Blind

Слабость и истощение сильно повлияли на девушку. Резкая смена положения в пространстве обернулась полной дезориентацией и головокружением. Фурина ощущала только тепло и жалась к его источнику. Поддержка рук ей незнакомых снизошла благословением, на которое несчастная и не рассчитывала. Своей мольбы она не повторяла вслух, но про себя раз за разом упрашивала наваждение остаться явью. Постепенно ощущения становились полнее: ритмичные шаги ее спасителя были уверенными, твердыми, будто и не было на руках ощутимой ноши; ткань, которую немилосердно тискали перепачканные руки, была плотной, мягкой, украшенной складками и, кажется, некими нашивками. Таинственный некто был явно богат и важен по своему положению, и все же голоса Фурина не узнавала. Измученный ум подсказал со значительным опозданием, что саму ее признали без ошибки и даже посмеялись над ее жалким положением. Эту грубость она прощала не задумываясь. Девушке казалось, что прямо сейчас она готова простить что угодно, лишь бы больше не остаться в одиночестве и пучине захлестнувшего ее отчаяния. Время словно остановилось, и беды отошли на второй план, спокойствие, какого Фурина не ощущала прежде, укутало ее всецело, оплело заботой, за которую хотелось уплатить любую цену. Дремота подкралась нежданно, чужая легкая поступь укачивала. Слух потревожил странный скрип, сопение животного. Фурина не обратила на то внимания, но испуганно всполошилась, когда ее ссадили с рук на прохладную опору. Паникуя девушка вцепилась в ускользающую руку, сжимая со всей доступной ей силой. - Куда вы... - Уже на "вы"? - мягкой насмешкой прозвучал глубокий женский голос. - Недавно вы были смелее, мисс Фурина. - Я... Простите. Только останьтесь. Со мной, - вздыхая прерывисто от страха, лепетала Фурина, не отпуская все же чужой руки. Ее прежнее наваждение-воспоминание схлынуло без следа: памятный образ давнего друга истаял легкой дымкой. Конечно же здесь не могло быть Итэра. И как бы не хотелось ей увидеть путешественника не стоило поддаваться грезам. Пока Фурина с замирающим сердцем ждала вердикта, женщина без спешки окинула ее долгим, пронзительным взглядом. Вид у бывшей принцессы был плачевный: истрепанная одежда уже не напоминала о былой принадлежности к высокой моде, нежные руки не укрывали митенки, но им на смену пришли ссадины, порезы и местами грубая корка запекшейся крови. Особенно же взгляд зацепился за глаза. Плотно сомкнутые веки с желтовато-зеленой прослокой, темные вкрапления вокруг, как следы странной, нелеченной и от того дурно зажившей травмы. Голова девушки моталась из стороны в сторону на каждый звук, на манер человека потерявшего веру в собственное зрение, она стремилась повернуться к источнику шума ухом. Черные пальцы резко ухватили острый подбородок, направили и подтянули ближе. Фурина боязливо сжималась, но противиться не рискнула. Ее изучали столь пристально и внимательно, что чужой взгляд ощущался кожей. Ощущался пронзительно, хищно, без толики сострадания или жалости. И все же незнакомка была единственным человеком, встретившимся на пути, подошедшим ближе. Фурина давно сбилась со счета времени, но несколько раз слышала человеческие голоса. Эти голоса замолкали, едва их обладатели примечали ее, а потом звучали снова, стремительно удаляясь. Истосковавшаяся по теплу простых прикосновений и по речи, обращенной к ней лично, Фурина отчаянно боялась упустить того, кто предложил ей свою поддержку. Она не задумывалась о том, что женщину испугает ее плаксивость и навязчивость, жадно марала чужую одежду, скользя по ткани пропыленными ладонями. - Не нужно так трястись, - от холода незнакомого голоса стыла кровь. - Пей, - за скупым приказом следовало действие. К иссохшим губам прикоснулась горлышком походная фляжка, лишь тогда Фурина вспомнила о жажде, совсем недавно сводившей с ума. Холодная вода показалась благословением. "Еще, еще, еще..." - девушка пила так жадно: старалась наполнить рот влагой чаще, чем глотала. Из уголков губ бежали тонкие ручейки, увлекая за собой дорожную пыль осевшую на коже. Фурина не замечала и не ощущала ничего. Всем вниманием завладела лишь вода, которую казалось могут отнять в любой момент. Сердце трепетало в безмерной благодарности, ведь пугающее мгновение разлуки с желанным источником питья не наставало. Жажда притупилась, и все же остановить себя девушка не могла. - Этого пока достаточно, - чужие слова жестоко оборвали мимолетное счастье. - Нет, нет, - снова хныкала Фурина, на ощупь пытаясь поймать ускользнувшую фляжку или хотя бы руку ее державшую. Она подалась слишком сильно вперед, и опора под ее рукой исчезла. Ощущение падения оборвалось в самом начале. - Тише, - некто смягчился и придержал, возвращая к прежнему устойчивому положению. - Тебя вырвет, если продолжишь. Подожди немного и я снова дам тебе воды. И еды. Фурина согласно кивала наугад обращая свое лицо к благодетелю. Ее била дрожь неутоленного желания. Спину холодил страх, что легко брошенные слова обернутся ложью, и ей не посчастливится снова прижаться губами к прохладному металлу дорожной фляжки. Тихое приглушенное ржание лошадей, скрип дерева и их потянуло вперед. По мерному раскачиванию Фурина запоздало поняла, что они с незнакомкой в карете. А упасть она пыталась с сидения, на которое ее положили. - Спасибо... - отчаянно робея, бормотала девушка. Пусть ее и направили чужие руки, к своему безмерному смущению она ощущала как прижимается щекой к чужому бедру. Теплому и мягкому. Уклониться возможности не было - на волосах лежала рука. - Не слишком ли рано для благодарности? - с тихим смешком вопрошали где-то сверху. - Вам ведь не известно куда мы направляемся, мисс Фурина. "И меня вы, полагаю, тоже не узнали," - про себя отмечала Арлекино, запуская пальцы в жесковатые от грязи волосы. Женщина наблюдала за подобрышем без брезгливости и даже с толикой интереса. Девушка ерзала, возилась и явно смущалась своего положения. Арлекино же не позволяла ей отстраниться или уползти в отместку за прошлые навязчивые мольбы. Тепло дарило ощущение безопасности, и Фурину довольно скоро разморило. Спокойный и даже счастливый сон накинул свои путы на измученное невзгодами тело.

***

Водрузив локоть на край оконного проема, Арлекино созерцала окрестный пейзаж, подперев подбородок костяшками пальцев. Фурина все так же спала, без стеснения обнимая свою "подушку" руками. Женщина накинула на страдалицу свой дорожный плащ - миниатюрной девушке он оказался отличным одеялом. Во сне лицо девушки преобразилось: напряжение и тревога отступили, на губах иногда появлялась слабая улыбка. От капризной принцессы не осталось и следа. Путь был долгим. И все же девушка проспала все время, не проснулась даже по прибытию. Дом, у которого остановился экипаж, - огромный особняк наружности весьма мрачной распахнул двери, выпуская своих обитателей на свободу. Детвора высыпала с громким писком. Слышались и громкие выкрики голосов более уверенных - это старшие ребята старались угомонить и призвать к порядку младших. Впрочем их усилия были бесплодными. Тишина воцарилась лишь в момент, когда статная фигура выскользнула из кареты. - Приветствуем, Отец, - прокатился неровный ропот меж детских рядов. Окончание фразы и вовсе потухло. Детвора умолкла, растерянно переминаясь с ноги на ногу. Кто-то перешептывался, а кто-то дико округлял глаза. Отец выглядела иначе нежели обычно. Одеяние обычно прибывавшее в идеальном порядке сегодня носило до странного неказистые отметины. В руках же был огромный сверток. Только самые зоркие из детей заметили что таинственный сверток шевелится в ритме размеренного человеческого дыхания. - У нас пополнение, - недовольно заворчал мальчик с густыми темными бровями. Его поддержал столь же тиший шепоток с обеих сторон. В прочем недовольство было показным. И более сочувствующим, чем осуждающим. Все сироты дома Очага хранили свою печаль при себе и чувство отчужденности одно на всю их разномастную семью. Подросток с золотистой шевелюрой услужливо придержал дверь, пропуская названного родителя вперед. - О, Перри, не слишком ли много времени ты проводишь в разъездах? - некоторым укором приветствовала Отца молодая особа. Огненно рыжие волосы казались ярко играющем пламенем, констрастируя со светлым длинным платьем. - Дети встречают тебя как почетного гостя. Лукавая улыбка и мягкий чмок в щеку. Клерви кружила вокруг главы приюта почти как в танце, ненароком заглядывая в зазор меж ткани. - Приголубила новую потерянную душу? - с сочувствием отметила рыжеволосая. - Я подготовлю комнату. - Будет очень кстати, - Перуэр отвечала приветливо, пропуская прошлые уколы. - Кто она? - бросила через плечо Клерви, замирая в нескольких шагах перед лестницей. - Кажется довольно взрослой. - Мисс Фурина де Фонтейн, - последовал ответ. - Оставь ее внизу, - беспечно пожимала плечами девушка, названное имя не вызывало у нее никаких ассоциаций с известной личностью. - На той софе. Как закончу с комнатой, разбужу и отведу наверх. Но предложение не встретило согласия. - Нет. Я отнесу ее в комнату сразу. Фурина слепа и очень слаба, - Перуэр пресекала протест одним только взглядом. В сияющих бирюзовых глазах Клерви побежала тень испуга; она взвилась по лестнице больше не говоря ни слова. Постель была убрана к тому моменту, когда Отец со своей ношей подошла к порогу комнаты. - С остальным я закончу позже. И позову врача, - суетилась Клерви, уводя взгляд в сторону. - Хорошо. Этого достаточно, - сухо сказала Перуэр. Она уже досадовала за резкий взгляд в сторону своего заместителя.Тем более услужливость давней подруги больше разочаровывала, чем радовала. В своей новой постели Фурина казалась совсем миниатюрной, почти прозрачной тенью.