Черта между нами. (Моя вина).

Я осторожно выбрался из его спальни, стараясь не шуметь, и прошёл в свою. На кровати меня уже ждали — аккуратно сложенная школьная форма и конверт сверху. Я взял его, открыл. «В следующий раз смотри внимательнее, слепыш. И да — мою домашнюю одежду ты так и не вернул. Ладно, считай, это подарок. Сынмин.» Я хмыкнул и покачал головой. Аккуратно сложил записку обратно в конверт и положил его на тумбу. Форма была выглажена, без единой складки, будто он специально постарался. В школе с утра была какая-то странная суета — шумнее обычного, кто-то бегал, кто-то громко спорил у входа. Я заметил это ещё из машины, но выйти сразу не успел. Хёнджин наклонился ко мне и поцеловал — быстро, потом ещё раз, уже дольше, будто специально испытывал моё терпение. — Прекрати, — я рассмеялся, упираясь ладонью ему в грудь. — Нас увидят. — Не увидят, — спокойно ответил он, снова потянувшись. — Забыл? Зеркальные стёкла. Он остановился только тогда, когда я уже взялся за ручку двери. — Ну всё, — сказал я, выдыхая. — Я пошёл. — Иди, — ответил он, глядя так, будто отпускать не хотел. — Но вечером ты мне должен. Я закатил глаза, всё ещё улыбаясь, и вышел из машины. Почти дошёл до ворот, но всё равно всё время оборачивался. Хёнджин остался стоят у машины, и каждый раз, когда ловил мой взгляд, улыбался. Потом он вдруг замер. — Йеджи?.. — сказал он тихо, глядя мне за спину. У меня неприятно кольнуло в груди. Я обернулся. Девушка и вижу её впервые уверенная походка, прямой взгляд. — Привет, — сказала она Хёнджину и, не спрашивая, обняла его за шею. — Давно не виделись. Я непроизвольно напрягся. Хёнджин моргнул, будто его выдернули из другого мира. Он не ответил на объятие, руки так и остались опущенными. Почти сразу его взгляд метнулся ко мне. — Йеджи, — сказал он уже ровнее, — не сейчас. Она слегка отстранилась, удивлённо приподняв брови. — Ого, ты не скучал? Я развернулся и ушёл, не оглядываясь. Сделал вид, что всё нормально. Но на уроке мысли вообще не держались за тему. Ручка скользила по тетради сама по себе, а в голове снова и снова всплывало это «привет», это движение, её руки на его шее. Я наклонился к Джисону и тихо спросил: — Кто такая Йеджи? Он даже не сразу ответил, будто взвешивал, стоит ли. — Популярная, все от неё с ума сходят, — сказал наконец. — Сегодня только вернулась учиться. — Вернулась откуда? — я сжал пальцы на ручке. — И… кто она Хёнджину? Джисон посмотрел на меня внимательнее, уже без улыбки. — А ты разве не слышал? — Нет, — коротко ответил я. Он выдохнул. — Говорят, раньше они были… близки. Очень. Она уезжала. Надолго. А теперь вот снова здесь. — Понял, — сказал я коротко и снова уставился в тетрадь, делая вид, что мне вдруг стало очень интересно то, что объясняют у доски. — Ревнуешь? — тихо, почти с ухмылкой, спросил Джисон. Я толкнул его локтем. — Ай, — фыркнул он. — Значит, да. — Заткнись, — прошептал я, чувствуя, как уши предательски теплеют. — Но у тебя с ним ведь не всерьёз, верно? — сказал Джисон уже тише, без поддёвки. Я пожал плечами. — Не знаю, — ответил я честно. После этого урока по расписанию была физкультура. Все начали шумно собираться и сдвигать стулья. А я остался сидеть на месте, глядя в одну точку. Всерьёз?.. Слово Джисона крутилось в голове, как заевшая пластинка. Я опустил взгляд на парту, провёл пальцем по царапине на дереве и выдохнул. Мы же братья. Звучит… неправильно. Неуместно. Как будто я перешёл черту, которую даже не заметил, как переступил. Я вспомнил его улыбку. Его руку на моей спине. То, как рядом с ним было спокойно. — Эй, ты идёшь? — кто-то окликнул меня из прохода. Я вздрогнул, будто меня выдернули из воды. — А… да, — пробормотал я, поднимаясь. Но даже когда я вышел из класса, мысли никуда не делись. Чёрт… мы же вчера чуть не переспали. Мысль ударила резко, не вовремя, как вспышка. Я стоял посреди зала, уставившись в пол, совершенно выпав из реальности. И тут — бам. Мяч прилетел прямо по голове. — Ай! — я дёрнулся и схватился за затылок. — Феликс, ты что стоишь?! — крикнул кто-то с площадки. — Игра вообще-то идёт! Я моргнул, возвращаясь в настоящий момент. Зал, шум, кроссовки по паркету, свисток учителя. — Да иду я, — буркнул я, подбирая мяч и бросая его обратно. Сердце всё ещё билось быстрее нормы. Соберись это физкультура. Я встал на позицию, сделал глубокий вдох и попытался сосредоточиться на игре. После уроков я молча сел в машину и хлопнул дверью чуть сильнее, чем собирался. Ремень щёлкнул. Хёнджин завёл двигатель, потом посмотрел на меня боковым взглядом. — Что с лицом? — Давай просто поедем, — ответил я, глядя в окно. Он не тронулся сразу. — Может, сходим куда-нибудь? — предложил он осторожно. — Поедим. Или просто покатаемся. — Не хочу. Он вздохнул. — Феликс, — сказал он уже серьёзно. — У нас с ней ничего нет. Я растерялся, не ожидал её увидеть. Хёнджин осторожно положил руку на мою. — Она пытается меня добиться, — сказал он быстро. — И она… не в порядке. Я дёрнулся и убрал руку. Он на секунду завис, будто не ожидал этого. Взгляд стал жёстче, обиженнее. — Понял, — коротко сказал он. Больше ничего не добавил и завёл двигатель. Машина рванула с места, и между нами повисла тишина — плотная, колкая. Подъехав к дому, я почти выпрыгнул из машины. Дверь хлопнула громче, чем хотелось. — Давай поговорим, — сказал Хёнджин мне в спину. — Нет, — ответил я сразу и сделал шаг к дому. Но я не прошёл и пары метров. В груди сжалось остро, тревожно. Как будто если я сейчас просто уйду, это растянется, станет хуже, глубже, запутается окончательно. Надо остановить это сейчас. Я развернулся. Вернулся к машине, но не сел внутрь. Просто открыл дверь и опёрся на неё рукой, наклонившись к нему. — Слушай, — сказал я тихо, но твёрдо. — Нам нужно это прекратить. Хёнджин медленно поднял на меня взгляд. — Прекратить… что именно? — спросил он. — Всё, — выдохнул я. — Эти взгляды. Поцелуи. То, что происходит, когда мы рядом. Дальше будет хуже. — Ликси… — он произнёс это имя тихо, почти отчаянно. — А если я не хочу? Сердце дёрнулось, но я заставил себя не отступать. — У нас нет будущего, — сказал я жёстче, чем чувствовал. — Посмотри на нас... на наших родителей. Он резко подался вперёд. — Тише ты, — прошипел он, оглядываясь на дом. — Хочешь, чтобы услышали? — А что изменится, если услышат? — выдохнул я. Хёнджин вышел из машины и подошёл ко мне быстро. Я почувствовал давление и напряжение. — Я никогда раньше такого не чувствовал, — сказал он низко. — Ты мне важен. — Не делай выводы на эмоциях, — ответил я, сжав руки в карманы. — Это может быть просто вспышка. — Я уже делал вид, что это «просто», — он качнул головой. — Сначала я реально испугался. Думал: стоп, нельзя, забудь. Он сделал паузу, словно собираясь с духом. — А потом понял, что мне хорошо с тобой. — Это всё из-за меня… — сказал я и отвернулся, чувствуя, как внутри всё сжимается. Хёнджин не дал мне уйти. Он резко развернул меня к себе, крепко сжав плечи. — Что мне нужно сделать, чтобы ты понял, что мои чувства настоящие? — выдохнул он. — Как мне доказать это? Как… сделать тебя своим? Я не успел ответить. — Эй, ребят, — раздался голос сбоку. Мы оба вздрогнули. Из дома вышел Остин, лениво почесывая шею. — Я не могу найти пульт от телевизора, — сказал он буднично. — Мне срочно нужно посмотреть хоккей. Чёртов скучный хоккей. Я посмотрел на Остина, потом снова на Хёнджина и вдруг идея щёлкнула. — Отвези его домой, — сказал я спокойно. — И тогда я подумаю. Хёнджин моргнул. — Что? — Я серьёзно, — добавил я. — Хочешь, чтобы я поверил? Сделай это. Я вывернулся из его рук, дёрнулся и пошёл к дому, не оборачиваясь. За моей спиной Хёнджин уже говорил с Остином — голос жёсткий, без привычной ленцы. — Собери вещи и тащи свою задницу в машину. Я остановился, но не обернулся. Остин явно не ожидал такого тона. — Чего? У меня вообще-то билет на послезавтра. — Поедешь раньше. Я не собираюсь держать тебя здесь ни на минуту дольше. — Ты вообще в своём уме? Я зашёл внутрь и тихо закрыл за собой дверь. Утром за завтраком мама говорила как ни в чём не бывало, перекладывая что-то на тарелку. — Кстати, — сказала она между делом, — Хёнджина сегодня не будет. Он вчера отвёз Остина и ещё не вернулся. Я замер с чашкой в руках. — Не… не вернулся? — переспросил я тихо. — Угу, — кивнула она. В груди неприятно потянуло — не радостью, не облегчением. Виной. Значит, он и правда был серьёзен. Я опустил взгляд в тарелку. А если я перегнул? Если я поставил условие, к которому он оказался готов… а я — нет? Телефон молчал. Ни сообщений, ни пропущенных. И от этого становилось только хуже. Я выдохнул и понял: если он вернётся — мне придётся говорить. Но прошли две недели. Мы больше не разговаривали. Вообще. По утрам молча ехали в школу, он за рулём, я у окна. Музыка играла фоном, но казалась лишней. Ни одного взгляда дольше секунды. За столом — то же самое. Семья говорила, смеялась, обсуждала что-то своё, а между нами будто стояла невидимая перегородка. И мне было… стыдно. После того вечера особенно. Иногда я ловил его взгляд — короткий, сдержанный. Он сразу отводил глаза. И каждый раз внутри что-то неприятно сжималось, но я делал вид, что не заметил. Я часто думал: может, так и правда лучше. А потом пришло письмо без подписи. Просто короткая фраза, выведенная ровными буквами: «Мы скоро увидимся». Я перечитал её раз пять. Розыгрыш? Чья-то глупая шутка? Или… нет? По спине пробежал холодок, будто кто-то стоит близко за спиной. Я пошёл в студию знал, что Хёнджин там. Но говорить с ним я не смог, дверь заперта. Мне некому это показать. Маме — не хочу. Сэму — он всё равно расскажет ей. Джисон? Я спросил, свободен ли он. Ответ пришёл почти сразу. Джисон: Я сейчас у Минхо. Следом ещё одно сообщение. Он собрал тачку. Настоящую. Хочет, чтобы я попробовал её на гоночной площадке. И адрес. Я перечитал, не сразу поверив. — Серьёзно? — выдохнул я вслух. Гоночная площадка. Машина, собранная с нуля. Запах бензина, асфальт, скорость — всё то, что на время выключает голову. Я: Я с вами. Сейчас выезжаю. Телефон снова завибрировал. Джисон: Тогда быстрее. Минхо уже весь извёлся. Я вышел из спальни тихо, на цыпочках, стараясь не шуметь. И, конечно же, именно в этот момент задел локтем вазу на тумбе. — Ой… Звук был короткий, но фатальный. Ваза соскользнула, ударилась о пол и разлетелась на несколько осколков. Через секунду по коридору прибежала Кками, скользя лапами по полу. Она остановилась перед осколками, наклонила голову и начала деловито их нюхать, будто оценивала масштаб трагедии. — Кками, нет, — прошептал я. В этот момент из соседней комнаты вышла мисс Ким с охапкой постельного белья в руках. Она остановилась, посмотрела на пол, потом на меня. — Ты в порядке? — Да… — я неловко почесал затылок. — Это… случайно. Она вздохнула, но не сердито. Скорее устало. — Главное, что никто не поранился, — сказала она и кивнула на Кками. — Убери собаку подальше, я сейчас веник принесу. — Я сам уберу, — быстро сказал я. — Но ты же куда-то уходишь, — сказала мисс Ким, уже направляясь за веником. — Я уберу. Я хотел возразить, но слов не нашёл. Только неловко кивнул. Я поднял Кками на руки — она тут же расслабилась, уткнувшись носом мне в плечо, — и отнёс её в холл. Поставил на пол. — Сиди здесь, ладно? — тихо сказал я ей. Кками посмотрела на меня своими умными глазами, вильнула хвостом и послушно осталась. Я приехал на машине Хёнджина. Уже когда заглушил двигатель, поймал себя на мысли: надеюсь, он не рассердится. Хотя… если честно, сейчас мне было всё равно. Мне нужно было куда-то деться из головы. Я вышел из машины и огляделся. Площадка была круговая, широкая, открытая, будто специально созданная для скорости. Асфальт ровный, тёмный, с белыми разметками, следами шин и чёрными дугами от дрифтов. В — Вау… — вырвалось у меня. Я оглядывался, выискивая Джисона среди людей и заметил Чана. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки, и когда наши взгляды на секунду пересеклись, он недовольный отвернулся. Я сделал вид, что мне всё равно, и пошёл дальше. Джисона я нашёл у края площадки. Он стоял напротив Минхо, размахивая руками, явно в разгаре спора. — Я тебе говорю, она ведёт влево! — возмущался Джисон. — Потому что ты жмёшь рано, — спокойно отвечал Минхо. — Это не проблема машины. А в тебе! Я подошёл ближе. — Эй, — сказал я, чтобы обозначить себя. Они оба обернулись. Джисон тут же оживился. — О, ты приехал! — он улыбнулся, будто ничего важнее сейчас не было. — С Хёнджином приехал? — спросил Минхо, скользнув по мне быстрым, цепким взглядом. — Нет, он… будет здесь скоро? — Он такие приключения не пропускает. Минхо сделал шаг в сторону и жестом позвал нас за собой. — Смотрите. Я подошёл ближе и невольно замер. Машина была фиолетовой. Глубокий цвет, почти тёмный, с металлическим блеском и каждая линия, будто выверена вручную. — Ух ты… — вырвалось у меня. — Реально сам собирал? — С нуля. Движок мой проект. — Будто это Лего. Я обошёл машину кругом, провёл пальцами по холодному металлу. — Ты сам будешь гонять? — спросил я, кивнув в сторону трассы. Минхо качнул головой. — Не моё, — сказал он. — Он скромничает, — сразу влез Джисон. — Он один раз так припарковался, что дверь открыть было невозможно. Я фыркнул. — То есть ты создаёшь монстров скорости, но сам их боишься? — Я им доверяю, — поправил он. — Просто не доверяю себе в узких местах. — Особенно возле стен, столбов и собственной уверенности, — добавил Джисон. Я рассмеялся. — Хочешь попробовать? — Минхо кивнул на машину. Я замялся. — Но я не участвую, — сразу сказал я. — И не надо, — отмахнулся Джисон. — Просто прокатись. Я посмотрел на фиолетовую машину ещё раз. Она будто ждёт. — Ладно, — выдохнул я. — Один круг. Минхо протянул ключи. Я уже устроился за рулём, когда заметил, как к машине подходит Чан. Он остановился рядом, наклонился к открытому окну. — Привет, — сказал он. — Повторим? Как тогда. — Я не участвую. — Без ставок, — быстро добавил он, будто это должно было что-то изменить. Я повернул голову и посмотрел на него прямо. — Нет. — Почему нет? — Чан не отступал. — В прошлый раз всё было… не совсем честно. Я задумался. Просто прокатиться по кругу без адреналина, без вызова мне вдруг показалось скучным. Я посмотрел на трассу. Потом снова на него. — Ладно, — сказал я наконец. Чан сразу расплылся в улыбке — быстрой, довольной, почти мальчишеской. — Отлично. Он развернулся и громко окликнул остальных, объявляя, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Мы подъехали к стартовой линии. Машина остановилась ровно, как по линейке. Мотор работал на холостых — низко, утробно, будто дышал отдельно от меня. Телефон завибрировал. Я бросил взгляд вниз и успел прочитать. «Взаперти и тесное пространство — это как сейчас ты сидишь в ней». Я побледнел, сам это почувствовал: кожа на лице будто стянулась, пальцы похолодели. Я посмотрел на дверь. На замок. На щель между сиденьем и консолью. Я сам её закрыл, здесь по собственной воле. Но тело не слушало. Дыхание сбилось, пошло рывками, будто лёгкие забыли, в каком порядке нужно работать. Нет. Нет. Не сейчас. Я стиснул руль, кожа скрипнула под пальцами. Попробовал вдохнуть глубже — не получилось. Воздух застревал где-то в груди, не доходя до конца. Кто это? Знали только двое. Мама и… Имя всплыло само, как ожог. Хёнджин. Старт вспыхнул резко и Чан сорвался первым. Его машина выстрелила вперёд, будто он только этого и ждал. Я на долю секунды остался на месте — не потому что медлил, а потому что мозг догонял реальность с запозданием. — Чёрт… — выдохнул я и рванул. Двигатель взвыл, тело вжало в сиденье. Скорость пришла сразу — резкая, почти агрессивная. Асфальт под колёсами начал сливаться в сплошную ленту, повороты — в углы, которые нужно было угадывать, а не видеть. Прошли минуты. Или секунды. Время потеряло форму. Я сокращал дистанцию. Видел задние фары Чана впереди — красные, раздражающие, как вызов. Ещё чуть-чуть. Поворот. Я привычно нажал на тормоз. И… ничего. Педаль ушла вниз слишком легко. Без сопротивления. — Нет… — выдохнул я и нажал снова. Пусто. Машина не замедлилась. Наоборот — её понесло дальше, как будто она решила, что тормоза — это необязательная деталь. Следующий поворот приближался быстро. — Дерьмо! — сорвалось у меня вслух. Руки вцепились в руль. Мысли взорвались одновременно:Тормози. Машина летела вперёд и вперёд, скорость не падала, а пространство вокруг снова начало сжиматься. Машина Чана резко остановилась, будто он понял. Я пролетел мимо него. Как остановить?.. Мысли не шли по порядку. Они рвались, перебивали друг друга, как крики в тесном пространстве. Тормоза не работают. Поворот близко. Если влететь — куда? Я судорожно оглянулся. Асфальт, ограждения, металл, бетон — всё твёрдое, всё смертельно честное. Мне нужно было что-то мягкое. Я отвлекся, увидел силуэт. На долю секунды — не больше. Фигура у края трассы. Слишком знакомая. — Папа? — вырвалось само. Я резко дёрнул руль вправо. Удар пришёлся боком — глухой, сокрушающий, будто машину швырнули о стену. Металл завыл, стекло взорвалось тысячей осколков, воздух наполнился белым дымом и резким запахом чего-то горелого. Меня тряхнуло так, что дыхание выбило полностью. И бах. Подушка безопасности раскрылась с хлопком, ударила в лицо, в грудь, оглушила — но спасла. Я застонал, пытаясь вдохнуть. Горло обожгло, в ушах звенело. Боль пришла не сразу. Сначала тишина, потом жгучее, пульсирующее ощущение в левой руке. Я посмотрел вниз. Рука дрожала. Двигалась — но боль была острой, что-то внутри сдвинулось не туда. Машина Чана подъехала рядом. Дверь распахнулась, и он буквально вылетел из неё. — Ты там?! — его голос был сорванным. Я хотел ответить. Но рот не слушался, язык будто налился свинцом, а в голове всё плыло — как если бы мир медленно утекал сквозь пальцы. Чан заглянул внутрь, быстро, цепко осматривая меня, ремень, руль, разбитое стекло. — Боже… — выдохнул он. Он аккуратно, но без колебаний начал вытаскивать меня. К счастью, дверь поддалась легко — слишком легко для такого удара. Холодный воздух ударил в лицо. — Можешь идти? — спросил он уже тише, ближе. Я не ответил. Просто сделал шаг. Ноги дрожали, левая рука горела болью, будто её держали над огнём. Чан придерживал меня, не давая упасть. Вокруг уже собиралась толпа — шумная, взволнованная, но будто боящаяся подойти ближе. — Скорую вызовите! — крикнул чей-то голос. Я попытался сфокусироваться, но картинка распадалась. Звуки стали глухими, как под водой. — Ликси! Этот голос я узнал бы где угодно. Я не успел повернуть голову. Не успел увидеть его лицо. В груди что-то дёрнулось — больно и тепло одновременно. И мир погас. Последнее, что я почувствовал, — как кто-то подхватывает меня, знакомо и бережно. Хёнджин.