Черта между нами. (Моя вина).

После ужина я не мог ни сидеть, ни стоять. Просто ходил кругами по комнате, как зверь в клетке. Гипс на руке тянул вниз, рёбра ныли при каждом резком движении, но я всё равно мерил шагами пространство от окна до двери и обратно. В голове крутилось одно и то же: толстовка. Принт. Я же не могу просто подойти и сказать: «Это ты, да? Ты перерезал тормоза?» Я остановился у окна, прижался лбом к холодному стеклу. Двор был тёмным, только фонари вдоль дорожки горели мягким жёлтым светом. Дверь тихо открылась. Хёнджин вошёл без стука, как всегда. Закрыл её за собой и сразу подошёл ближе. — Ты уже полчаса мечешься, — сказал он тихо. — Я слышал шаги даже из своей комнаты. Стоит ли рассказать ему прямо сейчас? — думал я. — Кстати… твой старый телефон был не совсем разбит. Мы отдали его в ремонт сразу после аварии. Мастер сказал, что корпус треснул, но внутренности целы — Он протянул мне телефон с лёгкой улыбкой. — Держи. Я взял телефон, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. И открыл рот, чтобы всё-таки сказать, но в этот момент дверь тихо скрипнула. В комнату вошёл Сынмин. Он остановился на пороге, обвёл взглядом стены, окно, кровать — и лёгкая, почти ностальгическая улыбка тронула его губы. — Это была моей спальней когда-то, — сказал он спокойно, будто просто констатировал факт. — Послушай, Сынмин… — начал я, и голос предательски дрогнул. — Это ты перерезал тормоза? Сынмин прищурился, будто я только что сказал что-то на иностранном языке. — Я что ли? — переспросил он, и в голосе скользнуло настоящее удивление. — Я слышал про аварию, конечно… но как я мог это сделать? Я был в другом конце города, Феликс. Зачем мне вообще к тебе лезть? Хёнджин рядом со мной резко повернул голову. Его глаза расширились — он смотрел на меня так, будто я сошёл с ума. — Ликси… Я сглотнул и заставил себя продолжить. Сердце колотилось где-то в горле. — Есть запись с камеры, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Человек в толстовке. С таким же принтом на спине. Из-за этого я и узнал. Сынмин замер. Потом медленно повернулся ко мне всем корпусом. — Стоп. Погоди… — он потянул за край своей толстовки и показал принт. — Ты про это? — Ага, — выдохнул я. Хёнджин вдруг тихо выругался себе под нос и провёл рукой по волосам. — Их несколько таких толстовок, — сказал он мне. — Это не одна. Это командная. Я моргнул. — В каком смысле? Хёнджин посмотрел на меня почти виновато. — У меня такая была. У Джисона тоже. И у Чана. Это форма старой команды гонщиков. Мы все её носили раньше. Их было штук десять, не меньше. Я стоял и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Сынмин всё ещё смотрел на меня — спокойно, без злости, только с лёгким недоумением. — Феликс… ты правда думал, что это я? Я не ответил. Потому что не знал, что сказать. — Если бы я хотел тебе навредить, — продолжил он, — я бы точно не стоял здесь сейчас. Я бы вообще не приезжал. Или уже напал бы, пока ты в гипсе и не можешь нормально ответить. Хёнджин рядом со мной напрягся. Он провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул. — Я думаю, это Чан, — произнёс он наконец. — Всё слишком сходится: время, место, мотив. Я резко повернулся к нему, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Но он меня спас, — возразил я почти сердито. — Вытащил из машины после аварии. Если бы хотел меня навредить — зачем было лезть туда и рисковать? Хёнджин мягко сжал моё плечо. — Тебе стоит отдохнуть, Ликси. Ты и так на ногах целый вечер, ложись. Потом он посмотрел на Сынмина. — Ты можешь занять мою комнату. С Ари. Я останусь с ним. Сынмин медленно скрестил руки на груди. Взгляд стал жёстким, почти насмешливым. — Нет уж, — отрезал он. — Ты будешь со мной. Размечтался. Хватит вам тут шуры-муры разводить, пока я в доме. Я не мог уснуть. Перевернулся на бок, достал телефон и открыл Инстаграм. Пальцы двигались сами. Нашёл аккаунт Чана, нажал «подписаться». Запрос улетел в пустоту. Минут пятнадцать я просто лежал и смотрел на экран, пока не пришло уведомление. Он принял. Я открыл чат и быстро написал, пока не передумал: "Спасибо. За то, что вытащил меня из машины. Я правда этого не забуду". Ответ пришёл не сразу. Три точки появились, исчезли, снова появились. Наконец: Чан: "Не стоит". Я уже хотел написать «всё равно спасибо», но он дописал: Чан: "Хотя… если действительно хочешь отблагодарить — сделай это лично. Приезжай ко мне домой. Завтра вечером. Адрес скину". Я уставился в экран. Хёнджин тихо зашёл в комнату, почти без звука прикрыв за собой дверь. Я вздрогнул и мгновенно заблокировал экран телефона, бросив его на тумбочку так резко, будто он жёг ладонь. Хёнджин ничего не заметил. Подошёл к кровати, стянул через голову футболку и пробрался под одеяло, сразу прижимаясь ко мне всем телом — осторожно, чтобы не задеть гипс. — Сынмин с Ари наконец уснули, — прошептал он мне в шею, обхватывая рукой за талию. Я кивнул, стараясь дышать ровно. Хёнджин прижался ближе, носом уткнувшись мне в ключицу. — Ты не спишь, — заметил он тихо. — Опять думаешь про толстовку? — Ага… — соврал я. — Завтра я еду с классом на экскурсию в университет, — прошептал он. — Будем по кампусам ходить, общежития смотреть… вся эта предвыпускная суета. Я кивнул в темноте. Конечно. Он же в выпускном классе. Хёнджин помолчал немного, а потом добавил уже совсем тихо, с непривычной тяжестью в голосе: — Скоро мы начнём отдаляться друг от друга… Я уеду учиться, а ты останешься здесь. В этом доме. Без меня. Его пальцы медленно погладили меня по боку, будто он сам боялся этих слов. — Не хочу, — выдохнул я еле слышно. — Чтобы мы отдалялись. Хёнджин крепче прижал меня к себе. — Я тебе так сильно нравлюсь? Я улыбнулся. — С того самого момента, — ответил я тихо. — Как ты слез с мотоцикла, снял шлем… и волосы разлетелись в стороны. Ты шёл весь в чёрной кожанке. Я тогда подумал: «Чёрт, он слишком опасный для меня». Хёнджин резко приподнял голову выше, глаза широко раскрылись от настоящего удивления. Он даже моргнул пару раз, будто пытался переварить услышанное. — Что? Что? — переспросил он растерянно, и в голосе мелькнула смесь шока и тихой радости. — С первого дня? Я кивнул. Он сразу поцеловал меня. Его рука снова скользнула между нами, обхватила нас обоих и начала медленно двигаться. Я выдохнул ему в губы и прижался ближе. Мне стало мало. Хотелось гораздо больше. — Дальше… — прошептал я. — Я хочу тебя. Хёнджин остановился. Поднялся на локте и посмотрел мне в глаза. Дыхание у него было сбитое. — Ты уверен? — спросил он тихо. — У меня ничего нет. Я кивнул. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. — Уверен. Хочу тебя. Сейчас. Он выдохнул, будто я снял с него последний груз. Поцеловал меня ещё раз медленно и успокаивающе. Потом всё было очень медленно. Его пальцы. Поцелуи в шею. Шёпот «дыши, Ликси». Боль… и тепло. Он входил осторожно, держал меня крепко, но бережно. Я чувствовал его всего. Каждый толчок. Каждый вздох. Каждый раз, когда он шептал моё имя. Мы двигались вместе. Тихо. Глубоко. Без спешки. Когда всё закончилось, он обнял меня так крепко, будто боялся, что я исчезну. Мы уснули вот так — переплетённые, тёплые, с его дыханием у меня на шее. Утром я проснулся один. Кровать с его стороны была пустой и уже холодной. Солнечный свет пробивался сквозь шторы, а Хёнджина рядом не было. Только смятые простыни и лёгкий запах его кожи на подушке. Я потянулся к телефону на тумбочке. Экран загорелся — уже позднее утро, почти одиннадцать. Сразу вспомнил: сегодня у Хёнджина экскурсия в университет с классом. Он уехал рано, пока я ещё спал. Я открыл чат с Чаном. " Извини, сегодня не смогу. В следующий раз, ладно?" Отправил и выдохнул. Потом откинул одеяло и попытался встать. Резкая боль прострелила ниже пояса — такая острая и неожиданная, что я невольно согнулся и схватился за край кровати. — Ай… — вырвалось у меня сквозь зубы. Я с трудом спускался по лестнице, держась за перила одной рукой, а второй прижимая гипс к груди. Каждая ступенька отдавалась тупой болью ниже пояса, будто вчерашняя ночь решила напомнить о себе именно сейчас. И тут под ноги выскочила Кками. Полная энергии. Она крутилась между ног, виляла хвостом и лаяла так, будто это была самая интересная игра в её жизни. — Уйди с дороги, мелкая! — прошипел я, пытаясь обойти её. Она только радостно тявкнула и прыгнула мне под ноги. Я едва не споткнулся, схватился за перила обеими руками (гипосом в том числе) и чуть не сел прямо на ступеньку. — Кками, ну серьёзно! Я же не могу сейчас танцевать с тобой! Наконец, после целой вечности и трёх попыток обойти собаку, я кое-как доковылял до кухни. Ноги дрожали, ниже пояса всё горело, и я уже мечтал просто сесть и больше никогда не вставать. В этот момент из коридора вышел Сынмин. Увидел меня, широко улыбнулся и… хлопнул ладонью по спине. — Ого, привет! Чего хромаешь? Я вздрогнул от хлопка, боль прострелила по всему телу, и я невольно согнулся, хватаясь за край стола. — Просто… лестница. Кками. Всё вместе. Сынмин приподнял бровь, явно не поверив ни единому слову. Мама зашла в кухню как раз в тот момент, когда я пытался сделать вид, что всё в порядке. И мгновенно выпрямился. — Ну как рука? — спросила она мягко, подходя ближе. — Давай снимем гипс, посмотрим, что там. Я кивнул и протянул ей руку. Она осторожно, почти по-матерински, начала разматывать бинты. Гипс с тихим шорохом отвалился, и я впервые за несколько дней почувствовал воздух на коже. Я медленно сжал и разжал пальцы, потом покрутил запястьем. — Лучше, — выдохнул я с облегчением. — Намного лучше. Мама улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то внимательное. Она явно заметила, как я чуть поморщился, когда пошевелился. — Болит? Я почувствовал, как уши мгновенно горят. — Всё нормально, мам. Совсем она как новая... Мама поставила на стол небольшой контейнер с кашей и посмотрела на меня. — Сегодня мисс Ким заболела, — сказала она. — Я бы сама к ней сходила, но у меня встреча через час. Ты смог бы с Сынмином сходить? Это совсем недалеко, в соседнем квартале. — Почему я? — удивлённо спросил Сынмин, приподнимая бровь. Мама повернулась к нему и пожала плечами, будто это было само собой разумеющимся. — Я слышала, что ты часто возишься с Ари. Иди погуляй немного, подыши свежим воздухом. Отец посидит с ней. Я стоял у стола и молчал. Даже не успел позавтракать… Значит, она правда не знает, что я проснулся так поздно? Или просто делает вид, что не замечает? Сынмин пару секунд смотрел на маму, потом коротко выдохнул, взял контейнер и повернулся ко мне. — Пошли. По дороге Сынмин говорил почти без остановки. В основном про Ари — как она вчера впервые сказала «папа» целиком, как упрямо отказывается есть брокколи и как требует одну и ту же сказку по десять раз подряд. Он улыбался, рассказывая, и выглядел таким обычным заботливым отцом. Я шёл рядом, слушал вполуха и постоянно оглядывался. В какой-то момент мимо нас медленно проехал тёмный фургон. Без надписей, стёкла полностью затонированы. Он ехал слишком медленно, будто специально нас разглядывал. Я невольно напрягся. — Нам нужно было на машине поехать, — сказал я. Сынмин пожал плечами, даже не повернув головы. — Нет, тут близко, — спокойно ответил он. — Зачем машину гонять? Я ничего не ответил. Просто засунул руки в карманы и продолжал идти. Но неприятное чувство, будто за нами наблюдают, так и не исчезло. Резко этот фургон остановился прямо перед нами, почти впритык. Шины скрипнули по асфальту так резко, что я вздрогнул и инстинктивно схватил Сынмина за рукав. Боковая дверь с громким металлическим лязгом отъехала в сторону. Из салона начали выходить парни — трое, все в тёмных куртках, лица напряжённые, движения быстрые. Они встали полукругом, перекрывая дорогу. А потом, последним, спрыгнул Чан. Он засунул руки в карманы кожанки и посмотрел прямо на меня. Взгляд был холодный, совсем не тот, что был в тот день, когда он вытаскивал меня из разбитой машины. У меня внутри всё оборвалось. Сынмин рядом со мной мгновенно напрягся, встал чуть вперёд, будто хотел прикрыть меня плечом. — Чан? — выдохнул я, и голос предательски дрогнул. — Что за… Чан сделал один шаг вперёд. Парни за его спиной даже не шелохнулись. — Поговорить надо, Феликс, — сказал он спокойно, но в голосе была та самая опасная тяжесть. Сынмин стиснул челюсть так сильно, что на скулах выступили желваки. Я стоял и не мог пошевелиться. Сынмин вдруг резко схватил меня за руку — так сильно, что я едва не вскрикнул. Контейнер с кашей вылетел у него из пальцев и с глухим стуком ударился об асфальт, крышка отлетела, и горячая каша размазалась по дороге. — Бежим! — рявкнул он и рванул меня за собой. Мы понеслись прочь. Ноги сами работали. Один из парней Чана вдруг выскочил сбоку и перегородил нам путь, широко расставив руки. Сынмин даже не замедлился — просто врезался в него плечом и вмазал кулаком прямо в челюсть. Парень отлетел в сторону с глухим стоном. — Беги! — крикнул Сынмин, толкая меня вперёд. Мы рванули дальше. За спиной уже слышался топот нескольких ног. Чан что-то кричал — коротко и зло. Я бежал, не оглядываясь, дыхание сбилось. Я потерял Сынмина. Только что он был рядом, тянул меня за руку, кричал «быстрее!», а потом вдруг — поворот, чьи-то шаги сзади, и его пальцы выскользнули из моих. Я оглянулся — пусто. Только эхо наших шагов и тяжёлое дыхание преследователей где-то за спиной. Я влетел в узкий переулок, прижался спиной к холодной кирпичной стене и попытался отдышаться. Лёгкие горели. Ноги дрожали. Домой? Или сразу в полицейский участок? Руки тряслись так сильно, что я едва достал телефон из кармана. Экран разблокировался с третьей попытки. Я ткнул пальцем в первый попавшийся контакт — не важно чей, лишь бы кто-то ответил. Палец уже почти нажал «вызов», когда внезапно стало темно. Что-то плотное и грубое накинули мне на голову. Мешок. Ткань воняла пылью и бензином. Я дёрнулся, но сильные руки уже схватили меня за плечи и прижали к стене. Телефон выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на асфальт. Я открыл рот, чтобы закричать — но ткань мешала, и вместо крика вырвался только приглушённый хрип. — Тихо, — раздался низкий голос прямо у уха. — Не дёргайся. Сердце ухнуло куда-то вниз. Меня грубо толкнули вперёд. Мешок резко сорвали с головы, и я, потеряв равновесие, рухнул лицом на диван. Рядом со мной тяжело упал Сынмин. Оба с руками, туго связанными за спиной. Нас оставили одних. Я быстро огляделся. — Мы дома у Чана, — спокойно, но с явной злостью в голосе сказал Сынмин. Я повернулся к нему. — Я не понимаю… зачем он с нами так? Сынмин горько усмехнулся, не поднимая глаз. — А ты как думаешь? Это всё из-за меня, конечно. Я начал яростно дёргать руками, пытаясь ослабить верёвки. Запястья жгло, но я не останавливался. Сынмин какое-то время молчал, потом тихо произнёс: — Я не думал, что ты сядешь в ту машину. Я резко повернулся к нему. Он поднял взгляд. Голос был ровным, почти мёртвым: — Это я перерезал тормоза. Думал, за рулём будет Чан. — Сынмин! Я снова начал дёргаться, пытаясь вырвать руки из верёвок. Запястья горели, но я не останавливался. — Может, поможешь? — выдохнул я, поворачиваясь к Сынмину. — Давай вместе попробуем выбраться! Он даже не шевельнулся. Просто сидел, опустив голову, и тихо ответил: — Не получится. Они всё сделали как надо. — Подумай об Ари! — почти крикнул я. — Ты же не хочешь, чтобы она осталась... В этот момент дверь открылась. Вошёл Чан. Он остановился посреди комнаты и посмотрел на нас с лёгкой усмешкой. — Кто такая Ари? — спросил он спокойно. — Новая подружка? Сынмин мгновенно вскинул голову. Глаза у него потемнели от ярости. — Эй, ты кусок дерьма! — рявкнул он. — Отпусти его! Я тебе нужен, только я! Феликс здесь вообще ни при чём! Чан медленно покачал головой. Улыбка стала ещё шире. — Да, ты мне нужен. А он… он нужен кое-кому другому. За его спиной тихо шагнул вперёд ещё один человек. Мой отец. Он стоял в дверном проёме, смотрел прямо на меня и улыбался той самой холодной улыбкой, которую я помнил с детства. — Вот и мы встретились. У меня внутри всё похолодело. Это было неприятно. Очень.