Ад - это любовь

1 Я выбежал на улицу и глубоко вдохнул холодный ночной воздух. Слезы все еще текли у меня по щекам, и мне это нравилось: мне становилось легче от слез. Я спустился к реке и пошел вдоль воды. Меня беспокоило только одно: что Орфеа может решить, будто я сбежал. Не хотелось, чтобы она... совсем уж плохо обо мне подумала. Но Жрец, наверное, расскажет ей, что произошло. Или нет? Или просто убьёт меня и изорвет на клочки... и Орфеа так и не узнает, что случилось... От этой мысли мне стало больно внутри, и я ускорил шаг, надеясь скорее увидеть мост и перебраться на тот берег в лес и отыскать Храм. На самом деле я подозревал, что Орфеа и не заметила моего исчезновения. «Какой во всем этом смысл? Зачем я пришёл сюда? Зачем я вообще жил?» Я остановился. Но ведь у меня не было выбора. Разве хоть раз в жизни у меня был выбор? И сейчас то же самое: я не могу остаться, потому что... ей неприятно моё присутствие, и уйти мне некуда. Исчезнуть было самым естественным. Естественнее было бы только не рождаться совсем... Я обернулся. Дом стал уже совсем крошечным, и ни одно окно в нём не светилось. «Жрец будет рад», - я улыбнулся, представив, как он обрадуется, увидев, что всё вышло по-его. «Он хороший. Просто для них я не как человек, а как... какой-то червяк или кто-то такой, наверное...» И Жрец, и Орфеа были другими. Я не понимал точно, какими другими, но знал наверное, что они гораздо лучше меня и всех, кого я когда-либо в жизни встречал. Начинало светать, а моста всё не было. Потом наступило утро и день. И лес на другом берегу уже давно сменился полями. А я всё шел, как одержимый. На самом деле, что еще мне оставалось делать? Не мог же я признать, что даже умереть по-человечески не способен. Хотелось есть, нестерпимо. Это больница и трехразовое питание... Раньше я мог спокойно не есть и не пить по несколько дней. В какой-то момент я начал думать, что так дойду, вероятно, до какого-нибудь океана, в который впадает эта река. Я прошагал целый день, вспоминая в мельчайших подробностях тысячу раз всё, что было: Жреца и Орфеа, их лица, взгляды, их голоса, как я увидел каждого из них в первый раз... Я так и не узнал, почему Орфеа страдает и кто подарил ей ту книгу стихов... и почему она говорит разными голосами... Какой безнадежной глупостью было думать, что я смогу ей чем-то помочь! Я не узнал, почему Жрец решил меня вылечить... и понял ли он, что я не парень... Хотя, конечно, не понял, иначе бы что-нибудь произошло. От свежего воздуха и ходьбы моя голова прояснялась, и я начинал видеть события в истинном свете, такими, какими они и являлись. К ночи я выдохся. Просто лег на берегу на траве. Мне часто приходилось ночевать на улице... Надо просто вытащить руки из рукавов внутрь худи, поджать колени к животу и обхватить их. Если где-то и есть мой дом, то он там... в этой комнате. Я уснул почти сразу. 2 - Проснись, - мне снилось, что Жрец трогает меня за плечо. - Я еще немножко посплю, - бормотала я, сворачиваясь калачиком под серым колючим пледом. Потом какая-то сила подняла меня, и я полетела по воздуху... Я очнулся в машине, оттого что ударился головой. Рядом сидел Жрец, и мы куда-то мчались по темноте. Он не заметил, что я не сплю, и я не стал шевелиться, а осторожно из-под ресниц любовался на его прекрасный профиль. Я никогда не видел никого красивее, чем он. Орфеа тоже была прекрасна... но ее красота отличалась от его красоты... Она была... потусторонней, инопланетной... Я вспомнил, как Жрец купил мне продукты в большом магазине... Я хотел бы сказать ему, как сильно благодарен за это и что совсем не боюсь его, и что я не против, чтобы он убил меня. - Почему ты ушел? - произнес Жрец, не поворачиваясь в мою сторону. - Откуда ты знаешь, что я не сплю? Его кроваво-красный рот искривился. - Малыш Nemo, похоже, меня недооценивает. - Тогда расскажи мне, какой ты, чтобы я оценил. - Сначала тебе придется рассказать мне, кто ТЫ, - Жрец взглянул на меня, и я увидел твердость в его черных глазах. - Мне нечего тебе рассказать: я просто увидел клип Богини, нашел Храм, а дальше ты знаешь. - Почему ты ушел? - повторил он свой вопрос. - Я ушел, потому что понял, что ты прав. - Выражайся яснее. - Ты вначале сказал, что, если я пойду с тобой, то всё быстро закончится. Жрец молчал какое-то время. - И что же заставило тебя изменить своё мнение? - поинтересовался он наконец. «Что заставило?..» Я старался найти слова. - Я забыл, кто я... а потом вспомнил, - был мой ответ. - Мы вернулись к тому же. И кто же ты? Я не ответил. Что я мог на это сказать? Что я никто и ничто? Это он уже слышал. - Куда ты шел? - Жрец нарушил мое молчание. - В Храм. - Неужели? - мой ответ его развеселил. Я вспыхнул оттого, что он не поверил мне. - Я думал, что Храм в лесу на другом берегу! Я хотел найти мост! - Перед тобой был весь мир, но ты шел в Храм? - его голос стал жестким и, я бы сказал, чужим. Я задумался о его словах. Весь мир... Всё, что я видел в мире, - я не хотел бы больше никогда увидеть это. - Мне не нужен весь мир, - сказал я. - Я понял, что ты не боишься смерти, но то, что ты не хочешь жить - это для меня новость, - слегка растягивая слова на свой манер произнес Жрец. Я не знал, хочу я жить или нет... и жил ли я вообще когда-нибудь. - Орфеа сказала, что я ушел? - спросил я и осознал, что надеюсь на то, что она заметила мое исчезновение. Жрец ответил не сразу: - Нет. - Тогда как ты узнал? Он промолчал. - Скажи! Я ведь никому ничего не смогу рассказать. Он смотрел перед собой на дорогу, вернее, на поле с высоченной травой, по которому мы мчались, и не отвечал. Странное чувство... Я знал, что слишком много хочу, что я для него просто как насекомое - пожужжало и исчезло... Но... при этом мне мучительно (так, что стало больно в груди) хотелось стать для него кем-то другим... не одним из тех безликих, чьи рюкзаки и сумки валялись кучей в углу темной комнаты. Я повернулся к окну и стал смотреть на траву, проносящуюся за стеклом. Если бы меня вдруг спросили сейчас, что я люблю, то я бы сказал им, что люблю Жреца... и люблю Орфеа... - Как ты убьешь меня? - спросил я. - У тебя есть предпочтения? - голос был серьезный, но мне показалось, что он пошутил. - Ты сказал, что быстро и безболезненно... - Nemo боится боли? - Нет. И тут меня, как ледяным осколком, пронзило: когда он убьет меня, он увидит, что я не парень! Я аж скрючился от ужаса: он узнает, что я обманул их. - Ты испугался, - до меня донесся голос Жреца. Он смотрел в мою сторону. Но я не мог рта раскрыть. Я должен ему признаться. Сейчас. До того, как он убьет меня. Я должен все сам рассказать... и объяснить, что у меня не было выхода. 3 Машина резко затормозила, и я полетел вперед. Меня удержала рука Жреца. Мы остановились посреди поля. - Сейчас? - прошептал я. Как мне сказать ему? Показать? Раздеться? Что он подумает? - Ты боишься... - Жрец пристально смотрел на меня. Я замотал головой, а потом, наоборот, закивал. Я боялся, боялся до онемения, но не смерти, а того, что будет, когда он узнает о моем предательстве. «Я еще хуже насекомого...» - Я... - попытался сказать я, но из спазмированного рта вырвался только хрип. Жрец молниеносно, так что я даже не заметил его движение, оказался возле меня. Его глаза пронзали насквозь. Я не смогу сказать. Пусть убьет меня и сам увидит. И проклянет. Мне уже все равно. Я закрыла глаза. Я не хотела им зла, никогда. В моем обмане не было злого умысла. Я только хотела... Чего я хотела? Чего? - Откуда у тебя этот шрам? - произнес голос Жреца в нескольких сантиметрах от моего лица, и мурашки удовольствия побежали по моей коже от его голоса. Как он это делает? «Шрам?» Я очнулся. - Упал, - повторил я то, что говорил всегда. Указательный палец Жреца, тонкий, изящный и холодный, коснулся моего шрама и провел по нему. - Nemo врёт мне, - мягко растягивая слова, проговорил Жрец. - Да. - Зачем? Я не хотел отвечать. Он разглядывал мой шрам. - Это не нож... Какой-то острый, но неровный предмет... - Бутылка. - И кто же... изуродовал тебя, Nemo? Я не боялся его и не хотел прятать своё уродство от него... Я поднял глаза и встретил его взгляд. У меня никогда никого в жизни не было ближе, чем он... - Убей меня, - попросил я. Жрец резко выпрямился. - Не раньше, чем я узнаю ответы на свои вопросы, - холодно произнес он и снова завел машину. Мы тронулись. - Тогда хотя бы не зови меня Немо, - проворчал я. - А как мне тебя звать? - Урод. Жрец взглянул в мою сторону, но я отвернулся к окну. - Подходящее имя, - сказал Жрец. «Знаю». Дальше до самого Храма мы не произнесли ни слова. 4 Жрец оставил свой черный «катафалк» на улице и провел меня в дом с главного входа. Мы поднялись на крыльцо, и я увидел большую черную дверь, деревянную снизу, а сверху из красноватых полупрозрачных стеклышек. Как только мы приблизились, в доме зажегся свет (это стало видно через стеклышки), и через пару секунд дверь отворилась. За ней стоял огромный слуга всё в том же черном не то пальто, не то плаще. В этот раз я заметил, что под расстегнутым пальто у него черные брюки и какой-то свитер или водолазка. Жрец вошел первым и бросил через плечо: - У меня гость. Я ступил в дом следом и оказался в просторном холле, который поразил меня, потому что я ожидал увидеть нечто старинное, похожее на обстановку Храма или дома Орфеа, но здесь этого не было и в помине: всё, наоборот, казалось новым и ярким... - Сними свои грязные кроссовки, - велел Жрец. Слуга подал ему изящные домашние туфли. Я снял кроссовки, которые, и правда, извозились в земле, и остался в носках. - Идем, - позвал Жрец, и я с паркета ступил на толстый мохнатый ковер, бордовый с синими и желтыми узорами. Идя вслед за Жрецом, я наслаждался... Каждый шаг был словно по облаку, и я представлял, как приятно было бы лечь на этот ковер и покататься по нему туда и сюда... - Я смотрю, тебе нравится? - не оборачиваясь, произнес Жрец. - Да, - признался я. - Мягко. Посреди холла низко свисала, мерцая, большая люстра из желтоватого стекла. Она освещала помещение теплым, неярким и очень уютным светом. - Это электричество? - удивился я. Жрец, уже ступивший на лестницу, обернулся. - А ты что ожидал? - он насмешливо посмотрел на меня. - Не знаю... - Думал, я застрял в позапрошлом веке, как Орфеа? Я невольно улыбнулся: единственным светом, который я видел в ее доме, когда темнело, была она сама. Лестница, кстати, тоже удивила меня. Она была не широкая и открытая, а небольшая, уводящая как бы в закрытый туннель наверх. И ступеньки и стены этого туннеля были покрыты чем-то вроде ковра. А когда Жрец поднимался, я думаю, срабатывали какие-то датчики, и на стенах снизу загоралась желтоватая подсветка. Мы поднялись на второй этаж, в большую гостиную... или библиотеку: там было огромное количество книг - шкафы до потолка. - Ты всё это читал? - у меня перехватило дух. - Я читал гораздо больше, - проговорил Жрец. - Я бы и за жизнь столько не прочел... - За твою так точно. Я подошел к книгам. Старые корешки и снова иностранные надписи. «Неужели ни одной книжки, которую я мог бы прочесть?» - я жадно пробегал глазами полки. - Не думал, что ты вообще умеешь читать, - насмешливо произнес Жрец. Я обернулся. Он сидел на огромном фиолетовом диване, похожем на бархатный. Меня передернуло при мысли о бархате. - Я только это и умею. Но не на иностранных языках. - Тогда тебе понравится в этой комнате, - он дружелюбно смотрел на меня. - Извини, в доме нет спальни для гостей - последний раз гость у меня был... (он попытался припомнить, но, судя по всему не смог). В любом случае, он не дожил до утра, - и Жрец очаровательно улыбнулся. - Так что тебе придется поспать здесь. - Значит, я доживу до утра? - Обязательно. - Но я ведь тебе, действительно, всё рассказал. - Не думаю. Я почувствовал... что-то вроде разочарования. Всё должно было бы уже закончиться, но теперь откладывалось на неопределенный срок. «Почему они думают, что знают меня?» «Что-то в моих словах? Или в моём взгляде?»«Но ведь и мне кажется, что я знаю Орфеа...» Я внимательно посмотрел на Жреца, пытаясь найти в его чертах хоть что-то знакомое, и какое-то время мы смотрели друг на друга, не отводя глаз. «Нет, я не видел его» - я выдохнул и опустил голову. Жрец поднялся: - Я отдам тебе что-нибудь из своей старой одежды. А еда... у Ганса, надеюсь, найдется. И он вышел из комнаты. Я постоял немного неподвижно, потом огляделся. Комната была красивая: разные лампы... и кресла. Одно было плохо - очень холодно. Я сошел с пола на мягкий ковер. Я ждал, что вот-вот вернется Жрец и скажет мне, что делать... однако его всё не было. Я выбрал самое маленькое кресло и аккуратно присел на него - всегда мечтал посидеть в кресле... На самом деле, я всегда мечтал забраться в кресло целиком, с ногами. Я проверил свои носки - вроде чистые, и осторожно поднял в кресло сначала одну ногу - ничего страшного не произошло, тогда я осмелел и подтянул вторую ногу к себе. Как я и предполагал, в кресле оказалось... очень приятно. Я закрыл глаза. 5 Я проснулся от холода. В комнате был полумрак: горела одна лампа на полу и камин у дальней стены. Однако тепла от огня я не чувствовал. Наблюдая за трепещущими языками пламени, я думал, что мог бы провести так вечность, свернувшись в этом кресле и глядя на огонь... Я не услышал, как отворилась дверь и вошел Жрец. Он кашлянул, и я вскочил с кресла как ошпарённый. - Я не подкрадывался, - сказал Жрец. Моё сердце так колотилось, что я не смог ответить ему. - Что тебя напугало? - он подошёл и пристально смотрел на меня. - Ничего... - промямлил я. - Что тебя напугало? - он настаивал. Я отвел взгляд. - Говори! - Я... - моя голова обречённо опустилась, - был в кресле... - И?.. Что я мог ему ещё сказать?.. Я испугался раньше, чем успел понять, что произошло. - Пойдем со мной, - сказал Каро и вышел из комнаты. Мы поднялись по лестнице-тоннелю на третий этаж и оказались в гардеробной. Она была красивая. Я увидел много одежды, она аккуратно висела по цветам, а на полочках стояло много обуви. В комнате был и столик, и диванчик, и кресло, и ковер на полу. - Выбери, что тебе нравится, - Жрец кивнул на стопку одежды, сложенную на диване, а сам сел в кресло. Я подошел поближе. Сверху лежал пиджак такого ярко-синего цвета, что у меня глаза заслезились, а из-под него выглядывало что-то велюровое, бордовое с розовым. Я бросил взгляд на Жреца, но его лицо оставалось непроницаемым. - Футболок там, наверное, нет? - промямлил я. - Есть одна, - и он улыбнулся так коварно, что меня охватила безысходная тоска. Я стал просматривать вещи: мохнатая шуба очень красивого зеленого цвета, штаны с такими узорами, как тесты у психиатра «Что вы видите на этом рисунке?» (я проходил такие несколько раз, когда в школе решили, что я умственно отсталый), рубашка из черного кружева... А вот и футболка... белая... похожа на рыболовную сеть... - Ты это всё носил? - спросил я. - Ты сомневаешься? Я взглянул на его коричневые брюки и бежевый свитер. «Сомневаюсь. Если только на маскарад». - Примерочная вон там, - Жрец кивнул в сторону темно-красной портьеры. Я замер от ужаса, потом промямлил: - Я и так знаю, что подойдет, - и схватил шубу (сгодится вместо одеяла), бордовый велюровый костюм и психиатрические штаны с пушистым ярко-зеленым свитером, покрытым изображениями лимонов. - Отрицательный ответ не принимается, - Жрец покачал головой. Я прижал к себе вещи. «Это будет конец!» Он может зайти в эту примерочную в любое мгновение... У него там могут быть камеры...Мой ум метался, как ошпаренный кипятком. Жрец достал из кармана мобильный и включил какую-то старомодную песню. - Давай же! - подбодрил он. - Представь, что ты в фильме «Красотка». - Я не хожу в кино. - Это старый фильм. Ты тогда еще не родился. Но если хочешь, я покажу его тебе. - Такой же старый, как ты? - я не смог сдержать сарказм: Жрец выглядел не старше меня. Он рассмеялся. - Можно я не буду переодеваться сейчас? - со всей искренностью попросил я, пользуясь его хорошим настроением. - Нельзя, - он продолжал улыбаться. Его взгляд не был злым или жестоким... Его глаза блестели, ему было весело. Он был как... ребенок. Я видел таких... играют, едят мороженое... орут, если что не по их... - Что же ты мне сделаешь, если я откажусь? - сказал я, глядя прямо в его глаза. - Убьёшь меня? Его улыбка застыла на мгновение, а потом он расхохотался. - Ты мне нравишься... - сказал он, поднимаясь с кресла. - Урод. И он мгновенно оказался возле выхода. - Ганс приготовил тебе ванную. (На этих словах я окаменел от ужаса). И переоденься, от тебя воняет. 6 Я стоял в ванной комнате на первом этаже и смотрел на наполненную водой ванну, над которой поднимался легкий пар. Я никогда в жизни не принимал ванну. Я даже никогда не видел настоящую ванну, только душ. Похоже, внутри можно было бы согреться... Судя по простой и ничем не примечательной обстановке это была комната Ганса. А сам он стоял сейчас за моей спиной и чего-то ждал. - Я могу остаться один? - сказал я. Но он не двинулся. - Обычно я хожу в туалет и моюсь в одиночестве, - я предпринял вторую попытку. Тот же результат. «Может, глухой?» Я обернулся и увидел два горящих ненавистью глаза, устремленных на меня. - Пошел вон, - сказал я («И без тебя тошно»), - или я позову Жреца. И, о чудо, он резко развернулся и исчез за дверью. Я сразу захлопнул дверь, но, к своему ужасу, не обнаружил на ней задвижку. Надо было придумать, как быть. Соврать, что я мылся, не получится: Жрец узнает по запаху. Похоже, у него какой-то особенный нюх, как у Орфеа способность менять голоса. Я нашел на стене выключатель и погасил в ванной свет: даже если здесь камера, никто ничего не сможет разглядеть. Я сходил в туалет и размотал с груди эластичный бинт. Грудь у меня и без бинта была крошечная, но всё-таки не как у парней. Потом я снял штаны, а всё остальное: трусы, футболку и худи решил оставить. В них я и влез в ванну. Вода была горячая, и я с наслаждением погрузился в нее с головой. В этот момент дверь распахнулась и зажегся свет. На пороге стоял Жрец. Его глаза округлились, когда он увидел меня в худи и с капюшоном на голове. - Тебя не учили стучать? - я был в ярости. - Я тебе шампуньку принес... - пробормотал он. - Я лысый! - рявкнул я. - Да... Я поставлю сюда, - он поставил пару флаконов на пол возле ванной и тут же вернулся к выходу, но не вышел, а обернулся и с интересом посмотрел на меня. - А почему ты в одежде? Моё сердце заколотилось от ужаса. - Потому что у нас, уродов, так принято, - ответил я как можно грубее. - Ясно, - и он улыбнулся так приветливо, что мне захотелось утопиться в ванной. - Тебе свет выключить? - Обязательно, - я как можно злее взглянул на него и погрузился под воду. Жрец вышел и закрыл за собой дверь. 7 Первое купание прошло удачно. Страшно было, конечно, перемещаться из худи в полотенце, но я проделал этот манёвр почти так же молниеносно, как Жрец перемещался в пространстве. Потом я надел велюровый костюм (рукава и штанины мне оказались длинны) и намотал под него бинт. Потом я постирал свои (вернее, братьев) трусы, худи и футболку со штанами и, честно говоря, извел на это всё мыло, которое нашёл. Теперь надо было найти место, где бельё можно было бы развесить, - не сушить же свои тряпки в гостиной на фиолетовом диване. Я вышел из ванной и оказался в полутемном коридоре, прошел по нему до конца, открыл дверь и вышел в другой темный и узкий коридор, по которому уже пришлось пробираться ощупью. Стена, вдоль которой я шёл, была покрыта обоями из ткани с выпуклыми узорами. Так я дошел до конца коридора и открыл дверь... Я сразу понял, где я оказался: почти догоревшая свеча, гора рюкзаков в углу... где-то здесь и моя сумка. Я вернулся к тому, с чего начинал. Это точно было не лучшее место для сушки белья. Я вышел в коридор и ощупью добрался обратно до двери, но она, к моему удивлению, оказалась уже заперта. Вариантов у меня не оставалось: либо к рюкзакам, либо в Храм. Я выбрал Храм. Тот же мрачный холл, те же портреты на лестнице... Я снова остановился, чтобы их рассмотреть. Поразительное сходство. Если бы я не знал, что это невозможно, я поклялся бы, что здесь изображены Жрец и Орфеа. На втором этаже была тишина. Я дошел до тяжелой двери в алтарную. В этот раз никакого ощущения, что за мной кто-то следит не возникло, и я чувствовал себя спокойно и уверенно. С трудом я приоткрыл дверь: тяжелое мокрое белье мешало, и протиснулся в алтарную. «Вот неплохое место для сушки белья...» Такой жар от свечей, что всё быстро высохнет. «Интересно, что сказал бы на это Жрец?» Я положил бельё на подлокотник черного трона и решил проверить комнату за алтарем. Портьера была занавешена. Я на мгновение застыл в нерешительности, а потом отдернул ее и... застыл. На кушетке был Жрец и еще какой-то парень, абсолютно голый... И Жрец его... яростно... насиловал. У меня как будто бомба взорвалась в голове - я помню, что заорал. Помню, как Жрец обернулся и его рот был в крови... Он мгновенно оказался рядом, схватил меня. Его руки были горячими, как огонь. Я пришел в себя от того, что Жрец, склонившись надо мной, бил меня, лежащего на полу, по щекам. - Что ты здесь делаешь? - Бельё вешаю... - пробормотал я. - Что?! - Ты не поймешь... Он схватил меня и поднял в воздух. Его лицо было возле моего лица. - Я мог убить тебя, - почти прорычал он. - Разве не за этим я здесь? В этот момент на кушетке раздался хрип. Мы оба обернулись, но я не успел ничего разглядеть, потому что в тот же миг Жрец вместе со мной оказался в алтарной. - Никогда не входи на эту часть дома, - он был зол. - Ладно. Он поставил меня на ноги: - Идти можешь? Я кивнул и покачнулся. - Уходи, - велел он. - Не могу. Он с досадой посмотрел на меня. - Там дверь заперта, - объяснил я. - Как ты вошел? - Она была открыта, а потом ее заперли. Он взглянул на моё виноватое лицо, потом осмотрел мой наряд и, наконец, сказал: - Мне надо было убить тебя сразу. - Согласен. - Пойдём, - и он подхватил меня на руки. - Бельё! - перепугался я. - На алтаре. Жрец обернулся, увидел висящие на троне мои мокрые тряпки и застыл. Я напрягся, подумал, что он сейчас просто озвереет. Особенно когда увидит лужу под троном. - Что это? - спросил он. - Я постирал кое-что... Он перевёл взгляд на меня, и этот взгляд был... странный. Я не знал, чего ждать. - Ты постирал... и решил повесить это здесь? - медленно проговорил он. - Нет! Он поставил меня на ноги, глядя куда-то в сторону... Я понял, что его терпение лопнуло, и зажмурился. Но вместо вспышки ярости, я почувствовал, как его губы, не холодные, а горячие, как огонь, коснулись моей лысой головы - я вздрогнул. - Ты невыносим, - проговорил Жрец. «Знаю...» Он взял моё мокрое бельё, подхватил меня и закинул себе на плечо и понёс на другую половину дома каким-то совершенно иным путем через второй этаж. 8 Жрец оставил меня в гостиной-библиотеке, а сам ушёл, вместе с моим бельём. Я осмотрелся. Горел камин, возле дивана была зажжена лампа, а сам диван был застелен, как постель. Рядом лежала одежда Жреца, которую я выбрал для себя. Я подошёл к камину и понял, что он не настоящий. Это была имитация огня, и никакого тепла она не давала. Меня начинало знобить. Я вернулся к дивану, надел шубу и лег на ковер. Смерть от рук Жреца больше не казалась мне такой безобидной. Если он так же станет терзать моё тело... Я сжал зубами шубу. Нет, со мной он поступит еще хуже... ведь я обманул его. Мне захотелось уйти, уйти отсюда прямо сейчас. Но куда? Да даже если бы и было куда... Жрец нашёл бы меня. Я в безвыходном положении. Я всегда был в безвыходном положении, всю свою жизнь. Ничего не меняется. Я закутался в шубу с головой и застонал. О том, чтобы уснуть, не могло быть и речи. Я катался по полу, в каком-то мучительном отупении. «Зачем я здесь? Зачем я существую?» Мне не за что было зацепиться в этом мире... С самого своего рождения я просто падал в пропасть. И лишь на мгновение моё падение, как мне показалось, прервалось... когда я увидел ее, Орфеа. Воспоминание о ней даже сейчас принесло облегчение. Когда я в первый раз услышал ее песню... слова, которые она пела, потрясли меня. Она знала, что такое Боль, не хуже, чем я. А потом я увидел ее... и это перевернуло моё представление о мире: раньше я думал, что только такие существа, как я, должны страдать, а другие, прекрасные, должны быть счастливыми, но она... она была прекрасной, самой прекрасной из всех, кого я видел, и она страдала. Поэтому я и сделал всё возможное, чтобы найти её. Потому что, каким-то необъяснимым образом, она чувствовала то же, что чувствовал я. 9 Я проснулся от страшного голода, мне снилось, что я сейчас буду есть картошку, печёную в костре. В комнате было темно, и я не знал, день это или всё ещё ночь, и сколько я спал. Последний раз я ел в больнице, перед тем как меня выпустили. Это было... давно. Я спрятал голову в шубу и покатился, как мне думалось, по ковру... Чьи-то сильные руки поймали меня, когда я полетел вниз с дивана. - Теперь я понял, почему ты спишь на полу, - раздался голос Жреца. Я сжался: передо мной со всей яркостью вспыхнуло увиденное вчера. - Ты долго спишь, - произнес Жрец откуда из другого конца комнаты. Я высунул голову. Он раззанавесил портьеры, и в гостиной стало светло. Я не знал, что мне делать. Просто лежать, не двигаясь, пока что-нибудь не произойдёт? - Я хочу сыграть с тобой в игру, - сказал Жрец, усаживаясь возле меня на диван. «Что?» Я уставился на него. - В вопросы и ответы. Я продолжал изумленно глядеть на него. - Мы будем по очереди задавать друг другу вопросы. Условие только одно - говорить правду. «Может, мне приснилось то, что было вчера?» - Согласен? - Я вчера был а алтарной и видел то, что видел? - спросил я. - Это твой первый вопрос? - уточнил он. - Нет, это я пытаюсь понять, не сошёл ли я с ума, - я зарылся в шубу с головой. Какое-то время была тишина. Потом голос Жреца раздался возле моей головы: - Ты не должен был там оказаться. Я отбросил шубу с лица и гневно уставился на него. - Это и есть та самая быстрая и безболезненная смерть? Он улыбнулся, беззастенчиво и очаровательно, и ответил: - Да. В тот момент мне захотелось только одного: перестать существовать, немедленно и безвозвратно. Я уполз обратно в шубу. - Хочешь, чтобы я соврал тебе, что это будет не так? - спросил его голос. - У-у, - я отрицательно помотал головой. - Хочешь, чтобы всё быстрее закончилось? - Да. - Тогда тебе придется сыграть со мной. Я не спешил вылезать. - Я разрешаю тебе задать вопрос первому, - произнес Жрец. 10 - Спрашивай же, - подбодрил Жрец. Я сидел на полу, закутавшись в шубу. Единственный вопрос, который пришел мне в голову был: - Ты и Орфеа... с другой планеты? Он удивленно посмотрел на меня. - Нет. Я был разочарован. Это многое объяснило бы: может, у них в далёком космосе такое поведение в порядке вещей... - Почему ты ушёл от Орфеа? - спросил он. - Я же говорил. - Мне нужен вразумительный и конкретный ответ, - его взгляд стал очень серьёзным. Я вздохнул: - Потому что... ей неприятно... видеть меня. - Это твои домыслы. Конкретнее. Я почувствовал, как невыносимо стало внутри, как будто меня сейчас вывернет наизнанку. - Говори, что произошло, - потребовал Жрец. - Она увидела мои руки... - И? - И ей стало неприятно... потому что они некрасивые. Выпучив глаза, я вскочил и, зажимая рот, кинулся в коридор. Меня вырвало желчью прямо за дверью. - Я уберу, - пробормотал я, опускаясь на пол и чувствуя, как гудит голова. Жрец ушёл. Я прислонился щекой к прохладной стене. Ведь должно же было существовать какое-то объяснение... моего существования в этом мире. 11 Появился Ганс с каким-то... пылесосом, наверное... тряпками и кучей моющих средств. Но я не позволил ему убирать за мной: забрал тряпку и вытер всё сам. Потом я заполз в шубу и забылся тяжелым сном. Меня разбудил Жрец. - Когда ты ел последний раз? - спросил он. - Сейчас моя очередь, - пробормотал я. - Этот вопрос не считается. - В больнице. - После этого ты не ел? - Нет. - Тогда выпей только бульон, - он поднял с пола чашку и протянул мне. Мои руки так дрожали, что Жрецу самому пришлось напоить меня. Кажется, вкуснее этого бульона были только яблоки в саду у Орфеа... - Через пару часов поешь, - сказал Жрец. - А сейчас спи. И я рухнул обратно на ковёр. Меня снова разбудил Жрец: на этот раз он принёс тушёные овощи. Ганс оказался вегетарианцем. Я съел немного... - Твоя очередь, - напомнил Жрец. Я не был готов и спросил неожиданно для самого себя: - У тебя есть настоящее имя? - Есть. - Какое? - А это уже второй вопрос, - Жрец насмешливо посмотрел на меня. - Урод, ты очень необдуманно задаешь вопросы. «А как еще может задавать вопросы тот, кого признали умственно отсталым?» - Моя очередь, - сказал Жрец. - Почему ты зашёл именно в ту комнату, где Орфеа застала тебя и ты потерял сознание? - Первый раз случайно, второй раз... (я задумался) потому что мне захотелось. - Ответ неясный, - Жрец покачал головой. - Ты должен объяснить, ПОЧЕМУ тебе захотелось именно в эту комнату. - Я не знаю... Это была правда. - Соберись, - Жрец был слегка раздражён. - Как тебе захотелось? Почему? Я не понимал, что отвечать. - Сильно захотелось, - пробурчал я. - невыносимо захотелось, нестерпимо захотелось, мучительно и безумно. Так пойдёт? - Пойдёт. Он откинулся на спинку дивана и внимательно смотрел на меня. - Спрашивай, - произнёс он, наконец. Я спохватился и понял, что опять не готов. Надо было задать какой-то умный вопрос... - Сколько тебе лет? - спросил я и тут же понял, что снова задал никчёмный вопрос. К моему удивлению, Жрец задумался. Не мог же он забыть, сколько ему лет? - Две тысячи триста, примерно. «Что?!» - Ты издеваешься? - Это второй вопрос! - засмеялся он. - Почему ты выпытываешь из меня всё до мельчайших подробностей, а сам просто врёшь? - возмутился я. Он перестал смеяться, и его чёрные глаза вперились в мои глаза... От этого взгляда меня сковало каким-то суеверным ужасом... Я не мог оторваться от него, и пока я смотрел в его глаза, всем своим существом я чувствовал, что он говорит правду... Но это не могло быть правдой! Жрец откинулся на спинку дивана и отпустил мой взгляд. - Это типа метафора что ли? - пробормотал я. - Моя очередь спрашивать, - он был непроницаем. - Что произошло в той комнате в первый раз? Я предчувствовал что-то подобное. В больнице я много думал о том, что же произошло в той комнате... но так и не нашёл какого-то разумного объяснения. - Тебе про то, что было с Орфеа, рассказывать? - уточнил я на всякий случай. - Про всё. С того момента, как ты вошёл в комнату и до того момента, как ты потерял сознание. Даже про то, что кажется тебе абсолютно неважным. - Ладно. Я собрался с мыслями. - Меня удивило то, что в комнате светло. Везде до этого было темно... Жрец внимательно слушал. - Мне понравилась комната, и я подумал, что в ней... было бы приятно жить, - я исподволь взглянул, не сердится ли Жрец из-за моей наглости. - Сначала я подошёл к камину. Там было много пыли. Я подумал, что никто здесь давно не жил. Я вздохнул. Как рассказать ему о том, что было дальше? Он как будто уловил мои сомнения и произнёс: - Рассказывай всё, особенно всё странное. Я кивнул. - Когда я хотел обои потрогать... у меня такое чувство появилось... Я знал, какие они на ощупь - я бросил взгляд на Жреца. Его глаза блестели. - И ты не ошибся... - продолжил он. - Да, - прошептал я, но тут же вспомнил: - Но потом я ошибся! - Рассказывай. - Потом мне показалось, что я знаю... что за окном... яблоня с красными яблоками... Я смотрел, как меняется лицо Жреца... - В яблоню ударила молния, и ее пришлось срубить, - глухо проговорил он. - Откуда я мог это знать? - едва слышно спросил я. - Это твой вопрос? - уточнил он. - Да, пусть будет мой вопрос. - Ты видел всё это. - Конкретнее, - потребовал я. Теперь, похоже, пришла пора Жрецу собираться с силами. - Ты жил в этой комнате. - Ты обманываешь! Там жил слуга Орфеа! - Совершенно верно, - Жрец смотрел прямо в мои глаза. У меня перехватило дух. - Я не мог быть её слугой! - закричал я. - Он мёртв! Жрец только улыбнулся и произнёс: - Игра окончена. - Но ты не ответил мне! - Ответил, но ты не услышал мой ответ. Жрец поднялся и направился к выходу. - Ты узнал то, что хотел - зачем теперь тянуть? - не выдержал я. - Если не хочешь пачкать здесь пол, я могу пойти в Храм. Он остановился и обернулся ко мне. - Во-первых, я не пачкаю пол, - он сказал это так, что я сразу вспомнил про свою рвоту в коридоре и стал пунцовым от стыда, - а во-вторых... - он не сказал, что во-вторых. Я бессильно рухнул на пол. Жрец дошёл до двери и остановился. - Каро , - произнёс он своим удивительным голосом, от которого мне стало невыносимо приятно. - Моё имя. 12 До самого вечера я оставался один, наедине со своими мыслями. Я лежал и ломал себе голову над тем, что значили слова Жреца. Вернее, слова Каро. (И у него, и у Орфеа были самые удивительные и прекрасные имена в мире). Так что же могли значить слова о том, что я жил в этой комнате и видел всё собственными глазами? И почему Каро ответил, но я не захотел услышать ответ? Я очень хотел услышать его! Я больше всего на свете хотел услышать его! За этим я и здесь. Я вскочил на ноги. Идея быть убитым больше не казалась мне ни привлекательной, ни вообще разумной. Похоже, моё существование обретало наконец какой-то смысл... Правда, если кому этот смысл и был ясен, то точно не мне. Я не мог жить в этой комнате! Ну не мог же я забыть такое? А может, мог? Может, мне память отшибло? Но ведь Орфеа ясно сказала, что ее слуга мёртв... Может, меня приняли за мёртвого, но я выжил? Чушь какая-то... Мне девятнадцать лет, и я помню почти всё, начиная с тех пор, как мне было четыре-пять - ну не мог же я быть слугой в младенчестве. Может, мне стёрли память и загрузили новые воспоминания? Так только в книгах бывает. (Но если бы это было возможно... я бы попросил повторить ещё разок). Я метался по комнате. Я строил предположения одно другого несуразнее. Мне казалось, что я вот-вот уловлю, в чём смысл, но через мгновение смысл уплывал и я снова впадал в отчаяние. В конце концов моя голова начала гудеть, и я лёг. «Две тысячи триста лет», - проплыло в моём уме. Я застыл. Это как-то связано. Возраст, который он назвал, как-то связан с этой комнатой... Если Каро выглядит не сильно старше меня, но ему столько лет... то, может, и мне не девятнадцать, а лет пятьсот? Чушь какая-то... Я застонал от бессилия. И снова полезли мысли. Почему ни Орфеа, ни Каро не смогли узнать меня? Из-за шрама? Получается, раньше шрама не было? Но я точно помню день, когда это случилось - мне было семь лет. Моя голова чуть не взрывалась от напряжения. Я встал и, чтобы отвлечь себя от этого мучения, вышел из комнаты. В обе стороны вёл коридор; я пошёл к лестнице-тоннелю и спустился на первый этаж. В холле было темно, но я помнил, где находится дверь, ведущая на территорию Ганса. Я решил зайти в туалет. Я шёл по полутемному коридору, и вдруг из-за одной из дверей раздалось тявканье. «Собака?» Я не мог поверить своим ушам... У Каро в доме живёт собака? Я очень боялся собак, и все собаки знали это и ненавидели меня лютой ненавистью. Я не смог бы пересчитать, сколько раз в жизни меня кусали собаки... одних натравливали, другие сами кидались за мной. Я бросился обратно в холл. Подошёл к входной двери и стал искать свои кроссовки, но их нигде не было. «Наверное, выбросили. Они же мне больше не понадобятся». Я снял носки и положил их на пол, потом подергал ручку двери - заперто. Но в замке я нащупал ключ - повернул его и вышел на крыльцо. В этот момент из леса, выезжала машина, на которой когда-то Ганс привёз меня в Храм. Её фары осветили и меня, и крыльцо... Прятаться не имело смысла - я остался стоять. Вышел Ганс и взглянул на меня так, что я захотел исчезнуть немедленно. Он открыл заднюю дверь, и из машины вылезли два парня. Один из них был толстяк. И тут же в моей голове, словно вспышка, промелькнула вчерашняя сцена за алтарём. Парни повернулись и рассматривали меня. Толстяк приветливо помахал: - Классная шуба, бро! Я посмотрел на себя и понял, что стою в велюровом бордово-розовом костюме и зеленой шубе. Я не смог ответить ему, просто стоял там как истукан, а когда они с Гансом ушли, кинулся в лес и бежал, не останавливаясь, пока не выдохся. Тогда я просто упал под каким-то деревом; мне захотелось рыдать, но у меня не было слёз. Я лежал и смотрел сквозь верхушки деревьев на темное небо, в котором плыли облака. Каро появился внезапно. Его глаза горели гневом. И прежде чем я успел удивиться или испугаться, он схватил меня за велюровую кофту и, как кулёк, поднял над землёй. Даже за алтарём он не был так взбешён. Но в то же мгновение, словно его ударило током, он отшвырнул меня от себя. Я пролетел, наверное, несколько метров и упал в кусты. - У тебя кровь... - с трудом выговорил Каро. Но у меня не было крови. Во всяком случае до этого падения в колючие кусты. Я осмотрел свои руки, потрогал лицо, с трудом попытался подняться на ноги и чуть не вскрикнул от боли: мои ступни горели. Я потрогал их и увидел на своих руках кровь. Должно быть, я изодрал ноги, пока бежал, но даже не заметил этого. Когда я выбрался из кустов, Каро уже не было. Я огляделся: сначала подумал, что он решил напугать меня. - Ты обещал, что не будешь пугать! - крикнул я. Тишина.«Он ушёл?» Что это могло значить? Еще одна загадка? «Хватит с меня загадок на один день!» Если он решил отпустить меня - не понятно почему («Из-за крови?») - то мне придётся его огорчить: я не уйду, пока не получу хотя бы один понятный ответ. Идти я не мог. Но и бездействовать я тоже не собирался, поэтому просто пополз на коленях в сторону, как мне казалось, Храма. 13 Я замер, когда увидел перед собой два блестящих в темноте глаза. Они неподвижно следили за мной. Потом появились ещё два, и ещё. «Собаки? Волки!» Я содрогнулся. Лучше бы тысяча приведений. «Залезть на дерево?» У меня было несколько секунд. Я бросился к дереву, скидывая на ходу шубу, и влез на него с такой скоростью (несмотря на раны), что и Жрец мог бы позавидовать. «И что теперь?» Я читал, что волки терпеливые. Они сели под деревом - три громадных волка - и стали ждать. А я думал, глядя на них сверху, что волки - это те же собаки, только ещё хуже. В мои планы не входило быть сожранным какими-то собаками! Тем более теперь, когда у меня забрезжил луч надежды. И честно говоря, я надеялся, что Каро придёт за мной. Перестанет злиться (из-за чего бы он ни злился) и вернётся. Потому что... он был единственным, кому было хоть какое-то дело до моего существования. И потому что, если не он... то я пропал. Ветка была неудобная, с сучками; я лежал животом на ней целую вечность, и она впивалась в меня, но я боялся пошевелиться: мне казалось, что она может сломаться подо мной в любой момент. Это стало невыносимым, каждое мгновение длилось бесконечно долго. - Каро, - прошептал я, - Каро, Каро... Один из волков встал и отошёл. «Неужели уходит?» Остальные тоже поднялись - я воспрял духом. Но он не ушёл... он отошёл, чтобы... разбежаться! Он побежал в сторону дерева и с разбегу полез на ствол. Я еле успела задрать ноги, но не смогла удержать равновесие и, изодрав об ветку живот, полетела вниз. Я услышала волчий визг, и потом тишину. Никто не разрывал меня на части... и я рискнул приоткрыть один глаз. Каро стоял надо мной. Взгляд его был холодный и чужой... «Всё ещё сердится», - подумал я. - Столько неприятностей от одного маленького человечка... - растягивая слова на свой манер проговорил Каро. Мне захотелось подползти к нему и свернуться калачиком у его ног, и чтобы он не злился на меня... никогда. Каро протянул мне руку: - Вставай. Я схватил его руку и с изумлением ощутил, что она снова, как и вчера в алтарной, горячая, как огонь. - Ты горячий... - проговорил я. Он подхватил меня на руки и понёс. Нет, не понёс... и даже не побежал со мной на руках... Движение его было таким стремительным, что перед моими глазами всё слилось в сплошную черноту... 14 - Жди здесь, - голос Каро прозвучал как чужой. Он оставил меня на крыльце, а сам зашёл в дом. И я подумал, что, похоже, сильно разочаровал его, и теперь он, вероятно, больше не впустит меня даже на порог, а переселит куда-нибудь... Я сразу почувствовал, как болят мои изодранные стопы и живот, поднял кофту и увидел на животе кровавую рану. Черный «катафалк» Каро вырулил из-за угла дома. -Садись в машину! - приказал холодный и отчуждённый голос. Я поковылял к машине и сел на пассажирское сиденье. На подставке между креслами стоял тот самый красивый кубок из красного стекла. Как в первый раз... Возможно, и труп в багажнике имеется... «Хоть бы не толстяк», - почему-то подумалось мне. В машине была тишина: Жрец даже музыку не включил, и мне было страшно с ним заговаривать: казалось, что меня ждёт что-то ужасное. Машина остановилась в поле. Жрец вышел, открыл багажник и вытащил тело. Я отвернулся. «Зачем ему было брать меня с собой? Если только...» Я похолодел... Он принял решение убить меня здесь. Я закрыл глаза, и стал ждать. Время тянулось бесконечно долго. Потом Жрец открыл свою дверь, но не сел... а отшатнулся и не то застонал, не то зарычал, закрывая лицо. - Ты воняешь... - с трудом проговорил он и захлопнул дверь. - Я помоюсь... - пробормотал я. Я оглянулся, посмотрел в разные окна... но Каро нигде не было видно... Я не знал, что мне делать... Выйти или остаться сидеть?.. Я открыл дверь и вышел. - Каро? - тихо позвал я. Тишина... Я зашёл за машину и наступил на что-то... Я наклонился... Это была... часть... разодранная часть руки или ноги... Я отступил и тут же наступил на что-то ещё, и поскользнулся, и не удержался на ногах, и упал. А когда поднялся на четвереньки, увидел прямо перед собой огромного волка. «Вот почему вы такие громадные... - подумал я. - Жрёте человечину...» Не сводя глаз с волка, я стал медленно подниматься на ноги... Он не спешил нападать: знал, наверное, что я никуда не денусь... Мы смотрели друг на друга... и мне казалось, что волк и Каро чем-то похожи... они оба... не испытывали ко мне ненависти... А потом волк оскалился и бросился вперёд... Я закрыл глаза. Я ждал удара его сильных лап... и его зубы, разрывающие мою шею... но ничего такого не произошло... Вместо этого я услышал хруст, как будто ломаются чьи-то кости, и открыл глаза. Передо мной стоял Каро с разорванным надвое волком в руках... Кровь хлестала из содрогающегося тела... и Каро... жадно пил её... От крови шёл пар... Лицо Каро и его светлая куртка были залиты кровью... Я не мог отвести взгляд... Каро был... ужасающ... и прекрасен... Мои ноги подкашивались... Я пошатнулся - сзади была машина... я вцепился в неё, перевернулся и уткнулся лицом в холодное железо. И почти сразу горячие руки обхватили меня... и всё горячее тело Каро прижалось ко мне... и его твёрдый член упёрся мне в спину... и у меня не было сил сопротивляться... И он снова не то зарычал, не то застонал... - Катись в ад... - пробормотал я. И он тихо засмеялся у самого моего уха, обжигая меня своим дыханием, и произнёс голосом, от которого у меня всё внутри задрожало от удовольствия: - Я уже в аду. Он отпустил меня... и я остался неподвижно стоять... - Садись в машину, - раздался его голос откуда-то с другой стороны. Я поплёлся к пассажирской двери... Каро уже сидел и пытался оттереть кровь с куртки влажными салфетками. Кровь не оттиралась... Он снял куртку и кинул её назад. Я не решался залезть в машину... - Я помоюсь. Сегодня, - пообещал я. Каро взглянул на меня, как будто не понимая, о чём речь. - Чтоб не вонять... Он отвернулся: - Садись. Мы молча сидели в машине. Каро смотрел куда-то вперёд, а я искоса глядел на него. Он был самым удивительным существом в мире... Зачем он пил кровь волка? Я читал, что некоторые люди едят мясо с кровью... им вкусно... но чтобы прям пить кровь, как вампир... Я хотел спросить его об этом, но не решился... Каро завел двигатель, и машина тронулась. Мы снова куда-то поехали. Стопы и живот начало жечь. «Надо будет промыть раны...» Насколько всё было бы проще... для всех... если бы меня не существовало...