Черта между нами. (Моя вина).

Мне снится прошлое. Я маленький. Комната тёмная, пахнет пылью и чем-то кислым. Мама резко тянет меня за руку, прижимает к себе, шепчет слишком быстро: — Тихо. Не выходи. Она прячет меня в шкафу, за одеждой. Там тесно, душно, и я стараюсь дышать как можно тише, как будто от этого зависит всё. Сначала голоса, потом — крики. Я слышу, как они ссорятся. Мама говорит быстро, сбивчиво, будто оправдывается, будто просит. Я не понимаю слов — только интонацию. В ней страх. Потом грохот. Я зажимаю уши ладонями. Сильно. До боли. Закрываю глаза и считаю про себя, как умею. Один. Два. Три. Лишь бы не слышать. Лишь бы это закончилось. — Пожалуйста… — доносится сквозь шум. И мне кажется, что он её бьёт. Я не вижу. Но я знаю. — Феликс! Голос звучит как будто издалека. Я дёргаюсь, резко втягиваю воздух и открываю глаза. Комната уже другая. Хёнджин осторожно трясёт меня за плечо. — Эй, — говорит он негромко. — Ты в порядке? Я моргаю, не сразу понимая, где нахожусь. Сердце колотится, ладони влажные, горло сжато так, будто я снова в том шкафу. — Я здесь, — продолжает он. Я делаю вдох. Потом ещё один. — Этот кошмар… — я приподнялся и прижался спиной к изголовью кровати, пытаясь отдышаться. За окном стояла ночь. — Прости, я тебя разбудил? — спросил я негромко. Хёнджин покачал головой. — Ничего. Я всё равно не смог уснуть. Мы сидели молча. Сердце постепенно успокаивалось, но внутри всё ещё оставался след от сна — липкий, неприятный. Хёнджин вдруг наклонился к тумбочке и начал что-то искать, тихо выдвигая ящик. — Он же просил не трогать вещи, — сказал я осторожно. Хёнджин даже не обернулся. — Скажу, что это был я. Он не нашёл нужного в ящике. Вздохнул, встал, потом снова сел и, будто вспомнив что-то, наклонился и полез под матрас. — Что ты ищешь? — спросил я, наблюдая, как он шарит рукой. Он уже почти исчез под кроватью, потом выпрямился и сел обратно. — Бинго, — коротко сказал он. В его руке был вейп. — Я знал, — пробормотал он скорее себе, чем мне. Хёнджин поднёс его к губам и затянулся. Ничего не произошло. Он нахмурился, ещё раз попробовал. — Блин… — раздражённо выдохнул он. Я моргнул. — Ты… куришь, что ли? Он посмотрел на устройство, потом на меня. — Иногда, — ответил он честно. — Когда в голове слишком шумно. Он перевернул вейп, встряхнул. — Похоже, сдох. — Ты не можешь уснуть, потому что о чём-то думаешь? — спросил я тихо. Хёнджин не сразу ответил. Он смотрел в потолок, будто там можно было найти подсказку. — Ну да, — наконец сказал он. — Я просто… запутался. Я сглотнул. — В чём? — пауза вышла слишком заметной. — В чувствах ко мне? Он резко повернул голову. — С чего ты взял? Эти слова ударили больнее, чем я ожидал. Внутри что-то неприятно сжалось, будто я сказал лишнее, слишком откровенное. — Ладно, да, — признался он. — Это так. Я запутался. — Хочешь дистанцию? — тихо спросил я. — Можешь уйти в свою спальню. — Нет. Хёнджин лёг рядом и обнял меня. — Ты приятно пахнешь, — пробормотал он почти сонно. — Заткнись, — ответил я, но голос предал меня, слишком мягко. Он тихо усмехнулся. — Ликси… я хочу кое-что проверить. Я резко повернул к нему голову. — Как ты меня только что назвал? — спросил я, и сердце почему-то стукнуло сильнее. Хёнджин приподнялся на локте, нахмурился. — Что? — Повтори, — сказал я. — Как ты меня назвал. Он посмотрел на меня внимательнее, будто только сейчас понял. — Феликс. — Нет. Между нами повисла пауза. Он смотрел мне в глаза, потом уголок его губ дёрнулся. — …Ликси, — повторил он тише. И от этого слова внутри стало тепло так резко, что я даже не сразу нашёл, что ответить. — Что, я смешно произнёс это? — спрашивает он. — Нет, приятно наоборот. Иногда мама так называет. Затем улыбаюсь, подыгрывая:  — Итак, что ты хочешь проверить? Он смотрит на меня почти вызывающе:  — Разденься. — Чего? — Я хочу узнать, ты привлекаешь мне или нет, — отвечает он спокойно, словно по-деловому. Я на миг теряюсь, потом фыркаю: — Пошёл ты. Утро наступило резко. Два будильника зазвонили почти одновременно — разные мелодии, но одно и то же раздражение. Мы синхронно потянулись к тумбочке и так же синхронно нажали «выключить». Я моргнул и на секунду не понял, где нахожусь. Потом вспомнил — чужая комната, ночь без сна, разговоры и поцелуи. — Пора собираться и ехать, — сказал он спокойно. — До школы почти час. Мы специально так поставили будильники, здесь дальше, чем от дома. Нужно было заложить время. Я приподнялся, потянулся к нему, наши губы встретились, и несколько секунд мир будто замер. Но что-то не так. Ощущаю чьё-то присутствие. Я резко отстранился, сердце ухнуло вниз. В дверях стоял Сынмин. Руки скрещены на груди. Лицо слишком спокойное, но было страшно. От испуга я дёрнулся назад слишком резко и, запутавшись в одеяле, с глухим стуком свалился с кровати. Теперь мы с Хёнджином сидели за кухонным столом напротив Сынмина. Спины прямые, руки на коленях, будто нас вызвали «на ковёр». Он молчал слишком долго — смотрел внимательно, спокойно, так, будто решал, что именно с нами делать. Я чувствовал себя школьником, которого вот-вот отругают. И одновременно виноватым. — Хён, — наконец сказал Сынмин, глядя прямо на Хёнджина. — Ты теперь по парням? Слова прозвучали, будто от этого было даже страшнее. Хёнджин дёрнулся, будто его ударили током. — Я… — он замялся, сглотнул. — Нет. Я не знаю. Он опустил взгляд, потом снова поднял, уже увереннее. — Но мне хорошо с ним. Я опустил глаза в стол, чувствуя, как щёки начинают гореть. И всё же… я улыбнулся. Небольшой, почти незаметной улыбкой. Потому что он не отвернулся. Не стал оправдываться. Не оттолкнул. Сынмин долго молчит, потом говорит тише, без нажима: — Это всё равно неправильно. Я не отвожу взгляд. — Мы знаем, — отвечаю спокойно. Хёнджин сжимает пальцы, будто собирается с духом. — Я правда пытался… — говорит он. — Но я не могу его оттолкнуть. Мне тяжело даже думать об этом. — Знаю. Иногда чувство цепляется так, что от него не отмыться. Он делает паузу, затем добавляет: — Я не буду вам мешать. То, что между вами, ваше дело. Я чувствую, как напряжение немного спадает. — Но не светитесь. Не дайте другим решать за вас, кто вы и что делаете. Он встаёт. — Если уж ввязались, держите это аккуратно. Я посмотрел на Хёнджина. Он опустил голову на секунду, будто снова вспомнил всё, что рассказывал о Сынмине. И это молчание длилось ровно до одного вопроса. — Когда выезжаете? — спокойно спросил Сынмин. Мы оба вздрогнули. Школа. — Ах, чёрт… — выдохнул Хёнджин. Дальше всё произошло слишком быстро. Мы рванули собирать вещи, сталкиваясь в коридоре, хватая первое, что попадалось под руку. Я даже не успел переодеться — только схватил школьную форму и сунул её в рюкзак. Остался в том, в чём спал. Мысли путались, руки дрожали от спешки. Хёнджин выглядел не лучше: худи, джинсы, взъерошенные волосы, будто он вообще не спал. — Вы хоть поели? — донёсся из кухни голос Сынмина. — Мы не успеем! — крикнул Хёнджин. Мы выскочили из дома, не позавтракав и толком не приведя себя в порядок. Мы подъехали к школе слишком быстро. Я ещё надеялся, что всё как-то само уляжется. Я полез в рюкзак, расстегнул молнию, вытащил форму… и замер. — Что такое? — сразу заметил Хёнджин. Я уставился на ткань в руках. — Она… другая. Он наклонился ближе, посмотрел и почти сразу понял. — Это форма Сынмина. — А-а-а! — я тихо зарычал, сжимая её в кулаке. — Прекрасно. Просто идеально. Ладно, выходим. — В этой футболке? — он приподнял бровь. Я опустил взгляд на себя. Чёрная футболка. Белая надпись крупными буквами: «Сынмин the building.» Я медленно вдохнул. — Или тебя это вообще не смущает? — спросил он, чуть прищурившись. — Не особо, — ответил я. — Куртку накину и всё. Хёнджин молча стянул с себя худи и протянул мне. — Надень. — Не нужно, — я покачал головой. — Нужно, — спокойно сказал он. Без давления, но так, что спорить было бессмысленно. Я вздохнул. — Ты невозможный. Всё-таки взял худи и надел. — Вот, — сказал он. — Так лучше. Мы вышли из машины. На секунду мне показалось, что кто-то смотрит на меня. Не просто взгляд — ощущение, будто меня выцепили из толпы, задержали вниманием. Я обернулся. Между машинами, у дальнего угла парковки, мелькнул силуэт — тёмный, размытый. И тут же исчез, будто его и не было. Я моргнул. Показалось. Я ещё раз окинул взглядом двор школы, обычное утро, ученики, шум, смех, разговоры. Ничего странного. — Что? — спросил Хёнджин, заметив, что я замедлился. — Ничего, — ответил я, отворачиваясь. — Просто… показалось. Он кивнул, но бросил быстрый взгляд туда, куда я смотрел. Я закинул рюкзак на плечо и пошёл дальше. Я зашёл в класс и выдохнул — урок ещё не начался, успел. Джисон сидел за партой, уткнувшись в телефон, плечи опущены, взгляд пустой. — Привет, — сказал я. — Ты чего такой кислый? Он даже не сразу посмотрел на меня. — У Минхо есть девушка. — Ого… — я наклонил голову. — Ты что, ревнуешь? — Нет, — ответил он мгновенно. Слишком мгновенно. Я хмыкнул. Врёт. Джисон наконец поднял глаза и медленно прошёлся по мне взглядом сверху вниз, потом обратно. — Подожди, — протянул он. — Ты в домашних штанах? — Это… универсальные, — пробормотал я. — А худи, — он прищурился, — вчерашнее. Хёнджина. Я открыл рот, но он уже добил: — И ты, кажется, даже не умывался. — Утро было тяжёлым, — сказал я. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Ночь была интересной. — Не начинай. — Я делаю выводы. Я сел рядом и уставился в парту. — Я ездил к его маме, — сказал я как можно спокойнее. — Мы там ночевали. — Мм, — отозвался Джисон, даже не поднимая глаз. — Мы спали в одной постели, — добавил я. Он посмотрел на меня. Улыбка появилась медленно, будто он что-то складывал в голове. — Понятно. — Эй, — я тут же напрягся. — Ничего не было. Ну… кроме поцелуя. Джисон наклонил голову. — Феликс, — сказал он тихо, — «кроме поцелуя», это уже не «ничего». — И ещё… я перепутал школьную форму с его братом. Джисон сначала моргнул, потом завис на секунду… а затем рассмеялся. — Подожди, — он вытер выступившую слезу. — То есть ты реально приехал в школу в чужой домашней одежде? — Да. Прозвенел звонок, и класс сразу стих. Учитель вошёл, мы достали учебники и тетради, шум сменился привычным шорохом страниц. И тут меня накрыло. Домашка. Я замер с открытым учебником, потом медленно закрыл его и уставился в парту. — Мне кранты… — прошептал я. Джисон наклонился ближе. — Что случилось? — Я её не сделал, — выдохнул я. — Вообще. Я закрыл лицо ладонями. Мы приехали домой, и я зашёл первым, жестом приглашая Джисона внутрь. Мама вышла из кухни почти сразу. По её лицу я понял — у неё то самое настроение, знакомое до мелочей. Такое бывает, когда она собирается рассказать что-то хорошее, важное. Она уже открыла рот и вдруг остановилась. Её взгляд зацепился за меня. Точнее за худи. — Это… — она прищурилась. — Хёнджина? — Да, — ответил я спокойно. Мама замолчала. Слишком надолго. И это молчание мне не понравилось. — Мам, — я попытался разрядить обстановку. — Братья делятся. — Даже с друзьями, — тут же подхватил Джисон. Мама посмотрела на него внимательнее, будто только сейчас заметила, что мы не одни. — Да, — кивнула она. — Я знаю. — Я Джисон. Здравствуйте. Он улыбнулся вежливо, почти образцово. Мама чуть смягчилась. — Очень приятно, Джисон. — Ты хотела что-то сказать? — спросил я. Мама улыбнулась — той самой улыбкой, которая обычно означает «сейчас будет что-то хорошее». — Да, — сказала она. — У меня для тебя сюрприз. Сюрприз? — Остин! Я побледнел. Он вышел из коридора, будто имел на это полное право. Будто ничего не сломал. — Феликс… — начал он и шагнул ко мне, уже собираясь обнять. Я сразу отступил назад. Он остановился. Неловко, почти растерянно. — Я просто хотел поговорить, — сказал он тише. — Твоя мама сказала, что ты… — Что я что? — перебил я. — Всё ещё должен что-то объяснять? Мама нахмурилась. — Феликс, он сказал, что вы просто… запутались. Я коротко усмехнулся. — Нет, мам. Мы не запутались. Мы закончили. — Давай поговорим, — сказал Остин, уже тише, будто меня можно было уговорить. Я машинально схватил Джисона за локоть. Крепко. — Я не хочу тебя видеть. Мама сделала шаг вперёд. — Феликс, он приехал ради тебя. Просто выслушай, ладно? Я медленно покачал головой. — Нет. Потом посмотрел на неё. — Пожалуйста… отправь его обратно. Я развернулся, не дожидаясь ответа, и потянул Джисона за собой. — Пошли. Мы поднялись наверх. Я привёл себя в порядок — умылся, переоделся, сделал вид, что всё нормально. Хотя внутри всё ещё шумело. Мы с Джисоном делали уроки. Я лежал на полу, растянувшись рядом с тетрадями, он устроился на моей кровати, свесив ноги и листая учебник вверх ногами. — Ты вообще здесь? — спросил он через какое-то время. — А? — я моргнул. — Да… вроде. Но это было неправдой. Все мысли снова и снова возвращались к Остину. К его голосу. К тому, как он стоял в коридоре, будто имел право быть здесь. Я не думал о решениях — они уже были приняты. Я просто прокручивал внутри всё, что не хотел чувствовать. Джисон это заметил и пододвигал мне тетрадь, диктовал ответы, иногда повторял по два раза, когда я зависал. — Пиши вот так, — говорил он спокойно. — Остальное я объясню. Я благодарно кивнул. Мы закончили. Джисон ещё раз пробежался взглядом по своим тетрадям, выравнивая листы аккуратно. — Слушай, — сказал он как бы между делом. — А как ты вообще познакомился с Остином? Я не сразу ответил. — В школе, — наконец сказал я. — Ничего особенного. Джисон скептически хмыкнул. — Ясно. Рассадник ошибок. Я усмехнулся и, помолчав, задал свой вопрос: — А ты с Минхо… тоже в школе? Джисон медленно покачал головой. — Нет. Мы познакомились не в школе. Я приподнялся на локтях. — А где тогда? — В клинике. — В клинике?.. — я нахмурился. — В прямом, — он выдохнул. — Нас познакомила Юн Ха. Я резко замер. — Подожди, — сказал я тише. — Ты её знал? — Мы были одноклассниками. А что? Почему ты так напрягся? — Ничего, — я отвёл взгляд. — Да так… Потом всё-таки спросил: — А что за клиника? Джисон помолчал секунду, прежде чем ответить. — Онкологическая. Борьба против рака. — Что?! — я резко сел. — Серьёзно? — Да, — кивнул он спокойно. — Но Минхо победил. Он справился. Я выдохнул, даже не заметив, что задерживал дыхание. — Тогда… — осторожно начал я. — Почему вы расстались? Джисон удивлённо посмотрел на меня, а потом рассмеялся тихо. — Мы не расставались, — сказал он. — Мы вообще не встречались. Но было… один раз. — Юн Ха тоже… — начал я осторожно. Джисон сразу покачал головой. — Нет. Она не лечилась. Она была волонтёром. Я помолчал, потом спросил тише: — А как она погибла? Он вздохнул, взгляд ушёл в сторону. — Авария. Во время гонок. Ненадолго замолчал и добавил: — Она хорошо водила. Ей срочно нужны были деньги… для залога Чана. У меня внутри всё сжалось. — Подожди, — медленно сказал я. — Она же тогда была беременна. Это ведь… очень рискованно. Джисон резко посмотрел на меня. — Беременна? — переспросил он. — Что? Я понял, что сказал больше, чем следовало. — Ты серьёзно? — продолжил он, уже тише. — Она… ждала ребёнка? В дверь постучали, и почти сразу она приоткрылась. — Привет, — сказал Хёнджин, заглянув внутрь. — Я за формой. Водитель отвезёт её Сынмину и заодно заберёт твою. — А, да, — я поднялся. — Сейчас. Я взял пакет и протянул ему. Хёнджин поймал его, мельком посмотрел на меня и подмигнул — так, будто это был наш маленький секрет. Потом развернулся и ушёл. Дверь закрылась. Я обернулся и замер. Джисон сидел на кровати, уставившись в пустоту, рот приоткрыт. — Я думал, ты знаешь, — сказал я тихо. — И… пожалуйста, никому не говори. Он медленно моргнул. — Конечно, — кивнул он. Потом нахмурился. — Это… от Сынмина, да? — Да. Он выдохнул. — Бедный… он же потерял обоих. — Нет, — сказал я сразу. Джисон поднял на меня взгляд. — Нет? — Нет. — Подожди, — он подался вперёд. — То есть… ребёнок жив? Я кивнул. Джисон замер, будто ему резко не хватило воздуха. — Чёрт… — выдохнул он. Джисон поужинал с нами и ушёл домой, пообещав больше не поднимать эту тему. Я проводил его до двери, выдохнул и только тогда понял, насколько вымотан. Я шёл по коридору наверх, когда меня резко остановили. — Феликс. Я обернулся и Остин уже стоял слишком близко. Прежде чем я успел что-то сказать, он взял меня за локоть и почти силой увёл в пустой коридор, где свет был тусклым, а эхо шагов глухим. — Объясни мне, что за чёрт происходит, — сказал он жёстко. — С кем ты целовался? Я посмотрел на него прямо. — Мы вообще-то расстались. Он раздражённо выдохнул, провёл рукой по лицу. — Ну прости меня, — сказал он так, будто делал одолжение. — Я просто был не в настроении. Он протянул руку и скользнул пальцами по моей. Я дёрнулся. — Не трогай меня. Он нахмурился. — Ты ведёшь себя странно. И вообще… — он прищурился. — Ты сам-то понимаешь, что делаешь? — Понимаю, — ответил я. — В отличие от тебя. — О чём ты? — резко спросил он. — Ты что, реально решил всё перевернуть из-за какой-то ерунды? — Ты целовался с Мэйлин, — сказал я спокойно. Он усмехнулся. — Что за чушь ты несёшь? Я ничего не ответил. Просто достал телефон. Хорошо, что я тогда почему-то не удалил это фото. Я открыл галерею и протянул экран ему. Он посмотрел. Улыбка исчезла не сразу. Сначала растерянность. Потом злость. — Это… — он запнулся. — Это не то, что ты думаешь. — Нет, — сказал я тихо. — Это ровно то, что я думаю. Он поднял на меня взгляд, и в нём больше не было уверенности. А у меня внутри наконец стало спокойно. — Но я скучал по тебе, — сказал Остин тише, почти жалобно. — И ты всё ещё мне нравишься. — Нет, — ответил я сразу. Без паузы. — Не трогай меня. Он будто не услышал. Его пальцы крепко сомкнулись на моём предплечье, слишком сильно. — Отпусти, — сказал я, уже жёстче. И в этот момент между нами резко встал Хёнджин. Он оттолкнул Остина одним движением — без крика, без суеты, просто отрезал дистанцию. — Убери от него руки, — сказал он холодно. Остин пошатнулся, потом выпрямился и усмехнулся. Закатил глаза, прищурился, разглядывая Хёнджина. — А-а, — протянул он. — Так вот с кем ты целовался. — Хватит к нему приставать, — ответил Хёнджин, не повышая голоса. — Мама в курсе? — Остин бросил взгляд в мою сторону, уже с вызовом. Я сделал шаг вперёд, прежде чем Хёнджин успел что-то сказать. — А она знает про тебя и Мэйлин? — спросил я спокойно. Остин замер. — Что? — выдавил он. — Фото показать? — я наклонил голову. — Или ты уже вспомнил? Тишина повисла плотная, тяжёлая. Остин сжал челюсть, потом коротко фыркнул. — Ты всё равно пожалеешь, — сказал он. Хёнджин шагнул ближе. — Уходи, — сказал он. — Сейчас. Остин ещё секунду смотрел на нас, потом резко развернулся и ушёл по коридору. Я выдохнул только тогда, когда его шаги исчезли. — Ты в порядке? — тихо спросил Хёнджин. Я кивнул. — Да, — сказал я. — Теперь — да. И впервые за долгое время я действительно это почувствовал. — Но я скучал по тебе, — сказал Остин тише, почти жалобно. — И ты всё ещё мне нравишься. Его пальцы крепко сомкнулись на моём предплечье. — Отпусти, — сказал я, уже жёстче. И в этот момент между нами резко встал Хёнджин. Он оттолкнул Остина одним движением. — Убери от него руки, — сказал он холодно. Остин пошатнулся, потом выпрямился и усмехнулся. Закатил глаза, прищурился, разглядывая Хёнджина. — А-а, — протянул он. — Так вот с кем ты целовался. — Хватит к нему приставать, — ответил Хёнджин, не повышая голоса. — Мама в курсе? — Остин бросил взгляд в мою сторону, уже с вызовом. Я сделал шаг вперёд, прежде чем Хёнджин успел что-то сказать. — А она знает про тебя и Мэйлин? — спросил я спокойно. Остин замер. — Что? — выдавил он. — Фото показать? — я наклонил голову. — Или ты уже вспомнил? Остин сжал челюсть, потом коротко фыркнул. — Мы всё ещё поговорим, — сказал он. Хёнджин шагнул ближе. — Уходи, — сказал он. Остин ещё секунду смотрел на нас, потом резко развернулся и ушёл по коридору. Я выдохнул только тогда, когда его шаги исчезли. — Ты в порядке? — тихо спросил Хёнджин. Я кивнул. — Да, — сказал я. Мы шли по коридору молча. Под ногами путалась Кками. Она ткнулась носом мне в ногу, потом радостно вильнула хвостом и снова встала поперёк прохода. — Мне неприятно даже думать, что он может прийти ночью, — сказал я тихо. Хёнджин остановился и посмотрел на меня внимательно, без шуток. — Тогда давай ко мне в спальню. Поиграем в приставку. Я удивлённо посмотрел на него. — У тебя есть приставка? — Да, — он улыбнулся с гордостью. — PlayStation. Кками радостно гавкнула, будто поддержала идею, и убежала вперёд по коридору. Мы играли до смешного долго — бокс, гонки, какие-то стрелялки, где я всё время терялся, а он злился и смеялся одновременно. — Да ну всё, — наконец выдохнул Хёнджин и отложил геймпад. — Я сдаюсь. — Слабак, — усмехнулся я. Он посмотрел на время и потянулся. — Уже поздно. Тебе лучше идти спать. Я кивнул, но не встал сразу. Мы просто зависли, глядя друг на друга. Без слов. Будто всё, что было сегодня, вдруг собралось в этом молчании. Хёнджин первым подвинулся ближе, наклонился и поцеловал меня в губы. Я не раздумывая снял с себя футболку. Хёнджин задержал на мне взгляд, и мне показалось, что я весь светился изнутри — так странно и непривычно ощущать себя открытым прямо перед ним. Он смотрел внимательно, туда, где на боку, ближе к талии, бледной полосой лежит мой старый шрам. Он осторожно коснулся этого места кончиками пальцев, будто спрашивал разрешения.  — Ты прекрасен, — сказал он неожиданно мягко. Я попробовал усмехнуться, чтобы скрыть растерянность, но не смог — внутри вместо смущения разлилось тепло. Потом Хёнджин тоже снял футболку — немного неуверенным движением, будто равнялся на меня, но уже не прятался. Он снова посмотрел мне в глаза, и я увидел там ожидание и ту же уязвимость, что и у себя. Мы снова поцеловались, уже не осторожно, как в первый раз. В нём было что-то дикое и нетерпеливое. Я почувствовал, как Хёнджин провёл языком по моей нижней губе, осторожно, будто спрашивал «можно ли дальше?». Я позволил, и наш поцелуй стал ещё глубже, жарче. Он переместился: по линии челюсти и стал целовать меня по шее — коротко, немного неровно, но от этого только приятнее и трепетнее. Каждый его выдох отдавался у меня мурашками по коже. Я не остался в долгу: после него тоже скользил губами по его шее и плечу, ловил вкус его кожи. Наши тела всё теснее прижимались друг к другу. Я невольно двигался бёдрами, чувствуя, как горячо соприкасаемся. Хёнджин опустился на пол, а я остался сидеть сверху, дыхание сбивалось. Он возился с ремнём на своих джинсах, взгляд у него был серьёзный, будто для него сейчас нет вообще ничего, кроме нас в этом пространстве. — Ах, да, погоди-ка, — произнёс он и неожиданно перевернул меня, я ощутил прохладный пол под спиной, и пока успевал понять, что происходит, Хёнджин отодвинулся, махнув рукой к кровати: — Иди пока туда. Я послушно пополз к кровати. Когда оказался на поверхности, увидел, как Хёнджин закрывает дверь — щёлкнул замок, довольно тихо, но этот звук вдруг раздался слишком громко. Внутри как будто что-то оборвалось. Я почувствовал, как сверху накатывает страх — быстро, будто наша страсть превратилась в холодную волну. Сердце забилось чаще, воздух вдруг стал тяжёлым, руки затряслись. Я попытался вдохнуть, но казалось, что не хватало пространства, чтобы дышать нормально. Хёнджин повернулся ко мне с вопросом во взгляде, но я застыл, не мог выдавить ни слова. В голове только «слишком быстро, слишком тесно, не могу…». — Что с тобой?.. — Хёнджин в ужасе подошёл ко мне. Я не мог выдавить ни слова. Воздух застрял в груди, сердце билось слишком быстро. Я только указал дрожащим пальцем на дверь, задыхаясь. — Дверь? — он не понял сначала. — Что с дверью? И тут он кажется понял. — Чёрт… — выдохнул он. Хёнджин резко развернулся и открыл замок. Он сразу же обернулся ко мне. — Всё. Я открыл, — сказал он быстро. — Смотри, открыто. Я смотрел. Сознание будто возвращалось кусками. Дыхание всё ещё было рваным, но грудь начало отпускать. Я медленно опустился на кровать, закрыв лицо ладонями. Хёнджин опустился рядом. Не слишком близко. Так, чтобы я сам мог решить пускать или нет. — Прости, — сказал он тихо. — Я правда не знал. Я покачал головой, всё ещё дыша неровно. — Это… — выдавил я. — Просто… — Не объясняй, — перебил он мягко. — Мне достаточно знать, что тебе было страшно. Ты в безопасности, — сказал Хёнджин. — Я рядом. И дверь всегда будет открыта. Понял? Я кивнул. Несколько минут я просто лежал у него на коленях. Он ничего не говорил только медленно гладил мою спину, ровно, спокойно, будто напоминал телу, что можно не бояться. — Это отец с тобой сделал? — спросил он тихо. Я не сразу ответил. — И со мной… и с мамой, — выдохнул я наконец. Его пальцы на секунду замерли. — Поэтому у тебя шрам? — Ага. Он сглотнул, будто слова застряли у него в горле. — Что ещё? — спросил он осторожно. — Кроме замка. Я закрыл глаза, собираясь с силами. — Шкаф, — сказал я. — Любое тесное пространство. Похожее на шкаф. Он кивнул, не задавая лишних вопросов. — Понял. Потом он тихо добавил: — Иди ко мне. Я сдвинулся ближе и лёг на его грудь. Слушал, как бьётся его сердце. Он обнял меня одной рукой, второй всё так же гладил по спине. Я уткнулся лбом ему под подбородок и почувствовал, как тело расслабляется.