Черта между нами. (Моя вина).

Машина тронулась, и тишина в салоне сразу стала странной — не пустой, а наполненной тем, о чём мы оба знали, но не называли. — Тебя на ужине не было, — сказал я. Хёнджин не ответил сразу. — Ты ночью вернулся и выглядел так, будто не хотел, чтобы тебя заметили? Через балкон? Он усмехнулся — коротко, раздражённо. — Феликс, — произнёс он, не глядя на меня, — я не лез к тебе. — Я знаю. — Тогда к чему этот разговор? — Уличные гонки. Хёнджин приподнял бровь, будто я сказал что-то неожиданно точное. — Как ты угадал? — От тебя пахло бензином. Он бросил на меня быстрый взгляд, затем снова на дорогу. — Я знаю этот запах, — продолжил я тише. — Он резкий, тёплый, будто металл только что остывает. В нём есть резина, асфальт и скорость. Такой запах не остаётся после «просто поездки». Хёнджин усмехнулся лениво, почти снисходительно. — Нет. — Нет? — я нахмурился. — Но ты же сам спросил, как я угадал. — Я спросил из вежливости, — отрезал он. — А не потому, что ты прав. — Тогда почему ты улыбаешься? — не отступал я. Он коротко выдохнул, будто я надоел ему сильнее, чем он ожидал. — Потому что ты слишком много додумываешь, Феликс. — Или потому что я попал в точку, — бросил я. Машина на секунду замедлилась. Хёнджин наклонился чуть ближе к рулю. — Слушай внимательно, — сказал он тихо. — Даже если бы ты был прав… Он сделал паузу. — Это всё равно не твоё дело. Я отвернулся к окну, но внутри всё гудело. Он отрицал. А запах бензина всё ещё стоял у меня в памяти — как доказательство, которое он не хотел признавать. Машина замедлилась у ворот. Высокие. Чёрные. С гербом школы, который выглядел скорее как знак клуба, чем учебного заведения. — Вот и школа, — сказал Хёнджин и тут же вышел, будто разговор в машине нужно было оставить запертым внутри. Я выбрался следом. Воздух здесь был другим — холоднее, строже. Во дворе уже толпились ученики: смех, разговоры, взгляды, которые скользили по нам слишком быстро и слишком цепко. Я почувствовал это сразу — внимание. Хёнджин сделал несколько шагов вперёд, потом остановился и обернулся. — Слушай, — сказал он негромко, но жёстко. — Сразу договоримся. Я напрягся. — Здесь мы не семья, — продолжил он. — Не братья. Не «мы». Он окинул взглядом двор. — Здесь каждый сам по себе. — То есть ты просто сделаешь вид, что меня не знаешь? — спросил я. — Именно, — кивнул он. — Ты новенький. Я выпускник. Повторяю не семья! И между нами… Он сделал паузу. — Черта. — А если я не согласен? — тихо спросил я. Он усмехнулся холодно. — Тогда тебе здесь будет сложнее, — сказал он и отвернулся. — И мне тоже. Хёнджин пошёл к зданию, растворяясь в толпе уверенно, будто школа принадлежала ему по праву. Я остался стоять у ворот ещё секунду, чувствуя, как внутри поднимается упрямство. Его правила, — подумал я. Посмотрим. Я поправил рюкзак и шагнул вперёд. Первый день официально начался. Я шёл по коридору, всё ещё не до конца понимая, куда именно. Школа была слишком большой — повороты, лестницы, одинаковые двери. Люди проходили мимо быстро и уверенно, будто знали маршрут наизусть. Я нет. Именно поэтому я не успел отреагировать. Кто-то вылетел из-за поворота — резко, почти бегом — и мы врезались друг в друга плечами. — Чёрт! Папка выскользнула у него из рук, бумаги разлетелись по полу, тетради с глухим стуком скользнули под ноги проходящих. Я автоматически присел. — Прости, — сказал я одновременно с ним. Мы потянулись к одному и тому же листу и замерли. — Ты... новенький, — сказал он, разглядывая меня с явным интересом. — Да, — кивнул я и протянул ему тетрадь. — Похоже, это твоё. — Спасибо, — он быстро собрал остальные бумаги, потом усмехнулся. — Обычно в меня просто врезаются и уходят. Ты хотя бы остановился. — Я сам только что понял, что здесь легко потеряться. Он рассмеялся — коротко, искренне. — Добро пожаловать в элитный лабиринт. Я Джисон. — Феликс. — Ладно, Феликс, — он поднялся и хлопнул папкой по ладони. — Давай угадаю. Первый день, форма сидит слишком правильно, взгляд как у человека, который уже пожалел. Я невольно улыбнулся. — Настолько заметно? — Очень, — кивнул он. — Пошли, я покажу. Он развернулся и пошёл, даже не проверяя, иду ли я за ним. Я пошёл. И почему-то впервые с утра почувствовал, что, возможно, в этой школе я буду не совсем один. Джисон шёл впереди, потом вдруг развернулся и продолжил двигаться спиной вперёд, ловко лавируя между учениками, будто знал коридор наизусть. — Так откуда ты? — спросил он, прищурившись с любопытством. — Из Инчхона, — ответил я. — А-а, — протянул Джисон, кивнув. — Тогда понятно. — Что понятно? — насторожился я. — Почему ты выглядишь так, будто тебя сюда телепортировали без инструкции, — усмехнулся он. Я хмыкнул. — Привыкай, — он развернулся обратно, уже глядя вперёд. — Здесь это состояние надолго. Иногда он оборачиваясь, иногда просто показывая подбородком в сторону, будто проводил экскурсию по зоопарку. — Вон там спортсмены, — сказал он. — Всегда вместе, всегда громко. Он кивнул в другую сторону. — А это ботаны. Тихие, незаметные, но на контрольных потом смотришь на них с уважением. Коридор был живым: смех, шаги, шелест формы, хлопки шкафчиков. Всё двигалось быстро, уверенно — как будто каждый здесь знал своё место. — А ты? — спросил я, глядя, как мимо проходят ученики, даже не замечая нас. Джисон усмехнулся, пожав плечами. — Я просто сам себе... Он вдруг остановился так резко, что я едва не врезался ему в спину. Я тоже замер. — ...а это… — он кивнул вперёд, — Хёнджин. Я посмотрел туда. Хёнджин стоял у лестницы, опираясь на перила, будто это его личная территория. Рядом с ним была девушка ухоженная, уверенная, с идеальной формой и громким смехом. Она что-то говорила, наклоняясь ближе, легко касаясь его руки. Он слушал вполуха, лениво улыбаясь, словно всё происходящее было для него привычным фоном. — Его здесь знают, — сказал он вместо. — Даже те, кто с ним не общается. — Почему? — спросил я. Джисон пожал плечами. — Потому что он всегда там, где внимание. И потому что вокруг него постоянно что-то происходит, даже когда он ничего не делает. Я почти сказал это. Он мой сводный брат. Мы живём вместе. Фраза уже сформировалась где-то под языком — простая, очевидная, будто могла всё упростить. Я даже вдохнул, готовясь произнести её вслух. И остановился. В голове всплыло правило. Я сжал ремень рюкзака крепче и промолчал. Хёнджин поднял взгляд прямо на меня. Я быстро отвёл взгляд. — Мы почти пришли, — сказал Джисон, останавливаясь. Я замер рядом с ним. Перед нами была дверь — тёмная с табличкой. Кабинет директора. Конечная точка маршрута, за которой начиналась уже совсем другая часть моей жизни. — Дальше тебе сюда, — добавил Джисон. Потом улыбнулся, чуть легче. — Ну, увидимся. — Спасибо, — сказал я и правда это почувствовал. Он ушёл, растворившись в коридоре, а я остался один. После беседы директор лично проводил меня в класс. Мы шли по пустому коридору. Я остановился у двери, когда он взялся за ручку, и на секунду поймал себя на мысли, что хочу развернуться. Дверь открылась. Мы вошли и половина класса почти синхронно убрала телефоны. Кто-то быстро спрятал их под парту, кто-то сделал вид, что просто проверял время. Остальные даже не пытались скрываться. Было сразу понятно: классного руководителя здесь не слушают. Я почувствовал на себе любопытные и оценивающие взгляды. В третьем ряду я заметил Джисона. Он поймал мой взгляд и легко помахал мне рукой, будто мы знакомы не первый час, а уже давно. От этого жеста внутри стало чуть спокойнее. — Это наш новый ученик, — сказал директор, обращаясь к классу. — Прошу принять. Он кивнул мне, сделал шаг назад и вышел, оставив меня одного у доски. Я сглотнул и сделал вдох. — Привет, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я Ли Феликс. Пауза растянулась. Кто-то кивнул. Кто-то снова потянулся к телефону. Жизнь класса продолжилась, будто ничего особенного не произошло. После уроков школьный двор гудел, будто улей. Кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то уже доставал телефон, не скрываясь. Мы с Джисоном шли к воротам, и он говорил без остановки, словно весь день копил это в себе. — В прошлом семестре нашего учителя случайно заперли в туалете, — выдал Джисон с абсолютно серьёзным лицом. Я остановился. — Случайно? — Ну… — он пожал плечами. — Так говорят. Вообще-то заперли не его. — Как это? — План был таким, запереть там одного из неудачников. Джисон усмехнулся. — Но перепутали двери. Я не сдержал смешка. — И что? — А то, что классного нашли только через урок. Он сидел тихо, потому что не хотел, чтобя вся узнала школа. — Джисон покачал головой. — С тех пор он каждый раз проверяет, кто заходит в туалет после него. Предупреждаю. — Это… — я выдохнул, — это ужасно и смешно одновременно. — Добро пожаловать, — кивнул Джисон. — У нас тут так со всем. Мы вышли к воротам, и я поймал себя на том, что улыбаюсь. По-настоящему. Без напряжения. — Слушай, — добавил Джисон уже спокойнее, — давай обменяемся контактами? Номер или инстаграм. Я замялся, вспомнив треснувший экран. — У меня пока нет телефона, — признался я. — Разбился. — А, — он кивнул без драмы. — Ладно. Тогда офлайн-дружба? — Сегодня мне купят. Но… — я осёкся на полуслове, не желая вдаваться в подробности. Джисон не стал допытываться. Просто кивнул, будто так и надо. — Тогда найди свой, — сказал он и протянул мне телефон. Экран уже был разблокирован, Instagram открыт. Я взял его осторожно, будто боялся уронить и этот тоже. — Конечно. Я быстро вбил свой ник, проверил, чтобы не было лишних подписок, и нажал «подписаться». Сердце стукнуло, когда экран обновился. Готово. Я вернул ему телефон. И в этот момент... — Феликс. Голос прозвучал слишком близко. Я вздрогнул. У ворот, рядом с чёрной машиной, стоял Сэм. Руки в карманах, взгляд прямой, терпеливый — такой, от которого не спрячешься. Какого чёрта? Только не сейчас. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Джисон стоял рядом. Слишком близко. Он не должен узнать. — Это… — начал Джисон, но я перебил слишком быстро: — Я потом тебе объясню, — сказал я быстро, почти шёпотом, наклоняясь к Джисону. — Вижу, ты завёл друга. Сэм подошёл ближе, останавливаясь рядом со мной. Я почувствовал, как воздух между нами сразу стал плотнее. — Здравствуйте, — сказал Джисон вежливо, чуть склонив голову. — Здравствуй, — ответил Сэм так же ровно. Они пожали друг другу руки, и этот короткий жест почему-то показался мне опаснее любых вопросов. Я стоял между ними и думал только об одном: пусть он ничего не спросит. Пусть не скажет ничего лишнего. — Мы уже идём, — сказал я поспешно и шагнул к машине. Сэм посмотрел на меня внимательно, будто что-то понял, но ничего не сказал. Джисон остался у ворот, и я чувствовал его взгляд спиной, пока дверь машины не закрылась. Я выдохнул только тогда, когда мы отъехали. — Мама будет рада, что ты завёл друзей, — сказал Сэм, когда машина тронулась. Я отвернулся к окну. — Почему вы приехали за мной? Почему не она? Машина проехала перекрёсток, и только потом он заговорил: — У неё сегодня появились дела. Я нахмурился. — Какие дела? — Важные, — сказал он коротко. Это слово мне не понравилось. — Она не говорила, что у неё что-то запланировано, — надавил я. — Ей пришлось уехать, — сказал он наконец. — Не надолго. — Куда? — я повернулся к нему. — Ей просто было важно уладить кое-что. Мама оставила меня в чужом доме. И даже не сказала об этом. Мы ехали молча, и каждая минута тянулась, как резинка. В голове снова и снова крутились одни и те же слова: дела, уехала, не надолго. Какие дела? Почему нельзя было сказать заранее? Почему именно сегодня — в мой первый день? Я смотрел в окно и чувствовал, как обида медленно оседает где-то под рёбрами. Машина свернула к торговому центру. — Мы за телефоном, — сказал Сэм, будто это должно было всё упростить. Мы зашли в магазин. Яркий свет, стеклянные витрины, ровные ряды одинаковых экранов. Продавец улыбался слишком профессионально, задавал вопросы, на которые я отвечал автоматически. Модели, память, цвет всё это проходило мимо. Мне протянули коробку. Я посмотрел на коробку в своих руках. Лаконичная, тяжёлая — последняя модель iPhone. Даже по виду было понятно: дорогой. Слишком. — Я не хочу дорогого, — сказал я, не поднимая глаз. Сэм чуть приподнял брови. — Тогда Samsung? Я наконец посмотрел на витрину, на ровный ряд одинаковых экранов. Всё это вдруг показалось бессмысленным. — Нет… — выдохнул я и после короткой паузы добавил: — Ладно. Я возьму этот. Я снова взял коробку, будто окончательно соглашаясь не столько с выбором телефона, сколько со всем происходящим. — Цвет подойдёт? — уточнил Сэм. Я пожал плечами. — Мне без разницы. Мне было некомфортно. Не из-за телефона — из-за того, как его купили. Мы сели в машину. Дверь захлопнулась глухо, отрезая шум торгового центра. Я положил коробку с телефоном себе на колени и уставился в неё, не спеша открывать. Сэм завёл двигатель, выехал с парковки и вдруг сказал: — Хёнджин тебя не обижает? Ну… или что-то вроде? Вопрос прозвучал спокойно, почти между делом. Но я всё равно напрягся. — Что? — я поднял голову. — Я просто спрашиваю, — продолжил он ровно. — Он бывает… непростым. — Нет, — ответил я слишком быстро. Потом медленнее добавил: — Он просто… холодный. Сэм кивнул, будто ожидал именно этого. — Если что-то будет не так, ты скажи. Я отвернулся к окну. — Я сам разберусь, — сказал я. Сэм больше ничего не ответил. Вилла встретила тишиной той самой, которая звенит в ушах после длинного дня. Я разулся и пошёл по коридору к лестнице, когда под ногами вдруг мелькнуло что-то тёплое и живое. — Ай. Кками вынырнула будто из ниоткуда, проскользнула между ногами и радостно тявкнула, решив, что это игра. Я замер, чтобы не наступить на неё, сделал шаг в сторону и она тут же сменила траекторию, снова оказавшись прямо передо мной. — С дороги. Она вильнула хвостом, явно не собираясь слушать, и побежала вперёд по коридору, оглядываясь — ты идёшь? Потом остановилась у лестницы, села и посмотрела на меня так, будто это она провожает меня в комнату. Я вздохнул и пошёл дальше. Кками сопровождала каждый шаг: то забегала вперёд, то возвращалась, то норовила ткнуться носом в мою ногу. На лестнице она спешила, неловко перебирая лапами, и пару раз чуть не споткнулась. У двери моей комнаты она наконец остановилась, села и подняла на меня взгляд. — Ладно, — сказал я тихо. — Спасибо за конвой. Кками фыркнула, будто поняла, и убежала обратно по коридору. Я закрыл за собой дверь и только тогда выдохнул. Сел на кровать, открыл коробку, достал новый телефон холодный, без единой царапины. Потом старый с треснувшим экраном. С лёгким щелчком вынул симку и вставил в новый. Экран загорелся. И началось — настройки. Язык. Регион. Согласия. Ещё согласия. «Продолжить». «Подтвердить». «Разрешить». Бесило. Я тыкал по экрану резче, чем нужно, пролистывая то, что никто не читает. Да, да, дальше. Связь появилась. Уведомления подтянулись — жизнь вернулась в цифрах и иконках. Я откинулся на подушки и посмотрел в потолок, сжимая телефон в ладони. Я почему-то был уверен, что увижу его имя первым. Пока телефон был разбит, я представлял: пропущенные звонки, короткие сообщения, злость, беспокойство. Хоть что-нибудь. Я даже задержал дыхание, когда открыл список уведомлений. Но Остина там не было. Я пролистал вниз. Сообщения от Мэйлин — много. Пустая болтовня, мемы, какие-то комментарии ни о чём, будто она нарочно заполняла тишину. Пара сообщений от друзей обычное «как ты?» без продолжения. И всё. Я обновил экран. Ничего не изменилось. Почему он не писал? Я уставился на телефон, будто он мог дать ответ. Может, он решил не мешать. Может, ждёт, что напишу первым. А может… просто отпускает. Эта мысль неприятно кольнула. Я положил телефон рядом и повернулся на бок. В голове снова и снова всплывал один и тот же вопрос — без ответа. Если я исчез на день, и он этого даже не заметил — что тогда между нами было на самом деле? Я вдруг вспомнил про Джисона. Разблокировал телефон, установил Instagram, дождался, пока всё загрузится, и нашёл его профиль. Палец завис над экраном на секунду дольше, чем нужно. Привет. Отправил — и почти сразу отложил телефон. Он же не ответит сразу. И это нормально. Я не хотел сидеть и ждать, уставившись в экран, будто от этого что-то изменится. На ужин я спустился один. Кухня была тихой, почти пустой. Свет мягкий, еда аккуратно разложена — как всегда. Я сел за стол и вдруг поймал себя на странной мысли: здесь все всегда куда-то уходят? Мама — по делам. Сэм — по своим маршрутам. Хёнджин — по ночам. А я будто остаюсь между. Я ел медленно, без аппетита, прислушиваясь к дому. Он жил своей жизнью — где-то скрипнула дверь, где-то загудела вентиляция. Когда я вернулся в комнату, Кками уже была там. Она устроилась на кровати, свернувшись клубком, и тихо дремала, изредка дёргая лапой во сне. Я улыбнулся невольно. Я взял телефон. Джисон лайкнул каждый мой пост. Не один. Не два. Все. Даже старые, те, про которые я сам почти забыл. Я не удержался и улыбнулся по-настоящему, тепло. Так, как улыбаются не экрану, а человеку по ту сторону. Я пролистал его профиль внимательнее — и заметил это. Маленькие радужные значки. Ненавязчиво, почти между строк. Ориентация. Я почувствовал странное облегчение. Будто что-то встало на место. Я начал лайкать в ответ не торопясь. И вдруг понял, что он наверняка уже пролистал мой профиль так же внимательно. Потому что там были посты с Остином. Совместные фото, слишком близкие, чтобы быть «просто друзьями». Ничего подписанного напрямую, но всё читается, если знать, куда смотреть. Он понял, как и я? И это было не страшно. Наоборот спокойно. Тихо. Как признание без слов. Мы одинаковы. Телефон завибрировал почти сразу. Джисон: Ты живёшь с Хёнджином? Я уставился в экран. Набрал ответ и стёр. Потом написал снова. Я: Теперь он мой сводный брат. Пауза длилась всего пару секунд, но мне показалось дольше. Джисон: НИ ФИГА СЕБЕ Я тихо фыркнул. Я: Да. Отстой. Три точки появились почти сразу. Джисон: Теперь многое становится понятнее. Ты как вообще? Я задумался. Как я вообще? Я: Выживаю. Джисон: Если честно — сочувствую. Я посмотрел на тёмный потолок, на тень от шторы. Я: Он уже поставил правила. В школе — будто мы не знакомы. Джисон: Классика. Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Мы переписывались долго. Сообщения сменяли друг друга легко, будто мы знали друг друга не один день, а гораздо дольше. Без неловкости. Без попыток казаться кем-то другим. В школе день тянулся странно медленно. Уроки сменяли друг друга, но мысли всё время ускользали — то к дому, то к Хёнджину, то к сообщению, которое я всё ещё не получил от Остина. На перемене Джисон подсел ко мне легко, будто мы так сидели всегда. — Слушай, — сказал он, понижая голос, — сегодня вечером будет вечеринка. Он быстро добавил: — Если хочешь. — Где? — спросил я, сам удивившись, что не отшутился. Джисон тут же скинул адрес. — Недалеко. Я буду. Я посмотрел на экран, потом на него. — Я подумаю. — Подумай, — кивнул он. — Тебе не помешает отвлечься. И он был прав. Я переоделся быстро, будто боялся передумать. Снял форму, которая весь день давила воротником, натянул джинсы и тёмную футболку, сверху куртку. В зеркале я снова стал похож на себя. Телефон лежал на кровати. Я разблокировал экран, открыл чат с Остином и несколько секунд просто смотрел на пустую переписку. Пальцы зависли. Я набрал сообщение. Стер. Набрал снова. «Эй… у нас всё нормально?» Отправил. И сразу почувствовал, как в груди сжалось. Будто я только что произнёс вслух то, что не хотел признавать даже себе. Ответа не было. Я положил телефон в карман и вышел из комнаты. Остановился у соседней двери, той самой, за которой была его комната… и дальше художественная студия. Я помнил слова мамы: «Если интересно заходи». Сейчас мне было не интересно. Мне было нужно. Я толкнул дверь. Запах ударил сразу: краска, растворитель, дерево. Не неприятно. Просто резко, по-настоящему. Совсем не так стерильно, как во всём остальном доме. Студия была маленькой, но живая. Холсты стояли у стен — одни пустые, другие наполовину законченные. Краски, банки с водой, кисти, тюбики — всё в беспорядке, который выглядел не хаосом, а работой. Будто здесь никто не притворялся аккуратным. И он был здесь. Хёнджин стоял у мольберта спиной, слегка наклонившись вперёд. На нём была старая футболка, испачканная пятнами. Руки в краске, пальцы тёмные, будто он не рисовал, а дрался с холстом. Он не обернулся сразу, но я понял: услышал. — Что? — наконец бросил он, не отвлекаясь от картины. Я сделал шаг ближе, остановился на безопасном расстоянии. — Ты меня подвезёшь кое-куда? — сказал я прямо. — Или одолжи машину. У Хёнджина кисть зависла в воздухе. Потом он всё же повернул голову и посмотрел на меня так, будто я вошёл не в студию, а в его мысли. — Куда? — спросил он коротко. — На вечеринку, — ответил я. Он усмехнулся, но без веселья. — Ты серьёзно. — Да. Меня пригласили. Я не собираюсь сидеть в этом доме и делать вид, что всё нормально. Хёнджин молчал несколько секунд, потом снова повернулся к холсту и будто продолжил рисовать, но движения стали резче. — Машину я тебе не дам, — сказал он. — Тогда отвези. — Нет. Слово прозвучало спокойно и от этого ещё хуже. Я молча достал телефон и протянул ему. На экране был открыт чат с Джисоном адрес, точка на карте, всё слишком конкретно. Хёнджин взял телефон двумя пальцами, будто боялся испачкать его краской, и пробежался глазами по строкам. По его лицу ничего нельзя было понять. Он вернул мне телефон. — Такси вызови, — сказал он. — Ладно, — ответил я сквозь зубы. Я уже развернулся к двери, когда заметил, как у Хёнджина завибрировал телефон на столе. Экран мигнул коротким светом среди банок с кистями и тюбиков краски. Он потянулся к нему автоматически. На ходу вытер руки тряпкой — быстро, нервно, будто не хотел оставлять следов. Секунду смотрел на дисплей. А я вышел. Дверь закрылась за моей спиной почти бесшумно. Я спускаюсь вниз, держась за перила, будто они могут удержать меня от собственного решения. Куртка застёгнута, телефон в руке, в голове только адрес. Ещё шаг. Ещё. Я уже почти дошёл до выхода, когда услышал голос. — Куда? Сэм стоял в холле, как будто ждал именно этого момента. Спокойный, собранный слишком уверенный для человека, который «просто спрашивает». Я остановился. — К Джисону, — ответил я быстро. — Уроки делать. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз. — Ни тетрадей, ни ноутбука? — Эм… — я запнулся. — У него всё есть. Сэм явно не поверил. В этот момент сверху послышались шаги. Хёнджин. Я ожидал увидеть его таким же — в краске, растрёпанным, резким… но он выглядел иначе. Волосы уже убранные назад, кожа чистая, руки — без следов краски. Он явно успел умыться и переодеться. Будто студии и беспорядка не существовало. Он спускался лениво, но в этом спокойствии ощущалось напряжение, как у человека, который торопится. — И ты куда собрался? — Сэм повернул голову к нему. Тон стал жёстче. — Сегодня никуда не пойдёшь. Хёнджин остановился на середине лестницы. — Папа… — сказал он ровно. — Ты и так слишком часто исчезаешь. Я стоял между ними и чувствовал себя лишним предметом в чужом споре. Сэм снова посмотрел на меня. — Феликс, я позвоню своему водителю, — сказал он уже мягче. — Он отвезёт тебя. Хёнджин бросил. — Вообще-то я его должен подвезти. Я резко посмотрел на него. Подвезти? Он же только что отказал. Он же сказал такси. — К Джисону. Он попросил, — сказал Хёнджин и коротко кивнул в мою сторону. — Заодно посижу там, подожду. Повисла пауза. Сэм посмотрел на меня внимательно, так, будто мог прочитать по лицу правду. А я посмотрел на Хёнджина. Хёнджин встретил мой взгляд спокойный, холодный и в нём было одно короткое сообщение без слов: Переигрывай. Словно мы репетировали это заранее. Словно это всегда было нашей ролью. Я сглотнул. — Да, — сказал я, заставляя голос звучать ровно. — Я попросил. Сэм задержал на мне взгляд ещё на секунду. — Хорошо, — произнёс он наконец. — Но не задерживайтесь. И ты, Хёнджин, без фокусов. — Угу, — отозвался Хёнджин так легко, будто всё уже решено. А у меня внутри что-то щёлкнуло. Потому что я только что соврал вместе с ним. Добровольно. Машина шла ровно, быстро. Город за окнами становился темнее, витрины сменялись фонарями, а внутри салона слишком тихо, как перед тем, как что-то сорвётся. Я держал телефон в руке, но не писал Джисону. Пальцы зависли над экраном. Хёнджин вёл без навигатора. Это было слишком уверенно. — Ты знаешь адрес, — сказал я. — Да, — ответил он спокойно, не глядя. — Откуда? Он усмехнулся, будто вопрос был глупым. — Серьёзно? — выдохнул я. — Ты был там. — Я бывал, — коротко. Мне стало неприятно не ревность даже, а чувство, что я снова влезаю в чужую жизнь, где у меня нет права на место. — Тогда почему ты так напрягся? — спросил я. — Раз сам туда едешь, почему нельзя просто довезти меня? — Потому что ты думаешь, что можешь делать всё, что хочешь, — отрезал он. — И никто тебе за это ничего не скажет. — Я? — я резко повернулся к нему. — Это ты только что заставил меня врать Сэму. И теперь делаешь вид, будто это я виноват? Хёнджин сжал руль. — Ты был слишком близко к тому, чтобы всё испортить. — Я ничего не испортил. — Ты даже не понял, что мог. Я почувствовал злость. — Знаешь что, — сказал я, — мне плевать, что ты думаешь. Я просто хочу куда-то выйти, увидеть людей, не сидеть в твоей идеальной клетке. Хёнджин резко вдохнул. — Это не моя клетка. — Тогда что? — я почти рассмеялся. — Твой дом? Твоя школа? Твоя жизнь? Он резко посмотрел на меня и снова на дорогу. — Ты не должен был быть здесь, — сказал он глухо. Слова ударили сильнее, чем я ожидал. — Что? — Ты не должен был стать моим сводным братом, — повторил он жёстче. — Никто из вас не должен был сюда прийти. Я замер на секунду. Потом внутри поднялась обида горячая и слепая. — А знаешь что? — голос дрогнул, но я не остановился. — Сэм тоже не должен был жениться на моей маме. Тишина стала тяжелее. — Меня выдернули из жизни, бросили в чужой дом, рядом с тобой, который смотрит на меня так, будто я грязь на ковре. — Ты не понимаешь… — начал он. — Нет, это ты не понимаешь! — я почти кричал. — Ты ведёшь себя так, будто только тебе больно. Будто только твоя семья настоящая. А моя просто приложение к вашему богатству! Хёнджин резко притормозил, но не остановился. В его челюсти дёрнулась мышца. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Тогда объясни! — выдохнул я. — Почему ты такой? Почему ты постоянно ненавидишь всех вокруг? Хёнджин резко усмехнулся. — Потому что вы пришли на место, которое не ваше. Я почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. И я сказал то, что не должен был говорить. — Слышал, мама вас бросила. С другим. Слова оборвались на полуслове. Я успел понять. Успел увидеть. Хёнджин резко повернул голову. Его взгляд стал не холодным — пустым. Как будто я ударил не его. А то, что внутри него держалось на последней нитке. — Повтори, — тихо сказал он. У меня во рту пересохло. — Я не… — начал я. — Повтори, — повторил он, и голос был опасно спокойным. — Давай. Скажи это ещё раз. Я молчал. Хёнджин резко свернул к обочине. Машина остановилась так внезапно, что меня качнуло вперёд. — Выходи, — сказал он. — Хёнджин… — Выходи. Сейчас. — Мы… мы же едем на одну вечеринку. Он посмотрел на меня так, будто это ничего не значило. — Выходи. Я дрожащими пальцами открыл дверь. Холодный воздух ударил в лицо. Я вышел, хлопнул дверью не специально, просто руки не слушались. Хёнджин даже не выдохнул. Машина тронулась сразу. Красные огни быстро исчезли в потоке. И только тогда я понял. Телефон. Я оставил телефон на сиденье. Карман пусто. — Чёрт… — выдохнул я, и голос звучал слишком тихо среди шума дороги. Я остался один, в холоде, без связи и без навигатора.