Ад - это любовь

1 Согласно моему плану я должен был добежать до леса и спрятаться там. Я рассчитывал, что Жрец не додумается и пробежит мимо,  и тогда я смогу тихо улизнуть или в крайнем случае отсидеться в каких-то кустах. До леса было рукой подать, и вдруг... из-за деревьев появилась девушка! Я оступился от неожиданности и чуть не полетел кувырком. Сказать, что это был шок, - это ничего не сказать! «Значит, здесь рядом жилье?» Значит, есть шанс добежать до людей? И тут же другая мысль: он убьет и меня, и девушку. Она медленно шла вдоль леса прочь от меня. Я догонял и смотрел на ее черную шапочку и длинные белые волосы. - В лес! - приказал я, хватая ее за руку и пытаясь увлечь за собой. Но она застыла как вкопанная. - Там маньяк! - я обернулся к машине - Жреца еще не было. - Он убьёт тебя. Бежим! Пожалуйста! - я чуть не плакал от отчаяния, и снова потянул ее, и она на этот раз поддалась. Не имело смысла бежать далеко: Жрец был слишком быстр, поэтому я выбрал первые попавшиеся кусты: - Прячемся! - и сиганул за куст, девчонка - следом за мной. Я стал прислушиваться. - Здесь есть еще люди?  Она не ответила и даже не обернулась, но мне было и не до этого: я не слышал ни звука - полная тишина, однако всем своим существом ощущал, что опасность совсем рядом. Это было невыносимо: больше всего на свете меня пугало, когда ко мне подкрадывались неожиданно. Я напрягся до предела... - Как они все глупы... - лениво растягивая слова, произнес голос Жреца прямо за нашим кустом. Я чуть не подпрыгнул. - Сиди, - еле слышно прошептал я куда-то девчонке в шапочку и, вскочив, бросился прочь вглубь леса. За моей спиной послышался смех Жреца. Как могут голос и вся внешность так не соответствовать внутреннему содержанию? Все мои жизненные концепции о прекрасном, в котором всё должно быть прекрасно, и ужасном, в котором всё отвратительно, разлетались в тот момент в пух и прах. Жрец позволил мне отбежать и даже скрыться за зарослями. Конечно, я не рассчитывал спастись бегством, просто хотел увести его подальше от девчонки. Но он всё не появлялся, и я застыл: неужели он обнаружил ее? - Я здесь! - крикнул я. Тишина. Он убьет ее. Возможно, он уже убивает ее... В этот момент у меня за спиной хрустнула ветка. Я вскрикнул, и моё сердце ухнуло вниз. Они все так делали. Пугали меня до остановки сердца, а потом хохотали - им было весело. И этот такой же. Пусть лучше убьёт сразу, чем так. Я с яростью обернулся к Жрецу. И в этот момент что-то светлое появилось из дальних зарослей за его спиной. Девчонка! Вот глупая! - Беги! - крикнул я. Но она и не подумала убегать, а продолжала медленно двигаться в нашу сторону. Жрец рассмеялся, и я почувствовал... как по моему телу пробежал холодок. Белые волосы и бледное лицо девушки, казалось, плывут по воздуху: всё остальное сливалось с темнотой... Зловещее и завораживающее зрелище... Как будто она не человек, а какое-то потустороннее существо... Я остолбенел. Вдруг в одно мгновение происходящее сделалось для меня очевидным: они вместе! Они заодно... Они одинаковые. Я уставился на приближающееся лицо. Моё сердце уже знало, кто ОНА, но мои глаза хотели увидеть доказательства. Ее белые волосы - вот что сбило меня с толку: ведь в клипах Богиня была черноволосая. Я жадно впивался взглядом в приближающееся видение... Не только кожа, но и брови, и ресницы были совсем белые... а глаза казались почти прозрачными, слегка голубоватыми. Даже губы были светлыми и почти не отличались от цвета лица. - Ты знаешь его? - спросил Жрец. Ее взгляд был похож на его взгляд: оба как будто смотрели сквозь меня... Я очнулся, схватил огромный капюшон своего худи и спрятал под ним лицо. - Твоя последняя воля исполнена, - проговорил Жрец, наклонившись к моему уху, и тут же с быстротой молнии схватил меня за шею и оторвал от земли. Но в тот же миг, как вспышка, передо мной взметнулись белые волосы и меня сильным ударом отбросило в сторону. Потом я, вероятно, ударился головой... 2 Я очнулся в движущейся машине и понял, что лежу в том самом багажнике, где до меня лежал мертвый парень, а до него, вероятно, и другие мертвецы. Значит, Жрец забрал меня. Я закрыл глаза - всё остальное уже не имело значения. Я увидел ее... Как мог я решить, что между Богиней и мной существует хоть какая-то связь? Мы действительно не должны были встретиться. Машина остановилась. Я услышал, как хлопнула передняя дверь. Почему он привез меня обратно, а не убил прямо там? «Он сказал «завтра»...» Багажник отворился, и две сильные руки схватили меня и поволокли наружу. Я открыл глаза. Прекрасное лицо Жреца склонилось надо мной. - Можешь идти? - спросил Жрец, и его невероятно приятный голос прозвучал как будто даже участливо. Я не ответил. Просто смотрел на его белоснежную кожу и красный рот. Такой красивый... Он осторожно поставил меня на ноги, продолжая придерживать, и я увидел, что мы не возле Храма: впереди блестела река, а лес темнел на другом берегу, автомобильные фары освещали заброшенный сад и часть каменного, наполовину заросшего зеленью дома, в воздухе пахло гниющими яблоками... Этот запах... Я жадно принюхался. Я знал этот запах... Он был связан с чем-то… очень хорошим... Я резко обернулся - возле машины стояла ОНА. Жрец коснулся моего плеча, и я очнулся: - Ты уснул? - Да. - Что именно да? Я повернулся к нему - его черные глаза глядели на меня насмешливо и как будто дружелюбно... Я не знал, что сказать: очевидно, я что-то упустил. Жрец тихо засмеялся, и от этого звука мне стало очень приятно и захотелось...  (странное желание) уткнуться лицом в его плечо. - Выбирай: останешься здесь или пойдешь со мной, - произнес он, и тут же склонившись так, что его прохладные губы коснулись моего уха, едва слышно прошептал: - Со мной всё закончится быстрее и безболезненнее - обещаю. «Они дают МНЕ выбор?» - Здесь, - ответил я. - Как вы все предсказуемы... Жрец вдохнул мой запах: - Я заберу тебя, когда ты ей надоешь. Богиня медленно двинулась в сторону дома. Из-за длинного, до земли, черного платья казалось, будто она плывет в ночном воздухе. В ее руке что-то вспыхнуло красным на свету и тут же погасло - мне показалось, что это был тот самый кубок из красного стекла. - Можешь идти сам? - спросил Жрец. Я кивнул, и он слегка подтолкнул меня в сторону дома. - Иди. Я пошел, не оглядываясь. В доме было темно. Не знаю, как она разбирала дорогу, - я не видел ничего и пробирался за ней на ощупь. - Сюда, - прошелестела Богиня из темноты, и я застыл, мурашки побежали по моему телу. Её голос был... потусторонним - это самое подходящее слово. Потом, думая об этом голосе, я вспомнил о морских сиренах из книг... Меня всегда раздражало отсутствие внятного описания их голосов, а моряки, зачарованные пением этих русалок до такой степени, что добровольно бросались в пучину, казались мне идиотами... но то, что я почувствовал тогда, было тем же самым: я хотел последовать за ее голосом, куда бы он меня ни привел. Моё счастье казалось мне сосредоточенным там, где была она. - Сюда... Я пошел на её голос. Мои руки нащупали открытую дверь. Я переступил порог, дверь сразу закрылась, и тут же в замочной скважине провернулся ключ. Несколько минут я стоял неподвижно, но ничего больше не происходило. Тогда я стал ощупью пробираться вдоль стен, и понял, что оказался в маленькой комнатке без окон и без мебели. Я сел на пол в одном из углов. Мне захотелось пить, и рана на ладони вдруг стала чувствительной - ее надо было смазать уже давно, но мазь осталась в сумке. Я лег и закрыл глаза. Было холодно, у меня начинался озноб. Пришлось вынуть руки из рукавов, так чтобы они оказались внутри худи, подогнуть колени к животу и обхватить их руками. Это несильно, но помогло. Как в детстве... 3 Прошло несколько часов - возможно, наступило утро... Мне не удалось уснуть. А если я и уснул в какой-то момент, то мне казалось, что я не сплю. Холод пронизывал до костей и нестерпимо хотелось в туалет. Я лежал, свернувшись в клубок. Время остановилось... Я умел терпеть. На самом деле, я только это и умел. Стать незаметным, раствориться в темноте, оставив своё никчемное тело лежать на полу... Тишина... Целую вечность больше ничего... Но в этот раз всё было не так. Раньше мне всегда хотелось остаться в этой пустоте навсегда, а сейчас... я понял, что хочу из неё выбраться. Я встал, на ощупь нашел дверь и осторожно постучал. Тишина. Я приложил ухо к двери - ничего. Если она в другом конце дома, может, спит, то, конечно, не услышит меня. Я собрался постучать еще, погромче, но в этот момент в замке повернулся ключ. Дверь медленно отворилась. За ней уже не было такой темноты: вероятно, светало, но я не увидел отворившего. Она или он оставался в полумраке. Я спросил: - Кто здесь? И спустя несколько мгновений раздался голос русалки: - Что тебе нужно? Что нужно? Лишь одно: впитать этот звук в себя каждой клеточкой моего тела. - Можно в туалет? - спросил я. Тишина. - У меня сейчас лопнет мочевой пузырь. И снова молчание. - Пожалуйста, - не хватало еще обоссаться у нее на глазах. И наконец, ее голос: - У меня нет того, что тебе нужно. Я потерял дар речи. Как нет? Она не поняла мой вопрос? В доме нет туалета?! - Я сейчас описаюсь, - пробормотала я. Из мрака, словно привидение, начал материализовываться белый силуэт. Длинное белое платье, белые волосы, белое лицо, белые руки... Она вся была белая и почти прозрачная. - Выйди на улицу, - прошелестел голос, и тонкая рука с невероятно длинными пальцами указала мне направление. Я не мог отвести взгляда от этой руки, пошел к ней, как завороженный. - Туда, - рука медленно опустилась, и пышный рукав с кружевом скрыл ее от меня. Я очнулся и опрометью кинулся на улицу, подальше от дома, чтобы она меня не увидела: добежал до реки. «Она не боится, что я убегу?» - я оглянулся на дом. Конечно, я бы не убежал... Богиня ждала моего возвращения, стоя в той же самой позе и на том же самом месте. Мне показалось, что она в забытьи или в каком-то оцепенении. Когда я подошел, она двинулась... Я не могу сказать, что она шагнула или пошла, потому что мне все время казалось, будто она плывет по воздуху. - Можно воды? - попросил я. Тишина. - Я очень хочу пить. Я скрывался под капюшоном и не мог видеть ее лицо: она была выше меня. - Я принесу, - прошелестел ее голос, и белая рука взялась за ручку двери. Я понял, почему ее пальцы показались мне такими неестественно длинными: у нее были очень длинные светлые ногти. Я вошёл в свою темницу. Вскоре Богиня принесла мне воды. Целый кувшин. Ни слова не говоря, она отворила дверь, бесшумно поставила кувшин на пол и снова заперла меня. Я кинулся к воде. 4 Я не знаю, сколько дней так прошло. Думаю, что, если бы я время от времени не стучался и не просил воды и в туалет, Богиня вовсе забыла бы про меня. Моя рука загноилась: жутко пахла и «дёргалась». Я не знал, что с ней делать... Один раз дошел до реки и сунул ее в ледяную воду, но стало только хуже. Сначала мне очень хотелось есть, и я подбирал гниющие на земле яблоки (меня прямо трясло от наслаждения, когда я их ел... их вкус, как и запах, казался мне связанным с чем-то очень хорошим...), но потом из-за руки начался жар и я перестал есть. Мы больше не говорили с Богиней. (Хотя и то, что было до этого, разговором можно назвать лишь с трудом). Однажды она сказала мне одну фразу. В тот день я нарвал цветов... (У реки в траве росли дикие цветки с маленькими бледными головками. Мне захотелось принести их ей). Я задержался на улице немного дольше обычного, но не думаю, что Богиня заметила, и вернулся с небольшим букетом в руке. Она очнулась от своего оцепенения, и я положил цветы к подолу ее платья на пол. Какое-то время она не двигалась, глядя на них, а потом произнесла: - Никогда не смей приносить мне цветы, - и раздавила букет. Я подумал, что совершил какую-то ужасную ошибку, за которую Богиня меня никогда не простит. Я стучал, она отпирала меня, оставаясь во мраке, и ждала, пока я выйду на улицу и вернусь. Когда я не впадал в забытье, я слушал тишину. Только редкие повороты ключа в замке нарушали ее: один - когда она отпирала дверь, второй - когда она запирала ее. Они звучали по-разному. Лишь однажды... (думаю, что я бредил...) я услышал отдалённые звуки ангельского пения... Я с трудом разлепил тяжелые веки и стал прислушиваться, но звуков не было. А потом произошло то, что изменило всё. Богиня отворила дверь (я слышал, как провернулся ключ) и поставила кувшин с водой на пол. Я лежал и ждал второго поворота ключа... но его всё не было... Я, должно быть, уснул. Но мысль о втором повороте ключа не отпускала меня... С трудом я поднялся на ноги и по стене дошел до двери. Тишина. Я нащупал ручку - она была приятно холодная - и повернул ее. Дверь бесшумно открылась. 5 Я сделал неуверенный шаг, потом другой. Ноги дрожали от слабости. За пределами моей комнаты был полумрак: Богиня всегда держала окно зашторенным. Я уже давно понял, что моя комнатушка, вероятно, была когда-то кладовкой и находилась не в самом доме, а в его преддверии. Если бы моё сознание было ясным, я бы никогда не решился открыть дверь, ведущую в дом, - я вышел бы на улицу... но в тот момент... из двух существующих в моём пространстве дверей я выбрал дверь в дом. В небольшом холле, куда я попал, тоже был полумрак. Я принюхался, потому что был уверен, что у каждого настоящего дома должен быть запах, но внутри этого дома ничем не пахло... Однажды в детстве я попал в дом священника, не то чтобы в дом, а только в его преддверие, и там пахло так вкусно... Я помню, что стоял и с упоением вдыхал воздух... и мне казалось, что именно так должно пахнуть всё хорошее, что есть в этом мире... Хотя немного в доме всё-таки пахло... Пустотой. Я увидел две двери на противоположной стене и лестницу, ведущую наверх. Лестница была простая и каменная; я дошел до нее, ухватился за холодные перила и начал свое восхождение. После каждой ступеньки у меня темнело в глазах и приходилось останавливаться, чтобы удержать равновесие. Наверху оказался узкий коридор с несколькими дверьми. Я пошатнулся, попытался ухватиться за ближайшую дверь и ввалился в комнату. 6 Свет ослепил меня! Я даже не сразу понял, что это просто окно раззанавешено. Стоя на коленях на полу, я огляделся. Комната была маленькой: узкая кровать под темным покрывалом, этажерка с книгами и небольшой камин. Я никогда прежде не видел настоящий камин, поэтому подполз к нему и дотронулся до золы. Вероятно, комнату не топили очень давно: пыль на железной каминной решетке показалась мне вековой. Я провел по ней пальцем - и он стал черным. Я огляделся... Странное ощущение... которое я не мог уловить... Голова была слишком тяжелая и мутная. Помню, я увидел обои, из синей ткани, не бумажные... с рисунками из разных листиков. Мне захотелось коснуться их, и я протянул руку, но, прежде чем дотронулся до стены, понял, что знаю, какими они окажутся на ощупь: вот эти более темные листики будут очень приятными под пальцами, а эти светлые - холодными и жесткими... Я положил руку на стену - так и есть, прислонился к стене лицом - и вдохнул запах старости. Сколько лет никто не жил в этой комнате? Я медленно перевернулся, теперь прижимаясь затылком к стене... Я хотел бы здесь жить. Мне было бы здесь очень хорошо. Держась за стену, я поднялся на ноги и дошёл до этажерки. Пыль на ней была не хуже, чем на камине, и книги выглядели очень древними. Я наклонился, чтобы прочитать какое-нибудь название, однако все корешки оказались с иностранными надписями. В школе нас учили немецкому, но я был слишком тупой, чтобы хоть что-то понять... Я провел здоровой рукой по книгам, вытирая с них пыль, и заметил, что одна выдаётся из общего ряда, ее не вставили на место до конца. Мне даже показалось, что на ней меньше пыли, чем на остальных. Я вынул ее и открыл наугад: стихи на незнакомом языке. Листки были темные, желтовато-коричневые... наверное, от старости... или раньше так все книги изготавливали? Я открыл титульный лист и увидел надпись, сделанную чьей-то рукой - почерк был ужасный, чернила расплывались: похоже, писал такой же двоечник, как и я. Мне захотелось прочитать написанное, но всё, что я смог разобрать, было первое, выведенное особо старательно слово - Орфео. Может, это имя?... того, кого давно уже нет... Я погладил ставшую хрупкой от времени бумагу и понюхал ее. Она пахла... забвением. Я осторожно закрыл книгу. И снова внутри появилось это неуловимое ощущение... Я обвел мутным взглядом комнату и остановился на окне. Прямо под ним растет небольшая яблоня, и на ней красные яблоки... Откуда я мог это знать? Нетвердым шагом с бешено колотящимся сердцем я направился к окну... и - ничего. Никакой яблони, и вообще никакого дерева. Только скамейка, заросшая лужайка, пара деревьев подальше, река и лес на другом берегу. 7 Ощущение опасности за спиной заставило меня обернуться. Богиня стояла дверях... Ее глаза были темными и полными ярости, рот оскалился, мне даже показалось, что волосы шевелятся вокруг ее головы... Она издала нечто похожее на рычание и в прыжке, как животное, бросилась на меня. От неожиданности я выронил старую книгу со стихами. Она поймала ее на лету и тут же схватила меня за шею и оторвала от земли. Я подумал, что она сейчас меня разорвет. (И честно говоря, это был бы неплохой вариант). Но она лишь зарычала и швырнула меня на кровать. А потом... и я этого совсем не ожидал... опустилась на пол, прижимая к себе книгу, и застонала, как раненое животное... Моё сердце остановилось... Мне захотелось кинуться к ней и прижаться к ее ногам... и забрать её боль... и сказать ей: «Я здесь. Я всё для тебя сделаю!» Я потеряла сознание. 8 Мне снилось, что я в какой-то непроглядной тьме... Пытаюсь выбраться, но опереться мне не на что: всё как вата вокруг... Вдали какие-то голоса... Я хочу двигаться к голосам... Они то ближе, то дальше от меня... - Прооперируй его, - это голос Богини. - Я могу только ампутировать ему кисть, - это голос Жреца. - Нельзя сохранить? - В больнице— возможно... Я не смогу. Слово «больница» обожгло меня как огнем... Мне нельзя в больницу... Там раскроется мой обман! Я помню это даже во сне и хочу закричать об этом... но из моего открытого рта не вырывается ни звука... - Надо было убить его сразу, - снова Жрец... и его слова кажутся мне разумными. - Поздно... - Мы рискуем, если отвезем его в больницу. Я начинаю проваливаться. - Тогда режь, - доносится откуда-то совсем издалека чудесный голос. Я пытаюсь идти к нему, но мои ноги проваливаются в эту вату, которая повсюду, и меня тянет вниз. Я не хочу туда... Там очень страшно... Пожалуйста, нет! Я вязну и задыхаюсь... и начинаю кричать... Я кричу то единственное слово, в котором, я знаю, заключено моё спасение: «Орфео! Орфео! Орфео!» 9 Я открыл глаза и увидел яркий белый свет... А потом надо мной склонился мужчина... и я понял, что это врач... Значит, я в больнице... Это всё ещё сон? В больнице?! Я подскочил от ужаса: они увидят моё тело, и всё поймут! - Мне надо идти, - я начал слезать с каталки и вдруг заметил, что на мне уже больничная роба. Они меня переодели... Это конец... - Вас сейчас повезут на операцию, - врач и другой, подоспевший ему на помощь, начали укладывать меня обратно. - Не надо, - вяло сопротивлялся я. Меня уложили. - Как я сюда попал? - пробормотал я. - Не волнуйтесь, - широко улыбаясь, ответил врач. - Вам очень повезло: один из лучших хирургов страны будет Вас оперировать. - Он понизил голос: - Уж не знаю, под какой счастливой звездой Вы родились, - и он подмигнул (или мне померещилось?) - Я не смогу оплатить... - пролепетал я, чувствуя, что снова уплываю в темноту. 10 Я лежал в больнице уже несколько дней. В моей голове всё перепуталось: и я не был уверен, что мне приснилось, а что случилось в реальности. Врачи и медсестры обхаживали меня так, словно я какой-то богач, и называли меня мистер Дэмиан Дэвис. (Это совершенно сбивало с толку: во-первых, потому что они точно видели меня голого и знали, что я никакой не мистер, а во-вторых, потому что я впервые слышал это имя). Один раз я спросил у врача, не интересовался ли кто-нибудь мной, и он, неестественно широко улыбаясь, ответил, что мой благожелатель регулярно получает отчеты о моем состоянии. Всё говорило о том, что за моё лечение были уплачены большие деньги, и это, честно говоря,  озадачивало: во всем мире не нашлось бы ни единого человека, для которого моё здоровье значило бы хоть что-нибудь. Единственные, кто приходил мне на ум, были Жрец и Богиня... но это казалось совершенно бессмысленным. Жрец хотел лишь одно - убить меня (и вряд ли моя больная рука являлась для этого помехой), а Богиня вообще была абсолютно равнодушна к моему существованию. В конце концов мне сообщили, что завтра я смогу уехать домой. Домой... Интересно, куда это? На самом деле, я был уверен, что Жрец не позволит мне исчезнуть так просто. (По крайней мере, я на это очень надеялся). - Мистер Дэвис, за Вами приехали, - медсестра вошла в мою палату. Приехали... Что ж, сейчас я узнаю наконец, кто это. Накануне мне вернули мою одежду, чистую и благоухающую стиральным порошком, и мой эластичный бинт для груди, поэтому я был готов и сразу пошел к выходу. (Только имел ли этот маскарад с бинтом теперь хоть какой-нибудь смысл?) - У Вас нет личных вещей? - медсестра шла за мной по пятам. «У меня нет ничего», - подумал я, но промолчал. Мы спустились вниз, и я остолбенел: весь персонал и все больные (наверное, кроме тех, что находились  при смерти) собрались у выхода из больницы и глазели куда-то на улицу. - Позвольте пройти, пожалуйста, - громко объявила медсестра, и все обернулись к нам. Слава богу, что капюшон скрывал моё лицо. - Мистер Дэвис, - тут же откуда-то появился главный врач, - надеюсь, Вам всё понравилось. Будем рады видеть Вас снова! «Этого еще не хватало». Толпа расступилась... и я остался один в самом центре. Чуть не бегом, не поднимая головы, я бросился  на улицу. - Это он? - прошептал кто-то мне вслед. Я выскочил за дверь... и остолбенел. Прямо перед входом стояла невероятная машина кроваво-красного цвета. Она была очень низкая и широкая, похожая на какую-то машину из будущего. Теперь понятно, почему вся больница собралась у выхода: такой автомобиль в такой глуши - это  уж точно событие; даже в большом городе, наверное, все бы на нее пялились. 11 Я затаил дыхание, когда пассажирская дверь начала медленно подниматься наверх (вместо того, чтобы, как обычно, открыться в сторону). - Садись, - приказал из машины знакомый голос (и даже холодность, которая в нем прозвучала, не смогла умалить для меня его притягательность). Жрец! Моим первым порывом было кинуться к нему и сказать, как я рад, что он здесь. Но я, конечно, не сделал этого... я лишь наклонился и заглянул в машину. Жрец был в огромных черных очках, закрывавших половину лица (они очень шли ему)... Я надеялся понять, взглянув на него, чего мне ожидать, но оставшаяся открытой  половина его лица не выражала никаких эмоций. - Садись, - повторил Жрец так же холодно и отвернулся. Я сел. Дверь опустилась. Машина тронулась с места. Я даже не заметил, как это произошло: она словно медленно полетела в какой-то невесомости... Я закрыл глаза и отказался от всяких попыток понять, что у Жреца на уме. Просто ехать рядом с ним в его прекрасной машине - разве этого не достаточно? Это уже гораздо больше, чем сулила мне жизнь... - Ты убьешь меня? - спросил я. - Не сейчас. Ну да, было бы странно убить меня сразу после того, как вылечил... - Это ведь ты заплатил за больницу? - Ты обходишься мне слишком дорого, - и он вдруг рассмеялся, так беззаботно и заразительно. «Как он может быть таким хорошим и таким ужасным одновременно?» - Я зачем-то нужен тебе? - спросил я. - Скорее наоборот, - он резко перестал смеяться и вдавил педаль газа в пол. Меня вжало в кресло, и машина полетела с чудовищной скоростью - город мгновенно скрылся из вида, и мы понеслись мимо полей. Иногда за окном мелькали дорожные указатели, но я не успевал прочитать, что там было написано. Я ожидал, что мы вот-вот свернем куда-то в леса, но мы всё мчались и мчались. - Куда мы едем? Он не ответил. Машина резко свернула с трассы и сбавила скорость - мы подъезжали к огромному торговому комплексу. Я не мог поверить своим глазам: он что, пойдет по магазинам? Это, типа, еженедельный шопинг? Я уставился на Жреца, который невозмутимо парковал свою шикарную машину перед самым входом в торговый центр. Моя пассажирская дверь снова поехала вверх, и это как и в первый раз поразило меня. - Выходи, - велел Жрец. Я послушался. Он окинул меня взглядом и, слегка растягивая, по своему обычаю, слова, проговорил: - Почему ты так безвкусно одеваешься?.. Это было последнее, что я мог ожидать от него. Я покраснел. Рядом с ним, одетым в красные кожаные брюки и черный свитер, я безусловно выглядел ужасающе в худи и трениках, принадлежавших еще моим братьям. Жрец подошел и по-хозяйски снял с моей головы капюшон. Я закрыл глаза: если я не вижу тебя - значит, и ты не видишь меня. Его ледяной палец коснулся моего шрама - я вздрогнул - он провел по нему от самого моего глаза вниз до подбородка. - Даже не знаю, как лучше... - он нахлобучил капюшон обратно мне на голову. - Пошли. Он шел быстро, и я, хотя не был медлительным, едва поспевал за ним. Мы вошли в торговый зал. Жрец велел мне взять тележку. - Где тут у них одежда? - он остановился, оглядываясь по сторонам. Я приподнял капюшон и тоже поглядел в стороны. Признаться, я ни разу в жизни не был в таких огромных магазинах... Похоже, тут продавалось всё... По крайней мере я сразу увидел телевизоры, детские игрушки и какой-то алкоголь. В итоге Жрец пошел наугад. «Неужели он покупает свою одежду в таком месте?» - думал я, изо всех сил спеша за ним с неповоротливой тяжелой тележкой. В какой-то момент я повернул в очередной ряд стеллажей, боясь потерять Жреца из виду,  и не обнаружил его. Я побежал вперед (от этого старая железная тележка начала чудовищно громыхать), но в конце ряда за поворотом Жреца тоже не оказалось. Я застыл в нерешительности. - Потерялся? - прошептал его голос сзади возле самого моего уха. Я подскочил от ужаса - моё сердце ухнуло вниз. Он опять это сделал! Опять напугал меня до смерти! Хватит! Я обернулся к нему так резко, что капюшон слетел у меня с головы. - Хватит! Хватит уже подкрадываться ко мне! Лучше просто убей! - я отшвырнул тележку. - Я не нанимался твои тележки возить! Жрец рассмеялся, весело, как ребенок, подхватил меня на руки, а потом поймал тележку и засунул меня в нее. - Ты что... - начал было я. - Ты слишком медлительный, - он покатил тележку вперед с такой скоростью, что выбраться из нее, не свернув себе шею, не представлялось возможным. - Значит, малыш Nemo ненавидит, когда к нему подкрадываются? - это, по всей видимости, забавляло его. Я оставил попытки выбраться. - А мне, наоборот, нравится подходить бесшумно и неожиданно. Что я мог ему сказать? Что я мог сделать? Просто сидел в этой дребезжащей телеге, как в клетке. - И с чего бы мне тебя слушаться? - Жрец остановился и вдруг с такой силой толкнул тележку, что она понеслась с чудовищной скоростью в конец ряда к стене. Я не закрыл глаза - боль не пугала меня. Я знал ее так хорошо, что перестал бояться. У самой стены тележка замерла как вкопанная. Я обернулся и увидел, что Жрец держит ее. - Я учту твои пожелания, - вполне миролюбиво проговорил он. - Спасибо. Мы въехали в отдел мужской одежды. Жрец оставил меня и начал рассматривать вещи на вешалках. - Уродливая одежда для уродливых людей, - растягивая на свой манер слова, произнес он. И он был прав, потому что мне эта одежда нравилась и я был урод. Я всю жизнь донашивал чужое - а эта была хотя бы новая. - Примерь, - он швырнул мне какую-то вешалку. - Я?! - Ну не я же. - Ты кому одежду собираешься покупать: себе или мне? Жрец опустил темные очки и, как мне показалось, изумленно взглянул на меня: - Ты считаешь, что мою одежду можно купить в таком месте? Я так не считал. Значит, это для кого-то еще... В любом случае мерить что-либо было слишком опасно для меня: я хоть и не был уверен на сто процентов, но подозревал, что мой обман с замотанной грудью еще не раскрыт, и лишний раз рисковать, раздеваясь, было мне совсем ни к чему. - Пусть тот для кого это, сам и меряет, - проворчал я. - Меряй, - потребовал Жрец. - Не буду. Я видел краем глаза, как Жрец снял очки. Потом он обошел тележку, оказался напротив меня и опустился так, что его глаза оказались напротив моих глаз и меня уже не было выбора, кроме как взглянуть на него. - Я узнаю, кто ты и зачем ты здесь, - наконец, произнес он, и я не был уверен, обещание это или угроза. Жрец выпрямился. - Меряй. Это тебе. - Зачем бы тебе покупать мне что-то? - не поверил я. - Хотя бы затем, что такие, как ты, начинают вонять, если не меняют одежду. И не моются. Мне захотелось умереть от стыда. - Может, Орфеа и не замечает этого, но не я. «Орфеа?- моё сердце чуть не выскочило из груди. - Её зовут Орфеа?»  Я вспомнил книгу. Там было написано «Орфео» - наверное, я не заметил маленькой палочки после «о». Значит, кто-то подарил Богине эту книгу... и этот кто-то был очень дорог ей... И почему-то я был уверен, что это не Жрец. - Ты спишь? - вешалка с какими-то штанами возникла прямо перед моим лицом. - Нет. Да. - Отлично, - Жрец кинул штаны на меня. - Иди в примерочную, - его сильная рука подхватила меня и вынула из тележки. «Ни за что!» Он может войти в примерочную в любой момент. - Я без примерки возьму, - пробормотал я. - Тебе что, вообще без разницы, что на тебя надето? - Да, - и я не соврал ему. - Ты еще отвратительней, чем я думал. - Я еще хуже, чем ты думаешь даже сейчас. Он взял еще пару вешалок и покатил тележку дальше. Я припустил вслед за ним. Мы пришли в продуктовый отдел. - Что ты ешь? - спросил Жрец. - Что угодно, - ответил я. - И что же тебе угодно? - Ничего: я могу просто доедать за вами. - Неужели? Я постоянно доедал за кем-нибудь. В школе всегда ждал, что кто-нибудь не уберет со стола свой недоеденный ланч... - Ты не можешь доедать за нами, - жёстко произнёс Жрец. Я сначала не понял, что его рассердило, а потом до меня дошло: их еда была слишком изысканной и дорогой, чтобы тратить ее на меня. Я стал прямо пунцовым от стыда. - Когда ты краснеешь, твой шрам кажется совсем белым, - сказал Жрец. Я закрыл глаза. Ни звук, ни движение воздуха не выдали приближения Жреца... но я знал, что его лицо уже в каком-нибудь миллиметре от моего лица... и вздрогнул, когда его холодный язык коснулся моего шрама. Я отпрянул. - Иди и выбери себе что-нибудь, - Жрец кивнул на полки с товарами. Я пошел. Первый раз в жизни кто-то покупал что-то специально для меня... И хоть я не нравился Жрецу и он хотел убить меня, в тот момент он казался мне самым лучшим и самым добрым на свете. 12 Мы вернулись к дому Богини, то есть Орфеа, и я почему-то подумал, как было бы хорошо, если бы Богиня и Жрец жили вместе...  Тогда я мог бы смотреть на них обоих каждый день... Я вылез из машины и остановился. Что-то изменилось... и я не сразу понял что. В морозном воздухе больше не пахло гниющими яблоками. Мы вошли, и я остановился у своей каморки, а Жрец прошел в дом. Я взялся за ручку двери... «Теперь я не увижу его много дней...» Я вдруг понял, что забыл сказать Жрецу спасибо за всё, что он сделал для меня. Я открыл свою дверь и вошел в темноту, на ощупь прошел в дальний угол, где обычно лежал, и прижался лбом к холодной каменной стене. Зачем нужна была вся эта новая одежда? Зачем было покупать рис и макароны, если их никто не будет готовить? Зачем они вылечили мою руку? Тихий стук в дверь вывел меня из оцепенения. Я обернулся и увидел, что Жрец стоит на пороге моей каморки. - Так не страшно? - спросил он. - Не страшно, - еле слышно ответил я. Невероятно, но Жрец выполнил мою просьбу и не стал меня больше пугать. - Значит, она держала тебя в этом чулане... - проговорил Жрец. - Тут воняет... Я покраснел от стыда. - Почему ты не попытался сбежать? - Когда? - изумился я. - Когда был в больнице, например. - Зачем? - Хотя бы затем, что тебя здесь убьют. - Я не боюсь умереть. Это была правда. - Чего же ты боишься? Я задумался. - Боюсь, что всё будет как раньше. - Это было хуже, чем смерть? Я снова задумался. - Не знаю... Но это нормально: кто-то должен жить так, а кто-то должен жить по-другому. - Nemo философствует, - Жрец как-то забавно фыркнул. - Иди в дом. - В какой? - не понял я. - Здесь один дом. - Орфеа велела мне оставаться тут. - А теперь она велит тебе идти в дом, - и Жрец исчез. Я стоял в нерешительности. Зачем я мог понадобиться Орфеа в доме? В прошлый раз она готова была убить меня за то, что я пришёл в дом. Я сделал несколько шагов. - Ты идешь? - раздался голос Жреца.  Я вышел в прихожую. Дверь в дом была закрыта - очевидно, Жрец уже вошел внутрь. Я решил, что загляну и, если увижу Орфеа, то извинюсь перед ней за то, что я вошел тогда без спроса и трогал ее вещи. Она стояла на лестнице, на самом верху - я сразу увидел ее. На ней было белое платье... и она была... как привидение... если только привидения бывают такими прекрасными... Я смотрел на нее, а она смотрела куда-то мимо меня. «Извини, пожалуйста», - хотел сказать я, но язык как будто прилип у меня во рту. Орфеа медленно развернулась и уплыла в глубь коридора. Я не знал, что мне делать, и продолжал стоять - надеялся, что, может, Жрец снова появится. Но он не появился, я больше не видел его в этот день. - Поднимайся, - русалочий голос Орфеа прозвучал каким-то эхом сразу отовсюду. Я поднялся наверх, и моё сердце заколотилось... Орфеа белела в конце коридора возле открытой комнаты, но меня непреодолимо тянуло смотреть не на нее, а направо, на ту самую дверь, в которую я когда-то так бесцеремонно ввалился. Я заставил себя пройти мимо. - Это твоя комната, - произнесла Орфеа, кивая на открытую дверь. Моя комната? Или мне послышалось? Еле передвигая ноги, я подошёл. Ее взгляд указал мне на дверь - и я вошел внутрь, ожидая услышать за спиной звук закрывающейся двери и поворачивающегося в замке ключа, но этого не произошло. Окно в комнате было зашторено, как и все окна, которые я видел в этом доме, кроме одного, от этого комната казалась сумрачной. Я не сразу разглядел, что на кровать вывалена куча одежды (похоже, та самая, сегодня купленная). - Я могу жить внизу... - пробормотал я, - где раньше... - Там слишком холодно. - Да, - прошептал я. Орфеа исчезла в коридоре, и я услышал ее голос: - Иди за мной, я покажу тебе кухню. (Кухню? Мне?) Я выглянул в коридор. Орфеа была уже возле лестницы. На ватных ногах я пошел вслед за ней, но не дошел... остановился в самом конце, у той самой комнаты. Даже если сейчас я пройду мимо, я вернусь и открою ее снова - я знал это наверняка. Эта комната непреодолимо манила меня... Я заставил себя отвернуться и увидел пристальный взгляд Орфеа, устремленный прямо на моё лицо. Никогда прежде она не смотрела на меня, всегда словно сквозь меня... Я стал сам не свой, и мой рот проговорил: - Чья это комната? - Моего слуги, - не сразу ответила Орфеа, не сводя с меня глаз. - У тебя есть слуга? - прошептал я. - Больше нет. - Где он? - произнесли мои губы, и я сам ужаснулся своей наглости. Я увидел, как прозрачно-голубые глаза Орфеа, устремленные на меня, темнеют... - Он мёртв, - еле слышно прошелестел ее голос. Я почувствовал, что ноги не держат меня от ужаса перед тем, что я сейчас произнесу. - Можно я буду твоим слугой? - проговорил мой рот.