Температура плавления и точка кипения

Желтый свет фар заставил меня перевести взгляд на окно. Но машина, едва мелькнув, не остановилась на подъездной дорожке около дома. Я осознал, что интуитивно задержал дыхание. Вдохнув полной грудью, я шумно выпустил воздух, ёрзая и устраиваясь поудобнее на кровати. Почему я вообще его жду? Я его жду? Эта мысль заставила меня нахмуриться. Давай, Шейн, подумаем рационально. Я — капитан команды. Завтра у нас игра. Мало того, что он обязан там быть, он должен быть в форме. В идеальной форме. А для этого нужно нормально отдыхать. В свою очередь, для этого очень важен качественный сон. Розанов же шляется где-то ночью, плюет на дисциплину, а волноваться должен я? Да как так-то! В раздражении от своих собственных мыслей я захлопнул книгу, которая была у меня в руках. Зря только пытался рационально объяснить свое волнение, лишь сильнее накрутил себя. От этого парня никакой отдачи вообще. Снова свет фар в окне. Даже не задумываясь снова повернулся, чтобы проверить, не он ли приехал. Но нет, опять мимо. Чёрт возьми, из-за него я и сам не сплю в такой поздний час. Решил, что хотя бы чтение отвлечёт меня от нерационального волнения внутри. Но вместо истории в моей голове лишь мысли о Розанове. Ну точнее не о самом Розанове, конечно же. Я лишь думаю о том, что он не дома. И что завтра у нас игра. Вот и все! Никаких мыслей о Розанове, кроме рациональных! Только чувство ответственности за этого дурака. На часах 01:10. Нет, пора с этим завязывать. Отсутствие у него дисциплины не должно влиять на мою и выбивать меня из колеи. Если я стану как он, каким же капитаном я буду? Сняв очки, я аккуратно положил их поверх книги, так, чтобы не скинуть случайно в темноте, и залез под одеяло. Утяжеленное, оно буквально прибило меня к кровати, позволяя выдохнуть. Понятия не имею, как это работает, но вот эта штука весом в 10кг заставляет меня расслабиться. Вот только сон не шёл вовсе. У меня никогда особо не было проблем с засыпанием. Но последние несколько дней я сплю откровенно не очень. Иной раз приходится поворочаться приличное время, чтобы найти ту самую позу, в которой наконец удается провалиться в сон. Мой идеальный рецепт — это поза эмбриона, когда колени практически прижаты к груди, а одеяло накрывает меня практически с головой. В такой позе я гарантированно засну. Рано или поздно. Сейчас, увы, скорее поздно. Даже это идеальное сочетание начало давать сбои. Но, попробовав другие положения тела и снова вернувшись к тому самому, я почувствовал, как расслабляюсь и наконец проваливаюсь в сон. Лишь для того, чтобы противный скрип заставил меня медленно разлепить глаза. Еще пара мгновений ушло на то, чтобы сообразить, где я. Сплю ли я? Или проснулся? А почему проснулся? Слишком темно, кажется, еще слишком рано, чтобы вставать. Дверь тихо щелкнула, я тут же перевел свой рассеянный взгляд к источнику звука. Илья медленно, стараясь не вызвать появление нового скрипа, закрывал дверь. Наконец, замок снова щелкнул, возможно, чуть громче, чем несколько секунд назад. Илья облегченно выдохнул, его плечи, прежде поднятые в напряжении, словно он боялся быть пойманным, сейчас опустились. Обернувшись, он сделал было шаг вперед, но наткнулся на мой абсолютно бессознательный взгляд, и замер. Впрочем, довольно быстро по его губам скользнула улыбка. Он поднял руку и приставил указательный палец к губам, чуть прижимая его. Чёрт. Сон моментально будто рукой сняло. Я нахмурился, осуждающе, но больше для вида. Мне просто нужно было показать, что это его молчаливое “тшш” никак не повлияло на меня. Хотя тут я абсолютно точно лгал себе. На самом деле в груди стало как-то холодно и… пусто? Где он был? Ведь не только вечерами пропадает, но и ночами иногда. Бывает, я зачитываюсь и ложусь совсем поздно, а его все еще нет. Хотя когда я просыпаюсь утром, он дрыхнет в своей постели. Я вытащил руку из-под одеяла, чтобы кинуть взгляд на часы. Почти 3 часа ночи. Снова. Я лег обратно и быстро отвернулся к стене, потому что Розанов, прямо на ходу, по дороге к своей кровати, взялся за края футболки и начал поднимать ее наверх, обнажая крепкую спину. Чёрт возьми. Занимаясь профессиональным спортом я быстро понял, что от обнажения в раздевалках никуда не деться. Некоторые, конечно, стараются прикрываться, не демонстрируя себя. Но, во-первых, в душе ты все равно увидишь абсолютно все, хочешь ты этого или нет. А во-вторых, некоторым просто было пофиг. Мне было наплевать. По большей части. Моё сердце всё же забилось чуть быстрее. Я старался унять этот спринт, медленно вдыхая и выдыхая, но не слишком громко, чтобы он ничего не заподозрил. Это было бы совсем ужасно, быть пойманным в кровати с мыслями о… Сквозь дыхательную гимнастику я прислушивался к тому, что происходит в комнате. Как он бросал одежду прямо на пол. Джинсы, под тяжестью ремня, упали слишком громко, с шумом ударив пряжкой об пол. Неизвестное мне слово, произнесенное им на русском, заставило меня улыбнуться и хмыкнуть. Ставлю на то, что это было ругательство. Скрип пружин и снова шуршание, вероятно, одеяло. И тишина. Даже его дыхания не было слышно, словно он закутался как в кокон, с головой. Я сонно моргнул и почувствовал, как сердце стало биться чуть спокойнее. Моё тело вновь стало ощущаться слишком тяжелым, словно меня придавливает к кровати. Я сам не заметил, как провалился в сон, посреди какой-то очередной мысли о том, где мог быть Илья в такое время. Когда я в следующий раз открыл глаза, то по ощущениям и вовсе не засыпал. Но судя по тому, что я слышал, прошло несколько минут с момента, когда я закрыл глаза в прошлый раз. До моих ушей доносились томные, хоть и старательно приглушаемые, стоны. Еле слышимые, отчасти похожие на громкие выдохи, после которых шли глубокие, на весь объем легких, вдохи. Иногда среди них было слышно что-то, похожее на настоящий стон, чуть ниже по тональности. Но эти звуки быстро сводились на нет, заглушаемые чем-то. Я замер, прислушиваясь к этим звукам. То ли боялся спугнуть их. То ли боялся, что меня поймают на подслушивании. Просто безумие, если я не ошибаюсь в своих догадках относительно этих звуков. Вряд ли я могу ошибаться, откровенно говоря. Не думаю, что ему просто приснился какой-то особенно возбуждающий сон, из-за которого он начал стонать. Кажется, он просто мастурбирует. Правильный ответ находится буквально на ладони, но для этого нужно обернуться. Если я обернусь, то он может услышать и остановиться… Стоп. А я разве не этого хочу? Разве мне не отвратительно то, что происходит сейчас за моей спиной? Вообще-то, если так подумать, Розанов втягивает меня в свою мастурбацию по принуждению, потому что разрешения он у меня на это не спрашивал. О, это было бы забавно, если бы спросил. Я бы на это посмотрел. Но нет, такому, как он, разрешение не требуется. Он просто берет и дрочит тут за моей спиной. Пока я сплю. Просто любопытно, а он вообще подумал о том, что я могу проснуться, пойти в туалет там? Или эта мысль вообще не возникла в его обрамленной золотистыми кудрями голове? Или ему наоборот нравится… такое? Рисковать быть пойманным на чём-то грязном. И чтобы сердце бешено билось от смеси страха и собственного возбуждения. Мне кажется, или его стоны стали чуть более громкими? Ладно я, а что, если услышат родители? Хотя, не услышат, конечно же. Я же ну… сам мастурбировал ночью. Судя по звукам, он даже закусил одеяло, чтобы звучать как можно более тихо. К тихим стонам и громкому дыханию присоединились еле заметные скрипы кровати. Ну как, еле заметные. Они были бы совсем неразличимы в обычной ситуации. Но сейчас, в абсолютной тишине ночи, они стали очень громкими. Я сам не заметил, как закусил нижнюю губу. Мое собственное сердце, и так бившееся о ребра от резкого пробуждения, начало стучать еще чаще. Я настолько сосредоточился, что буквально обратился в слух, что, кажется, даже слышал, как моя кровь пульсирует по венам и артериям. Я скользнул рукой под нижнее белье, стараясь сделать это абсолютно бесшумно. Но кровать подо мной все-таки предательски скрипнула. Я моментально замер, испугавшись того, что мог спугнуть Розанова. И, да, звуки, доносившиеся из-за моей спины, моментально стихли. Поразительно, как он смог резко проглотить свой стон. Я лежал, не двигаясь и, кажется, даже не дышал, боясь, что он снова услышит какой-то звук, и это спугнет его окончательно. Моя рука все-таки успела лечь на член. Я чувствовал, как он немного пульсирует под моими пальцами. Сначала до моего уха донесся прерывистый выдох, будто что-то сковывало его грудь и мешало дышать нормально. И уже за ним, практически сразу, я услышал отчетливый влажный звук. Я резко закусил губу, лишь бы из моего рта не вылетело ни звука, и тихо выдохнул. По непонятным причинам, меня это чертовски завело. Моя рука полуобхватила собственный член и начала двигаться по длине. Я чуть сжимал дрожащие пальцы, прикрыв глаза, и прислушивался к издаваемым Ильей звукам. Там уже звучал целый оркестр. Его стоны, горячие вдохи и прерывистые, немного с хрипотцой, выдохи. Металлический скрип пружин кровати, который он пытался сдерживать, двигаясь не так активно. Но который то и дело доносился до моего уха. Небольшое шуршание ткани, когда его руки, по всей видимости, приподнимали одеяло. И, наконец, влажные, чуть хлюпающие звуки движения руки, вымазанной смазкой, по члену. Когда только успел её достать? С закрытыми глазами это звучало так близко, будто бы все эти звуки издавал я, а не мой сосед по комнате. Словно Розанов мастурбировал не себе, а как будто мне. Словно это его рука сжималась на моем члене. А не каждый из нас сжимал свой, тайно передергивая под одеялом. Не понимаю, как я был в состоянии контролировать себя. Кажется, я впервые мастурбировал настолько тихо, бесшумно, буквально практически не дыша. Скорее даже наоборот, задыхаясь от невозможности сделать нормальный выдох. Я приоткрыл рот, чувствуя, как подрагивает моя нижняя челюсть от напряжения. Мне даже пришлось немного закусить язык между зубами, чтобы не стучать ими и не выдать себя самым глупым в мире способом. Я услышал какой-то особенно высокий и короткий стон, тут же заглушенный, ставший глухим, больше похожим на полным возбуждения выдох. И от которого у меня вдоль позвоночника пробежали мурашки от… удовольствия? Я… Я не знаю. Единственное, в чем я был точно уверен, так это то, что у меня стоит колом и если я не кончу, то элементарно не смогу заснуть. Твою мать. Мои пальцы инстинктивно сжались на члене чуть сильнее, что заставило меня сморщиться. Не от боли, а скорее от того, как сложно было сдерживаться сейчас. Хотелось со всей силы толкнуться в руку, набрать темп побыстрее и с огромным удовольствием получить этот чертов оргазм. Но если я сделаю это, то выдам себя с поличным. Выдам, что я лежал и слушал, как Розанов мастурбирует. И мастурбировал сам себе. Под его стоны. На его стоны? Его дыхание стало более частым, кажется, как и я, он уже на пределе. Я отчетливо слышал чавкающие звуки от избытка смазки. Просто надеюсь, что он откинул одеяло, а не вымажет его в этой хрени. Чёрт, даже не буду думать об этом, ну уж нет. Все мое тело было напряжено до предела. Кажется, еще немного, и у меня тупо начнется судорога в икрах. Свободной рукой я вцепился себе в бедро, до боли сгребая пальцами кожу и мышцы под ней. Больно, но так необходимо сейчас. Одновременно с этим я старался не так сильно сжимать руку на члене. Потому что казалось, что он скоро сломается от такой мощной хватки. Даже язык, закушенный между зубов, уже изрядно пульсировал от боли. Можно ли прокусить себе язык, сдерживаясь от оргазма? Новый стон с соседней кровати вытащил меня из собственных мыслей. Это был скорее вздох отчаяния, тихий, даже немного плаксивый. Я буквально слышал, как он дрожит всем телом на этом стоне. Из-за этого и по моему телу пробежала легкая волна дрожи. Я надеялся, что он настолько забылся в собственном оргазме, что не слышал, как скрипят пружины подо мной. На это требовалось огромных, нечеловеческих усилий, но я замер, практически перестав дышать. Вновь весь обратился в слух. Я слышал, как его рука упала на кровать, как тяжело он дышит, кажется, даже слышал, как бешено бьется его сердце. Хотя вот это вряд ли. Я ничего не видел, но я буквально представлял себе, как вздымается его грудь, покрытая легкой испариной. Как к влажному лбу прилипли несколько прядок волос. Как его высохшие губы приоткрываются чуть шире каждый раз, когда он жадно глотает воздух. Как блестят капли его собственной спермы на рельефном животе. Мне кажется, я сейчас умру от перенапряжения, так и не кончив. До моего уха донесся довольно громкий скрип кровати и низкое хриплое “fuck” с русским акцентом. Он завис на мгновение, а затем сделал несколько шагов и хлопнул дверью. Козел. Я наконец распахнул глаза и приподнял одеяло. Стоит все еще как… Что за тупые сравнения лезут в голову? Лишь на секунду отпустив член, чтобы сплюнуть в ладонь всю собравшуюся во рту слюну, я вернулся к мастурбации. Чтобы максимально приблизить оргазм, пришлось сразу взять довольно быстрый темп. Это заставило меня вновь сморщиться, но уже от такого долгожданного удовольствия. Мне даже ничего представлять не нужно было, я и так был максимально возбужден. Настолько, что хватило всего пары минут. В течение которых я не сводил глаз с двери, куда вот-вот должен войти Розанов. Я сделал последние пару движений по члену и, в момент, когда бедра и задница снова стали каменными от напряжения, кончил в руку. Боже, это просто невероятно. С ума можно сойти от того, насколько приятно наконец-то кончить, когда достаточно долго терпел и не мог ничего сделать. Все мое тело стало ватным и безумно тяжелым. Голова немного кружилась, словно от легкого алкогольного опьянения. Только я был опьянен долгожданным оргазмом. Неконтролируемо вздрогнув еще пару раз от волн удовольствия, пробежавших по телу, я наконец-то смог расслабить ноги. Потрясающее блаженство. Но рано расслабляться совсем. Закинув руку под кровать, я нащупал пачку влажных салфеток и вытащил несколько штук. Не могу столкнуться с Розановым в ванной, это будет слишком подозрительно. Но и засыпать так - это просто отвратительно. Старательно вытерев все, я положил комок грязных салфеток туда же, под кровать. Главное - не забыть завтра выкинуть эти вещдоки. И постельное поменять. Обязательно. Вот теперь можно расслабиться, и заодно унять бешено бьющееся сердце. Если мне удастся не заснуть, то надо сходить в ванную после того, как Розанов вернется. Ну, не сразу, несколько минут подождать. Чтобы не вызвать подозрений. Что он там так долго копается? Неужели снова передергивает? Вот это его хватает, конечно, если так и есть. Нет, не удастся. Огромных усилий требовалось на то, чтобы просто открыть веки после моргания. Встать и пойти куда-то я точно не смогу. Завтра. Все завтра. Нет абсолютно никаких сил. Никаких… сил… Я что же, получается, мастурбировал на Розанова..?