Blind

Время тянулось мучительно. Бессчетно. Голод и жажда брали верх над всеми желаниями и ощущениями. Ей было мало стакана воды и порции жидкой пищи, но мольбы и стенания не трогали кого-то, кто был с ней рядом. Все тот же безымянный некто берег ее в своих обятиях, утешал и поддерживал. Прижимал к потресканным губам то стакан с водой, то ложку с теплой кашей. Что бы ни предлагали девушка принимала жадно. Но порции казались такими несправедливо маленькими. В животе предательски урчало по окончанию трапезы, горло саднило от сухости, даже когда последняя капля воды падатала на страждущие губы. Фурина хныкала, не помня гордости, умоляла дать ей еще. Еще самую малость. Но руки, которые только что были спасением и опорой, жестоко и бескомпормисно возвращали ее в постель. Похоже девушку больше не считали достойной уговоров или объяснений, в комнате воцарилась тишина. Тяжелая, густая, как обрушившийся на несчастную сумрак. Лишь откуда-то издалека, из мира за пределами комнаты, доносились звуки. Приглушенная беготня, разговоры разной тональности. Сначала Фурина почти не замечала этого назойливого шума, потом начала вслушиваться, потом ощутила как копится в висках весь шорох и шебуршание, которые она не могла разобрать точнее. Когда звук накопился в избытке, уполотнился словно комок нервов в одной точне, боль ослепительной вспышкой прокатилась внутри черепа. Фурина пряталась с головой под толстым, но довольно легким одеялом, вжимала голову в подушку, ища спасения от новой напасти. Из убежища ее вырвали неожиданно и резко. Рук, что касались ее стало значительно больше. Мягкие, изящные - новые, незнакомые пальцы скользили по ее лицу, ощупывая сначала щеки, скулы. Она сжималась в ужасе, ожидая боли, когда коснулись ее век, но пальцы стали осторожнее, задевали кожу с удивительной нежностью и деликатностью. - Вот так. Не нужно бояться, - мужской голос ласково скрипнул совсем близко. Тихий плеск, и влажная ткань прошлась по лицу, освежая, бодря прохладой... и унося без остатка боль. Испустив вздох облегчения, Фурина запоздало кивнула на сказанные ей слова. Ее обмякшее, измученное тело так и норовило провалиться в дремоту. Она соглашалась с тем, как с нее тянули заскорузлую ткань одеяния. Собственная нагота не смущала и не тревожила, напротив давала свободу и большее удобство. Внимательный осмотр длился довольно долго. К его окончанию девушка спала довольно крепко. Темные руки бережно накинули на спящую одеяло. Арлекино перевела взгляд с беззаботно растянувшейся в постели девушки на мужчину. Лекарь стоял в большой задумчивости, поправляя на переносице очки в тонкой оправе. Змея, обернувшаяся на плечах мужчины подобно шарфу, высунула тонкий язык и быстро качнула его раздвоенным окончанием. Белое чешуйчатое тело приподнялось и скользнуло вниз, широкая голова замерла почти у самого подбородка Фурины, а снова затрепетавший в воздухе язык почти коснулся кожи девушки. - Что скажете, Бай Чжу? - нетерпеливо интересовалась Арлекино, скрещивая на груди руки. Новая подопечная потребовала значительно большего внимания, чем ожидалось. Дурная привычка хныкать и упрашивать действовала на нервы уже тем, что сердобольная Клерви не смогла исполнить роль сиделки. От жалобной мольбы Фурины рыжеволосая женщина взвилась, торопливо наполнила стакан водой из кувшина и спешила напоить пострадавшую. Ее руки тряслись столь же сильно как подрагивала и сама слепышка. Арлекино спешила принять меры, пока ее заместитель в порыве бездумной доброты не напоила и не накормила несчастную до тошноты, вопреки всем доводам разума. - Истощение, обезвоживание. Полагаю, девушка долго скиталась без еды и питья. Вы разумно заботились о ней до моего прибытия, следует продолжать, покуда она не окрепнет, - при внешней нескладности и рассеянности лекарь говорил уверенно. - А что на счет глаз? - холоднее спросила глава приюта, пряча за резким тоном свое беспокойство. - Ее слепота... устранима, - помедлив ответил Бай Чжу. - Шансы невелики, - добавила красноглазая змея. - Я чувствую странную энергию от этих гноящихся ран. Не давай ложной надежды. - И все таки вернуть девушке зрение возможно, - выражая недовольство крепко смежжными веками на мгновение, быстро заговорил мужчина. - Ее глаза нужно будет промывать и обрабатывать несколько раз в день соответствующими отварами. Рецепты я оставлю. И самое главное - беречь от солнечного света. Возможно повязка будет подходящим решением. Арлекино взглянула на безмятежно спящую девушку. Сноровистый врач избавил несчастную от гнойной корки, не причинив лишних страданий. Плотно сжатые веки были испесчеренны мелкими порезами, царапинами нездорового темного оттенка. Будет досадно, если столь юная особа останется калекой до конца жизни. Впрочем Арлекино заботил и другой вопрос: что привело принцессу к столь печальному исходу.

***

Фурина просыпалась медленно, неохотно, от странных ощущений. Она будто бы тонула. Но откуда взяться воде, если она засыпала в мягкой постели? Удушающей волной поднялся страх, грудь сдавило ужасом с нотками паники: что если это был только сон? Что если никто не подошел к ней? Если то были только утешительные грезы угасающего разума? - Не брыкайся, - сердито заявили в стороне. - Ты явно не утонешь здесь. Девушка ахнула и потянулась руками к источнику звука с удивлением отмечая, что каждое ее движение сопровождается тихим плеском. Спокойствие теплом разлилось в груди только, когда пальцы коснулись чужой руки. Благодарность и любопытство уверенно вытолкнули страх на задворки сознания. Как ей хотелось увидеть своего благодетеля. Недвижимые прежде веки поддались желанию и дрогнули. Не веря своему счастью, Фурина медленно открывала очи. Ее взору предстали собственные острые колени, торчащие из воды и стенки ванны, в которой она себя вдруг обнаружила. Прежде чем девушка перевела взгляд на стоящую рядом фигуру, глаза закрыла широка ладонь. - Не смей, - резкий окрик заставил вздрогнуть. И все же своей ошибки Фурина не поняла, завилась в воде, вырываясь из рук и расплескивая невольно воду. - Тише, - уже мягче зазвучал ставший привычным голос. - Успокойся. Тебе нельзя открывать глаза. Таково решение врача. Ты ведь не хочешь ослепнуть? - Что?.. Нет... Почему... - растерявшись, лепетала Фурина, цепляя пальцами руку, которая так и закрывала глаза. - Твои глаза пострадали от Бездны, и она оставила свой след. Зрение вернется в свое время при должном уходе. Впрочем не буду обманывать: твои глаза видят и сейчас, но раны оставленные Бездной снова нагноятся под солнечным светом, тогда яд просочится глубже, и ты ослепнешь. Тебе очень повезло, что этого не проиошло до сих пор. После купания укроем твои глаза повязкой. Фурина слушала внимательно, забота и внимание тронули ее до крайности, а окончание речи смутило. Щеки вспыхнули сами собой. Дышать от смущения стало тяжело. Ее ступором воспользовались в полной мере. Темные руки легко омывали мочалкой худое до неприглядности тело. Девушка успела только пискнуть, когда ее снова подхватили на руки, и пугливо вцепиться в чужие плечи. От мыслей о собственной наготе кружилась голова. - Перри, я все подготовила, - задорно сообщила еще одна особа. Фурина пугливо заерзала, сжалась, пытаясь уменьшиться до крайности и крепче обняла женщину, державшую ее на руках. Клерви не удержала смеха. Картина представшая ее глазам была донельзя потешной: суровый Отец дома Очага вымок до нитки, держа на руках новую подопечную. Девчушка дергалась, дрыгалась, пока не затихла, почти свернувшись клубком. Перуэр недовольно щурилась на давнюю подругу и тяжело вздыхала. Свою трепещущую ношу она бережно усадила на подготовленное местечко. Одеть Фурину тоже было сложной задачей: девушка сопротивлялась, сжималась. В конце концов не сдержавшись Перуэр нахлобучила ночную рубашку как мешок. На это девушка отреагировала с большим пониманием, и даже сама управилась с рукавами. Повязка неожиданно туго стянула голову. - Не снимай ее, - сурово отметила Перуэр. Угрощающей интонации хватило сполна, девушка пугливо кивала, прижимая к груди руки. Клерви смотрела с немым укором. Она не любила образ взыскательного родителя, который принимала подруга, и более действенным средством считала мягкие увещевания. День бесконечно долгий клонился к своему окончанию. Фурина определила это по затихающему гомону в коридоре, по прохладе медленно наполняющей комнату. Ей снова предлагали трапезу, и немного освоившись девушка старалась причинить меньше неудобства персоне так старательно о ней заботившейся. - На этом все. Отдохни хорошо, - сухо обратились к девушке. Скрипнул стул. Некто поднялся и явно собирался покинуть комнату. Фурина дернулась и находя в том свою единственную возможность судорожно вцепилась в ускользующую руку. - Постойте! - Хочешь еще воды? - устало спросили сверху. Стакан наполнился с тихим журчанием, кувшин стукнул о дерево прикроватной тумбы. - Д-да... Нет, - потерялась Фурина и набравшись смелости решилась задать тревоживший ее вопрос. - Вас ведь зовут Перри? - Да, - не сразуоследовал ответ. - Мое имя Перуэр. - Спасибо вам, - тихо шептала Фурина, разжимая хватку на чужом запястье. - Спасибо, что спасли меня... И заботитесь... Перуэр вздохнула. Темные пальцы сжались на мгновение, а после скользнули по макушке, поглаживая мягкие, еще влажные волосы. - Тебе следует отдохнуть, Фурина. Спокойной ночи. Дверь закрылась тихо, без хлопка, чтобы не пугать резким звуком. Фурина наугад спрятала ноги под одеялом. Постель казалась такой уютной. Мягкое и безопасное пристанище. Впервые за долгое время девушка ощутила себя счастливой. - Спасибо, - она снова шептала в звенящую пустоту комнаты.