Эпоха Стали

Виктор стиснул зубы так, что заболели скулы. Хаос первых минут боя, когда дым и паника были их лучшими союзниками, рассеивался. Резкий, холодный порыв ветра, словно удар невидимого кулака, пронесся по улице, разрывая пелену желтоватого тумана. Сон-трава, еще секунду назад душившая врагов, улетучивалась, открывая поле боя. — Дерьмо, — прошипел Виктор. Внизу, в самом широком переулке, Инквизиция перегруппировалась. Они не побежали, а встали в круг. Хотя, на самом деле это было ожидаемо. В центре, замерли маги в серых рясах и инквизиторы. Вокруг них плотным кольцом встали монахи с боевыми цепами и паладины, сомкнувшие щиты. Виктор увидел, как маги склонили головы и скрестили руки на груди. Воздух над ними задрожал. Знакомое, ненавистное сияние начало подниматься над строем, формируя полупрозрачный купол. Стрела, пущенная кем-то из лучников с крыши, ударилась о невидимую преграду и отскочила. Горшок с маслом разбился о купол, и огонь стек по нему, не причинив вреда тем, кто был внутри. — Щит, — констатировал Виктор. — Они окопались. Эффект внезапности кончился. Теперь это была осада, и у Виктора не было осадных орудий. Он понимал: если они останутся здесь, церковники перегруппируются и просто сожгут их. Нужно было растащить эту стальную черепаху, заставить их разделиться. Но этот купол... Пока он стоит, они неуязвимы. Виктор посмотрел на Ильву. Она тоже видела это, в глазах горело понимание и мрачная решимость. — Нужно снять магов, — сказал он, и его голос был холодным, как лед. — Иначе они дойдут до Академии и сожгут там всё. — Я не пробью, — покачала головой Ильва, глядя на сияющий купол. — Их там много, они держат контур вместе. Моего огня не хватит. Если только... Она запнулась, и её рука невольно коснулась мифрилового браслета. — Отставить! — рявкнул Виктор, хватая её за плечо. — Даже не думай. Ты не выдержишь второго раза. Твое тело рассыплется в пепел раньше, чем ты пробьешь щит. И тогда мы сдохнем оба. Ильва дернулась, но промолчала, опустив глаза. Она знала, что он прав. — Мы сделаем это по-другому, — Виктор проверил магазин «Гюрзы». Он вынул обойму, быстро пересчитал патроны. Восемнадцать. Плюс один в стволе. И неполный запасной магазин в подсумке, где болталось еще восемь штук. Итого двадцать семь выстрелов, негусто. — Нам нужно подобраться ближе, — сказал он, возвращая магазин на место с сухим щелчком. За спиной бесшумно возник Рэндалл. Старик был спокоен, как будто ничего не происходило. — Готовы к прогулке, сэр? — спросил он вежливо, словно приглашал к столу. — Как и всегда. — кивнул Виктор. Они двигались по крышам, как стая теней. Виктор шел первым, проверяя черепицу на прочность. Каждое движение отдавалось болью в теле, но он загнал её в дальний угол сознания. Сейчас это все было не важно. На бегу он вытащил амулет связи. — Блэйз, — прошипел он в камень. — Тащи свою задницу в квадрат четыре. Дом с зеленой крышей, прямо напротив церковников. Бери с собой всех толковых ребят, у кого руки не трясутся и распределяй в округе. Живо. — Уже бегу, командир, — отозвался камень голосом охотника, в котором слышалась одышка и злая веселость. — Как раз думал, куда бы пристроить пару лишних горшков с дерьмом. Они встретились на втором этаже купеческого особняка, окна которого выходили прямо на площадь, где окопалась Инквизиция. Блэйз ввалился через окно, за ним скользнули двое лучников из отряда Родрика — мрачные, прокопченные дымом мужики. — Ну, вот и мы, — Блэйз привалился к стене, баюкая культю. — Вид отсюда паршивый. Они там как черепаха. Виктор осторожно выглянул в щель между ставнями. Внизу, метрах в тридцати, стоял церковники. Золотистый купол накрывал плотный строй. Внутри было движение, но наружу не долетало ни звука. Они готовились к рывку. Спецназовец повернулся к группе. — Слушаем внимательно. Времени на дебаты нет. Он присел на корточки, расчищая место на пыльном полу. — Ситуация дрянь. Этот купол держит стрелы и огонь. Пока он стоит, они неуязвимы. Нам нужно его снять. Но бить в лоб — это как пытаться проломить крепостную стену головой. Стена все равно крепче. Он поднялся и подошел к окну, указывая на массивный каменный балкон, нависающий над улицей прямо над позицией врага. Это был добротный купеческий дом, строили его на века — тяжелый гранит, кованые решетки, толстые несущие балки. — Мы не будем пробивать их защиту, а заставим их держать небо. Виктор быстро набросал схему на пыли, обозначая точки напряжения. — Ты, — он повернулся к Ильве. — Ты будешь нашим динамитом. Он ткнул пальцем в схему, где балки уходили в кладку стены. — Видишь эти опоры? Это несущие узлы. Весь вес балкона и части карниза держится на них. Мне нужно, чтобы ты ударила по ним, одновременно. Ильва нахмурилась, вглядываясь в чертеж. — Ударила? — Направленный взрыв, — пояснил Виктор, и его голос стал жестким, как инструкция. — Сжатый воздух и пламя. Вгони заряд внутрь кладки и рвани. Камень должен не просто треснуть, он должен вылететь наружу. Как только опоры исчезнут, гравитация сделает остальное. Тонны гранита и кирпича рухнут прямо им на головы. Он обвел взглядом остальных. — Маги рефлекторно усилят щит сверху, чтобы их не раздавило в лепёшку. В этот момент они замрут. Вся их концентрация уйдет на то, чтобы удержать этот вес. Это будет ваше окно. Пока они держат груз, вы заливаете их всем, что есть. Огонь, болты, дым. Перегрузите их. Щит не выдержит двойного давления и лопнет. — А потом? — хрипло спросил Блэйз, косясь на улицу. — А потом камни упадут, строй рассыплется, — закончил Виктор. — И в этот хаос полетят наши стрелы. Он повернулся к Блэйзу и снял с пояса свой складной арбалет. — Держи. Тебе нужнее. Охотник принял оружие левой рукой, скептически осматривая оплавленное ложе. — Одной рукой справишься? — спросил Виктор. — Там рычажный взвод, упор в бедро или в пол. Скорострельность высокая. Блэйз проверил механизм, упер приклад в колено и, ловко манипулируя единственной рукой, взвел тетиву. Щелчок был сухим и четким. — Я и зубами справлюсь, если надо, — оскалился он. — Главное, чтобы болтов хватило. — Хватит, — кивнул Виктор, передавая ему подсумок с болтами. — Теперь по целям. Как только стена рухнет и щит окажется под нагрузкой, Ильва, ты сразу начинаешь жечь купол. Узкий луч, максимальная температура. Прожги его. Вместе с камнями это сломает структуру. Он посмотрел на волчицу. — После того как щит лопнет, большая сила не нужна, не трать резерв. Переходишь на площадной огонь. Слабый, но широкий. Поджигай одежду, волосы, накаляй латы, сей панику. Мне нужно, чтобы они горели и метались, мешая друг другу. Поняла? — Поняла, — кивнула Ильва, сжимая кулаки. — Костер. Много маленьких костров. С этим я справлюсь. — Остальные, — Виктор перевел взгляд на группу. — Ваша задача — отстрел. Как только защита падет, выбивайте офицеров и магов. Тех, кто пытается командовать или колдовать. Работать только с высоты. Вниз не спускаться, в геройство не играть. — Разумеется, сэр, — спокойно отозвался дворецкий, проверяя баланс метательного ножа. — Тогда по местам. Ильва, к несущей стене. Блэйз, правое окно. Лучники — левое. Работаем по моей команде. Пока Ильва готовилась, размещая магические заряды, в комнате повисло тяжелое, наэлектризованное молчание. Она двигалась быстро, но без суеты, выводя куском угля на несущих балках и каменной кладке грубые, угловатые руны и вливала свою силу прямо в камень, заставляя линии тлеть тусклым красноватым светом. Воздух вокруг неё дрожал от жара, пахло озоном и перегретым гранитом. — Рэндалл, — негромко позвал Виктор, подходя к дворецкому. — Ты готов? Дворецкий поднял на него выцветшие, водянистые глаза. — Разумеется, сэр. — Послушай, — Виктор понизил голос, чтобы не отвлекать Ильву. — Я понимаю, что твоя задача — быть моей тенью и следить, чтобы мы не сбежали. Но сейчас мы не бежим. Мы стоим на крыше, готовясь обрушить дом на голову армии фанатиков. Тебе не обязательно высовываться. Ты можешь просто стоять в углу и смотреть. Герцог не платит тебе за то, чтобы ты ловил стрелы зубами. Он кивнул на улицу, где гудела готовая к бою толпа. — Зачем тебе это? Ты старик, у тебя, наверное, внуки есть. Зачем лезть на передовую? Рэндалл позволил себе легкую, едва заметную улыбку — вежливую и холодную, как лезвие бритвы. — Вы недооцениваете понятие долга, сэр, — произнес он мягким, скрипучим голосом. — Моя задача — обеспечить успех миссии Его Светлости. Если для этого нужно просто смотреть — я смотрю. Если нужно подать чай — я подаю чай. А если нужно перерезать глотку тому, кто мешает вам делать вашу работу — я делаю и это. Он аккуратно расправил манжету, скрывая сталь. — К тому же, сэр, я служу Дому Вальде сорок лет. Я убирал за господином мусор, когда он был еще юношей. И я привык делать свою работу качественно. Стоять в стороне, пока вы выполняете грязную часть — это непрофессионально. Дворецкий должен быть полезен, а не просто присутствовать. Иначе он превращается в мебель. Виктор хмыкнул, глядя на старика с неожиданным уважением. В этом чопорном слуге было больше стали, чем во всей королевской гвардии. — Полезная мебель, — усмехнулся он. — Ладно. Просто постарайся не испортить костюм. Чистка нынче дорогая. — Я буду предельно аккуратен, сэр, — поклонился Рэндалл. — Готово! — голос Ильвы хлестнул по нервам. Она отступила от стены, вытирая пот со лба. Руны на камне пульсировали, готовые взорваться по приказу. — Руны на взводе, — выдохнула она, и её глаза горели лихорадочным блеском. — Жду команды. Виктор перехватил «Гюрзу». Обожженная, стянутая молодой, слишком тонкой кожей ладонь отозвалась на прикосновение к оружию вспышкой злой, сухой боли. Рукоять пистолета, пострадавшая в огне, потеряла свою эргономичную форму: полимер оплавился, потек, застыв уродливыми наплывами, которые теперь впивались в плоть, как застывшая лава. Но механизм внутри этого изуродованного корпуса работал безупречно. Боец проверил затвор. Патрон в патроннике. — Давай! — рявкнул он, перекрывая шум крови в ушах. Ильва выбросила руку вперед. Руны на стене вспыхнули алым и погасли, отдав энергию в камень. КРАК-БУМ! Это был не звонкий хлопок пороха, а тяжелый, утробный стон разрываемого камня. Несущие балки, пережженные магией, лопнули одновременно. Массивный гранитный балкон и добрая часть стены над ним на мгновение зависли в воздухе, словно раздумывая, а затем с чудовищным грохотом рухнули вниз, в серую муть тумана. — Жги! — заорал Блэйз, швыряя вниз глиняный горшок с зажигательной смесью. Следом полетели еще два, брошенные лучниками Вальде. Но главным калибром была Ильва. Девушка шагнула к краю крыши. Лицо было белым, как мел, на лбу выступила испарина. Она боялась, но не врагов, а того, что сейчас сделает. Волчица глубоко, судорожно вздохнула и вытянула руки, выпуская огонь. Сначала это был просто поток пламени, но с каждой секундой он становился ярче, плотнее, горячее. Оранжевый сменился желтым, желтый — ослепительно белым. Воздух вокруг неё задрожал, искажая пространство. Она вливала в этот удар всё, что успела восстановить, и даже больше. Её руки тряслись. Она закусила губу так сильно, что по подбородку потекла тонкая струйка алой крови, но поток огня не прервался. Это было то самое пламя, способное плавить звездную сталь, и сейчас оно, как копье, ударило точно в верхушку золотистого купола внизу. Виктор, не отрываясь, следил за щитом. Внизу творился хаос. Глыбы гранита, падающие с небес, врезались в магическую преграду. Щит прогибался, пружинил, но держал. Маги внутри, судя по всему, упали на колени, вскинув руки, пытаясь удержать тонны камня, зависшие в метре от их голов. И в этот момент в точку максимального напряжения ударил белый огонь Ильвы. Золотистое сияние пошло рябью. Купол загудел, как перегруженный трансформатор. Он мигнул раз. Второй. По поверхности побежали черные трещины. — Сейчас! — выдохнул Виктор. Щит лопнул без звука, просто исчез, словно его выключили. Тонны камня, сдерживаемые лишь магией, рухнули вниз, превращая строй церковников в месиво из плоти и щебня. Охотник тут же схватил арбалет. Одной рукой управляться с ним было сложно, но Блэйз приспособился с пугающей, злой изобретательностью. Он упер рамочный приклад в плечо, выстрелил, а затем, прижав оружие культей к груди и придерживая его подмышкой, здоровой рукой рванул рычаг взвода. Механизм щелкал, выплевывая болты с ритмичностью швейной машинки. Лучники Вальде били по краям, не давая врагу рассыпаться. Ильва, как и было приказано, заливала площадь огнем. Это были веера пламени, которые поджигали одежду и ослепляли. Внизу начался ад. Люди горели, кричали, давили друг друга в попытке спастись от стрел и огня. Виктор не стрелял в толпу бездумно, он выцеливал. Сквозь разрывы в дыму он увидел фигуру в изодранной мантии — инквизитора, который пытался собрать паладинов вокруг себя, размахивая мечом. Виктор выдохнул, поймал цель на мушку. БАХ! Инквизитор дернулся и рухнул лицом в грязь. — Минус один, — прошептал Виктор, переводя ствол. Рядом маг пытался создать воздушный кулак, чтобы сбить пламя. БАХ! Пуля ударила мага в грудь, сбив концентрацию и жизнь. Они расстреливали их как в тире. Безжалостно, методично, с безопасной высоты. Холодная, расчетливая работа по уничтожению живой силы противника. БАХ! БАХ! БАХ! Виктор стрелял наверняка, выбирая приоритетные цели. Он не мог позволить себе палить наобум. — Они бегут! — крикнул один из лучников. Действительно, задние ряды церковников, поняв, что их убивают с неба, и что защиты нет, дрогнули. Строй рассыпался, они побежали назад, к выходу с улицы. Внезапно Виктора отвлекло какое-то сияние в клубах пыли и дыма. Оно было не золотистым, как щит паладинов, и не белым, как огонь Ильвы. Оно было багровым, пульсирующим, болезненным. Присмотревшись, он увидел двух магов, которые держали небольшой, но очень плотный щит в стороне от основной свалки. Под ним, укрытый от огня и стрел, стоял на коленях один из инквизиторов. Его мантия была разорвана, а лицо перекошено фанатичной гримасой. Он склонился над телом другого церковника в белой рясе, расшитой золотыми нитями. Это был не простой монах — судя по богатой отделке и массивной цепи с символом веры, это был один из выживших в огненном шторме храма высших иерархов, который пришел лично благословить резню. Сейчас он лежал на мостовой, раскинув руки, а в груди его торчала стрела с черным оперением, вокруг которой расплывалось алое пятно. Но не это испугало Виктора. Под телом умирающего начинал проступать странный магический круг. Он светился кроваво-алым, и линии были не четкими, как у обычной магии, а зыбкими, текучими. Они пульсировали, словно живые вены, впитывая кровь, текущую из раны. Руны внутри круга Виктор видел впервые — они были угловатыми, хищными, похожими на следы когтей. — Что они там делают... — прошептал Виктор, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Это явно был какой-то ритуал. Внезапно инквизитор выхватил из-за пояса кинжал и занес его над горлом лежащего. Виктора прошиб холодный пот. Он не знал, что именно произойдет, но инстинкт, отточенный годами боевых действий, взвыл сиреной: «Нельзя! Останови это!» — Убейте его! — заорал он, срывая голос. — Сейчас! Ильва, жги! Ильва среагировала мгновенно и направила поток пламени на группу фанатиков. Белый огонь ударил в их щит, заставив его зашипеть и прогнуться. Маги зашатались, но устояли, вливая в защиту последние силы. Но, было поздно. Инквизитор полоснул кинжалом по горлу собрата. Кровь брызнула фонтаном, заливая руны. Фанатик вскинул окровавленные руки к небу и проорал что-то на языке, от которого у Виктора заныли зубы. И магический круг откликнулся. Земля дрогнула. Гул, низкий и утробный, прошел по улице, заглушая крики раненых. Из разорванного горла жертвы, из раны на груди, из лужи под телом потянулись вверх тонкие, багровые нити. Это была кровь, но она не подчинялась гравитации, а, буквально текла вверх, собираясь в воздухе над головой инквизитора в пульсирующий, жидкий шар. И это было только начало. Со всей округи, со всех тел — паладинов, монахов, наемников — потянулись такие же нити. Одна, две, три... Десятки. Кровь убитых и раненых, пролитая на мостовую, ожила, поднимаясь в воздух красным туманом, сплетаясь в жгуты, устремившиеся к центру ритуала. Шар стремительно рос. Он наливался чернотой, пульсировал, как гигантское сердце. Вокруг него воздух дрожал и искажался, пахло озоном и сырым мясом. Инквизитор внизу запрокинул голову и дико захохотал, глядя на свое творение. Его смех был безумным, торжествующим. В этот момент Ильва продавила защиту. Её огонь прожег щит и накрыл группу. Инквизитор с помощниками вспыхнули мгновенно, превратившись в живые факелы и сгорели за секунды, рассыпавшись пеплом. Но ритуал уже завершился. Кровавый шар, размером с телегу, висел в воздухе, гудя от переполнявшей его силы. — Что это за дерьмо, мать его?! — прохрипел Виктор, не отрывая взгляда от багровой сферы. Блэйз, перезаряжая арбалет одной рукой, сплюнул на пол. — Я, конечно, не эксперт по запретным искусствам, — процедил охотник, косясь на пульсирующую массу. — Но это очень похоже на высшую магию крови. И я не настаиваю, но, по-моему, нам надо валить. Прямо сейчас. Иначе мы все тут сдохнем, и, сомневаюсь, что это будет приятная смерть. В это время шар продолжал расти. Он висел в воздухе, наливаясь тяжелой, маслянистой чернотой. Струйки крови, похожие на живые вены, тянулись к нему уже не только с площади, но и с соседних переулков, огибая углы зданий, просачиваясь сквозь щели в брусчатке. Казалось, сама земля кровоточила, отдавая свою жизненную силу этому монстру. Гудение стало невыносимым. Оно вибрировало в зубах, отдавалось в костях. Пульсация шара становилась все отчетливее, все громче, напоминая глухой, тяжелый стук гигантского сердца. Ту-дум. Ту-дум. Герои выскочили на самый конек крыши. Шар медленно, величественно поднимался вверх, переваливая через карнизы домов. На него, задрав головы, смотрели выжившие лучники Вальде. Они опустили луки, парализованные страхом и непониманием. Никто не знал, что делать. Внезапно один из лучников, молодой парень с перекошенным от ужаса лицом, не выдержал, вскинул лук и выстрелил. Стрела вошла в шар с влажным хлюпаньем и исчезла в нем без следа. Оно мгновенно отреагировало. Из гладкой поверхности сферы выстрелило тонкая, как игла, щупальце крови. Оно пронзило расстояние в десяток метров за долю секунды и ударило стрелка точно в переносицу. Парень даже не успел вскрикнуть. Его голова мотнулась назад, но тело не упало, а застыло, словно подвешенное на невидимом крюке. Щупальце же начало пульсировать, становилось толще, наливаясь багровым цветом. Кожа лучника мгновенно побледнела, став серой, щеки ввалились, глаза запали. Тело начало усыхать на глазах, словно из него выкачивали воздух. Одежда обвисла на скелете. Через пару секунд от живого человека осталась лишь сухая, сморщенная мумия, которая с легким стуком осыпалась на черепицу грудой костей и тряпок. — Назад! — заорал Виктор, срывая голос. — Все назад! К Академии! Живо! Паника, до этого сдерживаемая дисциплиной, прорвала плотину. Лучники бросились врассыпную, перепрыгивая через дымоходы, скатываясь по водостокам. Никто не хотел стать следующей порцией для кровавого бога. Виктор схватил Ильву за руку и потащил за собой. Блэйз и Рэндалл не отставали. Они бежали по крышам, не оглядываясь, буквально чувствуя спиной холодный, голодный взгляд пульсирующей сферы. *** Родрик сидел на ящике в холле первого этажа какой-то лавки, которая теперь служила им временным штабом. Вокруг стонали раненые, пахло гарью и потом. Капитан стиснул зубы, затягивая зубами узел на бинте, перетягивающем левое предплечье. Рана была неглубокой, но крови вытекло порядочно, и рука отяжелела, словно налитая свинцом. «Половина, — думал он, глядя на закопченный потолок. — У нас осталась половина людей. А у них... у них еще три сотни глоток, готовых рвать нас на куски». Бойцы Вальде держали вторую линию уже полчаса. Гвардия давила массой, не считаясь с потерями. Они шли по трупам товарищей, как по ковру. Родрик понимал: еще одна атака, и их сомнут. Просто выдавят из этой улицы, как пасту из тюбика. Внезапно дверь распахнулась, и внутрь влетел молодой боец. Его глаза были расширены от ужаса пополам с восторгом, шлем сбит на затылок. — Командир! — заорал он, срывая голос. — Там... там что-то странное! Академия! Ворота! Родрик вскочил, забыв про боль, и выбежал на улицу, расталкивая бойцов. Там, в конце улицы, где возвышались массивные кованые ворота Академии, происходило невозможное. Створки, запертые наглухо с начала осады, медленно, с тяжелым гулом расходились в стороны. Из открывшегося проема, сотрясая землю каждым шагом, вышли двое. Это были големы, исполины, высеченные из цельных скал. Пять метров ростом, с плечами шириной в крепостную стену. Их тела были покрыты светящимися рунами, а вместо глаз горели синим огнем огромные кристаллы. Они шли тяжело, неотвратимо, и брусчатка крошилась под их каменными ступнями. За ними, словно тени, скользили фигуры в черных боевых мантиях с глубокими капюшонами. Десяток, может, полтора. В руках они сжимали не посохи, а тяжелые боевые секиры, лезвия которых светились магическим пламенем. Боевые маги, элита. А еще дальше, за спинами магов, толпилась синяя волна — студенты. Старшекурсники, с горящими глазами и готовыми заклинаниями на кончиках пальцев. — Подмога! — выдохнул Родрик, и в его голосе прозвучало облегчение, граничащее с молитвой. — Они вышли! Он обернулся к своим людям, которые застыли, глядя на каменных гигантов. — Чего встали?! — рявкнул он, и его голос перекрыл шум боя. — Дайте им дорогу! Разойдись по флангам! Магам нужно пространство! Уходим в переулки, зажимаем гвардию в клещи! Бойцы Вальде, воспрянув духом, начали организованно отступать к стенам домов, освобождая центр улицы для каменных монстров. Големы ускорили шаг. Земля дрожала. Гвардейцы Короля, увидев, что на них надвигается, начали пятиться, теряя строй. — В атаку! — проревел один из черных магов, поднимая секиру. И каменные кулаки обрушились на ряды врага. Родрик прижался спиной к стене дома, тяжело дыша. Он видел многое, но такого — никогда. Это была не битва. Это было избиение. Два каменных исполина врубились в строй гвардии, как ледоколы в тонкий лед. Первый голем просто шагнул в гущу латников, не обращая внимания на пики, которые ломались о его гранитную шкуру. Он взмахнул рукой — медленно, как показалось Родрику, но с чудовищной инерцией. ХРЯСЬ! Десяток гвардейцев в первом ряду просто смело. Их щиты смялись, как фольга, тела отлетели на пять метров, превратившись в мешки с переломанными костями. Голем поднял ногу и топнул. Брусчатка вздыбилась, ударная волна сбила с ног еще два десятка человек. Второй голем работал кулаками. Он хватал гвардейцев, как кукол, и швырял их в стены домов, или просто давил, превращая тела в доспехах в кашу из металла и плоти. Маги Гвардии пытались огрызаться. С их стороны летели огненные шары, молнии, ледяные копья. Но все это разбивалось о невидимую стену. Студенты позади, выстроившись в цепь, держали общий щит — плотный, сияющий синим. Они были молоды, но их было много, и они были злы. А потом в бой вступили «черные плащи». Боевые маги Академии двигались с неестественной скоростью. Они буквально скользили, оставляя за собой размытые шлейфы. Один взмыл в воздух, оттолкнувшись от плеча голема, и обрушился сверху в центр вражеского строя. Его секира описала дугу, с лезвия сорвалась волна голубого, холодного пламени. Она прошла сквозь ряды гвардейцев, разрезая. Доспехи лопались, люди падали, разрубленные пополам вместе с щитами. Другой маг, вращая секирой, создал вокруг себя вихрь лезвий. Он шел сквозь толпу, как мясорубка, оставляя за собой просеку из тел. Гвардейцы пытались колоть его пиками, но он парировал удары древком, ломая оружие, и отвечал короткими, точными ударами, снося головы. Это были легенды, ожившие кошмары, о которых шептались в тавернах. Десяток смертей, выпущенных на волю. Гвардия дрогнула. Элита Короны, не знавшая поражений, побежала. Они бросали оружие, топтали своих же раненых, пытаясь спастись от каменных монстров и летающих мясников. Бой сместился дальше по улице. К Родрику подошел один из черных магов. Он откинул капюшон. Лицо его было жестким, высеченным из камня. Лысый череп покрывала вязь сложных магических татуировок, которые тускло светились зеленым. Глаза того же цвета смотрели холодно и цепко. Ему было около сорока, но в этом взгляде читалась вечность. — Ты здесь главный? — спросил он голосом, похожим на скрежет гравия. — Я, — кивнул Родрик, вытирая меч о штанину. — Капитан Родрик, гвардия Дома Вальде. Маг кивнул, принимая ответ. — Я магистр Блэквуд. Мы ценим помощь. Тащите своих раненых в Академию. Лазарет открыт, целители ждут. Родрик выдохнул. — Спасибо. У меня послание для руководства, от герцога Вальде. Он предлагает союз. Блэквуд чуть прищурился, оценивая капитана. — Союз? Интересно. Как тут закончим, иди к Главному корпусу, найди магистра Торна. Он сейчас командует обороной. Передай ему, он решит, что с этим делать. — Понял, — кивнул Родрик. — И еще... В Садовом квартале наши люди. Там тоже идет бой. Они держат Инквизицию. Лицо мага помрачнело. — Знаем. Там сейчас... сложно. Но, наша задача — добить Гвардию здесь и очистить периметр. Садовым кварталом занимаются другие. — Понял, — кивнул Родрик. Он повернулся к своим людям, которые с благоговением смотрели на удаляющихся големов. — Раненых — в Академию! Живо! Остальные — за мной! Мы еще не закончили! Прикроем магов с флангов! Отряд Вальде, поредевший, но злой, двинулся следом за волной магической смерти, добивать тех, кто не успел убежать. *** Виктор рухнул на колени, едва они добрались до крыши углового особняка. Это была последняя черта. За спиной — проспект и стены Академии, впереди — Садовый квартал, превращающийся в кошмар. Двенадцать уцелевших лучников Вальде, бледные, трясущиеся, рассыпались по карнизам соседних зданий. Они смотрели туда, откуда пришли, и в их глазах плескался первобытный ужас. Виктор чувствовал себя выжатым досуха. Свинцовая усталость навалилась на плечи, придавливая к черепице. Ожоги на лице и руках, казалось, горели заново, пульсируя в такт сердцу. Он дрожащими пальцами выудил из петель на поясе два флакона — красный и зеленый, сбил сургуч и выпил залпом, даже не почувствовав вкуса. По телу прокатилась слабая волна тепла, немного ослабившая спазм в мышцах, но голова осталась тяжелой. Зелья больше не работали. Организм, перенасыщенный магической химией, просто отказывался принимать допинг. Шесть флаконов за это утро. Это был предел. Осталось два — последний резерв на случай, если придется ползти. Он поднял голову и посмотрел назад. Багровый шар висел над крышами, но он больше не был просто сферой. Это было зрелище, от которого буквально тошнило. Тела убитых церковников — монахов в изодранных рясах, паладинов в искореженных латах, магов — поднимались с мостовой, словно марионетки на кровавых нитях. Они летели к шару и прилипали к поверхности. Виктор видел, как тело паладина врезалось в багровую массу. С тошнотворным хрустом его позвоночник переломился, выгнувшись дугой, чтобы облечь сферу. Руки и ноги вывернулись в суставах под неестественными углами, сплетаясь с конечностями монаха, прилипшего рядом. Плоть плавилась, срасталась. Кости ломались и перестраивались, формируя чудовищный каркас. Доспехи сминались, вплавляясь в мясо, становясь частью новой кожи. Шар обрастал слоями. Сначала это был просто ком тел, но потом неведомая сила начала лепить из этого месива форму. Вот из груды торсов сформировалось подобие грудной клетки — гигантской, уродливой, где ребрами служили ноги мертвецов. Вот сплелись десятки рук, образуя одну чудовищную конечность, заканчивающуюся когтями из мечей и другого оружия. Тварь росла, возвышалась над домами. Это был голем из мяса и железа, гротескная пародия на человека. Багровая сфера, пульсирующая темным светом, вросла ему прямо в плечи, погрузившись в массу тел, словно гигантский, налитый кровью глаз. Из «спины» монстра, торчали обломки копий, части доспехов и рукояти мечей, вплавленные в плоть. У твари не было лица, не было рта — только сплошная, бугристая масса из спрессованных тел, где руки переплетались с ногами, а лица мертвецов, застывшие в вечном крике, смотрели во все стороны. Из щелей между сросшимися телами сочилась густая, черная жижа, стекая по монструозному торсу маслянистыми ручьями. Существо качнулось, проверяя новое тело. Раздался звук, похожий на треск ломающегося леса — сотни костей терлись друг о друга, перемалываясь в жерновах чужой воли. Оно сделало шаг. Мостовая, на которую опустилась его нога, сложенная из трупов в помятых латах, дрогнула. — Срань господня... — прошептал Блэйз, забыв про боль в культе. — И эти ребята учили нас морали? Собрали себе идола из кишок и железа. Вот уж воистину, пути Господни неисповедимы, а фантазия у них больная. — Они создали монстра, — хрипло ответил Виктор, поднимаясь и проверяя затвор пистолета. — А мы сделаем из него мишень.