Ад - это любовь

1 Лицо Орфеа оказалось рядом с моим, широко распахнутые синие глаза уставились на меня в упор: - Кто ты? - голос стал низким, похожим на мужской.  Я не мог раскрыть рот. Я знал этот голос и этот взгляд... «Мы связаны... Мы связаны!» - вспыхивало внутри меня и тут же ускользало в темноту. - Кто ты? - повторила она.  - Никто - с трудом ворочая языком, проговорил я. Этот ответ не удовлетворил ее.  - Твоё имя, - потребовала она.  Всё бесполезно... Я никогда не мог видеть эти глаза. Я запомнил бы их... навсегда, на целую вечность.  Я опустил голову и капюшон упал мне на лицо. - Моё имя Урод, - проговорил я. 2 Я увидел, как взметнулся подол ее кружевного платья, когда она резко развернулась... увидел ее белые ботиночки на небольших каблучках... - Спускайся вниз, - мгновение спустя послышался голос откуда-то издалека.  Я не был уверен, что это сказала она: такого голоса я прежде не слышал... Он был юным и прозрачным, и звонким, как льдинки...  Я пошел вниз. Орфеа стояла у подножья лестницы и всё время, пока я спускался, не сводила с меня глаз. От этого я так разволновался, что пару раз наступил мимо ступенек.  Она отворила дверь, и я не сразу понял, что за ней была кухня: как и везде в доме, там царил полумрак: окно было занавешено.  Потом я заметил белый пакет из супермаркета, в котором, вероятно, лежали продукты, купленные для меня,  - он стоял на большом деревянном столе.  Я не могу сказать, что видел много кухонь в своей жизни, но эта точно была самая странная... как будто из книжки про прошлые века. В ней совсем не пахло едой... лишь пустотой и старостью. Я огляделся - никакой плитки или плиты... Зато есть что-то вроде печки. «Она готовит в печи?!» Я взглянул на Орфеа. - Кухонная утварь находится там, - произнесла она звонким голосом, и ее тонкая рука взметнулась вверх и указала мне направление.  Я подошел к небольшому деревянному шкафчику. Когда-то он был голубым, но сейчас выглядел тускло и заброшенно. Я открыл его и увидел внутри чуднЫе пузатые кастрюли из розоватого металла.  - Что еще тебе может понадобиться?- спросил звонкий голос.  Я посмотрел на печь: - Я никогда не пользовался печкой...  - Я покажу. Орфеа подошла к печи. Именно так: сделала пару шагов, а не проплыла по воздуху.  Как это возможно: такое преображение? Она присела возле печки и отворила небольшую металлическую дверцу. Я увидел, как кружевная белая оборка на ее рукаве коснулась золы и сделалась темно-серая.  - Я сам. Просто скажи, что надо делать, - я тут же оказался возле нее и схватился за дверцу.  Ее глаза расширились и она проговорила, не то удивленно, не то разочарованно:  - Какая некрасивая рука...  Я застыл, потом убрал руку. - У меня всё некрасивое. Мы замерли рядом перед этой печкой, и я подумал: «Зачем я здесь? Зачем я так стремился сюда? Она не должна меня видеть».  Тогда я в первый раз захотел сделать то, что сделал потом... - Где Жрец? - спросил я. - Должно быть... у себя. Я почувствовал, как что-то в ней неуловимо меняется... словно она ускользает куда-то... - Мне не понадобится печь, - сказал я и поднялся. «Если я убегу, - думал я, - смогу ли я сам отыскать Храм?» Орфеа... (я хотел было сказать, встала на ноги, но это выглядело не так) она просто плавно и медленно распрямилась.  - Если что-то понадобится, позови, - ее голос прозвучал чем-то средним между живым и звонким и потусторонним, русалочьим. Я смотрел, как она медленно поплыла к выходу и остановилась в дверях. - Не ходи по дому, когда стемнеет, - ее голос прозвучал откуда-то издалека.  Потом белое платье беззвучно растворилось в сумрачном холле. 3 Уже много минут я стоял в «своей» комнате и смотрел на кровать с серым покрывалом. У меня никогда, за всю мою жизнь, не было кровати. Я погладил покрывало рукой: оно было немного колючее, но приятное и, кажется, очень теплое. Наверное, хорошо было бы спать, завернувшись в него...  Я лег на пол. Было уже темно. Подожду, пока наступит ночь и Орфеа уснет, и тогда выберусь из дома.  Не знаю, сколько времени так прошло. В какой-то момент я провалился в сон, но потом очнулся. Хотелось есть... видно, в больнице я привык к трехразовому питанию. В книге где-то было написано, что люди быстро привыкают к хорошему.  Я выглянул в коридор - тишина и пустота - и осторожно вышел. Получается, что Жрец был прав... Выбери я его с самого начала, всё для меня бы уже закончилось... быстро и безболезненно - как он и говорил. Но я был слишком глуп и самонадеян, чтобы услышать его. Я дошел до конца коридора и остановился, чтобы последний раз взглянуть на ту самую дверь. Комната мёртвого слуги... Ее тайна никогда не будет мной разгадана... Мне хотелось бы снова зайти внутрь и пережить все те необъяснимые ощущения, которые, как мне казалось, связывают меня с Орфеа. Я подошел и положил ладонь на старое шероховатое дерево. «Я должен уйти, чтобы закончить всё... быстро и безболезненно», - сказал я себе, но, вместо того, чтобы уйти, открыл дверь.  Я не боюсь привидений и всякой прочей нечисти: люди гораздо страшней, но я вздрогнул от неожиданности - прямо за дверью, вся белая и как будто немного святящаяся стояла Орфеа и смотрела сквозь меня своими полупрозрачными глазами. Я не был даже уверен, что она видит меня... Удивительное, прекрасное существо из потустороннего мира.  Мне надо было уйти, закрыть дверь и исчезнуть, но я не мог двинуться.   Первой пошевелилась она, вернее ее губы. - Зачем ты здесь?  - Не знаю, - признался я.  Орфеа медленно поплыла в сторону этажерки с книгами. Я остался в дверях.  - Почему эта комната? - прошелестел ее голос. У меня не было ответа на этот вопрос. Он любил эту комнату… - гипнотический голос прозвучал едва слышно. «Любил комнату?» Разве можно любить комнату? Я подумал о том, что никогда и ничего не любил… Я даже не знал, что значит это слово, хотя в книгах оно  попадалось очень часто… - Ты трогал книги. Я вздрогнул, вырванный из своих мыслей изменившимся голосом Орфеа.  - Только одну, - сказал я.  - Ты читал ее?  - Я слишком глупый, чтобы читать на иностранных... - я осёкся, не договорив. Так уже было! Я точно так же уже говорил! И она стояла точно там, где сейчас... и я стоял так же в дверях...  Я увидел, как темнеют ее глаза... как она медленно приближается, не отводя от меня взгляда... Это было как гипноз: я не мог ни опустить голову, ни спрятаться под капюшон. Она изучала моё лицо, а я даже не мог закрыть глаза... - Невозможно... - в ее голосе я услышал как будто досаду или разочарование.  Моё лицо вспыхнуло: последнее, что я хотел в этой жизни, - это вызвать у нее разочарование.  Я смотрел, как ее рука медленно поднимается... пышный белый рукав с кружевными оборками, тонкие пальцы с длинными светлыми ногтями... Она была выше меня, и я, загипнотизированный, смотрел на нее снизу вверх. Ее рука протянулась к моему лицу, но остановилась в миллиметре от него. Не знаю, какая сила заставила меня податься вперед, - и ее холодный палец уперся прямо в мой шрам. Она тут же отдернула руку, так молниеносно, что я не успел и заметить движение, и резко отвернулась.  - Ты заходил в другие комнаты?  Я отрицательно помотал головой.  - В тот раз я случайно зашел, - сказал я, глядя, как она медленно движется в сторону окна. - Случайность... - эхом повторила Орфеа.  Я спрятался под капюшон. - Что еще ты делал в этой комнате?  Я постарался припомнить: - Трогал камин. Еще были обои и яблоня, но я о них промолчал.  - Что еще? - Ничего. Потом вошла... (я хотел сказать «ты», но не смог).  Орфеа легла на кровать и свернулась калачиком, обхватив прижатые к груди колени. Она лежала неподвижно… и я подумал, что она уснула… но вдруг мой слух уловил невнятные звуки, что-то вроде тихого бормотания… Звук был ритмичный… Мне показалось, что Орфеа поёт… Я забыл, как называются эти песни… В книгах иногда детям пели такие перед сном… Я закрыл глаза и почувствовала, что плачу… второй раз за эти несколько дней…«Я дома! Я дома!» - билось что-то внутри меня.  Я выскочил в коридор и кинулся вниз по лестнице.