я делаю это ради порядка, милорд. — Разумеется, — склонил голову Инквизитор. — Ради порядка. Когда дверь за Эларой закрылась, улыбка мгновенно исчезла с лица Маркуса. Он вернулся в кресло. — Академия... — прошептал он. — Значит, Кайл решил спрятать их у себя под крылом. Умно. Но недостаточно. Он позвонил в колокольчик. В комнату бесшумно скользнул секретарь. — Узнайте все об этом Викторе Туманове. Откуда пришел, с кем пьет, где спит. И готовьте визит вежливости. Надо навестить наших «свидетелей». *** Спустя три дня. Мастерская Клока. На этот раз атмосфера была не такой нервной, но гораздо более сосредоточенной. В центре камеры, на этот раз немного перестроенной, стояла не просто пустая площадка, а длинная, узкая форма, изготовленная из той же огнеупорной глины. Магистр Вейн сидел на своем привычном стуле, с тоской глядя на пустую бутылку из-под «Каменного корня». — Я согласился на это безумие один раз, — ворчал он, потирая виски. — Один раз, Клок! А ты тащишь меня сюда снова, как каторжника на рудники. У меня лекция завтра, между прочим. По теории пространственных карманов. — Брось, старый друг, — отмахнулся гном, проверяя крепления формы. — Ты же сам хотел увидеть результат. К тому же, я обещал тебе бочонок, а не бутылку. Но потом. Он повернулся к Виктору. — Значит так. Твой лом оказался чистейшим мифрилом древней ковки. Магии в нем — ноль, выветрилась за века, но металл благородный. Я расплавил его. Добавил своего адамантия. Пропорция три к одному. Виктор кивнул, глядя на форму. — Мастер, но как мы будем его ковать? — озвучил он свои сомнения. — Если мы начнем бить по слитку молотом, нагревая и остужая, структура разрушится. Адамантий твердый, мифрил мягкий. Они расслоятся под ударами, и меч лопнет от первого же удара. Клок хитро прищурился через монокль. — А кто сказал, что мы будем его ковать? Мы не кузнецы сегодня, парень. Мы — литейщики... особого рода. Он указал на глиняную форму внутри камеры. — Мы напылим металл прямо в эту матрицу. Слой за слоем. А потом Вейн сдавит его гравитацией так, что пыль станет монолитом, приняв форму меча. Нам не нужно будет бить молотом. Нам останется только заточить кромку и отполировать. Виктор восхищенно покачал головой. Порошковая металлургия в средневековье. Причем гном дошел до этого способа уже своим умом. — Гениально. — По местам! — скомандовал гном. Ильва заняла позицию у сферы. В этот раз она выглядела увереннее. Она положила руки на глину, и её лицо стало спокойным, сосредоточенным. — Готова? — спросил Виктор. — Да, — она чуть улыбнулась, не открывая глаз. — В прошлый раз... это было страшно. Но это сдвинуло что-то внутри. Я теперь лучше чувствую границу. Я не борюсь с силой, я... открываю ей дверь. — Начали! Процесс повторился, но теперь он шел, как по нотам. Ильва выкачала воздух, создавая идеальный вакуум. Она побледнела, но стояла твердо, контролируя поток. Жар, который она подала в камеру, был ровным, гудящим, мощным. Струи металла ударили в пустоту, превращаясь в туман. Но теперь этот туман оседал не бесформенной кучей, а заполнял глиняную форму, повторяя каждый изгиб будущего клинка. — Вейн! Дави! Магистр поднял руку. Фиолетовая аура окутала камеру. — Бездна! — прохрипел он. — Еще вашу чертову форму держать! Гравитация ударила по металлической пыли внутри формы. Глиняная матрица заскрипела, но выдержала — Клок знал свое дело, да и Вейн великолепно отточил свое мастерство. Металл сжимался, уплотнялся, превращаясь из пыли в единый, сверхплотный кристалл в форме меча. — Еще! — командовал Клок. — Жги, девочка! Жги! Ильва добавила жару, её аура полыхнула, но она держала контроль. Вспышка света озарила мастерскую. Когда все закончилось, Клок разбил глиняную форму молотком. Осколки разлетелись, открывая то, что было внутри. Это был клинок. Темно-серый, почти черный, с характерным звездным отливом. Он был еще грубым, матовым, но уже совершенным. Клок взял его щипцами и опустил в масло. Шипение, клуб белого дыма. Когда он достал меч и протер его ветошью, Виктор удовлетворенно кивнул. Это был полуторник. Хищный, тяжелый, но идеально сбалансированный. По лезвию шел естественный узор, похожий на туманность в ночном небе — след смешения двух металлов. — Он не нуждается в ковке, — сказал Клок, проводя пальцем по тупому пока лезвию. — Только заточка. Алмазным кругом, потому что обычный камень его не возьмет. — Теперь твоя очередь, парень, — гном протянул меч Виктору. — Пока он «теплый» магически, после рождения, накладывай чары. Потом в такую плотную структуру ты уже ничего не вобьешь. Виктор принял меч из рук гнома. Тяжесть клинка была приятной, уверенной, словно продолжение руки. Он закрыл глаза, погружаясь в себя, обращаясь к своей «серой» мане. Свет и Тень. Иллюзия и Реальность. Две стороны одной медали, которые он учился сплетать воедино. Мудрить с огнём или молниями, как на «Шепоте Грозы», он не стал — это не его стихия, не смог бы он сейчас сделать что-то хорошее с их помощью. Виктор вложил в клинок то, что чувствовал лучше всего. «Сокрытие». Чтобы клинок не бликовал на солнце, сливаясь с тенями, и оставался невидимым для чужого магического взгляда, пока не покинет ножны. «Разрез». Чтобы грань между Светом и Тенью стала гранью, разделяющей материю, делая заточку абсолютной. «Пробой». Чтобы игнорировать простые магические щиты, проходя сквозь них, как сквозь утренний туман. Руны, которые он наносил ментально, вспыхнули на темном металле серым, призрачным светом, пробежали по лезвию и впитались в сталь без остатка. Меч стал выглядеть... обычным. Просто старым, темным куском железа, который не привлечет внимания стражи или воров. Идеальная маскировка для идеального оружия. — Готово, — выдохнул Виктор, открывая глаза. Клок взял меч, взвесил его в руке, сделал пробный взмах. Клинок рассек воздух с тихим, хищным шелестом. — Добрая сталь, — одобрил гном. — Живая. Ей нужно имя, парень. Оружие такого уровня не может быть безымянным. Как назовешь? Виктор посмотрел на темный, матовый металл, в глубине которого мерцали едва заметные искры. Он вспомнил огонь в пещере, пепел сожженных врагов и серую муть своей магии. — Пепел, — произнес он. — Его зовут Пепел. Потому что это всё, что останется от тех, кто встанет у нас на пути. Клок хмыкнул. — Мрачно. Но подходит. — Ну, — Вейн поднялся, пошатываясь. — С тебя бочонок, Клок, и закуска. Я пошел спать. И если вы разбудите меня раньше, чем через неделю... я вас самих сплющу. Магистр вышел, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль. Ильва, которая ждала у выхода, тоже поднялась со скамьи, разминая затекшие ноги. — Идем? — спросила она, подавляя зевок. — Иди, — махнул рукой Виктор. — Я догоню. Нужно... уладить пару вопросов с мастером насчет остатков металла. Ильва пожала плечами и вышла в коридор. Она не стала уходить далеко, прислонившись к прохладной стене, чтобы дождаться напарника. Её чуткие уши невольно уловили приглушенный шепот из-за двери. — ...чистый мифрил... жалко в лом, — голос Виктора. — Хватит на пару браслетов. Широких, как наручи. — Опять твои эксперименты? — ворчливый бас Клока. — Куда тебе столько железа, парень? Ты и так звенишь, как лавка старьевщика. — Это не броня, мастер. Это... концентраторы. Нужна тонкая гравировка. Каналы для отвода тепла. Чтобы выдержали перегрузку. — Перегрузку? Ты что, собрался молнии руками ловить? — Вроде того. Сделаем? — Сделаем. Но это будет стоить тебе еще одной бессонной ночи. Иди, черти схему. Ильва хмыкнула и отошла от двери. «Концентраторы... Молнии... Опять он что-то для себя мастерит. Вечно ему мало оружия». Она покачала головой, но без злости. У Виктора всегда были идеи, и, как правило, они спасали им жизнь. Пусть развлекается. *** Ночной Аэтельгард был совсем не похож на свой дневной, парадный образ. Стоило свернуть с освещенных проспектов в лабиринт переулков, ведущих к улице Прядильщиков, как белизна стен посерела и пропал внешний лоск. Виктор и Ильва шли быстро, держась тени. Они выглядели не как студенты, а как охотники, вышедшие на промысел. Виктор кутался в серый плащ, под которым скрывалась привычная тяжесть разгрузки и кольчуги. На бедре висел новый меч в простых, потертых ножнах. Его рукоять, обмотанная темной шершавой кожей, не имела ни украшений, ни драгоценных камней — только функциональная сталь гарды и навершия. Оружие для убийства, а не для парадов. Ильва шла чуть сбоку, сканируя пространство. В своей лесной броне, с луком за спиной и кинжалом на бедре, она двигалась бесшумно, как призрак. Ночью она чувствовала себя увереннее — её глаза видели в темноте, а уши ловили каждый шорох. — Тихо, — шепнула она, замедляя шаг. Её ноздри дрогнули. — Впереди. Трое. Пахнет дешевым табаком, маслом для клинков и... чем-то кислым. Алхимия? Виктор кивнул, не сбавляя темпа, но его рука скользнула под плащ, ложась на рукоять меча. — Ждут? — Стоят у выхода из переулка. Не двигаются. Они дошли до поворота. Из тени арки выступили три фигуры. Крепкие парни в темных куртках, с капюшонами, надвинутыми на глаза. Это были не бандиты с большой дороги. Их позы были расслабленными, но собранными. В руках — короткие мечи и кистень, а у одного на поясе висела свернутая сеть. Уличные бойцы, привыкшие ломать кости в тесных переулках. — Ты — Туманов? — хрипло спросил центральный, поигрывая тяжелым кистенем. — Допустим, — спокойно ответил Виктор, останавливаясь в пяти шагах. — А вы кто? Комитет по встрече? — Мы комитет по воспитанию, — ухмыльнулся наемник. — Нам заплатили, чтобы научить тебя манерам. И твою суку тоже. Виктор увидел, как рука наемника с сетью дернулась. — Ложись! — рявкнул он, бросаясь в сторону. Свинцовые грузила сети звякнули о брусчатку там, где секунду назад стоял Виктор. Сеть раскрылась веером, перекрывая проход. Виктор перекатом ушел к стене, выхватывая меч. Темный клинок свистнул, сливаясь с тенью. На него насел громила с кистенем. Он раскрутил шар с шипами, создавая смертельную зону. Удар! Кистень врезался в стену рядом с головой Виктора, выбив крошку. Виктор нырнул под замах. Дистанция сократилась до минимума — для полноценного удара мечом места не было. Он попытался ударить навершием рукояти в висок, но наёмник оказался быстрее, чем выглядел. Тот перехватил его руку за предплечье, блокируя удар, и тут же, используя инерцию, ударил коленом в живот. Герой согнулся, хватая ртом воздух. Кольчуга смягчила удар, но боль прошила внутренности. — Шустрый, — прохрипел он. Отскочив, Виктор разорвал дистанцию. Громила пошёл в атаку, занося кистень для добивающего удара. Собрав волю в кулак, боец сосредоточился. Серая мана откликнулась неохотно, но послушно. Он создал иллюзию — сместил свой силуэт на полметра влево. Громила ударил. Кистень прошел сквозь призрачное плечо Виктора, ударив в пустоту. Наемник потерял равновесие, провалившись вперед. Этого мгновения хватило. Виктор шагнул из тени. Теперь у него было пространство для замаха. Он ударил наотмашь, метя по руке, держащей цепь. Наемник попытался закрыться наручем, усиленным стальными полосами. Обычный меч отскочил бы или застрял. Но в руках Виктора была «Звездная сталь». Зачарование сработало безупречно. Меч прошел сквозь сталь наруча, кожу и кость с пугающей легкостью, словно сквозь бумагу. Не было даже звука удара металла о металл — только влажный свист рассекаемого воздуха. Кистень упал в грязь вместе с отрубленной кистью, все еще затянутой в половину наруча. Наемник заорал, хватаясь за обрубок, из которого фонтаном била кровь. Он смотрел на свою руку и не верил глазам — срез был идеально ровным, зеркальным. — Бездна... — прохрипел он, падая на колени. Виктор не дал ему времени на осознание. Короткий укол в шею поставил точку. Тем временем Ильва танцевала свой танец смерти. На неё насели двое — мечник и тот самый «сетевик», который, лишившись своего главного оружия, теперь орудовал длинным кинжалом. Они пытались зажать её в клещи, оттесняя к стене. Ильва уходила от ударов, используя звериную ловкость. Она перепрыгнула через валяющуюся на брусчатке сеть, оттолкнулась от стены, пропуская клинок мечника в сантиметре от бедра. В её руке вспыхнул огненный шар. Она не стала тратить время на сложные плетения, просто швырнула сгусток пламени в лицо мечнику, чтобы ослепить. Но тот был готов. Его левая рука метнулась к поясу, срывая амулет. Вспышка! Огненный шар врезался в невидимую преграду в полуметре от лица наемника и бессильно растекся по воздуху искрами, не причинив вреда. — Зря стараешься, сучка! — рявкнул он, ухмыляясь. — Нас предупредили про твои фокусы! У меня амулет от огня! Он сделал выпад, уверенный в своей неуязвимости. Ильва оскалилась. — От огня? — прошипела она, уходя перекатом. — А от ветра? Резкий взмах руки — и сжатый до плотности камня воздушный таран врезался в грудь наемника. Амулет, настроенный на тепловое воздействие, проигнорировал кинетический удар. Наемника отбросило назад, он с глухим стуком впечатался спиной в стену дома и сполз вниз, хватая ртом пустоту. Второй, с кинжалом, воспользовался заминкой и прыгнул сбоку, целясь Ильве в бок. Она не успевала уйти полностью. Лезвие рассекло кожаную броню на ребрах, пустив кровь. Ильва зашипела от боли, но страха не было. Она перехватила руку врага свободной ладонью и... просто раскалила свою ладонь добела, вливая силу в контакт. Запахло жареным мясом и кожей. Наемник взвыл, роняя кинжал. Его запястье дымилось, кожа чернела на глазах. Ильва, не отпуская его, вонзила свой кинжал ему под ключицу, по самую рукоять. — Минус два, — выдохнула она, отталкивая тело. Виктор уже стоял над оглушенным мечником, который пытался подняться, тряся головой. Он наступил наемнику на грудь, вдавливая его в грязь тяжелым ботинком. — Кто? — спросил он тихо, наклоняясь к лицу врага. Наемник сплюнул кровь, пытаясь изобразить браваду. — Пошел ты... Виктор выхватил нож и одним резким движением вогнал его в бедро лежащего, пригвоздив ногу к брусчатке. Наемник заорал, выгибаясь дугой, но Виктор перенес вес на ногу, стоящую на груди, не давая ему дернуться. — Это было предупреждение, — спокойно произнес он, глядя в расширенные от боли глаза. Он достал из подсумка один из своих «коктейлей». Не поджигая, он откупорил пробку и наклонил горлышко над лицом наемника. Густая, черная, вонючая жижа капнула тому на щеку, а затем полилась тонкой струйкой прямо в открытый в крике рот. Наемник захлебнулся, закашлялся, пытаясь выплюнуть маслянистую гадость. — Это масло каменной смолы, — пояснил Виктор, доставая зажигалку. — Оно горит при температуре плавления меди. Если я щелкну пальцами, ты превратишься в факел, изнутри. Ты будешь чувствовать, как сгорают твои легкие, горло и язык. Он поднес «Искру Саламандры» к лицу врага. Красный кристалл угрожающе мигнул. — Кто? Ужас в глазах наемника пересилил боль. Он знал этот запах. — Валериус! — заверещал он, давясь маслом. — Виконт Валериус! Он заплатил! Сказал сделать из тебя инвалида! Переломать ноги, чтобы ты ползал! Виктор выпрямился, закрывая флягу. Он выдернул нож из ноги наемника, заставив того снова взвыть, и вытер лезвие о его куртку. — Передай своему хозяину, — сказал он ледяным тоном. — Что я принял его посылку. И что в следующий раз я приду за ним лично. И тогда я переломаю ноги уже ему. Понял? — Понял! — закивал наемник, рыдая от боли и страха. — Вали. Наемник встал и, подволакивая пробитую ногу, сплевывая черную жижу, побрел прочь, оставляя за собой кровавый след. Виктор вернул нож в ножны и повернулся к Ильве. Волчица стояла, прижимая руку к порезу на боку. Она смотрела на удаляющегося калеку равнодушно, как на сломанную игрушку. — Обязательно было так... грязно? — спросила она с легкой гримасой брезгливости, когда они вышли из переулка. — Он бы и так сказал. Трусливый шакал. Виктор отвел её руку, осматривая рану. Порез был длинным, но неглубоким — броня приняла основной удар. — Жить будешь, — констатировал он, доставая из подсумка лечебное зелье. — Пей, и не ворчи. Страх — лучший почтальон. Он расскажет виконту в красках, с кем тот связался, и, надеюсь, отобьет желание посылать за нами новых идиотов. Ильва послушно выпила зелье, поморщившись от вишневого вкуса. — Ты становишься предсказуемым, — хмыкнула она, возвращая пустой флакон. — Сначала устраиваешь резню, а потом корчишь из себя заботливую наседку. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не истекла кровью из-за царапины, — парировал Виктор, поддерживая её под локоть. — Перевяжемся у Блэйза, здесь оставаться опасно. Стража скоро будет. — Как скажешь, вожак, — поддела она, прижалась к нему, — Только чур, бинтовать будешь ты. У тебя руки меньше дрожат. — Договорились. Но если будешь ныть, я использую подорожник. Они быстро растворились в темноте улиц, оставляя за спиной и запах гари и крови. Комната Блэйза на улице Прядильщиков тонула в сигаретном дыму и запахе дешевого вина. Охотник сидел за столом, закинув ноги на столешницу, и лениво перебирал карты из засаленной колоды. Стук в дверь заставил его улыбнуться. — Входите, гости дорогие, — крикнул он, не вставая. — Дверь не заперта, а ловушка на ручке снята. Дверь открылась. Первым вошел Виктор, мрачный и собранный. Следом за ним, бесшумной тенью, скользнула Ильва. Выглядели они потрепанно: на боку волчицы поверх брони была наложена свежая, пропитанная кровью повязка, а Виктор был хмур. Блэйз отложил карты и посмотрел на них с прищуром. — Ого, — протянул он. — Выглядите так, будто поцеловались с мясорубкой. Неужели кто-то прислал привет? — Прислал, — буркнул Виктор, проходя к столу. — Виконт один. А мы отправили ответ, с доставкой на дом. Блэйз хмыкнул, но его взгляд задержался на Ильве. — А ты, я погляжу, живучая, — в его голосе зазвучала откровенная насмешка. — Наша маленькая спящая красавица. Как самочувствие? Голова не кружится после... кхм... увлекательной поездки на моем плече? Ильва замерла. Её янтарные глаза сузились, превратившись в щели, полные ледяной ненависти. Верхняя губа медленно поползла вверх, обнажая белоснежный клык — острый, хищный, совсем не человеческий. Из горла вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого в тесной комнате стало неуютно. — Я вырву тебе кадык, — прошипела она. — И заставлю тебя его сожрать. Блэйз рассмеялся, откинувшись на спинку стула. — О, страсть! Обожаю! — он картинно приложил руку к сердцу. — Но признай, милая, мое плечо было самым удобным транспортом в твоей жизни. А как я тебя нес... Бережно, как мешок с золотом! Даже похлопал, чтобы проверить сохранность товара. Помнишь? Он подмигнул ей, и этот жест был как плевок в лицо. Ильва дернулась вперед, её рука метнулась к кинжалу, забыв про боль в боку. — Хватит! — рявкнул Виктор, вставая между ними. Он толкнул Ильву назад, за свою спину, и навис над столом, уперев руки в столешницу. — Мы здесь не для того, чтобы выяснять отношения, — отрезал он, глядя Блэйзу в глаза. — Ты хотел сделку? Мы пришли. Но если ты еще раз откроешь рот, чтобы позлить её, я лично пришью твой язык к столу. И мне плевать, что ты нам нужен. Блэйз поднял руки в примирительном жесте, но ухмылка не сходила с его лица. — Понял, понял. Никаких шуток про транспортные услуги. Скучные вы. Он смахнул карты со стола и развернул тот самый мятый пергамент — план подземелий. — Ладно, к делу. Вот наш объект, собор Святого Элиаса. Главный храм столицы. А под ним — то, что нам нужно. Нижний Храм. Он ткнул пальцем в центр схемы. — Это не просто подвал. Это крепость внутри крепости. Стены экранированы от магии, двери запечатаны магией крови. Мерзкая штука. Туда ведут два пути. Парадный — через алтарь, где дежурят паладины в полном обвесе. И черный — через вентиляцию. Виктор нахмурился. — Магия крови? В Академии про такое не рассказывали. Это что, какой-то особый раздел? Блэйз фыркнул, наливая себе вина. — Еще бы они рассказывали. Это же «ересь», «тьма» и «фу-фу-фу». Официально её не существует. А неофициально... — он сделал глоток и поморщился. — Это старая школа. Принцип простой, как удар дубиной: замок "узнает" хозяина по вкусу. Капнул крови — прошел. Чужой сунул нос — сработал триггер. Обычно это что-то вроде «сварить мозги взломщика в собственном черепе». Инквизиторы обожают такие штуки. Это их маленькая грязная тайна: бороться с ересью методами еретиков. Эффективно и иронично, не находишь? — И как мы это обойдем? — спросил Виктор. — У нас нет крови инквизитора. — А нам и не надо, — ухмыльнулся Блэйз. — Мы не пойдем через дверь. Мы пойдем через задний проход. Буквально. Он провел пальцем линию от собора к реке. — Вот здесь, у старых доков, есть выход коллектора. Он заброшен лет сто. Решетки прогнили, но проход узкий. Придется долго ползти по дерьму и слизи. Зато никаких магических ловушек — инквизиторы слишком брезгливы, чтобы ставить там сигнализацию. — Куда он ведет? — спросил Виктор, склонившись над картой. — Прямо в шахту вытяжки над Ритуальным Залом, — Блэйз постучал ногтем по схеме. — Вот сюда. Это сердце их логова. Там, в кельях, они держат самые ценные «экземпляры». И там, скорее всего, ваш старик. — Охрана? — коротко спросила Ильва из-за плеча Виктора. Она уже успокоилась, но её голос был холодным, как лед. — В самом зале — двое-трое жрецов, — ответил Блэйз. — Они меняются каждые четыре часа. Но главная проблема не они. Проблема — это внешний периметр. В коридорах патрули. Големы. И, возможно, кто-то из инквизиторов, если нам не повезет. Виктор выпрямился, скрестив руки на груди. Его взгляд стал тяжелым. — Стоп. Ты хочешь сказать, что Инквизиция, параноики, которые видят ересь в каждом чихе, оставили черный ход без охраны? Просто, потому что там воняет? Он покачал головой. — Не верю. Я штурмовал укрепленные объекты, Блэйз. Никто не оставляет такие дыры. Там должен быть пост. Или ловушка. Или тварь, которая живет в дерьме и жрет все, что движется. Блэйз откинулся на спинку стула, с уважением глядя на наемника. — А ты не так прост, Туман, глаз алмаз. Ты прав. Поста там нет, людей жалко, но там есть «Сторож». Голем-мусорщик. Тварь из глины и костей, которая ползает по трубам и чистит их от засоров... и от незваных гостей. Тупая, но сильная. Реагирует на вибрацию и магию. — И как мы его пройдем? — спросила Ильва. — Тихо, — ухмыльнулся Блэйз. — Он слепой. Если не использовать магию и не топать, можно проползти мимо. Просто, как все гениальное. — Если мы сможем, — скептически заметил Виктор. — А если нет? — Тогда придется ломать глину, — пожал плечами охотник. — Но тихо. Если поднимем шум в трубах — нас услышат в зале. Акустика там, как в оперном театре. — Ладно, — выдохнул Виктор. — Риск есть, но выбора нет. Нам нужно окно. Момент, когда их внимание будет отвлечено. — И оно у нас есть, — Блэйз хищно улыбнулся, — Через три дня будет Ночь Новолуния. В Храме проводят большуб службу, «Очищение Скверны». И это будет не просто унылый молебен, а настоящий парад тщеславия. Там соберется весь столичный террариум: верхушка Церкви в золотых рясах и цвет дворянства, желающий показать, как сильно они любят богов и как туго набиты их кошельки. Но вишенка на торте — слухи говорят, что почтить сборище своим присутствием соизволит даже кто-то из Королевской семьи. Виктор недоверчиво хмыкнул, скрестив руки на груди. — Королевская семья? Ты спятил, Блэйз? Если там будет кто-то из монархов, охраны нагонят столько, что мы не то что в подвал, мы к кварталу не подойдем. Там будет не протолкнуться от гвардии. Блэйз лишь небрежно махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Расслабься, стратег. Вся эта мишура будет наверху, в главном зале и на площади. Гвардейцы будут заняты тем, чтобы оттеснять чернь и ловить восторженные взгляды дам. Им будет плевать на крыс в подвале, когда наверху гуляет сама Корона. Да и не так уж много их там будет, в основном — церковные паладины для антуража... Охотник на секунду посерьезнел, и в его голосе проскользнула нотка уважения, смешанная с неприязнью. — Хотя эти ребята — те еще ходячие железки. Если нарвемся на патруль паладинов в узком коридоре — нам конец. Но внизу останется только дежурная смена. Минимум глаз, максимум пафоса наверху. Идеально. — Три дня, — прикинул Виктор, принимая логику наемника. — Успеем подготовиться. — Но есть нюанс, — добавил Блэйз, и его лицо стало серьезным. — Вентиляция выходит под потолком зала. Высота — метров десять. Нам нужны веревки, крюки и тишина. Если нас услышат — мы трупы. — Справимся, — кивнул Виктор. — У нас есть чем удивить. Он посмотрел на Ильву. — Ты как? Готова лезть в канализацию? Ильва скрестила руки на груди. — Я готова лезть хоть в глотку дракону, лишь бы вытащить Хорна. И увидеть, как этот паяц, — она кивнула на Блэйза, — испачкает свои дорогие сапожки. Блэйз рассмеялся. — Туше, леди. Туше. — Значит, решено, — подвел итог Виктор. — Через три дня, в полночь, у старых доков. И без фокусов, Блэйз. — Обижаешь, партнер, — охотник приложил руку к сердцу. — Я сама честность, ты же знаешь. Они вышли из комнаты, оставив наемника наедине с его картами и вином. Дни перед штурмом пролетели в лихорадочном ритме. Академия жила своей жизнью, готовясь к промежуточным экзаменам, и героям пришлось играть роль прилежных студентов, чтобы не вызывать подозрений. Полигон номер три гудел от взрывов и криков. Магистр Бранд, как обычно, метался между студентами, раздавая подзатыльники и ценные указания. — Ильва! — рявкнул он. — Твоя очередь! Покажи мне «Огненный щит»! И только попробуй сжечь мне мантию, я тебя заставлю ее штопать! Ильва вышла вперед. Она была спокойна, ночи медитаций и тренировок не прошли даром. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза и вытянула руку. Вокруг неё вспыхнул огненный кокон. Но это был не ревущий столб пламени, как в первый раз, а тонкая, плотная сфера оранжевого огня, которая гудела ровно и стабильно. Бранд прищурился и без предупреждения метнул в неё ледяное копье. Сфера не дрогнула. Лед испарился, едва коснувшись огня, превратившись в облачко пара. — Неплохо, — буркнул Бранд, но в его глазах читалось одобрение. — Контроль лучше. Намного лучше. Сдала. Вали с глаз моих, пока не передумал. Ильва кивнула и отошла, чувствуя, как внутри разливается приятная усталость. Она смогла. Она больше не была бомбой с часовым механизмом. У Виктора дела шли еще проще. Он зашел в мастерскую Клока, где гном принимал зачеты у первокурсников. Студенты пыхтели над простейшими артефактами, пытаясь заставить их работать. Увидев Виктора, Клок махнул рукой, отгоняя очередного неудачника. — А, Туманов, — проворчал он, поправляя монокль. — Пришел сдавать «Основы плетения»? — Так точно, мастер, — Виктор положил на стол зачётный лист. Клок фыркнул и, не глядя, размашисто расписался. — Считай, что сдал. После того, что мы тут устроили с вакуумом и давлением, спрашивать тебя про теорию малых контуров — только время терять. Ты и так уже перевыполнил план на семестр. Виктор забрал лист, и хотел было идти, но Клок кивнул на заднюю комнату. — Зайди. Разговор есть. В подсобке пахло металлом и остывшим кофе. Клок сел на табурет и закурил трубку, внимательно разглядывая Виктора сквозь клубы дыма. — Что-то ты мне не нравишься, парень, — сказал он без предисловий. — Плохо выгляжу? — усмехнулся Виктор. — Не выспался. — Не язви, — отмахнулся гном. — Я про твою ауру. Она меняется слишком быстро. Раньше она была серой, мутной, как вода в луже. А сейчас... она густеет. Наливается тяжестью. От тебя фонит чем-то древним, Виктор. Чем-то холодным и старым. Виктор напрягся. Он вспомнил видение в склепе, голос Императора. — Это из-за меча? — спросил он. — Того, что мы перековали? — Возможно, — Клок выпустил колечко дыма. — Я проверил металл. Магии в нем не было, это точно. Чистый мифрил. Но вещи с историей... они имеют память. Свою волю. Даже перекованный, клинок помнит кровь, которую проливал. И руки, которые его держали. Он подался вперед, глядя Виктору в глаза. — Будь осторожен, парень. Артефакты — это не просто инструменты. Иногда они начинают считать хозяином себя, а тебя — инструментом. Не дай железке управлять тобой. — Я понял, мастер, — серьезно кивнул Виктор. — Я буду следить. — Следи, — буркнул Клок. — А теперь иди. У тебя вид человека, который собирается влезть в драконью пещеру. Надеюсь, ты знаешь, где выход. Виктор вышел из мастерской с тяжелым сердцем. Предостережение гнома легло на душу еще одним камнем. Последний день перед штурмом тянулся мучительно долго. Виктор уже закончил сборы, проверил снаряжение в сотый раз и просто слонялся по коридорам Академии, стараясь не попадаться на глаза преподавателям. Мыслями он то и дело возвращался к своему новому аргументу в споре с Инквизицией, который сейчас лежал, укутанный в тряпку, на дне его рюкзака в общежитии. Арбалет. Это было не то громоздкое деревянное полено, с которым ходили стражники. Это был гибрид земной инженерной мысли и гномьего мастерства, рожденный в спорах и ругани в мастерской Клока. Виктор потратил на него две ночи. Гном ворчал, называл чертежи «ересью» и «издевательством над механикой», но его руки творили чудеса. Ложе было коротким, с удобной пистолетной рукоятью из черного дерева. Плечи — из многослойного композита, усиленного магией для упругости. Но главным был механизм складывания. В походном положении плечи прижимались к корпусу, превращая оружие в узкую, компактную дубинку, которую можно было повесить на пояс. Одно нажатие на рычаг — и они с сухим щелчком распрямлялись, натягивая тетиву. Вместо обычной тетивы здесь стояла система блоков и рычагов, позволяющая взводить оружие одним движением руки, без использования ворота. А сверху крепился коробчатый магазин на пять болтов. При взводе болт падал в паз сам, под собственным весом. Скорострельность выросла в разы. Виктор сам зачаровал его под присмотром мастера. «Легкость» — чтобы рука не дрожала. «Точность» — чтобы бить в глаз с тридцати метров. «Прочность» — чтобы механизм не заклинило от грязи и крови. И болты... Короткие, толстые, с наконечниками из остатков мифрила от меча лича. Бронебойные. — Хорошая машинка получилась, все же, — прошептал он себе под нос, вспоминая тяжесть оружия. — Тихая. Злая. Его размышления прервал топот ног. Виктор обернулся и увидел запыхавшегося первокурсника — тощего паренька с вечно испуганными глазами. — Студент Туманов! — выдохнул он, хватая Виктора за рукав. — Мастер Клок просил вас зайти, срочно. — Что стряслось? — напрягся Виктор. — Опять котел взорвали? — Не знаю, — парень пожал узкими плечами. — Он выглядел... странно. Нервничал. Сказал, чтобы вы бросили все дела и шли к нему. Виктор кивнул и быстрым шагом направился к крылу артефакторов. Предчувствие беды кольнуло под ребрами холодной иглой. В мастерских было непривычно тихо, студентов уже распустили. Виктор прошел через пустой зал, гулко стуча ботинками по каменному полу, и толкнул дверь в кабинет Клока. Внутри пахло не привычным металлом и машинным маслом, а чем-то чужеродным — дорогим воском и ладаном. Клок стоял у окна, нервно теребя свою бороду. Обычно спокойный и уверенный, сейчас гном выглядел так, словно увидел призрака. А в центре комнаты, на жестком стуле для посетителей, сидел человек. Он выглядел здесь так же неуместно, как акула в аквариуме с золотыми рыбками. Это был мужчина неопределенного возраста, одетый в строгий серый камзол без украшений, поверх которого был наброшен плащ из дорогого сукна. Никаких доспехов, никаких гербов. Но от него веяло такой тяжелой, давящей властью, что воздух в кабинете казался густым. Инквизитор. Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, и с интересом рассматривал сложный латунный механизм на столе Клока — модель планетарной системы. В руке он держал грубую глиняную кружку гнома, от которой поднимался пар. — А, Виктор, — произнес он мягким, бархатным голосом, не оборачиваясь. — Проходите. Мы вас ждали. Он сделал глоток и удовлетворенно кивнул. — Должен признать, мастер Клок, ваш травяной сбор великолепен. Гномы действительно умеют варить напитки, которые прочищают разум. Клок что-то буркнул себе под нос, не поворачиваясь от окна. Его плечи были напряжены. Инквизитор поставил кружку на стол — аккуратно, без стука. Он поднял взгляд на Виктора. Глаза у него были водянисто-серые, блеклые, но в их глубине Виктор увидел холодную бездну. Это был взгляд не воина, а палача. Опытного дознавателя, который вскрыл сотни душ и тел, и для которого сломать еще одну — просто рутина. — Я бы хотел поговорить со студентом Тумановым наедине, — вежливо, но с нотками приказа произнес гость. Клок дернулся, бросил на Виктора быстрый, тревожный взгляд. Виктор едва заметно пожал плечами. Гном тяжело вздохнул, пробормотал что-то похожее на проклятие на гномьем и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Они остались одни. — Присаживайтесь, Виктор, — Инквизитор указал на свободный табурет. — Меня зовут Маркус. Я представляю... скажем так, интересы порядка в этом городе. Виктор сел. Он чувствовал себя голым, несмотря на меч на поясе. Этот человек читал его, как открытую книгу. — Я слушаю, — произнес он, стараясь держать голос ровным. Маркус улыбнулся — одними губами. — Вы интересный молодой человек, Виктор. Появились из ниоткуда, сдружились с мастерами, показали таланты, которых здесь не видели веками. Ваши идеи... Это впечатляет. Он наклонился вперед. — Но меня больше интересует ваша спутница. Ильва. Виктор напрягся, но промолчал. — Мы знаем о ней, — продолжил Маркус мягко. — О её даре. О том, что она нестабильна. Она — искра в пороховом погребе, Виктор. И рано или поздно она взорвется. — Она учится контролю, — возразил Виктор. — Учится, — согласился Инквизитор. — Но этого мало. Такие, как она, нуждаются в особом надзоре. В изоляции. Ради их же блага и блага общества. Он посмотрел Виктору в глаза. — Отдайте её нам. Добровольно. Мы поместим её в... специальное учреждение. Там о ней позаботятся. А вы... вы получите полную свободу. Патент на ваши изобретения, протекцию Инквизиции, карьеру. Мы закроем глаза на ваше прошлое и на то, откуда вы взяли свои знания. Вы станете уважаемым человеком, Виктор. Виктор молчал. Его мозг работал на предельных оборотах. Отказ — это смерть. Согласие — предательство. Ему нужно время, хотя бы сутки. — Это... сложное решение, — медленно произнес он, тщательно подбирая слова. — Она для меня не просто попутчица. Мы многое прошли вместе. Я не могу просто так сдать её, как вещь. Мне нужно с ней поговорить… Объяснить ей. Маркус кивнул, словно ожидая этого. — Понимаю. Привязанность — это похвально. Но иногда любовь требует жертв. Подумайте, Виктор. Что вы можете ей дать? Жизнь беглеца? Смерть в подворотне? Мы предлагаем безопасность. Он встал, оправив камзол. — Я не требую ответа прямо сейчас. Подумайте. Взвесьте все, обсудите. У вас есть один день. Завтра вечером я приду за ответом. Он снова взял кружку, допил остатки чая. — Все-таки, изумительный вкус. Надо будет попросить рецепт у мастера Клока. Маркус направился к выходу. У двери он остановился и обернулся. Его лицо было спокойным, но в глазах застыл лед. — Не делайте глупостей, Виктор. Инквизиция умеет ждать, но мы очень не любим, когда нас разочаровывают. Он сделал паузу, обводя взглядом заставленную механизмами мастерскую. — Подумайте о мастере Клоке. Талантливый инженер. Будет жаль, если все его труды... будут конфискованы как еретические артефакты. А сам он закончит дни в каменоломнях за пособничество врагам Короны. Вы ведь не хотите такой судьбы для друга? Виктор сжал кулаки, но промолчал. — И не надейтесь на стены Академии, — мягко добавил Маркус, словно прочитав его мысли. — Да, это государство в государстве. Но даже самые крепкие стены имеют двери. И ключи от этих дверей всегда есть. Ректор не станет развязывать войну ради двух студентов, он мудрый человек. Он улыбнулся на прощание. — До завтра, Виктор. Дверь закрылась с тихим щелчком, который прозвучал как выстрел. Виктор остался сидеть, глядя на пустую кружку. Его руки слегка дрожали. Он прошел через многое, но этот разговор вымотал его сильнее, чем бой с огром. Дверь снова открылась, и в кабинет влетел Клок. — Что?! — выдохнул он, подбегая к столу. — Что он хотел? Что вы натворили, парень? Инквизитор в моей мастерской! Это же... это конец! Виктор поднял на него тяжелый взгляд. — Мастер, — сказал он тихо. — Вам лучше уезжать, прямо сейчас. Собирайте вещи, берите чертежи и валите в горы. — Почему? — опешил гном. — Потому что я не отдам им девчонку. А значит, завтра здесь будет ад. И они не оставят свидетелей. Ваша технология литья... они захотят её получить. Или уничтожить того, кто её знает. Клок побледнел. Он понял. — Гром и камни! — выругался он на родном языке, хватаясь за бороду. — Я так и знал! Связался с безумцами! Он метнулся к сейфу, начиная сгребать бумаги. — Прощай, Виктор. Я исчезну до рассвета. У меня есть ходы. А ты... спасай свою шкуру. И девчонку. — Мастер, — голос Виктора остановил гнома у сейфа. — Мне нужна ваша помощь. Последняя. Клок обернулся, нервно дергая щекой. — Какая еще помощь? Я и так уже по уши в твоих проблемах! — Выведите нас, — твердо сказал Виктор. — Маркус дал мне сутки, но я не идиот. Периметр Академии под наблюдением. Как только мы с Ильвой сунем нос за ворота, нас примут. Или сядут на хвост. Мне нужно исчезнуть незаметно. Сегодня ночью. Гном выпучил глаза, его монокль жалобно звякнул о пуговицу жилета. — Ты рехнулся? Как я тебя выведу? В карман спрячу? Я сам под колпаком! Если меня поймают с вами... — он махнул рукой. — Нет. Исключено. Я знаю тебя без году неделю, парень. Ты талантлив, спору нет, но рисковать головой ради студента, который сам залез в петлю? Ищи дураков в другом месте. Он отвернулся и продолжил запихивать свитки в сумку. — Уходите через забор. Или через канализацию, мне все равно. Виктор встал и подошел к гному вплотную. — Мастер, — произнес он тихо, но веско. — Посмотрите на тот слиток. На «Звездную сталь». Клок замер. — Я дал вам то, чего не было в этом мире тысячи лет, — продолжил Виктор. — Я дал вам технологию, которая сделает ваш клан величайшим в подгорном царстве. Вы сами сказали — это перевернет ремесло. Я не просил за это денег. Я не просил славы. Я прошу только открыть мне дверь. Гном медленно повернулся. Он смотрел на Виктора снизу вверх, сердито сопя. В его глазах боролись страх и совесть. Совесть мастера, который знает цену уникальному знанию. — Шантажируешь? — буркнул он. — Напоминаю о равноценном обмене, — парировал Виктор. — Жизнь за легенду. По-моему, честно. Клок молчал еще секунду, потом яростно плюнул на пол и ударил кулаком по столу. — Чтоб тебя демоны драли, Туманов! Проклятье ты, а не ученик! Он схватил со стола связку ключей и швырнул её Виктору. — Технический коллектор. Третий уровень подвалов, за складом реагентов. — Канализация? — уточнил Виктор. — Хуже, — злорадно усмехнулся гном. — Это шлюз для сброса магических отходов. Шлак, отработанная руда, нестабильные эликсиры. Все это дерьмо сливается в подземную реку, которая течет под городом к очистным сооружениям в Нижнем Городе. Там стоит защита от дурака и магический фон такой, что у крыс две головы, зато ни один маг-сенсор туда не пробьет. И стража туда не суется — боятся, что хвост вырастет. Он быстро начертил на обрывке пергамента схему. — Вот здесь рычаг. Откроешь шлюз ровно в полночь. Я запущу плановую «продувку системы» из рубки перед уходом. Шум и пар прикроют вас. Прыгайте в желоб и молитесь, чтобы вас не растворило остатками кислоты. Вынесет вас за городской стеной, в сточные отстойники. Виктор кивнул, запоминая схему. Это был грязный, опасный, но идеальный путь. — Спасибо, мастер. — Вали уже, — проворчал Клок, с щелчком застегивая сумку. — И если выживешь... не попадайся мне на глаза лет десять. Мое сердце не выдержит еще одной твоей «гениальной идеи». Гном замер на секунду, его рука зависла над пряжкой. Он посмотрел на пустой верстак, где еще недавно рождалась легенда, и в его глазах под густыми бровями мелькнул жадный огонек истинного творца. — Хотя... — добавил он тише, словно стыдясь своей слабости. — Если в твоей башке родится еще одна такая же чушь, вроде этого литья в пустоте... Найди меня, в Дунгарре. Ради такого я, так уж и быть, рискну шкурой еще раз. — Удачи, мастер, — улыбнулся Виктор. Он вышел из мастерской в сгущающиеся сумерки. Времени на раздумья не осталось. Штурм должен начаться сегодня, сейчас.