Температура плавления и точка кипения

Я изначально думал, что это плохая идея. Но моя мама так загорелась новой для нее возможностью, вряд ли хоть что-то могло ее переубедить. Большой вопрос, кто вообще подкинул эту идею. Но, кажется, одного хоккеиста в семье ей было недостаточно. Поэтому, она решила принять в своем доме еще одного на целый год. Меня, собственно, поставили перед фактом, что с нами будет жить абсолютно незнакомый человек из абсолютно незнакомой страны, которые не особо хорошо говорит на английском. Ну как сказать, незнакомой. Все, что я знаю о России, я знаю из уроков географии. Она большая, больше Канады. Вроде бы холодная, но не думаю, что холоднее, чем Канада. Вообще в плане климата наши страны скорее схожи, чем различаются. А, и еще всякие глупые вещи про национальные музыкальные инструменты, медведей и прочий бред. В Канаде, к слову, тоже есть медведи. Должен ли я ревновать, что мама решила переключиться с меня на другого? Нет, конечно же, я знаю, что она любит и поддерживает меня. Но разве ей не хватает хоккеиста в виде меня? Поэтому она хочет себе еще один “проект”? “Проект”... Когда я начал так цинично думать о ней? Или это цинизм в моих мыслях выражается именно по отношению к самому себе? Или она таким образом компенсирует то, что они не могут завести еще одного ребенка? Я опустил книгу, которую бессмысленно держал перед глазами последние пару минут. Не могу читать, когда в голове такой ворох мыслей, которые прыгают с темы на тему. Я даже уже забыл, о чем было последнее прочитанное предложение. Буквы на бумаге складывались не в осознанный текст, а заменялись мыслями из моей собственной головы. Просто невозможно сконцентрироваться. Я откинул голову назад и уставился в потолок, зацепившись взглядом за свою любимую неровность на потолке. Чем дольше я смотрел в одну точку, тем сильнее рассеивалось зрение и тем больше плыло в глазах. Наконец, когда картинка перед глазами превратилась в один сплошной блюр, я моргнул и хрустнул шеей, наклонив голову в стороны. О да, непередаваемое чувство облегчения. С улицы послышались звуки подъезжающей машины. Этот шорох шуршащих по гравию подъездной дорожки покрышек почему-то заставил меня передернуться. Вот они и приехали. Я снял очки для чтения, положил их возле книги на кровати и поднялся на ноги. Один, второй, два хлопка дверьми машины. Мама и папа. И один незнакомый хлопок, чуть дальше, заднее пассажирское сидение. Довольно сильный. Наш гость. До моего уха доносились приглушенная речь мамы, которая, как обычно, щебетала что-то. Правда в этот раз старалась делать это чуть медленнее, ввиду языкового барьера. Ей отвечал низкий голос с сильным акцентом. Грубым, с этим акцентом слова чем-то напоминали обрубки. Наконец еще один хлопок, багажник. Интересно, он привез все снаряжение из России? За багаж, наверное, нужно было отвалить кучу денег. Щебетание мамы стало более четким, стоило ей зайти в дом. Первой, конечно же. Затем более отчетливым стал и голос с акцентом. И только потом - папин. — Шейн, спустись, пожалуйста. Я так сконцентрировался на попытках прислушаться к их разговору, что мамин голос показался слишком громки. Настолько громким, что заставил немного дернуться от неприятного ощущения. Нервно потерев ладони я вышел из комнаты и начал спускаться по лестнице. В первую очередь мой взгляд зацепился за несколько кофров с хоккейным снаряжением. Ожидаемо, он привез его с собой. Здесь, в Канаде, все это наверняка стоит сильно дороже, чем в России. Да и каждый профессиональный спортсмен подбирает экипировку под себя, а не берет первое попавшееся. Хотя не думаю, что его семья в чем-то нуждается, вроде бы мама упоминала, что он из достаточно обеспеченной семьи, давно играл, еще и в какой-то не самой плохой команде. Хоккей - это дорого в любой стране. А потом я увидел его. И что-то в нем заставило меня на мгновение замереть посередине лестницы. Светлые кудрявые волосы? Растянутые в улыбке губы? Голубые глаза? То, каким крупным он был? (Признаться, я этого почему-то абсолютно не ожидал.) Я не знаю, что именно это было. Но мне потребовалось мгновение на то, чтобы взять себя в руки и подойти к нему, натянув улыбку и вытянув руку для приветствия. — Шейн. Он перехватил поудобнее сумку, висящую на плече, и пожал мою руку, сжав пальцы возможно чуть сильнее, чем это было принято. Нужно будет уточнить этот момент, вдруг в России принято ломать в приветствии пальцы. — Илья. Илья Розанов. — Рад познакомиться. Илья только молча кивнул. Кажется, он не очень-то и рад. Что ж, не могу сказать иного о себе. Если быть откровенным. Просто мы в Канаде весьма вежливые. В отличие от русских. — Шейн, тренер Уилсон уже знает, что Илья приехал. Но давайте все важные вопросы про учебу, тренировки и так далее мы оставим до понедельника. А сейчас ему нужно просто отдохнуть. У Ильи был длинный перелет. — Добро пожаловать в Оттаву́, - снова вежливо улыбнулся я, кивнув. — Кажется, Отта́ва - милый город. Я завис на мгновение. Кажется, я ослышался. Или все-таки нет? — Оттава́, - мягко поправил я его. — Как я и сказал, Отта́ва. Между нами повисло неловкое молчание, будто верное название моего родного города стало камнем преткновения между нами. Единственным ли? И почему вообще у них ударение в названии города ставится неправильно? Они не попали ни в английский, ни во французский вариант. Я перевел взгляд на маму, которая всем своим видом сигнализировала мне быть гостеприимным, а не устраивать разборки из-за такой глупости как ударение. Вовсе не глупость, конечно же. Но мне меньше всего хотелось ее разочаровывать. — Да, я… Пойдем, я покажу тебе мою… нашу комнату, — я указал на лестницу, а затем потянулся к сумке, висящей на его плече. Впрочем, он решительно отшатнулся от моей руки, молча покачав головой. Кажется, мне многое предстоит узнать о менталитете этих русских. Например, тот факт, что они не принимают помощь в рамках этикета гостеприимства. Помявшись мгновение, я развернулся и пошел вверх по лестнице, оглянувшись по дороге, чтобы проверить, что Илья идет за мной. Потому что он шел тихо, как мышь, словно это его такая суперспособность, ходить абсолютно бесшумно. Надеюсь он не будет пугать меня ночами, подходя к моей кровати, пока я сплю. Или ходить во сне. А что, если у него лунатизм? — Туалет и ванная комната там, — я проводил небольшую экскурсию по второму этажу, пока мы шли в спальню. — Там спальня родителей. Вон та дверь - домашняя тренажерка, там пара тренажеров и свободные веса. А это - моя комната, которая на следующий год будет нашей. Илья зашел вслед за мной, сбросив около своей кровати сумку с вещами с плеча, и оглянулся вокруг. — Ну да, ты правильно понял, что это твоя кровать. Даже не спросил. Что за невежество. Сделав круг почета по комнате и задержавшись взглядом на книге, лежавшей на моей кровати, он подошел к окну и выглянул на улицу. — Ты читаешь? Я даже не сразу понял, что вопрос был адресован мне. — Все читают, — я пожал плечами, подхватывая книгу, чтобы переложить ее на стол. — А ты… — Не все. Сказал, как отрезал. Я поднял глаза на него. От прежнего Ильи с мягкой улыбкой не осталось ни следа. Сейчас уголки его губ были опущены вниз, а брови грозно нависали над глазами, будто он злился на что-то. Поразительная смена выражения лица буквально за пару секунд. — Слушай, — он наконец отвлекся от окна и подошел ближе ко мне. — Мы не друзья. И никогда ими не будем. Его указательный палец довольно быстро оказался около моей груди, неприятно упираясь в солнечное сплетение. Я нахмурился в растерянности, пытаясь понять, когда и чем успел насолить едва знакомому человеку. Это он мне так за ударение мстит или что? — Окей, я не… — Мы соперники, — продолжал он. — Я здесь, чтобы играть в хоккей. Я буду мил с твоими родителями, потому что благодаря им оказался здесь. Но не с тобой, потому что однажды буду играть против тебя. От такого откровения в самом начале знакомства у меня даже перехватило дыхание. — Вау, — только и смог выдавить я с легкой усмешкой. — Тебе смешно? Из-за прищура его взгляд стал еще более грозным. Казалось, лишь мгновение отделяет меня от удара в лицо. — Нет, нет, я не… — я даже толком не понимал, что именно я “не”, - я не смеялся. Это просто… ничего. Розанов произнес какое-то непонятное слово, видимо, на русском. — Что ты… Прости, что ты сказал? Он поднял бровь, будто бы удивляясь моей наглости говорить с ним. Будто бы не он является гостем в моем доме, а я нагрянул к нему домой без спроса и практически вторгся в личное пространство, распространяя угрожающие настроения. — Хорошо. - все же сызволил перевести он, смерив меня своим цепким взглядом. Развернувшись, он подошел к своей кровати. Подняв сумку с пола и кинув ее на кровать, он дернул молнией и начал доставать оттуда свои вещи, параллельно убирая что-то в шкаф, стоящий по соседству. Я сел на кровать, все еще находясь в шокированном от такого приветствия состоянии. Выдыхая так, чтобы Розанов ничего не услышал и не доебался до меня, я помотал головой. Кажется, это будет очень сложный год.